Роды, усыновления и т.д.

Список разделов В.В.Финогеев - архив статей ДЕТИ НА РУКАХ

Описание: Статьи по теме.

#1 АРОН » 30.09.2014, 18:11

Двоюродный сон

«Комната. Из окна льется свет. Детская деревянная кроватка на круглых полозках. Колыбелька. В комнате — мужчина. Темные волосы, высокий лоб. Я знаю, кто он. Это мой двоюродный брат. Он качает колыбель. Я подхожу, заглядываю в кроватку. Вижу новорожденного ребенка. Брат поднимает лицо, говорит: «Это твой сын». Я смотрю, я спокойна, у меня нет никаких мыслей, кажется, что нет. В сердце чистое чувство. Я открываю глаза — это был сон. Я лежу неподвижно, ощущая, как остатки сна тают вокруг, как облака в небе. Встаю, иду к окну. Это служебная квартира отца в Нижнем Новгороде. Она расположена на первом этаже. Девяносто третий год. Ноябрьское утро. Голые стволы деревьев, опущенные ветви. Всплыло лицо мужа, хотя мы не расписаны, но он был мужем. Со мной его не было. У него работа в Вологде. С мужем я училась в школе, потом он поступил в тот же университет. Правда, я на одном факультете училась, он — на другом. Я биолог, он график. Я всматриваюсь в окно. Странный сон. О ребенке я еще не думала. Интересно, почему приснился именно мой двоюродный брат? Что это значит? Какой тут смысл? Или смысла вообще нет? Никакого ответа ни из окна, ни от деревьев, ни от людей, которые проходят за деревьями, не было. Выступали задачи дня, сон уменьшался, сжимался, уходил вбок, прятался среди них. Через час я полностью забыла о нем. Будто бы. Но я не забыла. Прошел месяц. Раз моя мама говорит: «Я хочу съездить к врачу-экстрасенсу, ну ты знаешь. Пора на очередной курс. Она всегда мне помогала. Поехали со мной». Мне тоже хотелось кое-что узнать. Были некоторые предположения, но я ничего не сказала маме. «Поехали». Целительница жила в отдаленном районе. Пятиэтажный дом из серого кирпича. Мы поднялись на этаж. Позвонили. Дверь открыла крепкого вида женщина лет пятидесяти. У нее были светлые волосы, темные глаза. «Проходите». Мы сняли пальто, прошли внутрь. Она занялась мамой. Я осматривалась. Круглый стол, покрытый коричневой скатертью с бахромой. На нем — лампа, свечи, странные книги, банки с травой. На стенах — таинственные диаграммы вперемешку с фотографиями. Закончив с мамой, она подошла ко мне. Обвела меня рукой. Посмотрела внимательно: «Вы знаете, что вы беременны?» — «Нет, — отвечала я, — хотя подозревала». — «Вы беременны, — повторила она с большей силой. — И у вас двойня». Я не знала, что ответить на это. «Это было бы счастье, — сказала мама, — давно хочу внуков». Целительница совершала вокруг меня медленные движения руками. От ладоней шло тепло. Мы отправились домой. Я думала: «Двойня?» Вспоминала сон. Ребенок был только один. Я не видела второго. Как это понимать? «Все это хорошо, — сказала мама, — но надо к врачу сходить. Уточнить». Она заглянула мне в лицо: «Как ты себя чувствуешь?» — «Хорошо». — «Ну и славно». Мы поехали домой, в Ярославль, пошли к гинекологу, она была знакомая моей сестры. «Давайте на узи», — сказала она. Медсестра уложила на кушетку, намазала живот гелем. Приложила холодное гладкое тело детектора. Долго водила в разных направлениях, глядя на экран. Наконец произнесла: «У вас будет мальчик». — «Я знаю», — отвечала я со спокойной убежденностью. Все-таки никакой двойни. Медсестра посмотрела на меня довольно странным взглядом. День бежал за днем, срок приближался. Однажды утром позвонил знакомый врач, который вел меня, сказал: «Мне надо уехать на пару дней. У тебя еще две недели есть. Подождешь меня, не будешь рожать?» — «Конечно», — сказала я. Он повесил трубку. Вечером того же дня начались схватки. Вот тебе и раз. Была тревога. Были вопросы. Почему раньше? Почему сейчас? Все ли хорошо? До этого и в мыслях не было, что что-то может пойти не так. Но вот уехал врач, сдвинулся срок. Подуло каким-то холодком. Сердце сжалось. Со мной был папа. Мама была в Нижнем. Муж на работе. Папа вызвал «скорую». Он нервничал. Меня привезли в больницу, вкололи какой-то укол. Я уснула. Утром начались роды. Роды прошли хорошо, как мне казалось, но ребенка долго не приносили, потом мне сказали, у него была асфиксия, пуповина обвилась вокруг шеи. Мы пролежали в трех реанимациях, но в итоге все обошлось. Как предвещал сон, хотя до самого конца я не была уверена. Все-таки сон. Ведь обычно снится бог весть что. Тут приснилась или, лучше сказать, явилась некая будущая реальность. Не впрямую, а с закавыкой. Странная комната, которую я никогда не видела и не увижу, кроватка, каких уже не делают, но главное, почему не муж, не мама, не отец, а двоюродный брат?»
1.jpg
1.jpg (50.4 КБ) Просмотров: 1376
2.jpg
2.jpg (50.38 КБ) Просмотров: 1376

Загадка разрешима. То, что приснился двоюродный брат, означало некоторые проблемы с ребенком при родах. Брат двоюродный, отсюда и ребенок как бы двоюродный. Дважды рожденный, сначала обычно, потом через реанимацию. На правой руке нашей героини линия жизни имеет тройное разветвление (рис. 4, линия жизни — зеленый). Линия головы образует вилочковое удвоение (рис. 4, линия головы — синий). При таких признаках (эти признаки имеют много значений) одна из трактовок: роды могут проходить трудно, а ребенок испытывает сложности при рождении. Это следует учесть тем женщинам, которые найдут у себя похожие изменения линии жизни и головы, для того чтобы беременность и роды проходили при повышенном контроле и внимании со стороны медперсонала. Обратим внимание: основная часть линии головы уходит глубоко в основание ладони, в поле 3. Этот участок в некоторых школах называют зоной Урана (рис. 4, зона Урана — пунктир). Одним из качеств, которые представляет этот участок, является способность предвидеть будущие события. Отсюда контакт линии головы с данным участком указывает на случаи проскопии, то есть предвидения. Наша героиня обладает повышенной интуитивностью, подпороговой чувствительностью, то есть способностью получать и обрабатывать сигналы за пределами сенсорного диапазона. Линия головы в нашем случае, особенно в склоненной части, показывает небольшие изменения конфигурации, это говорит о том, что осведомленность приходит бессознательно, например в снах или пограничных состояниях (между сном и бодрствованием). Из поля 1 (область Венеры) выходит тонкая линия ребенка с прямоугольником (рис. 4, л. ребенка и прямоугольник — красный). По Д. Стояновскому, такая фигура указывает на обвитие пуповиной при родах.

Владимир Финогеев 19.07.2013 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет

#2 АРОН » 03.10.2014, 17:36

Другая помощь

«Мы жили на даче. У ребенка три недели температура то повышалась, то падала. Вчера градусник показал 39, сбить температуру не удавалось. Я не знала, что делать. Муж уехал в командировку в Италию. Одной ребенка вести трудно, девочка не могла самостоятельно двигаться. Перед сном прошептала: «Господи, что делать, ехать в город или нет? Дай мне знак». Утром я проснулась с флюсом на щеке. Надо ехать. Я позвонила приятелю, он приехал на катере, перевез нас в город. Вызвали врача. Врач-женщина говорит: «Я не слышу левого легкого. Дыхания слева нет. Надо бы госпитализировать. Но вы ведь не отдадите в больницу такого ребенка?» Я покачала головой. «Пишите отказ». Ушла. Я встаю на колени, долго молюсь: «Господи, помоги». На следующий день пришла та же врач с заведующей. «Подозрение на плеврит. Надо в больницу». Они недоговаривали чего-то. Мы приехали. Сидим в приемном покое минут сорок. Дочери плохо, она бьется в моих руках. Входит врач: «Кто здесь в реанимацию?» До меня не доходит, что это мне. Я озираюсь по сторонам. Врач говорит: «Мамаша, вы чего, не видите, она умирает». Сердце обдало холодом. Дочь забрали в реанимацию. Я просила разрешить мне быть с дочерью. Отказали: «Нельзя». Я говорю: «Вы видите, это особый ребенок, я должна быть рядом». — «Не волнуйтесь, справимся». Выходит реаниматолог, говорит: «Двустороннее воспаление легких». Я спрашиваю: «Откуда вы знаете, ведь снимки не делали». — «Нам и так видно». Невидимая сила заставляет меня действовать. Я звоню знакомым, друзьям, подняли всех. Договорилась сделать рентген. Приехали с переносным рентгеновским аппаратом. Но, чтобы проявить снимок, надо ехать в другую больницу. Поехали, выяснилось: снимок не получился. Возвращаются, делают повторно. Едут проявлять, опять получилось плохо, не ясно. Смотрели, смотрели, заключили: «Плеврита нет. Ничего страшного». До понедельника будут колоть антибиотики. Я говорю врачу: «Что-то не то. Странный цвет лица, зеленоватый, гнилостный. Это лицо другого человека». — «А что вы хотите, ребенок в таком состоянии». Я приезжаю домой страшно подавленная. Звоню одному целителю: «Мне плохо. Меня к ней не пускают. Я не могу ничего сделать». Он говорит: «Если ты борешься с болезнью, ты получаешь болезнь. Вот когда ты придешь, чем ты с ней будешь делиться, своей болью, горем? Ты думаешь, ей это надо сейчас? А ты поделись радостью, любовью. Постарайся быть в гармонии с ситуацией. Не обязательно быть с ней физически, будь мысленно. Представь, что ты с ней в палате». Я села на стул. Сказала сыну, чтобы к телефону не подзывал. Закрыла двери. Сомкнула веки, представила, как иду по коридору больницы. Это получилось быстро, легко, ясно вижу неровные бежевые стены. Приближается дверь палаты, вдруг я не вошла, а оказалась в палате. Вижу: возле кровати стоят три фигуры. Возле изголовья старушка в платочке, глаза закрыты. Рядом с ней, немного наискосок, старик с седой бородой. Одежда на нем из холста — белая рубашка холщовая без ворота. Третий, знаю, что молодой, но кто — не разбираю. Фигуры будто полупрозрачные. Они все над дочерью как бы нависли и делают такие движения руками, будто счищают грязь. Потом смотрю: у женщины что-то в руках. Я про себя спрашиваю: что у нее в руках? Пригляделась, она держит легкое, и я знаю, что это левое легкое. Легкое лежит в обеих руках, в пригоршне. Выражение лица грустное. Из ладоней и пальцев струится тихий свет. Легкое — розовое, чистое. Глаза женщины по-прежнему закрыты. Вот что я видела. Утром прихожу в больницу. Возле крыльца стоит машина «Детская реанимация». Выходит врач с пачкой сигарет в руках. Я спрашиваю: «К кому детская реанимация? К моей девочке?» — «Подождите, вам все скажут», — говорит он, скрывается, уходит назад внутрь. Я обхожу здание больницы с другой стороны, подхожу к черному ходу. Тот же врач уже там, курит. Я вновь: «Это к моему ребенку приехали?» Он нехотя отвечает: «Нет, это к другому, к мальчику, вдохнул инородное тело». Но меня начинает колотить, я чувствую, это к моей девочке. Выходит другой врач, садится в реанимационную машину, я к нему. Он рассказал: «К девочке приезжали, у нее острый плеврит, сделали операцию, откачали полтора литра гноя».
Я вхожу, она лежит, вокруг сердца тревожно, внутри — покой. К дочери вернулось ее прежнее лицо, только она очень уставшая и взрослая. Из бока трубка торчит. У меня ощущение, что бабушка еще в палате. Стоит, руки скрестив. По стечению обстоятельств, мальчик вдохнул инородное тело, но его привезли в инфекционную больницу, оттуда вызвали дежурного врача, случайно это оказался главный хирург. Ему сказали, надо еще заодно посмотреть девочку. Левое легкое не дышит. Он спрашивает: «Где сердце прослушивается?» Они говорят: «Справа». Он взял с собой катетер, знал, что уже из-за гноя легкое выдавило сердце вправо. Счет шел на минуты.
После врачи рассказали: «Вот что странно. Левое легкое должно сплавиться, а оно оказалось целым, у нее хорошее левое легкое. Это невозможно. Обычно оно сгорает. Его как кто закрыл, взял в карман».
Потом перевезли дочь в реанимацию торакального отделения. Там врач сказал: «Рано радуетесь. Пневмоторакс должен быть. Хорошо, если только одно легкое взорвется». Я слушаю и плачу. Вышла из больницы, звоню сыну. Он говорит: «Мать, стой на месте, я сейчас приеду». Приехал. Говорит: «Поехали домой». Я качаю головой: «Нет. Мне надо в храм». Отправились туда. Но я не в сам храм пошла — в часовню. Рядом. Она маленькая. Мне там хорошо. Про себя думала: поставлю свечу умершим, чтобы молились за дочку. Подхожу к кануну. Зажигаю свечку. Поднимаю глаза и вижу эту бабушку. На иконе. Она в том же платочке, и глаза ее закрыты. Что-то в голове как бежит, но никак не добежит. Я спрашиваю женщину: «Кто это?» Она глянула с презрением: «Это Матрона». Как она сказала, я тут и узнаю ее. Боже мой! Как же я не узнала ее, конечно! Матрона. Перевожу взгляд на соседнюю икону. На ней тот самый старичок с бородой. Я не стала спрашивать, узнала его — Серафим Саровский». Позвонила подруге в Москву: «Сходи к Матроне». Она все поняла: «Еду». Через несколько часов прислала эсэмэс:
«Подходим». Через пять минут еще одно эсэмэс: «Проси». Я упала на колени, молилась и благодарила Матрону. Дочка поправилась очень быстро. С легкими ничего не случилось».
1.jpg
1.jpg (71.7 КБ) Просмотров: 1373

На линии ребенка в начале и конце наблюдаются прямоугольные образования и круговые фигуры (рис. 4, красный, линия ребенка — оранжевый). Прямоугольные рисунки — выражение вероятной травматической ситуации при родах, кружочки — повреждение головы. Прямоугольное образование на окончании линии — выражение нездоровья в целом. Дело не в плеврите, который закончился благополучно, есть более сложные нарушения. Но мы не одиноки, чудо не только внутри, оно и вне нас.

Владимир Финогеев 04.01.2010 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет

#3 АРОН » 04.10.2014, 12:54

Железная мелочь.

Во сне приснился странный металлический фрагмент. Он был очень твердый и с ребром. Почему твердый — не знаю. Фрагмент был частью чего-то большего. Даже огромного. Так что дух захватывало. Я некоторое время сидел на кровати, гадая, что это может быть. В голову ничего не приходило. Почему я об этом думаю? Обычно я и снов-то не видел. Если и видел, то они не вызывали такого интереса, как этот металлический кусок чего-то. Я почему-то желал разгадать, что это за форма и к чему она приделана?
Я ехал на работу в метро. На метро езжу нечасто. Теперь пришлось — вчера машину сдал в ремонт. Меняли рычаги, шаровые, почему-то не успели, сказали, завтра будет готово. Завтра — это сегодня. После работы поеду. В данный момент стою в вагоне. Держусь за поручень, качаюсь из стороны в сторону. В детстве метро нравилось, а потом не очень. Теснота. Но сегодня мне почему-то хорошо. Как в детстве. Люди кругом какие-то интересные. Я к ним присматриваюсь и не могу вычислить, чего же в них интересного. Люди как люди. Хмурые, неулыбчивые. Метро им не нравится, а может, не только метро. Но все-таки что-то особенное разлилось вокруг. Вскоре улавливаю, что дело не в людях. Во мне, внутри меня происходит что-то новое, необычное. И это связано с металлическим фрагментом из сна. Словно я что-то открыл. Нет, не открыл, но открою.
Выбегаю наверх, и надо мне перейти улицу через трамвайные пути. Подходит трамвай. Я на него смотрю и столбенею. Если бы кто сказал мне, что я в один момент на улице вроюсь в землю и замру, не поверил — но вот. Взгляд от корпуса трамвая метнулся вниз на колеса и — бац. Именно — бац. Я столбенею. В ту самую секунду давешний сон развернулся передо мною. Металлический фрагмент встал на место. А куда он встал
— было колесо. Трамвайное колесо. А это ребро, которое я видел, — выступающая часть обода колеса, которое ложится в канавку в рельсах. Мне приснилось огромное трамвайное колесо. И мне стало ясно почему огромное. Потому что я смотрел на это колесо с очень близкого расстояния. Ребро колеса было у моего подбородка, у шеи. Голова лежала по одну сторону рельса, а тело по другую. А на шею наезжало колесо. Оно подкатилось к шее, и глаз уперся в это выступающее ребро и обозревал его снизу вверх, и не мог охватить всего колеса и видел только фрагмент. Проснувшись, я и удержал этот фрагмент железа. Сон разворачивался от конца к началу. Будто была зима. Мать несла меня на руках. Я был, завернут в одеяло. Она бежала на трамвай, упала, я вылетел из рук, заскользил под трамвай. Это было так живо: я будто на мгновенье опять заснул. Тело сковало сном, я видел, как колесо накатывает на шею, я остолбенел, задрожал и покрылся испариной.
Я доплелся до скамейки на остановке и сидел минут пять. И тут электрический разряд прошел сквозь мозг, я понял то, что я видел во сне, сном не было.
После работы я забрал машину и поехал к матери за город. Мать обрадовалась, засуетилась, собирая на стол. «Ма, а скажи, ты роняла меня под трамвай»? Она выпрямилась, в ее глазах было удивление и страх: «Кто тебе сказал?» — «Никто, я вспомнил». -~ «Ты не можешь этого помнить». — «Почему?» — «Тебе было месяца три от роду». — «Расскажи». — «Не хочу». — «С чего это?»
— «Всю жизнь молчала. Отец и тот не знает». — «А чего скрывать?» — «Ты не понимаешь, мне подумать страшно об этом!» — «И все-таки, как это произошло?» Мать начала неохотно: «Зимой это было. Темно. Заторопилась на трамвай, на ледышку или на что наступила, рухнула, а ты и вывернись из рук — и прямо под трамвай. Он к остановке подходил, слава Богу, тормозил уже. Тут все закричали: «Ребенок под колесами!» Трамвай встал резко. Тебя вытащили. Что бы могло быть — подумать страшно. Лучше не думать, ни одной мыслью не касаться». Я сказал что-то ободряющее. С одной стороны, было облегчение: ну вот — узнал. Теперь все понятно. С другой -я был разочарован. Ждал, надеялся узнать что-то важное. Но важного не было.
Через неделю я возвращался из загорода. Вечерело. Шел со скоростью сто десять. Серая лента асфальта въезжала под автомобиль и будто исчезала под ним, будто не имела продолжения сзади, уходила в никуда. Вдруг справа, спереди, снизу почувствовалась вибрация. Периодический шум. Я подумал, что наехал на обочину. Взял влево, сбросил газ - шум усилился. Проколол
шины, осмотрел колесо. Все в порядке. Заглянул под днище, тяги и рычаги на месте. Поехал дальше, напрягаясь, ловя посторонние звуки. Они были. В чем дело? Только что из ремонта, и вот. Я обратил внимание, что если ускоряться, шум пропадает, но если сбросить газ, постукивание тут же проявляется. Но все время ускоряться нельзя. Еду, оно стучит, и я не знаю, что делать. Кругом лес. Авось ничего. Авось доеду. Скоро город. Ничего дотяну, Стук усиливается. Еду как по перекладинам. Вылезла цепочка мыслей: По перекладинам, как по шпалам. На шпалах —рельсы. По рельсам ходят трамваи. Колеса наезжают. Я решительно останавливаюсь. Подхожу к правому колесу, снимаю колпак. Болты, крепящие колесо, отвернуты. Заворачиваю болты, выезжаю на дорогу. Никакого стука. Отгоняю от себя мысли. Что могло бы быть? Что бывает, когда на скорости сто машина теряет колесо? Стараюсь думать о важном. Не могу решить, не знаю, произошло оно или не произошло».
1.jpg
1.jpg (65.76 КБ) Просмотров: 1372

По одному из традиционных взглядов поперечная линия в основании ладони обозначает рождение обладателя в материальный мир.
От этой линии начинается судьба человека.
На правой руке: над поперечной линией (рис. 3—4, зеленый) располагается заметная крестовидная фигура (красный).
Это один из знаков, выражающих нарушение системы самосохранения.
Снижение безопасности происходит вскоре после рождения.
Эта фигура находится на одной линии с другой крестообразной фигурой, образованной линией поездки и коротким пересечением (рис. 3—4, линия поездки—желтый, пересечение — красный, линия жизни — синий), что трактуется как опасность в поездке.
Возраст действия знака определяется по линии жизни в точке, из которой истекает линия поездки: в нашем примере — 37 лет.
Поскольку два крестика расположены на одной линии (рис. 4, синий пунктир), есть «резонансность», воспоминание о первой опасности послужило предупреждением о более поздней.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет

#4 Admin » 12.01.2015, 20:30

Непредсказуемый роман.

«Папа с мамой не разговаривали месяц. Я закрывалась у себя. Как-то они, я и сестра выходили на улицу, встретилась соседка. Мило поговорили. Я вздохнула: наконец-то. Придя домой, они молчали еще месяц. Каждый из них жил по какому-то ему известному закону. У них были друзья — одна семейная пара. Служили вместе. У них был сын — Роман. «Он очень умный». — говорил о нем папа. «Образованный и перспективный», — говорила мама. Мы жили вместе в одной пятиэтажке до моих десяти лет. Потом они уехали под Москву поступать в академию. Было жаль расставаться. Роман писал мне письма. В мои двенадцать родители фиктивно развелись, чтобы сохранить квартиру под Москвой. Отношения стали еще хуже. У нас был дом за городом, папа купил его сразу после того, как его перевели в этот городок. Большой дом и много земли. Мы жили там летом. В один день — мне было тринадцать или четырнадцать — мы с сестрой пошли в поликлинику в город сдать анализ крови. Зачем это нам было нужно, припомнить не могу, видимо, от скуки. Путь был неблизкий, и. сдав анализы, мы подумали, что не дотащимся по жаре обратно, решили отправиться в городскую квартиру. Купили мороженое. Подходим к двери, ключ — в замок, и — нежданность: снизу поднимается Рома Что-то было в этом такое удивительное, что мы разволновались и ключ не захотел открывать дверь. После многих попыток за дело взялся Рома. И у него это получилось не сразу. Наконец дверь открылась и впустила в дом. Мы вошли, сели. Я не могла говорить, горло лишилось голоса. Рома съел мороженое и охрип. Все это было так странно. Моя сестра и Рома обменивались неловкими словами, и внешне ничего не было особенного, кроме пауз. За поверхностью что-то необъяснимое разворачивалось помимо нашей воли и вне нашего зрения. Будто кто-то огромный приник к комнате губами и высасывал содержимое, как высасывают сахарную косточку. Пришла мать и спасла положение. Ее непрерывная уверенная речь изгнала странности. Ко мне вернулся голос, а Рома обрел свой прежний тембр. Потом он уехал, и, видимо, родители шу-шу с его родителями и решили выдать меня замуж, как я потом поняла, — сдать с рук на руки. Но я ничего об этом не знала. Рома писал письма и пару раз приезжал. Я заканчивала школу. На вручение аттестатов неожиданно приехал Рома. В большом актовом зале директор школы вручал серые корочки. Я училась на «отлично», общий балл у меня был «пять». Вдруг на сцену поднимается Рома и на весь зал объявляет, что у нас с ним свадьба пятого ноября. Я похолодела, вмерзла в кресло. Не знала, куда глаза девать. Ни Рома, ни родители накануне ни словом не обмолвились. Он просто вышел и сказал. При всей школе. Никто не знал, как реагировать, пара жидких хлопков не была поддержана залом. Рома спустился и сел со мной. Это было ужасно. «Почему ты не предупредил?» — сказала я. «Это тебе сюрприз», — отвечал он, улыбаясь. «Да ты не волнуйся, все будет хорошо. Будем жить у нас под Москвой — почти в Москве. Родители устроят квартиру. Ты хочешь в Москву?» — «Не знаю». Потом сидели на диване у нас и с родителями обсуждали тему. «Ты готова?» — спросили родители. — «Не знаю». «Ничего, — сказал Роман. — моей любви хватит на двоих». Потом он уехал. Он был старше и учился на четвертом курсе военного института. А мне надо было определиться с поступлением. Отец хотел, чтобы я училась на физмате, и подал туда мои документы. Мать желала, чтобы я продолжила музыкальное образование, взяла и переложила документы на музыкалку. Я. не говоря никому ни слова, забрала документы и подала на преподавание английского в начальных классах. Друг отца по гаражу — физик — стал моим репетитором, мать наняла преподавателя по музыке. Я сдала экзамены куда хотела, и меня приняли. Отец не разговаривал целый день, потом сказал: «Похоже, ты выросла». Отец был летчиком-испытателем, потом занялся торговлей, потом чего-то строил, потом от кого-то скрывался. Потом съездил в Германию, купил «Опель». Сказал, что подарит его нам на свадьбу. Не подарил. На свадьбу выехали под Москву, где проживал Рома. В назначенный день я в белом платье, Рома в черном костюме едем в загс — нас не расписывают. Неудивительно: мне еще нет восемнадцати. Садимся в машину, едем в другой. Такая же история. Я сижу в машине, родители ходят. Объездили несколько загсов в нескольких городках. Наконец где-то за Загорском нас «берут». Заходим: непродолжительная, скупая на слова церемония. Потом отдают документы, среди бумаг нахожу справку о том, что я беременна. Я — в шоке. Не спросили согласия, не предупредили, не извинились — ничего. Отмечали в столовой закрытого городка, там директором крупного завода работал мой дед, очень интеллигентный человек. Список гостей составляла мать Ромы, приглашали тех, кто мог помочь карьере сына. Любопытно проходила брачная ночь. Сначала его родители хотели поместить нас в некую коммуналку, где жили друзья Ромы, попросив их найти себе ночлег где-нибудь. Они нам звонят, говорят: им негде ночевать, потом звонят ' — вроде нашли: «Так мыть полы или как?» Я сгорала от стыда. Я сказала, что немедленно уезжаю домой. После этого его родители отдали на ночь свою квартиру, сами ушли к знакомым. Мы приезжаем со свадьбы часа в три. Пока туда-сюда, в четыре тридцать иду в душ. Выхожу. Звонок в дверь. Рома идет открывать. Стоит подруга его матери. Объясняет: «Ромочкина мама прислала меня к вам». Проходит, садится в кресло напротив нашего дивана и сидит несколько часов. Потом мы все едем на второй день свадьбы. На следующую ночь возвращаются родители. Квартира такая, что уединиться невозможно. В общем, не получилось ночи, хотя, честно, мне это было не нужно. Рома мне нравился, но я не могла сказать, что это мой парень. Я не любила его. Думала, может, полюблю в будущем. Я уехала в свой далекий городок доучиваться, и мы не виделись с ноября по май. Потом я вернулась, но того будущего не наступило. Через четыре года мы расстались».
1.jpg
1.jpg (69.14 КБ) Просмотров: 1325

На левой руке в основании ладони нет четко выраженной вертикали.
Это толкуется как незащищенность ребенка перед жизненными обстоятельствами.
Первоначальный фактор формирования этой защищенности — родители.
Мы видим здесь фрагментарность и наклонность линий.
Одно из значений — неблагоприятные обстоятельства в начале пути.
Мы можем отыскать линию Влияния, соответствующую данному возрасту.
Линия входит во фрагмент линии Судьбы (рис 4, л. Судьбы — синий, л. Влияния — желтый), она не пересекает линию Судьбы, но сама линия Судьбы ломается, и это равносильно пересечению, предвещающему разрыв.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M В сети
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 704
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет

#5 Admin » 21.01.2015, 20:16

Нехирургическое вмешательство

«По работе направили на диспансеризацию. Гинеколог направил на УЗИ. Женщина с озабоченным лицом, вглядевшись в экран, изрекла: «Вы знаете, что вы беременны?» — «Нет». — «Срок — месяц». Под сердцем что-то отдаленно и сладостно отозвалось, но затем нахлынули противоречивые ощущения. Все это было неожиданно. Нежданно. Не думала, что это вообще возможно при нынешних отношениях с мужем. Это было перед Новым годом. Дней через пять отправилась к своему врачу. Моя знакомая улыбнулась: «Все верно, голубушка, ты беременна. Два месяца». — «Это как? Пару дней назад был месяц». — «Это бывает. Две клетки оплодотворились. Было два эмбриона. Один перестал развиваться и вышел. Остался другой, более ранний. Можно сказать, это двухсотпроцентная беременность». Муж сказал: «Решать тебе. Родишь — хорошо. Но в попку целовать не буду». Ему было все равно. Он уже был в загуле. И он знал, что я знаю. Все двигалось в понятную сторону. Я рассказала маме. Мама сказала: «Надо аборт делать. Зачем тебе ребенок? Муж не сегодня завтра съедет. Останешься одна с двумя детьми на руках. Не вытянешь. Он же бросит, алиментов не дождешься. Я его насквозь вижу. Тебе сыном надо заниматься, он только в школу пошел». Оставшись одна, я ходила по комнате в глубоких раздумьях. Вопрос соразмерно шагам бился в голове: «Что делать? Что делать? Что делать?» Дрожь охватывала при мысли об аборте. А если оставить — накатывал страх. А вдруг правда не смогу — не вытяну, упущу сына? Если бы мама поддержала, я бы не думала ни о чем. У меня была подруга. Я ее очень любила, доверяла. У нее был опыт. «Не бойся, — сказала она, — я этих абортов уже сделала, ну ты знаешь. Завтра я тебя отвезу». Утром я спустилась к машине. Черный «Мерседес» в силу возраста уже не отбрасывал бликов. Мы отправились. Подруга была отличным водителем. «Не переживай. Зато будешь свободна. Руки развязаны. Мама твоя права, у тебя сын первоклассник, — говорила она, поглядывая на меня, хотя в глазах я улавливала что-то другое, — с ними, знаешь, сколько работы!» Она изящно держала руль одной рукой, ловко лавируя среди машин. «Потом забеременеешь еще, если нужно будет. Все это просто делается», — говорила она, пытаясь ободрить меня. В затылке или в шее, где-то сзади, пронеслось что-то щекотливо-холодное. Машина дернулась, взвизгнули шины, раздался глухой удар, скрежет. Мы резко встали. «Вот черт! — рассердилась подруга. — Ну что это?!» Мы вылезли из машины. Повреждение было небольшое. «Все равно без ГАИ не обойдешься, — сказала подруга, — придется ждать. А ты езжай на такси давай». Такси было остановлено, я поехала. Анестезиолог, узнав, что у меня плохая свертываемость крови, замахал руками, выбежал в коридор: «Вы что, погубить меня хотите? Нет, давайте-ка в академию Сеченова». Я отправилась. Там выяснилось, что нет первой положительной группы крови для переливания. Надо заказывать в Склифосовского. А я все еще не понимаю, что происходит. Ночью мне снится сон. Я где-то в непонятном месте, слабый свет. Голос: «Не убивай меня. Я буду хорошей, послушной девочкой. Мамочка, я тебе буду помогать». Я проснулась. Первые ускользающие секунды была абсолютная ясность. Но она осыпалась, как песчаная стена. Осталась тайная боль. Встаю, ноги-руки спутаны, голова будто отсутствует. Опять еду. Навстречу двигаются больничные двери, кабинет, ложусь под капельницу. Сестра, молодая, крепко сбитая женщина с черным локоном из-под синей шапочки, возится со шлангами, восклицает: «Не могу ничего сделать! Не идет». «В чем дело, что случилось?» — спрашиваю. «Да капельница сломалась, пойду заменю». Тут только до меня дошло утреннее понимание: «Боже, что же я делаю?! — Я встала и немедленно вышла. — Как я могла! Как я на это решилась! Я буду рожать. Я хочу девочку, она у меня будет». И так стало хорошо-хорошо. Никакого страха, беспокойства, ни малейшей тревоги. Не знаю, как и каким образом, но все наладится, все устроится. По всем расчетам, роды падали на мой день рождения. Тоже удивительно! Но я попросила врачей сдвинуть на один день. Так моя дочь и появилась на свет на «следующий день» после меня. Мама увидела ее. «Какая прелесть, — сказала она, — какое чудо!» Из ее глаз текли слезы. «Не пойму, что это на меня нашло. Затмение какое-то!» — сказала она. Она пошла в храм, исповедалась. Искреннее покаяние Бог простит. Священник сказал: «Будет ребенок, будут и средства к воспитанию». С мужем прожили еще три года. После его ухода у меня возникло несколько проектов, и я прекрасно справилась. Моей дочери уже восемь лет. Иной раз смотрю на нее и чувствую — вот оно, счастье».
1.jpg
1.jpg (43.48 КБ) Просмотров: 1311
2.jpg
2.jpg (48.15 КБ) Просмотров: 1311

По традиции восходящая ветвь из линии жизни одним из своих значений имеет рождение ребенка. Такая линия наблюдается на правой руке как раз в возрастном периоде от 32 до 34, когда и произошло рождение дочери у нашей героини (рис. 4, линия жизни — зеленый, линия рождения
ребенка — синий). От линии рождения ребенка отделяется тонкая линия и вливается в линию Солнца (рис. 4, ветвь — синий, линия солнца — желтый). Линию Солнца связывают как с состояниями счастья, так и с деятельностью, которая ведет к его достижению. Прямоугольная фигура и поперечные линии на линии рождения ребенка — попытки остановить его появление. Однако линия не остановлена поперечными, что указывает на их тщетность (рис. 4, фигура прямоугольничка и поперечные — красный).

Владимир Финогеев01.10.2012 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M В сети
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 704
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет

#6 АРОН » 18.02.2015, 18:26

Однажды в кафе

«Мы встретились в кафе. Я вошел, спустился по ступенькам. Место было незнакомым. Он сидел у стойки бара. Тихая музыка, в меру ритмичная, была приятна. Я сделал пару шагов. Хлопнул по плечу. Он обернулся: «О, дружище, привет». Лицо было оживленным и красным. Он не только пришел раньше, он раньше начал. Первые две-три рюмки действовали на него благоприятно. Он становился веселым, остроумным, сыпал мудреными цитатами. Задача сводилась к тому, чтобы не дать ему продолжить. Задача, которую мне ни разу не удалось выполнить. После всплеска радости и свободы маятник начинал двигаться вниз. Ему вспоминалась счастливая беззаботность детства, как мы играли в войну, катались на великах, играли в теннис, как все было хорошо, родители были живы, мы были полны надежд, будущее было прекрасным. Фазу ностальгии он успешно преодолевал парой хороших порций виски и оказывался в периоде отчаяния и страхов. Страна погибла, культура утрачена, выхода нет. Поток изящной словесности постепенно приобретал ненормативный вид, он озлоблялся и мрачнел с каждым глотком. Переходил к злобной критике правительства и существующих порядков, затем начинались оскорбления всех и всякого, кто попадал в поле зрения, в редких случаях это не заканчивалось дракой. После этого он скачком уходил в себя и проваливался в получасовое оцепенение. Затем он возвращался в сознание и как ни в чем не бывало покидал место своего пробуждения, если, конечно, удавалось отстоять его от намерения окружающих сдать его в милицию, в вытрезвитель или психушку, а иногда во все три места сразу. К счастью, такое с ним случалось не более двух-трех раз в год и длилось не более четырех часов. Такой, по Лескову, мини-чертогон. В прочее время это был милейший, застенчивый человек. Мы пересели за столик. Он захватил с собой бокал с коричневой жидкостью, шумно поставил его на столик, периодически взбалтывал содержимое. Я решил действовать по-другому, заказал официанту воды. «Воды? — переспросил приятель. — Что с тобой, ты заболел?» «Нет, — сказал я, — может, ты забыл, ты позвонил, сказал, что у тебя проблема. Тебе нужен совет. Как я могу давать советы, если напьюсь». «А зачем напиваться, — сказал он, — напиваться не надо». Я чуть не расхохотался. «И это говоришь мне ты?» Он отмахнулся: «В душе русского человека живет метафизическая идея, о которой он сам толком не знает, но чувствует, что она есть, он стремится ее познать, а она не дается ему — мешает сознание. Сознание не дает. Сознание обременено бытом, требованиями дня, страхами о несостоятельности — не только в деле, несостоятельности личностной. Сознательно русский человек себя недолюбливает, он подозревает смутное свое ничтожество в практическом, бытовом смысле, непригодность свою для обыденной жизни. Потому что он велик, он больше обыденности, потому он и не вписывается в нее. От этого и тоска русского человека. Ему нужно немного отключить сознание, чтобы не мешало. Чтобы он раскрылся и получил шанс как следует разобраться в своем метафизическом назначении. Вот для чего водка нужна. Вот ее тайная причина. Вот почему мы пьем. Ты знаешь, что водка по-латыни — «аква витэ» — вода жизни, живая вода». Не успел я вмешаться, как он отхлебнул из своего объемистого стакана. «Немного внешней жизни в жизнь внутреннюю», — сказал он. Я внутри посетовал, что мой план не пить вместе с ним не работал. Я сказал: «Ты говорил, что не пьешь один». — «Я не отказываюсь, я не пью». Он решительно отодвинул стакан в сторону. Я открыл рот, чтобы вернуть его к цели нашей встречи. Вдруг ни с того ни с сего он заявил: «Страна, где мы живем, никакого отношения к России не имеет». Я был изумлен. «Россия кончилась в семнадцатом году, но началось это гораздо раньше, с появлением нигилистов, с момента, когда взорвали Александра II». Он стал оглядываться, обвел помещение широким жестом: «Где славные традиции дворянства, где честь, порядочность, долг?» Я не сразу понял, что он проскочил в следующую стадию, и разозлился: «А что ты оглядываешься? Ты с себя начни, в себе это поищи». Он не слушал: «Ты думаешь, мы говорим на русском языке? Нет, перед нами его жалкое подобие, его бледный призрак, настоящее тело его давно умерло». Я перебил: «Ты не против, если от твоего имени сделаю угощение?» — «То есть?» Я подозвал официанта. «Будьте добры, — я показал на стакан виски, — вылейте это, пожалуйста, в раковину». Он потерял дар слова. Я сказал: «Понимаешь, мы спускаем в воду только самую гадость, то, что нам не нужно, так давай хоть раз угостим водопровод чем-то достойным — воду жизни отправим в воду».
Я не давал ему опомниться: «Или ты расскажешь мне, что случилось, или я встану и выйду отсюда». — «Тут вот какое дело. Мой сын, Андрей, ты его знаешь, взял и уехал в Америку». — «Зачем?» — «Работать, учиться». — «Так что же, пусть едет». — «Ничего себе «пусть едет». Он один у меня. С женой мы расстались давно. Ни у него, ни у меня никого роднее нет. А случись с ним что-нибудь?» — «Случиться может везде». — «Не скажи, дома и стены помогают. А там? Он в сложном положении. А я не могу ему финансово помочь». — «Не можешь финансово, духовно помоги». — «Как это?» — «Молись за него, посылай ему свою поддержку по почте». — «По какой почте?» — «По мысленной». — «А такая существует?» — «А как же. Не по ней ли ты получил предчувствие о смерти матери или был предварительно извещен о потере работы?» — «Почта почтой, но, понимаешь, я человек чувствительный, я волнуюсь, как он там? Выживет ли, не заболеет ли, не случится ли с ним какой беды?» — «Хорошо, есть радикальный способ покончить с волнениями. Вот посмотри на свою руку. У основания большого пальца видишь глубокую прямую линию? Вот она, — я показал. — Это линия твоего сына. Вот что ты можешь сказать о своем сыне по этой линии?» — «Я?» — «Ты, ты». — «Я думал, это ты должен говорить». — «Ты сам все прекрасно поймешь, метод нагляден до предела. Видишь, линия твердая, ясная, глубокая, как ты думаешь — это хорошо?» — «Не знаю». — «А если бы линия была тонкая, разорванная, кривая, неопрятная на вид? Если мы сравним две такие линии: одну — здоровую, розовую, глубокую, как у тебя, другую — темную, разорванную, кривую, тонкую, какая лучше?» — «Думаю, первая». — «Правильно. Видишь, линия пересечена поперечной — это трудный период для сына, как сейчас, но разве это как-то влияет на линию?» — «Нет». — «Верно, линия остается превосходной и после пересечения. О чем это говорит? Что твоего сына не сломят никакие трудности, никакие обстоятельства не остановят, он добьется хорошего положения, заработает денег, впишется в среду, проживет долго и умрет своей смертью. Видишь, как просто». Он расслабился, я взял его под руку и вытащил на воздух».
Однажды в кафе.jpg
Однажды в кафе.jpg (193.23 КБ) Просмотров: 1293

На рис. 4 изображена зеленым линия сына нашего героя. Как было отмечено, она прямая, глубокая, и пересечение, отмеченное на рис. 4 красным, не ломает линию. Прогноз благоприятный.

Владимир ФИНОГЕЕВ 26.04.2010 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет

#7 АРОН » 10.03.2015, 17:32

Письмо из будущего.

«Когда мне исполнилось 17, я уехала из своего маленького городка и направилась в Москву. Было это в эпоху лимита. Приехала в Москву, устроилась на стройку. Поначалу жила в общежитии. Комната на троих. Раз прихожу с работы, подружка Оля читает письмо. Прочитала. Потом собралась на работу и ушла. Другая наша жиличка, Света, уехала к родителям. Так что мы вроде вдвоем жили. Закрылась дверь за Олей, я осталась одна и не могу ничем заняться. Послонялась из угла в угол и чувствую: хочется заглянуть в Ольгино письмо. Так хочется, что сил нет. Ходила я, ходила, потом подняла подушку, под которой Ольга хранила конверт, беру его, вынимаю и с какой-то прямо жадностью начинаю читать. Пишет ей мать в ответ, видимо, на ее письмо. Мать в первых же строках просит ее не делать аборт, грех, мол, большой. А Ольга только замуж вышла, они с мужем тоже работали на стройке, и им обещали отдельную комнату в общежитии дать, да что-то не получилось, и они пока жили врозь. Ага, значит, Ольга беременна. А ведь молчала, ничего не говорила. А ребенка не хочет, потому что жить негде. Я дочитала до конца. Мать все уговаривала и пугала: смотри, не даст Бог детей. Помню, меня это почему-то рассмешило. Сама не знаю, почему. Не пойму. И помню, мысль у меня прошла, что у меня так не будет, у меня все будет по-другому. Я себе мужа найду обязательно с квартирой, чтобы таких вопросов не было. Я положила письмо обратно и легла спать.
Через неделю или две Ольге с мужем все-таки дали комнату, но не в общежитии, а где-то чуть ли не в центре Москвы. И она уехала. Потом она родила девочку. Приглашала на смотрины. Вскоре на танцах я познакомилась с Мишей. Он стал за мной ухаживать. Каждый день в общежитие заявлялся. И обязательно с конфетами или шоколадкой. Но я говорила: только после свадьбы. И однажды он так махнул рукой и закричал: «Ну, Милка, с ума ты меня свела, все — женюсь». «Нет, — сказала я, — замуж выйду только за того, у кого квартира есть». Он говорит: «А у меня есть. Поехали покажу». Мы поехали. Дом огромный, красивый, Квартира шикарная. Один балкон метров 20. И потолки метра 4, точно. У меня дух захватило.
Думала, ничего, пронесет, но нет — все-таки забеременела. А Мишки, как водится, след простыл. Я было поехала на квартиру, не могу найти. Помню, что у реки на набережной, а вот на какой? Долго искала, нашла. На набережной Шевченко дом стоял. Поднялась на пятый этаж, узнала дверь. Позвонила. Открыла женщина в летах. «Вам кого?» — говорит. — «Мне Мишу». — «Таких тут нет», — отвечает женщина и дверь закрывает. Я подумала, может, этажом ошиблась. Поднимаюсь на шестой. Там тоже женщина. И Мишу никакого не знает.
В общем, пришлось аборт сделать. Мне потом комнату дали, уехала я из общежития. Через год встретила Володю. У него была однокомнатная. Мы поженились. Десять лет живем, а детей нет. Как-то я вспомнила про то письмо, что мать Ольгина написала. И прямо мороз по коже. А ведь она про меня говорила, мне это письмо написано, я, дура, думала, что меня это не коснется и смеялась над чужим затруднением. А оно вон как вышло».
1.jpg
1.jpg (143.47 КБ) Просмотров: 1264

Традиция установила на руке ряд знаков, которые «затрудняют» зачатие и вынашивание детей.
Или вовсе «лишают» обладателя возможности иметь потомство.
Конечно, на самом деле знаки — суть периферийное продолжение имеющих место нарушений деятельности репродуктивной системы.
Они не причина, они следствие.
По мере нашего продвижения в хирологию будем знакомиться с данными показателями.
Сегодня рассмотрим первый из данного типа рисунков, выделенных индийской школой.
Признак представляет собой звездочку, расположенную под линией Головы рядом с пересекающей ее линией Здоровья (на цветной схемке линия Здоровья — это 3-я вертикальная линия под номером 19, рис. 1—2, знак 276 а).
Место знака строго определено.
Стоит ему сдвинуться на сантиметр и интерпретация будет другой.
Теперь посмотрите, как он выглядит в реальности (рис. 3—4).
Требуется определенное внимание, чтобы найти его.
Подчас знак прячется за линиями, как гриб под травой.
Традиционная трактовка отличается жесткостью и краткостью — бездетность.
В те времена, когда знак был обнаружен, это заключение было вполне обоснованно.
Сегодня благодаря достижениям медицины приговор знака не следует считать окончательным.
Наблюдения показывают, что после квалифицированного медицинского вмешательства обладатели знака (чаще это женский знак) рожали ребенка.
Молодым особам, собирающимся прервать свою первую беременность, следует тщательно изучить данный участок на обеих руках.
Если обнаружится подобие звездного образования, то это «письмо из будущего», предупреждающее о серьезных последствиях такого шага.
В любом случае при наличии значка и отсутствии детей не надо откладывать визит к врачу.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет

#8 Admin » 27.04.2015, 14:56

Путь

«Меня попросили поговорить с одной особой. У нее были проблемы. Я приехал, в условленном месте ее не было. Я уже уходил. Прошел по мраморному глянцу к ступенькам, ведущим наверх к выходу. Несколько человек двигалось в разные стороны, воздух запоминал шаги, разговоры. Сзади что-то упало. Сухой звук, щелчок. Ухо различило его среди множества шумов. Я оглянулся: женщина возрастом около сорока, чуть нагнувшись, искала взглядом упавшую вещь. Я подумал, наверное, это помада или пудреница. Она почувствовала мой взгляд, выпрямилась, наши глаза встретились. У нее было огорченное лицо, как будто что-то случилось или должно случиться и она знала об этом. Глаза были красноватые — вот-вот заплачет. Я направился к ней. Я еще не был уверен, что это она. Был еще какой-то обрывок мысли о том, что вещь упала не потому, что выскользнула из рук или сумочки, а потому, что женщине совершенно не ясно, что делать дальше.
«Что вы ищете? — спросил я. — Помочь?» Она отстраненно кивнула, не улыбнувшись: «Мобильный упал». Я оглядел мрамор, вокруг было чисто. Взгляд мой наехал на колонну, я пошел к ней, нагнулся, так и есть — за ней лежала черная пластиковая коробочка. Я поднял, вернулся, протянул руку: «Пожалуйста». «Спасибо», — она взяла. «Работает?» — спросил я. Она понажимала на кнопки. Мотнула головой: «Нет». — «Можно мне?» Она протянула, я осмотрел. Никаких внешних повреждений. Вскрыл, вынул аккумулятор, вставил опять. Телефон заработал. «Реанимация прошла успешно». Она попыталась улыбнуться, не получилось. Я присмотрелся. У нее были голубые глаза, немного выцветшие, лицо довольно милое, волосы светлые, в мелких кудряшках. На ней было черное мешковатое платье. Однако при каком-то движении обозначилась хорошая фигура. Возможно, мешковатость продумана, или так получилось, но я подумал, что на самом деле ситуация лучше, чем кажется. Был еще треугольный вырез, открывавший основание шеи, я его игнорировал. Потому что были глаза. В глазах непонятно как — то ли сеткой морщинок, то ли особым кроем века, то ли тем, что глаза были большие, но, в общем, чем-то неизъяснимым — впечаталась история человека, который думал, что жизнь идет к лучшему, и вдруг понял, что все наоборот. Что именно с хорошего начинается, а кончается все очень плохо. Что лучшее бывает в начале. Она что-то искала в сумочке, не могла найти, видимо, в сумочке этого не было. Я протянул ей бумажный платок, она кивнула с благодарностью. Я не знал, что сказать, но уже пожил достаточно, чтобы знать, что в этих случаях надо говорить что есть. «Я вижу, у вас неприятности, — произнес я, — и вы, наверное, та самая женщина, с которой у меня назначена встреча». — «Так это вы?» Я предложил: «Через дорогу — тихое кафе, сядем, поговорим». Она кивнула. Я пошел вперед, она за мной. Мы пришли, сели. Я заказал чаю. «Так что же произошло?» — спросил я. «Не знаю, с чего начать», — отвечала она. «С главного», — сказал я твердо. «Главное — это сын, — она помолчала, отпила чаю, — все так неожиданно случилось. Все было хорошо, вдруг вчера взорвался, накричал, нагрубил, говорил отвратительные вещи, ругался чуть не матом. Убежал, не ночевал дома. Звоню, он не отвечает. Пришла к его отцу, он тут работает, — она мотнула головой напротив, — просила помочь. Он позвонил, сын ответил ему. Я просила его поговорить с сыном, нельзя же так с матерью обращаться. Отец отказался, сказал, что ни о чем он говорить не будет, что это моя вина, что я, мол, ему не позволяла вмешиваться, хотела одна воспитать, вот ешь одна». Она приложила платок к глазам. Я спросил: «Сколько вашему сыну?» — «Семнадцать». — «Вот вы говорили, что все было хорошо, вдруг он взорвался, но была же какая-то причина? Скажите, вам что-то не нравилось в нем? Одевался не так или носил не ту прическу». — «Да, да, эта мода, когда джинсами метут по асфальту, эти стоптанные края брюк, все мокрое по колено, отвратительно. Волосы эти на лицо. Но главное — стал плохо учиться, учителя жалуются». Глаза ее просохли: «Месяц назад возвращалась домой, смотрю, он сидит в компании с такими — не знаю, как и назвать, лица...» «Не шибко интеллигентные», — вставил я. «Очень не шибко, все курят, мат стоит, он с ними и курит, а он никогда не курил, ужас!» — «Вы, наверное, приказали, чтобы он немедленно шел домой». — «Естественно». — «А он?» — «Представьте, не шевельнулся». — «Представляю». — «Это меня возмутило. Как будто меня нет!» — «А когда он пришел — вы высказали ему это». — «Разумеется». — «И накричали?» — «В общем, да». «А вчера, — спросил я, — ведь не сразу же он начал повышать голос?» — «Я просила его вытащить наушники из ушей и послушать мать, взяться за ум, исправить оценки, постричься и, наконец, прилично одеться». — «Вместо того чтобы все это сделать, он стал кричать». — «Именно! Кричал так, что... — глаза ее увлажнились. — Просто у него нет сердца — так с матерью обращаться...» «Понимаю, — сказал я, — это больно. Но...» — «Вы считаете, что не должна была ему это говорить?» — «Вы имеете право говорить все, что вы считаете нужным». Она кивнула, соглашаясь. Я продолжил: «Но вы должны говорить так, чтобы вас услышали. А для этого надо говорить тихо. Когда вы кричите — это не туда ложится. Не на тот слой. Крик с криком сопрягается. Если на вас закричать, вы тем же ответите. Кричат от личного, от своего, крик показывает, что в данный момент человеку интересен только он сам. И это не способствует диалогу». — «Что же делать?» — «Надо чуть-чуть потерпеть, дать волне пройти, не провоцировать. Подумать о главном, о том, например, что сын жив, а не наоборот». У нее округлились глаза. Она вздрогнула и побледнела: «Боже, вы меня пугаете». — «Вот видите, что есть самое главное. Перед этим все отступает на второй план. Всё пустяки по сравнению с этим. Когда ребенок на вас кричит, у него уже нет сердца, а может быть, еще нет, но всегда есть путь к сердцу». — «Что вы имеете в виду?» — «Это не ново, не я придумал. Вы ведь любите сына?» — «Люблю». — «Это и есть путь. Всякое слово надо от любви начинать. Пока не ощутите любви, не говорите ничего. Тут память нужна, ежедневно себе напоминать: сначала наполнить сердце любовью к ребенку. Думайте только об этом. Что он с вами, что это — счастье. Тогда и слова найдутся, если еще нужны будут слова, и все устроится».
1.jpg
1.jpg (36.73 КБ) Просмотров: 1225
2.jpg
2.jpg (93.13 КБ) Просмотров: 1225
3.jpg
3.jpg (93.61 КБ) Просмотров: 1225

На правой руке нашей героини линия ребенка выделена желтым (рис. 4). Небольшие прямоугольные образования (рис. 4, красный) — выражение дурной компании, в которую попадает ребенок. Если прямоугольнички, как в нашем примере, только примыкают к линии сбоку, то есть не стоят на линии, не ломают, не сдвигают, не прекращают ее, то это трактуется благоприятно: дурные влияния будут преодолены.

Владимир Финогеев 19.04.2010 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M В сети
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 704
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет

#9 Admin » 08.05.2015, 20:41

С доставкой на ногу.

«Одна немецкая пара пригласила нас вместе встретить Новый год. Мы познакомились еще в студенческую пору. С тех пор дружим. Они живут в местечке Юлендорф, недалеко от Эрфурта. Там пятьсот домов. Часть из них построены очень давно, может, сто лет назад. Это основательные, просторные дома из бурого камня, потемневшего от времени. Современные жилища сияют белизной. Они облицованы белым материалом, Вокруг домов обязательный участок с зеленой травой и живой изгородью. Перед калитками, на входе, вас встречают глиняные гномики с забавными рожицами. На аккуратных дорожках, на травке и возле домов — керамические, глиняные, пластмассовые фигурки зайчиков, ежиков, утят, гусей. Есть и большущие зеленые лягушки, некоторые из которых, как говорить, даже квакают. Под кустами ловят взгляд семейки грибов. А на пороге дома наших друзей на задних лапках стояла черепашка.
Получилось, что мы попали еще на одно торжество. Наши друзья праздновали двадцати-пятилетие семейной жизни. В маленький местный ресторанчик приглашено было человек тридцать родственников. Многие пришли с букетами цветов, которые они вручили «молодоженам». Затем все заняли места за пустыми столами, сдвинутыми в ряды по периметру. Торжественность момента прослеживалась по мужчинам: все как один надели галстуки. Дочь виновников торжества поднялась и коротко сказала, что сегодня празднуется двадцать пять лет со дня свадьбы родителей и гостей приглашают откушать по этому поводу. Появились три официантки: две молоденькие в брючных парах и одна постарше в сарафане, Они разнесли суп на черных металлических подносах. На столах не было бутылок, а каждый из гостей заказал себе, что хочет: пиво, вино или лимонад. Я заготовил поздравительную речь и оглядывал собравшихся, ожидая начала тостов. Собравшиеся степенно ели, прихлебывали из кружек и бокалов, беседовали вполголоса, не обращая внимания на юбиляров. Лилась тихая рождественская музыка. Никаких речей, никаких поздравлений, никаких тостов. Ни слова. После трапезы была небольшая Прогулка, потом гости пришли в дом к нашим друзьям, где вечер продолжился в такой же сдержанной манере.
Мы прожили там неделю. Двадцать девятого декабря на первом этаже, в гостиной, на диване я смотрел какую-то позднюю программу и уснул. Проснулся около двух и решил, что пора в спальню, наверх. Стал приподниматься и почувствовал, что нога затекла. Ничего страшного, разойдется. Встал — и острая боль прожгла ступню. Едва не упал. С трудом, стараясь не опираться на ногу, поднялся в спальню и лег. Думал, к утру пройдет. Утром голеностопный сустав распух, я не смог ходить. Чудеса, ведь и ничего не делал, не прыгая, не бегал, просто встал с дивана. Как это могло произойти? Пришлось перейти на постельный режим. Родители наших хозяев были фельдшерами. Они посоветовали в течение дня лежать и прикладывать компрессы, а на второй день наложить мазь и забинтовать. Два дня я провел не выходя никуда. На третий стал передвигаться. Вечером позвонил в Москву, поговорил с сыном. Я ничего не говорил про ногу. Но он неожиданно спросил, как я себя чувствую. Я был удивлен. Мой голос не мог дать повода к такому вопросу. Я ответил, что нормально. Никаких проблем. Потом, в свою очередь, говорю: «Ты там поосторожней. Все-таки год-то двухтысячный». Он говорит, ладно, мол, буду.
Приехали в Москву четвертого января. У сына обе ноги в гипсе. Оказалось, дурачились они с друзьями в новогоднюю ночь. Прыгали с высоты в снег. Сыну не повезло — приземлился на твердое. Разбил обе пятки. Теперь по приговору врачей проведет два месяца в «каменных башмаках». Два дня, что я пролежал с белой бинтовой повязкой на ноге в бело-гипсовом доме, теперь кажутся предзнаменованием. Нога подвернулась в иное время. Будущее входило снизу. Голова узнала последней. И еще. Один мой день болезни как бы равен едкому месяцу болезни сына. Моя травма произошла через 9 дней после посещения «свадьбы». Если события будут разворачиваться в обратном порядке, то не женится ли сын через девять месяцев? Пора покупать галстук?»
1.jpg
1.jpg (98.04 КБ) Просмотров: 1214

Линия Здоровья (рис. 1 —2) бывает связана с линиями Детей.
На рис. 3—4 можно наблюдать, как после пересечения с линией жизни линия Здоровья истончается и едва заметный волосяной отросток устремляется в один из секторов руки, где помещены показатели детей.
Линия ребенка обозначена синим.
Такая комбинация указывает на периодическую согласованность физических, физиологических состояний родителя и ребенка.
Предсказательность возможна в тех случаях, когда согласованность состояний родителя и ребенка незначительно разнесена во времени.
При большом временном интервале трудно выявить связь между событиями.
Линия Здоровья многопланова, потому и связь между родителем и ребенком может выходить за физические рамки и устремляться в более высокие уровни.
Следует упомянуть и такую интерпретацию из индийского реестра: ребенок нуждается в особой заботе и вызывает особое беспокойство родителя.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M В сети
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 704
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет

#10 АРОН » 18.05.2015, 21:44

Сон и окрестности

«Было странное ощущение, что жизнь движется в какую-то другую сторону и как-то совсем не так, как я привыкла думать. Как в таинственной фразе, что жизнь — это чередование сна и бодрствования, а смерть — только бодрствование. Когда проезжаешь нужный перекресток, он появляется, узнаешь его, понимаешь — сюда мне и нужно! Но он мелькнул, остался сзади, и нет пути назад, потому что, даже если вернешься, — места уже не узнаешь, так все изменилось. Я родила, казалось, все идет хорошо. Ничего плохого я не чувствовала. Лица врачей, торопливый разговор, непонятные команды. Что-то происходило, но я не придала этому значения. Я была убеждена, что все в порядке. Но ребенка не принесли. Время шло, я начала беспокоиться. Наконец мне было сказано: во время родов пуповина обвилась вокруг шеи ребенка, произошла асфиксия. Сердце сделало кувырок, забилось. Асфиксия. Удушье. Мог пострадать мозг. Что с ребенком? Как он? Взрыв тревоги и страха. Ребенок был помещен в реанимацию. Я не находила себе места. Внутри обвал, отчаяние, разрушение.
Теперь вспоминаю обрывками. Вот разговор с хирургом: «Что с ним, доктор, он выживет?» Мужественное розовое лицо врача было спокойно, глаза веселые: «К чему такой пессимизм? Я видел вашего ребенка. Хороший ребенок». Это меня вдохновило. Я обратилась к лечащему врачу: «Отдайте малыша, я дома выхожу». Тот покачал головой, вид у него был озабоченный: «Нужен специальный уход, думаю, делать это на дому неразумно». Состоялся консилиум. Было решено перевезти ребенка в другую больницу. Почему, зачем? Вопросы остались без ответа. Его перевезли. Там условия изменились — я уже не могла сидеть с ребенком. Тянулись долгие дни. Я падала в ужасное состояние полной безысходности. Казалось, приближается конец. Это так мучило, я не могла освободиться от гнета. Сердце повисало над темной бездной. Прошло три недели, улучшения не было. Однажды дома я прилегла на диван. Тут же заснула и увидела сон. Будто я обращаюсь к Богу. Не помню ничего зрительно ясного, хотя там было много всего. Я просто молю: «Помоги, пожалуйста, спаси, не дай умереть, не лиши здоровья сына моего». Вдруг возникает из воздуха отрывной календарь. Белый лист календаря, на нем какое-то число, какие-то мелкие буквы, я ничего не могу разобрать. Потом вижу: жирным красным фломастером появляется надпись. Буква за буквой возникают из ниоткуда, складываются в слово «лечим». Я не могу передать, что со мной произошло в эту минуту. И восторг, и надежда, и счастье, и ужас. До сих пор, когда я вспоминаю об этом, меня охватывает трепет, слезы наворачиваются на глаза. Я тут же проснулась. Несколько секунд во мне длилось интенсивное чувство открытия удивительного мира. Я увидела, что напротив на диване сидят мои родители. Я не могла вспомнить, были они здесь, когда я заснула, или вошли позже. Они приехали из другого города помочь, ситуация была сложная, неопределенная. И вот я смотрю на них, и во мне разливается ощущение благодати, полного спокойствия, радости и счастья. Все страхи, тревоги, переживания испарились, как туман. С этой минуты я знала: все будет хорошо. Благодарность заполнила сердце. Через два или три дня мы пошли с мужем в больницу. Прошел уже месяц. Ребенка вынесли в специальную комнату. Появилась медсестра, она бережно несла трогательный кулечик, передала его в мои руки. Ребенок открыл глаза, посмотрел на меня, улыбнулся. Я чуть не задохнулась от счастья. Медсестра изумилась: «Надо же! Мне ни разу не улыбался, хотя я с ним ежедневно общаюсь. Хотя, если честно, рано радоваться, состояние еще сложное». Через некоторое время ребенка выписали. Был октябрь. Приехали с теплым одеялом. Завернули, вынесли на воздух, было немного прохладно, не более того. Приехали домой. Входим в квартиру. Еще одно удивление — взгляд ребенка. Сын начинает все внимательно рассматривать. Как взрослый. Мне показалось, что он будто узнает место, где никогда не был. «Ты посмотри, какой у него осмысленный взгляд! Такое ощущение, что он сейчас заговорит», — сказал муж. У меня прямо мурашки по коже. Конечно, это еще был не конец испытаниям. Ведь нас поставили на учет с диагнозом «повышенное внутричерепное давление». Я понимала, надо лечить дальше. Нам удалось найти очень хороших врачей — мужа с женой. Он был педиатр, преподавал в медицинском институте. Удивительной доброты человек, от него исходило тепло. Он был верующий человек. Он, только пальпируя малыша, мог поставить диагноз. Жена была массажисткой — она массировала головку ребенку, снимала давление. Я каким-то далеким чувством знала, что они тайно были связаны со сновидческим словом «лечим». В итоге через год диагноз сыну сняли».
1.jpg
1.jpg (48.02 КБ) Просмотров: 1191
2.jpg
2.jpg (48.24 КБ) Просмотров: 1191

На фрагменте линии ребенка в поле 1 наблюдается круговое образование и прямоугольная фигура (рис. 4, фрагмент и фигуры — красные). Прямоугольная фигура выражает опасную ситуацию на этапе родов, так как стоит на начальном фрагменте, кружок представляет голову. Однако далее фрагмент упирается в качественную линию ребенка (рис. 4, зеленый), это предсказывает выздоровление. Внимательно изучите линии детей. Если они ровные и глубокие, у детей хорошее будущее. Если есть прямоугольнички, надо сделать тест системы самосохранения.

Владимир Финогеев 26.07.2013 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет

#11 АРОН » 23.05.2015, 21:26

Твердое разрешение.

«Это странная история. До сих пор, по сию самую минуту, если я подумаю об этом и удерживаю в мыслях некоторое время, то в животе начинается замирание, а от головы рассыпаются и до пят быстро бегут мурашки. Не знаю, имеет ли сам этот случай какую-то предысторию, то есть я не знаю, откуда он, из какой цепи событий, обусловлено ли это чем-то прошлым или он взялся сам из себя, без всякого корня, во всяком случае в моей жизни я не нашла его, не могла ни с чем соединить, вывести из чего-то. Хотя разум, опыт, чужие знания говорят о том, что не бывает так, чтобы без корня. Не может быть. Но откуда мы берем это «не может быть»? Чего такого не может быть?
Если у этого события и нет предшествования или я не могу ниоткуда вывести это предшествование, то у меня была предыстория, и начать можно с замужества. Нет, с того момента, когда мы поняли, что у нас нет детей, я не беременею, а времени утекло немало. Пора бы. Иду на обследование. Процедура малоприятная. Диагноз — не менее. Бесплодие второй степени. Нельзя сказать, что я очень страдала. Мне было двадцать три. К детям относилась как к собачкам. Ну, бегают и бегают. Ну, есть они и есть у кого-то. Пусть. Казалось, что никакой необходимости в этом нет. Естественный фон. Ну, наверное, была огорчена. Да, пожалуй. Но скорее от чувства неполноценности. У всех как бы есть, а у меня нет и не будет. Хотя в этом бесплодии второй степени была и какая-то надежда. В черном пространстве ночи, где-то на другом далеком берегу, иголочка света. Если бы просто бесплодие, то это острее и жестче, окончательное, а поскольку это второй степени, то как-то легче, поскольку это где-то между первой и третьей. Назначили лечение — амбулаторно. Я исправно хожу. Результата нет. Не беременею. Повторяю, это меня не особо трогало, не допекало. Иногда я думаю, что именно из-за того, что не допекало, это и случилось. Впрочем, не знаю. В общем, долго эти процедуры длились, все тщетно.
Однажды, была зима, я шла вроде как с последней терапии и решила, что пора завязывать с этим делом. Стою на остановке, возле Уголка Дурова. На остановке — никого. В обозримом пространстве — никого. Нет людей. И это понятно. Было время Андропова. Поползли слухи, что людей останавливали на улице и интересовались, почему они не на работе в рабочее время. Народ с перепугу попрятался и без сильной нужды не маячил на улицах.
И вот уж вдруг так вдруг. Как что-то ударит по голове. Прямо по темечку. Прямо сверху. У меня даже какая-то вертикаль выстроилась. Вертикальный удар. И такой силы — зубы клацнули. Колени подогнулись. Почудилось, что происходит что-то чудовищное. Нападение! Страх скрутил душу, как белье, которое выжимают. Я отпрыгнула, развернулась в прыжке, думала, сзади кто набросился и сейчас все это и начнется, о чем потом пишут в сводках. То, что было сзади, было еще страшнее. Сзади не было никого. Не было нигде. Ни души. Это был абсурд, от которого я чуть не задохнулась. Никого, нигде. И еще какой-то дикий проброс — во всем городе никого. От этого ужас нахлынул. Тут зашелестел асфальт, и выскочило грязно-желтое такси. Облегчение.
И я с интересом уже стала осматриваться вокруг, чтобы, как сама стала понимать, найти то, что ударило меня по голове. Камень или еще чего-нибудь. Может, кто сверху чего бросил. Но ничего не нашла. Снег утоптан, но чист, ближе к дороге забрызган грязью. Пусто.
Окурка не видно. Да и вокруг нет таких домов, чтобы сверху можно было что-то кинуть. Я тогда трогаю шапку. На мне боярка, отороченная нутрией. Мысль дурацкая пробежала: воткнулось что-то и торчит. Но нет, ничего не воткнулось и не торчит. Лезу под шапку, щупаю голову, пальцы ожидают шишку или больное место найти. И да! Отчетливая шишка. И — больно. Что же это? Полный атас! Откуда шишка? Что-то ударило, но на землю не упало. Прошло через шапку и превратилось в шишку? Чушь полнейшая! Потом нахлынуло возбуждение. Пришла на работу, рассказываю, шишку демонстрирую. Все дивятся и охают. Проходит некоторое время, я забеременела. И вот хоть что тут делай, но убеждена, что ударом в темечко это решено было. Не знаю почему, но ни тени сомнения, что есть связь. Уверена, и все тут».
1.jpg
1.jpg (123.4 КБ) Просмотров: 1174

Отросток от начального участка линии Судьбы, вливающийся в линию Жизни, представляет собой довольно многозначный признак (рис. 3 — 4 красный), одним из значений которого по индийской схеме является рождение ребенка по соизволению богов.
Поскольку такое событие — редкость, знак не признан надежным в качестве репрезентации акта рождения.
Чаще он используется в другом значении, хотя тоже довольно неординарном: ослабление здоровья вызвано внешними обстоятельствами, которое затем обстоятельства и исправят.
Приведу еще одну трактовку, которая сходна с предыдущей, но лежит в другой сфере: желание переехать тормозится обстоятельствами, но потом, когда придет время, сами обстоятельства заставят (или предоставят возможность) переехать.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет

#12 Admin » 24.05.2015, 21:55

Тихая мощь

«Я жила в общежитии при одном учебном заведении. Час ночи. Сверху музыка, топот ног, крики. Ребенок не может заснуть, бегает по кроватке, плачет. Я прижимаю его к себе, глажу по головке. «Попробуй уснуть, малыш, ничего, не обращай внимания». Сверху пауза. Тишина. Ребенок перестал плакать, я уложила его. Он зевает, успокаивается. Вдруг сверху рев музыки, потом крики, грохот. Комната дрожит от ударных. Ребенок заревел. Я выбежала на площадку, взлетела по лестнице. Встала перед дверью в коридор, не могу сдвинуться с места. Не могу себя понять. Нет, я не буду кричать, я просто попрошу потише. Вот и все. Я протянула руку к ручке. Не могу повернуть, какая-то сила не пускает. Вдруг голос: «Не ходи — больше потеряешь». Я вздрогнула, оглянулась — никого. Кто это? Кто говорил? Перегнулась через перила, посмотрела вниз — никого. Ерунда какая-то... Нет, пойду и скажу, иду, но опять останавливаюсь у двери. Стою. Раздается тот же голос, отчетливо слышно каждое слово. Голос будто шел сверху. Я подняла голову, увидела потолок. Ничего больше. Стою, задрав лицо в потолок, а голос повторяет: «Не ходи — больше потеряешь». Не возьму в толк, кто, откуда и, главное, как. Динамики, что ли, на потолке? Не видно. Во мне поднялась волна: кто смеет мне указывать? Пойду, и все! Я возмутилась. Я была в молодости своевольная, взбалмошная, если мне запрещают, у меня — протест. Это кто мне, самой мне указывает?! Я решительно рванула ручку, открылся коридор, подошла к двери, несколько раз ударила кулаком. Вышел молодой человек с дьявольскими глазами. Я знаю эти глаза. «Не могли бы вы потише. Ребенок не может заснуть», — сказала я. Дыхания не хватало. Он кивнул: «Конечно-конечно». Улыбнулся. Бросил: «А вы заходите, по-соседски». Я вернулась. Ребенок заснул. Весь следующий день меня нудило зайти к соседу. Он сам зашел, принес фруктов. О вчерашнем — ни слова... Прошло несколько дней, в душе тяга, просто хочу его видеть. Я держалась, было чувство опасности. Заходил он. Говорили ни о чем. Все пустое. Уходил, меня тянуло. Он забрал волю. Раз я забежала на минуту, потом еще. «Чего так быстро уходите?» — «У меня ребенок, не с кем оставить». — «Приходите с ним». Я пришла. Дитя — рядом, я расслабилась. Ребенок бегает по комнате. Подбегает к полированной коричневой стенке. Вдруг от стенки отваливается передняя панель, это был откидной стол, и бьет сына по голове. Я бросаюсь, сердце оторвалось. Ребенок в судорогах, глаза закатил. Я — в больницу. Ставят тяжелый ушиб мозга. И все: ребенок не ходит, руки как плети, говорит с трудом, невнятно, весь как безжизненное растение. Кричит или тихо плачет — боль в голове. Я к одному врачу, к другому, к третьему — без результата. Я — к экстрасенсам, обошла всех, все тянулось бесконечно, улучшения нет. Я дни и ночи с сыном, ношу с собой на руках, деньги давно кончились, я не ем, не пью, помогают друзья, знакомые: то у себя накормят, то еды принесут, то денег одолжат, скажут, отдашь, когда сможешь. Прошел год. В нашем корпусе жил мой коллега, Сергей. Он помогал, поддерживал. После очередного безрезультатного курса лечения, когда я тупо смотрела в никуда, вошел Сергей: «Тебе надо ребенка покрестить». Он был верующий. «Да», — сказала я. «И сама с ним покрестись». — «Зачем? Не хочу. Не могу. Воспитание не то». — «Ради сына», — сказал он. Мы с сыном приняли крещение. Ничего не менялось. Пришел Сергей, принес жития святых: «Почитай». Через неделю зашел: «Почитала?» — «Да». — «Кто тебе ближе?» — «Серафим Саровский. Он добрый». — «Тебе надо в Дивеево ехать, к его мощам ребенка приложить». — «Нет денег». — «Деньги будут». Ушел. Через несколько дней пришел с деньгами: «Собирайся». Была зима. Мороз. «Боюсь, ребенка не довезу». — «Довезешь». Мы выехали. В Арзамас приехали к ночи. Оттуда до Дивеева еще на автобусе. На автобусной станции очередь. Был праздник, билетов нет. Ждем, начали продавать. Было пять билетов. Мне не хватило, я в хвосте. От кассы мимо проходит молодой человек, бросает взгляд, останавливается, протягивает серый лоскуток: «Возьмите билет». — «А вы?» — «Вам нужнее». В автобусе ребенок перестал плакать. Приехали ко всенощной. Подошли к мощам Серафима Саровского. Поклонились. Храм огромный, людей много. Я молюсь, отчего не знаю, плачу. На душе светло. К соборованию длинная очередь. Подходит женщина: «Пойдемте на соборование». Мне неудобно без очереди, я говорю: «Так ведь очередь». — «Вам нужно, пойдемте». Она подвела к священнику, что-то сказала, тот принял. После соборования сын говорит: «Мама, поставь меня». Осторожно опускаю его на пол. Он стоит. Еще не понимаю, что случилось. Наклоняюсь, чтобы взять его на руки и уходить. Он отчетливо говорит: «Не надо. Я могу ходить». Он кладет маленькую ручку в мою, мы выходим. Сын полностью поправился, стал блестящим математиком. А тогда был восход. Сверкал снег. Я поклонилась храму до земли».
1.jpg
1.jpg (51.18 КБ) Просмотров: 1173
2.jpg
2.jpg (120.28 КБ) Просмотров: 1173

Мы пока затрудняемся предъявить рисунки, выражающие чудо. Рассмотрим вторую линию ребенка (так как это второй, младший ребенок) у основания большого пальца (это один из участков, представляющих детей). Рядом с линией ребенка наблюдается фигура, состоящая из прямоугольного и кругового образования. Прямоугольные рисунки выражают снижение безопасности и травматизм, круговое указывает место повреждения: голова (рис. 4, линия ребенка — зеленый, фигура — красный). Линия ребенка в месте соприкосновения с прямоугольной фигурой имеет разрыв. Это указывает на серьезные последствия травмы. Чтобы перескочить разрыв, требуется нечто вроде чуда. Длина и глубина линии ребенка после разрыва предсказывает успех и достижения.

В.Финогеев 25.07.11 г. " 7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M В сети
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 704
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет

#13 Admin » 28.05.2015, 15:32

Эффект Гольциуса.

«В какой-то пасмурный день забрела в Музей им. Пушкина. Бывала тут неоднократно. Все как бы знакомо, шла бесцельно из зала в зал, скользя взглядом по экспонатам. Говорю «без цели», но вот почему-то зашла именно в Музей Пушкина и именно в раздел классической живописи. Ноги принесли в экспозицию голландских мастеров XVII века. Почему-то остановилась у картины Хендрика Гольциуса «Благовещение», написанной в 1609 году.
Стою и думаю, ну вот что мне в этой работе, ни чего здесь такого? Голова молчит и сердце не екнет. А уйти не могу, не то что приклеило или магнитом притянуло, нет, могу уйти, но что-то не дает. Что-то неуловимое удерживает, такое тонкое, что вроде бы с и считаться нечего, а поди ж ты неодолимое. Стою. Стало мне казаться, что-то страшное тут есть. Две центральные фигуры. Слева, надо думать, Дева Мария. Она стоит, повернув лицо вправо к другому главному персонажу - прекрасному юноше в белых одеждах с двумя крыльями, но крылья не белые, а разноцветные. Это вероятно, если следовать преданию, архангел Гавриил. Сзади и выше этих двух фигур изображено множество младенцев с крылышками. Они парят, кувыркаются, дурачатся в клубах облаков, которые не облака, а тучки скорее, поскольку такого грозового цвета. Ангелочки и архангел написаны весело, празднично, даже немного приторно, а вот Деве явно не до веселья. Да и Дева ли это? На вид это женщина в возрасте, который можно определить от 24 до 40 и все будет верно. Но вот еще что: похоже она беременна. А по доктрине Марии, во-первых, было 14 лет, а во-вторых Гавриил возвестил ей, что она еще только «зачнет во чреве», а здесь она месяце на шестом. Но если не Дева Мария, тогда почему «Благовещение»? Но смущало меня не это. Было нечто в этой картине, от чего мне делалось как-то нехорошо. Возле ног женщины на полу лежала темно-серая маленькая подушечка. И на этой подушечке - ножницы. С большими широкими лезвиями, наподобие садовых. Я присмотрелась, наклонилась пониже и вдруг увидела, что это не ножницы. Дужки от лезвий сходились в замкнутое кольцо. Это был, как бы, пинцет. «Хищный», назвала я его. Мне почудилось - это хирургический инструмент. Взгляд мой вдруг упал на темную вертикальную борозду на темно-красном платье в области беременного живота. Я понимала - это была просто шнуровка, позволяющая распускать платье по мере роста живота. Но почему-то морозец пробежал по коже. Какая-то смутная связь проросла между хищным металлом и тонкой нежной кожей, скрытой платьем.
«Вас тоже остановила эта картина» - раздался вдруг рядом голос. Я вздрогнула. Скося глаза увидела поджарого мужчину, лет сорока. «Хочет подцепить, или просто так?» - проехал немой вопрос. Тот продолжал так естественно, так спокойно, без тени смущения, без заданности, что я была немного разочарована: просто так. «Вот я здесь уже пять минут и только сейчас понял, что меня удерживает. Я, знаете, когда брожу по музеям, спускаю все на подкорку. Иду себе. Не я выбираю картины - они меня выбирают. Вот тогда я останавливаюсь и жду, что будет происходить. И что-нибудь, да случается. Иногда получаешь чувство глубочайшего отвращения и думаешь: вот этим-то картина и ценна. Она способна внушить такое чувство». «Это как раз тот случай?» - произнесла я. «Нет, сегодня особая штука. Дело не в картине. Дело в вас». «Во мне? - удивилась я и одновременно усмехнулась про себя: значит, все-таки, не просто так». Он улыбнулся: «Меня остановила, точнее заинтересовала ваша заинтересованность. Что вы увидели? Мне даже показалось вы побледнели». «Нет, - думала я, это не просто так. Я его не интересую. Сейчас я скажу ему и он уйдет». Мне было 39 лет, и я никогда не была замужем. Я не смогла вразумительно объяснить ему, о чем я думала. Это ощущение, когда, как Высоцкий пел, будто железом по стеклу, вдруг рассеялось. Из музея мы ушли вместе. Через год мы поженились, потом были такие трудные роды, что пришлось делать кесарево. Иногда у меня и страшно и сладко холодеет на сердце, когда память возвращает меня в пасмурный день и разворачивает передо мной полотно Гольциуса, и я отчетливо вижу лицо Мадонны и ножницы на красной подушечке».
1.jpg
1.jpg (120.41 КБ) Просмотров: 1167

Островок на линии Здоровья в зоне Нептуна, по мнению ряда исследователей, означают сложные роды (рис. 1-2).
В нашем случае Нептун - это поле 2 - участок между зонами Луны и Венеры, располагающийся в нижней части ладони.
В зону Нептуна спроецированы репродуктивная система и почки.
Вот почему неблагополучный знак-островок выражает нарушения в данных органах.
Героиня нашего рассказа в свое время перенесла и пиелонефрит.
Однако, не надо забывать, что линия Здоровья уже заявила себя, как слоеный пирог.
Часть слоев указывает на профессиональную и психологическую области.
Чтобы решить, чего в островке больше – «физики» или «лирики», нужно поискать другие отклонения.
При обнаружении островка на своей линии Здоровья воспринимайте это, как сигнал к дополнительным медицинским обследованиям и консультациям, а не как приговор.
На рис. 3-4 - комбинация признаков нарушения системы самосохранения, указывающая на кесарево сечение.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M В сети
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 704
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет


Вернуться в ДЕТИ НА РУКАХ

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость