Сама Судьба

Список разделов В.В.Финогеев - архив статей Линия Судьбы

Описание: Статьи затрагивающие поведение линии Судьбы.

#1 АРОН » 25.02.2015, 21:27

Отражение.

«К 14 годам выявилось стремление. Снедающая тоска — иметь однокомнатную квартиру и жить отдельно. Небольшую. Все равно где. Лишь бы одной. Простая, естественная вещь. Зеркало. Поправляю локон, поворачиваюсь боком. «Уж не собираешься ли ты идти в этом платье?» — буркнул отец. Сердце выдало два долгих удара. — «Да». — «И не думай!» — «Почему?» — «А то не понимаешь!» — «Нет». — «Я тебе дам нет!» — «Но почему?» — «Потому что там будут все родственники». — «Ну и что?» — «А то, что срам идти в таком платье. Коленями сверкать. Быстро переодень, мы уже опаздываем». Я посмотрела в глаза и была смята обычным, знакомым взглядом: я всегда прав. Вышел, хлопнув дверью.
Как и предыдущие, этот Новый год также справляли у бабушки. Были только родственники. Длинный прямоугольник стола. На блюдах, тарелках, хрустальных чашах разложено будущее. Будущее желудков. Шампанское потеет, напрягается, ожидая двенадцатого разрешающего удара. Торжественный голос диктора дает старт. Заискрились вилки и ножи. Произносились слова. Слова запивались. Как таблетки. Утром воздух кипятком жжет губы. Язык шершав, на губах трещины, подернутые горячей пленкой. Обветрило. Иду к жене двоюродного брата. «Послушай, у тебя нет какой-нибудь помады? Губы сохнут». — «На».
Шумное прощание в дверях. Выходим на площадку. Отец поворачивается ко мне и рычит: «Это что?» Я недоумеваю. Оглядываю себя. Он повышает тон: «Что это, я спрашиваю?» — «Что это?» — «Мать, ты только посмотри на нее. Намазала губы, как... и делает вид, что не понимает. Да ты что? Ты понимаешь, во что ты превращаешься? Куда катишься? Не понимаешь? Так я тебе объясню». Обида удавкой на горле. Изо всех сил сдерживаю слезы. Держу, держу. Не получается.
В институт не поступила. «Ты опозорила нашу семью, — констатировал отец, — у всех все поступили, а ты нет. Я всегда знал, что так будет. Я предупреждал мать».
Пошла работать. По вечерам занималась. Мать настояла на репетиторах. Через два года — поступление в МВТУ им. Баумана. Отец похвалил: «Наконец-то. Хоть что-то».
С поступлением в институт я внутренне освободилась. Меня оставили в покое. Как-то вспыхнул конфликт между мной и братом. Отец вмешался с поучениями. Я обрушилась ураганом. Я плеснула ему в лицо детскими и юношескими обидами. Я вспомнила все. Это была последняя, мощная волна освобождения. Я сказала: «Твое время кончилось. Теперь ты будешь слушать меня, и права буду я».
Отец сник. Ушел. Пожаловался матери: «Вот я любил ее и заботился о ней. И что? Никакой благодарности. Я всегда знал, что от нее можно ожидать чего угодно».
1.jpg
1.jpg (145.73 КБ) Просмотров: 2781

Этим материалом мы открываем новый раздел.
Приступаем к изучению главной вертикальной линии (линия 17, рис. 1—2).
Традиционно она известна преимущественно под двумя названиями: линия Судьбы, линия Сатурна.
Но есть и другие, неофициальные, цеховые, дополнительные: например, линия Фатума (предопределения), линия благосостояния, линия удачи, линия фортуны, линия статуса, линия цели, личностная линия, линия кармы, линия адаптации и пр.
Только по названиям мы можем составить представление о скрытых в ней характеристиках.
Перед нами неоднозначный показатель.
Линия Судьбы — одна из линий, обладающих максимальной сложностью.
Смыслы спрессованы в ней, как слоеное тесто в «Наполеоне».
Никакой перечень не истощит эту линию.
Потому мы не станем оглашать весь список, а будем вытаскивать по одному свойству и так формировать представление об этом знаке.
Прежде надо указать, что линией Судьбы будет вертикальная линия, достигающая подпальцевой зоны среднего пальца (зоны Сатурна) или идущая в направлении этой зоны.
Линию иногда делят на три элемента.
Начало, середина и окончание линии.
Начнем с начала.
Начало — это точка, откуда начинается линия и некий ее отрезок, длина которого устанавливается с долей произвола.
Поскольку основана на способности визуально отделять нижнюю часть ладони (или линии) от серединной и верхней.
(Есть и другие методики, которых мы будем касаться по ходу дела.)
Второе — линия Судьбы может начинаться в разных местах на ладони.
Сегодня мы возьмем случай, когда линия Судьбы начинается низко и смещена, притянута к линии Жизни, является чем-то вроде ее повтора, слепка (рис. 3—4).
Обобщенная интерпретация признака: влияние семьи на обладателя.
В нашем случае близко расположенный фрагмент указывает на подавление личности ребенка деспотичным родителем.
Родитель не осознает вреда такого подхода, поскольку считает, что борется с испорченностью, которую несет внешняя среда.
Он «воспитывает» во благо, во имя любви и заботы.
В будущем родитель и ребенок меняются местами, и ребенок возвращает давление.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#2 АРОН » 02.03.2015, 14:21

Первоначальность слова.

«Скорее. Хватаюсь за ручку. Рву вверх. Чуть не вскрикиваю. Хруст пальцев. Резь в кисти. Ручка ни с места. Бросаюсь вправо, к узкой створке. Это форточка. Ручка поворачивается. Мелькнуло: не пролезу. Боком просовываю ноги, сажусь на карниз. Свежий ветер бьет в лицо. Рассвет... 1986 год. 8-й класс. Май. Две недели до экзаменов. Школьный вечер. Мы с Наташкой впервые открыто и ярко красимся. Надеваем самые модные шмотки. Мне подкидывают родители: они ездят за границу. Наташка, внучка большого чиновника, одевается у спекулей. Входим в школу. Ощущаю неимоверный подъем до ломоты под ложечкой. Направляемся в зал. Навстречу два преподавателя. Две увесистые тетки. Останавливаются, глушат бесцеремонным взглядом. «Намазались, как девки. Вы понимаете, куда вы пришли? Это вам не панель. Это школа». Ноги врастают в землю. Они ушли, я не дышу. Нет дыхания. «Вот так, да, ну раз они такие дураки, пойдем отсюда», — говорит Наташка. Мы выбегаем из здания, попадаем в какой-то двор. Там детская карусель. Чуть не падаем, карусель сломана. Сидим. «Поехали в «Пилот», — предлагает Наташка. Я медлю. Мне хочется. Но что-то цепляется, не пускает. Наташка уже знакома с тем миром. Меня тянет туда, во взрослую жизнь. Я выучилась курить, но не более. Вздыхаю, медлю. Мне 15. Наташке тоже, но она рослая, видная, у нее роман. «Ладно, поехали». Я встаю. Больше не думаю ни о чем. Как лечу в пропасть.
Бар «Пилот». Внизу крохотный гардероб. Поднимаемся по лестнице. Темнота. Не сплошная, красно-синяя. Берем по коктейлю, садимся за столик. Появляется Наташкин дружок, Андрей. Ему лет 35. С ним парень. Мы пьем, танцуем, разговариваем. Время остановилось. Но на воле оно летело. Падало.
Домой приехали около трех. Дома нас поджидали родители. Наташина мама была у нас. Предкам доложили, что мы вызывающе себя вели в школе и сбежали с вечера. «Где вы были? Где вы шлялись?» — гремел вопрос. Наш ответ вызвал бурю.
Днем скандал был продолжен. «Самостоятельности захотелось?! Очень взрослые?! Надоело с родителями? Ну так и убирайтесь!»
«Ах, так. Ну и прекрасно! Ну и пожалуйста!» Кидаю охапку вещей в пакет. Выскакиваем из квартиры. Заехали за вещами к Наташке и отправились в «Пилот» — ждать Андрея. По телефону он сказал, что найдет квартиру. В баре Андрея не было. Мы познакомились с другим парнем, который его знал. Тот сказал: «Девчонки, не связывайтесь с ним. Поедем ко мне, я вас пристрою на первое время. У меня родители, но место есть». Мы отказались.
Андрей приехал за полночь. Повез нас в Люблино. Остановились у Дома быта. Через черный ход поднялись на второй этаж. Дверь открыл мужчина за 35. Голубые глаза поблекли. Конкретных деталей нет, но в целом лицо пьющего. «Юрик, пристрой девочек, — сказал Андрей, — я скоро вернусь». Но он не вернулся.
Проходим внутрь. Юрик приводит нас в жилой отсек. Ставит на стол вино. Колбасу с хлебом. Время ползет, хромает, Андрея нет, мы сидим и сидим. Юрик пьет, говорит и говорит. И меняется на глазах. Вынимает ключ, запирает дверь, тычет пальцем в Наташку: «Сначала ты». Поворачивается ко мне. Глаза безумные: «Потом ты. Кто пикнет — убью». Он уводит Наташку. Меня трясет. Я тихонько крадусь к другой двери. Бешено колотится сердце. Сдерживаю себя изо всех сил, чтобы не побежать, не наделать шума, не скрипнуть. Осторожненько ставлю ноги. Прохожу нешироким проходом в какой-то склад, еще одна дверь. За ней — комната с бильярдным столом. Бегу к окну. Теперь повернуть. Срываю руку — не открывается. Но есть форточка узкая, полутораметровой высоты. Пять утра. Серый рассвет. Боком протискиваюсь. Первый этаж — цех химчистки. Я на втором. Высоко. Наверное, надо было прыгнуть, чтобы приземлиться на ноги. Я же опускалась, как бы съезжала, думала сделать точку отрыва пониже. Сорвалась, недолгий полет, страшный удар копчиком. Перехватило дыхание, не могу вдохнуть. Умираю. Вдох. Боль. Кричать нельзя. Нужно тихо. Зажимаю рот, просачивается стон. Перед глазами трава. Рву ее губами. Только молчать. Встать не могу, ползу, потом встаю. Бреду, шатаясь, к дороге. Из груди рвутся хрипы. Вижу, едет милицейская машина. Я падаю, прячусь. Мне стыдно, страшно. Подумают, пьяная.
Только бы не заметили. Они проезжают мимо. Вскоре ловлю такси. Едем. Сидеть не могу. Всю дорогу полустою, опершись руками о сиденье. Открывает мама. «Мама, там внизу — такси, заплати деньги. Пожалуйста». — «Я ничего не буду платить. Где ты была?» — «У меня очень болит спина, нет сил говорить. Дай мне лечь». Мама платит шоферу. Возвращается. Я лежу. От боли тошнит. Мать вызвала «Скорую». В Склифе установили: перелом четырех позвонков, крестца и копчика. Немедленная госпитализация. Уложили на каталку — и в палату. Лежала два месяца на спине, на специальной кровати. В девятый меня перевели без экзаменов. Проучилась полгода и ушла из школы. Через некоторое время поступила в медучилище. Не доучилась. Потом вечерняя школа. Замужество. Потом порывалась уйти от мужа. Менялись вкусы, привычки, взгляды, все мои представления стали другими. Какая-то неуправляемая сила влекла меня куда-то, толкала, несла, как ветер паутину. Лишь к двадцати семи отпустила».
1.jpg
1.jpg (128.13 КБ) Просмотров: 2775

Линия Судьбы имеет два начальных отрезка.
Один истекает из центра ладони (синий), он репрезентирует наличие родителей, семьи или в целом достаточно хорошие условия для развития.
Другой берет начало в поле 3 — лунной зоне (красный).
Смещенное к краю ладони начало линии представляет тягу к переменам и приключениям.
Кроме всего отрезок разорван, состоит из фрагментов.
Это усиливает стихийность и неустойчивость положения.
Фрагментарность линии Судьбы в зависимости от прочих данных уточняет толкование.
При нарушениях системы самосохранения фрагментарность указывает на возникновение опасных ситуаций, а при дефектах линии Жизни (оранжевый, зеленый) — на болезненность или серьезные посттравматические последствия.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#3 АРОН » 22.03.2015, 13:33

Поиск дыхания.

«К десяти годам, к концу четвертого класса, я сделался чуть не круглым отличником. Притом этого понимания достиг я не усвоением знаний, не прилежанием и зубрежкой, а разработанной мною технологией. В то время я не считал это никаким особым изобретением, а необходимым и естественным средством существования. Впрочем, надо сделать уточнение. Произвести разделение. В школе дела обстояли катастрофически. Я не только плохо учился, но и прогуливал уроки, баловался и безобразничал. Однако в глазах родителей я представал способным мальчиком, прилично успевавшим по большинству предметов. По наивности я полагал, что мой метод будет работать многие годы. Закончилось все на удивление скоро и привело к самым неожиданным и серьезным переменам в жизни, которые сперва показались мне гибельными и невозможными. Однажды отец полез за чем-то в мой шкаф, из него вывалилась на пол кипа дневников. Отец начал считать и досчитал до двадцати. Он их пролистал и быстро понял, что дневником я пользовался до первой двойки, а потом заводил новый. Кроме этого существовал официальный экземпляр для показа родителям, в котором половина пятерок была проставлена моей собственной рукой. Отец пошел в школу, и ему нарисовали всю мрачную картину моего падения.
Отец был человеком крутого нрава. Не долго думая, он позвонил своему фронтовому другу в Саратов. Тот был начальником Суворовского училища. Отец поведал ему о моих художествах и попросил принять меня в училище, дабы упорядоченностью жизни, требовательностью и суровой дисциплиной наставить меня на путь истинный и сделать из меня человека. Когда я узнал, что переезжаю из Москвы в Саратов, да еще в военное училище, мне показалось, что жизнь кончена. Поскольку плохой учебой я был обязан не отсутствию умственных способностей, не леностью, а свободолюбивым духом, не терпевшим никакого принуждения. И меня — в казарму! Лишить самого драгоценного! Свободы! С этим я примириться не мог и задумал сбежать в первый подходящий момент. Этому, однако, не суждено было сбыться. По двум причинам. Первая состояла в том, что моя мать, которую я очень любил, видимо, почувствовала мое настроение и попросила меня потерпеть и постараться не опозорить ее в глазах людей. Вторая причина сделала себя явной по прибытии на место обучения. Когда мы с отцом подошли к училищу, я был потрясен красотой и достоинством здания, в котором оно располагалось. Это был бывший губернский судебный департамент. За великолепным ажурным черным металлическим забором с метровыми стенами из красного кирпича, с резными чугунными лестницами, гулкими просторными коридорами, милыми закутками — дом вызвал восторженные чувства. Здание вошло в глаза, а потом в руки, тело, когда я драил полы и скреб железной щеткой кованые ступени лестниц. Недавно отгремела Великая Отечественная. Преподавателями были боевые офицеры. Они относились к нам по-особому. В нас видели тех, кого они защищали от врага, ради кого шли в бой и отдавали жизни. От них исходили забота, бережное отношение. Мы восхищались их мужеством, хотели им подражать. Впитывали честь и славу русского оружия, несокрушимый дух советского воина. Командиром нашего взвода был Герой Советского Союза. Я испытал трепет, увидев Золотую Звезду на кителе. Он играл на аккордеоне, был весельчак, заводила, остроумец и силач. Настоящий герой! Все поголовно были влюблены в него. Я думать забыл о побеге. Более того, через некоторое время я вдруг ощутил гораздо большую внутреннюю свободу, нежели дома. Я стал хорошо учиться и скоро по-настоящему стал тем, кем так хотел казаться в школе. У нас были замечательные преподаватели. Их имена овеяны легендой. Так, английский нам преподавал офицер, участвовавший в работе Потсдамской конференции. Кроме учебы у нас была насыщенная культурная жизнь. Каждую неделю в училище выступал симфонический оркестр. Регулярно мы выходили в город и посещали театры оперы, драмы, комедии. У нас устраивались балы. Мы выезжали в походы. Первые понятия о красоте мира, человеческой красоте, красоте жизни я получил именно в Суворовском училище в Саратове. После училища я поступил в МГИМО. К пятому курсу я уразумел, что карьера дипломата не для меня. Мне претили условности и ограничения, которым надо было следовать. После окончания я поступил в аспирантуру в Институт востоковедения. Это еще один волшебный период в жизни. Атмосфера поиска, исследований. Парение духа. Открытие иных миров. В те времена в институте работали гиганты — академики Конрад, Мюллер, профессор Данциг, умнейший, образованнейший, порядочный, добрейшей души человек. Под влиянием этих людей формировалось мировоззрение. Вырабатывались нетривиальные подходы к проблемам.
С моей первой женой я познакомился на картошке. Была в стране тогда такая картофельная повинность.
Картошка — черная икра народа. Самый дорогой продукт в стране. В советский период ее убирали лучшие интеллектуальные силы державы. Студенты, преподаватели, ученые, инженеры. К ее шероховатой невзрачной коже прикасались руки прозаиков и поэтов, мыслителей и философов. Многие из тех, кто, поклонившись земле, стоя на коленях, в резиновых сапогах, в грязи собирал упругие клубни, стали известными людьми, сделали важные открытия, достигли художественных высот и высоких постов. Картофельные авралы поругивали, и с экономической стороны это справедливая критика. Но не будем об этом. Была и невидимая грань. Все влияет одно на другое, и на всем остаются следы. Следы оставались и на картофеле. Это был обогащенный продукт. Потом он расходился по городам и весям и питал нацию. Утолял не только голод, но пусть хоть на молекулу, на атом крепил духовные силы людей.
На картошке завязывались, соединялись нити судеб. Во всяком случае такое произошло со мной.
В нашей бригаде было восемь аспирантов и два профессора. По вечерам всем коллективом отправлялись в клуб на танцы. На одном из вечеров замечаю девушку. Стройная, черноволосая. Стоит как-то нерешительно у окна. Подхожу, щелкаю каблуками, делаю поклон, как учили кадетов в училище. Беру за руку, обнимаю за талию, веду в танец. Занимаю учтивой беседой. Задаю вопросы. Оказалось, она из одного важного государственного учреждения. Они ведают всей экономикой страны — и вот ирония, их тоже ссылают на картошку. Смеемся. Так и стали общаться. Начался роман. Хотя романом трудно назвать. Скорее, было сильное физическое тяготение. Планов я не строил, жениться не собирался. Но вот как бывает. Однажды просыпаемся утром. Я лежу на спине. Гляжу в небо. Небо голубое. Облака плывут. Солнышко. А Нина рядом, голова на моей груди. И что-то вдруг во мне возьми и скажи, честное слово, без, как говорят, задней мысли. Лечу взглядом в синь небесную и произношу: «А интересно, большие сейчас очереди в загс?» А Нина отвечает: «А пошли посмотрим». Приезжаем. Никаких очередей. Заходим. Нам говорят: давайте паспорта. И чудом каким-то паспорта у обоих оказались. Написали заявление и ушли. Через три месяца свадьба. Сыграли как положено, даже с размахом. В ресторане. Но перед свадьбой, накануне, вдруг ощущаю в себе порыв сбежать. Сдержался. Неудобно.
Стали жить, и стала Нина меня к рукам прибирать. Начались набеги на территорию. Сначала по мелочам: так не следует делать, это сюда, почему не посоветовался, почему без спроса, где ты был целый день? А потом по-крупному: почему с диссертацией затягиваешь, тебе надо наладить отношения с таким-то и т.д. и т.п. В итоге пробудила она во мне свободолюбивый дух, который задремал было под ее чарами. В общем, лирика закончилась, началась физика. А она гласит: всякое действие вызывает противодействие. А противодействовать силе я выучился с детства и продолжил в Суворовском. Брак не на силе стоит, а любовью держится. Сила жертв требует, а любовь их не принимает. И этим она любую силу превосходит и укрощает. В итоге разошлись мы. Слава Богу, детей не успели родить. Со второй женой я познакомился в очереди. Долго встречались, присматривались друг к другу, наконец обженились. Тут все было хорошо. Правда, тесть постоянно давил: «Брось свою дурацкую науку, иди к нам в управление. Я тебе место приготовил — деньги лопатой будешь грести». Хорошо было до рождения ребенка. Потом началась мистика. По необъяснимой причине жена возжелала со мной развестись. Мудрый приятель предупреждал: «Учти, после рождения ребенка они стервенеют». Я редко отказываю женщинам, и мы развелись.
Третий брак осуществился за два дня. Помог тот же приятель. Звонит: «У моей жены две подруги холостые. Одна брюнетка с крупногабаритным задом, другая блондинка. Кого ты хочешь в жены?» Я быстро отвечаю, что, мол, после двух брюнеток начал блондинок предпочитать. Он говорит: «Все. Она тебе позвонит. Жди». Долго ждать не пришлось. Звонит девушка и говорит: «Мне сказали, что вы мне звонили?» Отвечаю: «Конечно. Неоднократно. Не могу дозвониться. Просто телефон оборвал. Давайте срочно встречаться». Мы встречаемся. И сердце екает. Это было 30 декабря. А первого января мы стали жить вместе. Через полгода оформили брак. Тут я узнал, что есть, не исчезла, существует женская нежность и забота. Брак слабостью держится. Мужчина женской слабостью покоряется, слабостью пленен. Сказал я себе: вот женщина, которую искал я, и это мой последний брак. Через восемь лет жена умирает. Съела некачественный продукт. Отравление. Смерть. Время дает. Время отнимает. Время причиняет боль. Время исцеляет. Появлялись другие женщины. Умные, хорошие. Но они не знали, что есть в отношениях территории, поля, есть границы. Потому отношения были, а брака не было. Пришла перестройка. Я соединил науку с бизнесом. Отстоял свою экономическую свободу. Интеллектуально я счастлив. А дни летят».
1.jpg
1.jpg (132.69 КБ) Просмотров: 2762

Линия Судьбы (красный) начинается в поле 1 и прорезает линию Жизни (синий).
Поле один — это тенар. Зона Венеры.
Зона Венеры многослойна.
В ней помещают резервуар жизненной энергии, физической силы и потенции, ей приписывают производство душевного тепла, любви, заботы, генерацию творческой силы.
Сюда помещают родственников и их влияния.
Это область брака, семейного очага, романов и увлечений.
Мы ранее рассматривали рисунок, при котором линия Судьбы начинается в этом поле и вырывается из него, пересекая линию Жизни.
Индийская традиция снабжает знак множеством толкований.
Наши сегодняшние аспекты таковы:
а) при данном рисунке человек делает себя сам и обладает творческими способностями, наклонностью к творческому, свободному труду;
б) поскольку линия уходит из поля родственников, обладатель стремится выйти из-под влияния родителей, а позднее — семьи, вследствие присущей свободолюбивости и потому еще, что обычно при таком знаке эти влияния бывают чрезмерны;
в) поскольку линия Судьбы берет начало в поле любви, увлечений, то отношения с противоположным полом, любовь играют важнейшую роль в жизни обладателя и влияют на его судьбу;
г) поскольку линия Судьбы прорезает линию Жизни, то это предсказывает жизненные катаклизмы, радикальные крутые перемены в жизни и столкновения;
д) при данном рисунке супруг или партнер обладателя умирают преждевременно.
Это последнее должно принять как предупреждение.
Партнеру следует проводить обследования и заботиться о здоровье.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#4 АРОН » 22.03.2015, 14:30

Полезный вред.

«Глаза заслезились. Надо было взять очки. Но я подумала: упаду — и очками непосредственно в глаз. Так что без них. Все укатили с визгами, хохотом и дикими криками. Невидимая сила удержала меня. Как ветром в грудь. Даже задохнулась на миг. Лыжи тяжелы, неуклюжи, как ими управлять? Когда смотришь со стороны, так легко, красиво. Одно дело думать, что умеешь, другое — сделать самому. Я вздохнула: но, видимо, для этого и создана жизнь. Я глянула вниз. Жуть! У горы выгнутость, и все — за ней ничего не видно, никакого спуска, а сразу маленькие фигурки копошатся далеко-далеко. Кажется, за краем — отвесный обрыв, вылетишь туда и — полет. Это верная смерть — шепнул здравый смысл. Потом смягчился: на худой конец — инвалидность. Ничего страшного. Кто-то должен быть инвалидом. Почему не ты? Чем ты лучше? Я затрясла головой: нет, нет, я этого не хочу. Я не готова к этому. «Страшно?» — раздался голос над самым ухом так, что я вздрогнула. Я повернула голову: это был парень из нашей компании. Я плохо его знала. Раньше никогда не видела. Приехал он отдельно, потом примкнул к нам. Я поводила плечами и ответила: «Страшно». «Первый раз?» — спросил он. «Первый», — вздохнула я. «Это нормально. Должно быть страшно». — «У вас так было?» — «Да. И помню все мысли дурацкие перед этим. Вот, думаю, сейчас оттолкнусь, и раз — через минуту уже в инвалидной коляске». «Да что вы, — вскричала я, — не может быть! Я только что именно так и думала!» — «Думали?» — «Да!» Он рассмеялся: «Значит, все будет в порядке. Ну, давайте вместе!» Я еще поерзала лыжами. Он вдруг посерьезнел: «Подождите, вы первый раз перед таким спуском или первый раз на лыжах?» «На лыжах», — сказала я. «Тогда у меня есть идея получше, — сказал он. — Давайте не здесь спустимся, а вон там, — он махнул палкой вправо. — Пойдемте, пойдемте, там миролюбивая гора». Был небольшой уклон, потом подъем. Мой спутник ловко влетел на вершинку. Я, расставив палки, едва не грохнувшись на ровном месте, подъехала — нет, «подъехала» — слишком сильно, подползла к нему. «Вот взгляните: здесь пологий длинный спуск. Без сюрпризов», — и все-таки он смотрел скептически. Или мне почудилось? Основания были. Медведь был бы изящнее.
Парень спросил: «Ну как, готовы?» Я неопределенно пожала плечами. Он сказал: «Вот что, попробуйте забыть, что у вас лыжи». «А что же?» — вставила я. «Отдайте лыжи ботинкам». — «Ботинкам, как это?» Он собирался с мыслями: «Как бы это объяснить. Не держитесь за лыжи, не опирайтесь на них». Я непроизвольно округлила глаза: «Как это? Я не понимаю». «Да, понять это трудно и не нужно, я сам не понимаю, голова тут—лишнее. Это я вам абсурдно говорю, чтобы мимо головы прошло — в чувство. Я сам так учился. Вы ведь, когда без лыж на ногах стоите, не падаете». — «Обычно нет». — «Снимите лыжи,— он легко наклонился и отстегнул замки. — Обопритесь на палки и попрыгайте, поповорачивайте туда-сюда, как делают профессионалы, вы же видели со стороны, как легко у них это. Именно легко, не касаясь ни лыж, ни снега». Я повертела. «Теперь с лыжами. Вот попробуйте, на месте попрыгайте, как будто вы без лыж. Стучите ими, смелее, бейте о наст. Отпустите их. Их нет, это ваши ноги. Теперь у них форма другая. Но это ноги, потому можно забыть о них. Они сделают что надо. Знаете, уменье, оно может так, раз — и щелчком войти. Раз — и все, оно тут. А теперь вперед!» Меня охватило вдохновение. Я оттолкнулась и — вниз. Хоть и пологая гора, но вскоре дух захватило. Он ехал рядом: «Ну вот, отлично получается. Вы молодец». Снег скрипел, как крахмал, искрился, будто был твердым светом. Я все-таки упала. Он помог подняться: «Не ушиблись?» — «Нет». Мы покатились дальше. Я упала раз пять, пока доехала. «Ну, неплохо, — сказал он, — пять падений на километр, хорошо для начала. Двести метров без падения ехали».
Вечером — ресторан. Было полутемно, горели свечи. Жидкость медленной музыки заливала зал. Мы танцевали, наши щеки соприкасались. Шепот в ухо замирал у сердца.
На следующий день мы катались вместе, и с каждым спуском я делала успехи, «освобождалась» от лыж.
На другой день отправились всей компанией на шашлыки в лес. Мы шли рядом бок о бок, от каждого прикосновения плеча, руки, взгляда волны блаженства пробегали по телу. Какое счастье — просто видеть, просто быть рядом, знать, что он с тобой. Потом пили вино, впивались зубами в мясо. Валялись в снегу. В какой-то момент я оглянулась и поймала взгляд Натки. Странный взгляд. Он резанул по сердцу, но в чем его сила, я не понимала. Только в самолете, когда глядела на облака, тихо вошла мысль, что во взгляде Натки было будущее, и оно было плохое. Мы вернулись в гостиницу. Назавтра был вылет. Накануне отъезда мы обменялись телефонами и договорились встретиться.
Едва вошла домой, раздался телефонный звонок. Сердце екнуло: это он! Звонила Натка: «Ты, я смотрю, запала на Пашку? — она сделала паузу, будто ожидая ответа. У меня сдавило горло. Она продолжила: — Зря ты это. Он женат. Выкинь из головы. Не разрушай семью». И нож не причинил бы столько вреда, сколько пришло его от одной фразы. Я много переплакала и передумала и решила, что, наверно, это был полезный вред».
1.jpg
1.jpg (139.6 КБ) Просмотров: 2761

Иногда для определения линии, выражающей те или иные отношения, пользуются временным фактором.
Поскольку бывает нелегко отыскать кратковременные отношения, особенно если они не вошли в интимную фазу, что выражается более интенсивно.
Известно, что знакомство случилось, когда обладателю было двадцать лет.
По стандарту на женской руке зона двадцати лет начинается на расстоянии от полутора сантиметров от края ладони.
В данном случае таким маркером (краем ладони) выступает первая браслетная линия.
Откладываем полтора сантиметра вверх по линии Судьбы (рис. 4, синий) и находим следующие рисунки.
Весьма короткая линия Влияния остановлена коротким глубоким ответвлением от линии Судьбы (рис. 4, линия Влияния — желтый, ответвление — красный).
Сама «Судьба» (т.е. программа развития) остановила данные отношения.
Форма была избрана резкая, но программа сочла ее наиболее доходчивой.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#5 АРОН » 22.03.2015, 14:53

Порция света

Облака недоглядели. Яркий луч угодил в трещину стекла, рассыпался спектром. Красное лезвие чиркнуло по листу. Брызнула оранжево-желтая струйка. За ней изумрудная ящерка шмыгнула в фиолетовую норку. Облака сомкнулись. За окном потемнело. Последний кусочек солнца. Кто знает? Осталась осень. И трещинка на стекле.
«Лил, ты уже видела командированного?» — «Нет». — «Из Москвы». — «Ну и что?» — «Так». Я взяла стопку бумаг, постучала по столу, выравнивая, и направилась к начальнику. Дверь его кабинета отворилась, и я столкнулась с незнакомым человеком. Невысокий. Болотная куртка. Невыразительное лицо тут же исчезло из памяти, как и звук голоса с «извините».
Начальник смотрел в окно и барабанил пальцами по столу: «Так, что тут у нас?» — «Почта». Я положила бумаги на край стола.
Он протянул мне прямоугольник с бисером строчек: «Отдашь Петровичу». В углу синим карандашом написано: «т. Стрельникову. Разобраться и отказать». Я сунула листок в красную папку. Взмах руки: «Можешь идти». Иду.
Тукаев говорил по телефону: «Да нет, ерунда. Датчик там — кольцевой лазер. Два монохроматических пучка навстречу друг другу по общему каналу. Чего тут думать...»
Вера расширила глаза: «Ну как он тебе?» — «Кто?» — «Командированный». — «Какой?» — «Да от шефа вышел». — «Не заметила». — «А он чуть шею не свернул».
— «Ну и?» — «Обрати внимание». — «Зачем?» — «Из Москвы». — «Ну и что?» — «Ничего».
«...волна должна прийти в исходную точку с той же фазой, ну?»
Я подошла к окну. Институт оптики, а стекла в трещинах. Вот так. На следующий день после работы я встретила командированного на улице. Они с Тукае-вым стояли возле проходной нашего института. Тукаев сказал: «Лил, помоги человеку. Его, кстати, Юрий зовут». Мы познакомились. Лет на десять старше — проплыла равнодушная мысль. Тукаев продолжил: «Ему тут один магазин нужен. А я не в курсе. Ты же знаешь, это не мой профиль». Последнее он произнес удаляясь: «Пока». «Какой магазин вам нужен?» — спросила я. «Молока купить»,
— отвечал он. Я показала.
На следующее утро он вновь пришел в наш отдел. После приветствий вдруг сказал: «А молоко-то кислое оказалось у вас». Я пожала плечами: «Я здесь ни при чем». «Конечно, конечно», — кивнул он и убежал.
В эту осень он приезжал еще несколько раз. В одной и той же куртке. С одним и тем же лицом, которое память тут же
ехидно стирала ластиком. Зима похитила куртку и имя. Весна, однако, нашла кнопку воспроизведения. Он приехал. Несколько раз заходил. Но общих тем не находилось. Вечером встречаю его с Тукаевым на трамвайной остановке. Он уезжал в Москву. Тукаев сказал: «Послушай, Лил, помоги человеку. Он разыскивает «Дружбу народов», четвертый номер. Может, у тебя есть». Я не успела ответить. Юрий улыбнулся: «Да, может, попадется, я был бы признателен. На всякий случай запишите мои московские телефоны и адрес. Мало ли что. Будете в Москве, заходите». В 1983 году не следовало отказываться от московского телефона: мало ли что. Я протянула трамвайный билет, и он записал на нем. Потом наклонился, взял серую металлическую лейку, стоявшую у ног. Я говорю: «Странно, обычно все из Москвы везут всё, а вы, значит, от нас». «Да вот, понравилась, купил», — слегка оправдываясь, сказал он.
В Москву я приехала летом. Позвонила ему. Договорились к шести на «Красносельской». Он там работал. Я опоздала, поскольку в переходе с кольцевой линии вышла к вокзалу. Мы отправились на Ленинские горы. Он показал мне Москву со смотровой площадки. Внизу лежал загадочный город и не отвечал на взгляд.
Мы бродили по улочкам. Юра рассказывал о себе, о работе. Читал стихи. Ро-
ста он был вовсе не маленького. Среднего. И у него были красивые глаза. Из-под нижних век брызгали добрые лучики морщин, когда он улыбался.
У него дома на окне была маленькая трещинка. Он тоже занимается оптикой. Никогда прежде я не получала столько нежности, заботы и умения. Через два дня я уезжала. В сердце билось тепло и страх разлуки. Мы продолжали встречаться, через год была свадьба. Я переехала в Москву. Потом были одиннадцать лет. Сложных и удивительных. И его не стало».
1.jpg
1.jpg (100.13 КБ) Просмотров: 2760

Главная вертикаль начинается на тенаре, или, в терминах хиромантии, линия судьбы берет свое начало внутри зоны Венеры (рис. 3—4, красный). Согласно одной из индийских версий, ряд серьезных перемен в жизни связан с противоположным полом. В нашем случае — переезд. По мнению индийских наблюдателей, жизнь человека с подобным рисунком линии судьбы протекает периодами весьма драматично, и партнер обладателя данного типа линии умирает раньше. Это последнее положение хотя и не всегда выполняется, но побуждает обратить внимание на здоровье супруга и настаивает на необходимости периодических обследований и профилактики.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#6 АРОН » 22.03.2015, 16:34

Последний полёт

«1977 год. Самолет «Ан-12» заходил на посадку в Гвинее-Конакри. Дверь в кабину отворилась, и просунулась голова борт-техника Григорьева. Он открыл рот. Самолет рухнул вниз. Борттехник врезался головой в притолоку. Рот захлопнулся. «Е-оо», — сказал радист. Через мгновение мощная сила снизу плотно остановила падение. «Ничего, — выдохнул радист, — ничего».
«Аэрофлот 18098, — возник голос диспетчера в на-ушниках, — чанвей 02, зероу ту. Ай рипит: — зероу ту». «Чего там?» — спросил командир Павлов. «Напоминает, полоса-02», -говорю я. Через пять минут снизу раздался глухой удар. Касание. Тут же взревели движки-реверс. Машина будто уткнулась носом в резину.
«Кажись, сели», — произнес правый пилот Саня, балагур и весельчак. «Типун тебе на язык», — строго произнес Павлов. «Слушаюсь, товарищ командир», -бодро рявкнул Саня.
В ушах вата. Ваш в голове. Не сразу доходит: с телом происходит что-то неясное. Давление со всех сторон. «Фу, — радист обмахивается планом полета, — духотища». Самолет скачет по рулежке. Потом замирает. Кружит на месте. Движки гаснут. Такая тишина: как оглох. Выходим в «предбанник». Борттехник распахивает дверь. Врывается воздушный кипяток. «Е-оо», - кряхтит радист. «Я ж предупреждал, - кричит Саня, — веники березовые надо было взять. Славно бы попарились, а, товарищ командир?» «Будет», — отвечал Павлов. — «Понял!»
Подает голос Григорьев: «Продукты берем?» «Отставить», — отвечает Павлов. На выходе командир обернулся к Григорьеву и шевельнул бровями. Григорьев кивнул, полез под сукно, вытащил три бутылки водки. Сунул в сумку. Посмотрел на меня, поджал губы и достал еще одну.
Встречал представитель «Аэрофлота» в синей промокшей от пота форменной рубашке без галстука. Протянул руку командиру: «Сычев». — «Павлов». «Вы со мной, — сказал Сычев, — экипаж в «Лэнд-Ровер».
Я вышел на трап. Огляделся. За серой лентой полосы до стены пальмового леса простиралась красноватая земля. Небо, в нем — плазма солнца.
Загрузились в выцветший драндулет без стекол. Шофер, негр, широко улыбался: «Карашо!» «Очень карашо!» — подхватил штурман Цвигайло. Тронулись. Через двадцать минут были на вилле. Большой дом на возвышении, окруженный банановой рощей.
Павлов кивнул Григорьеву <Давай на кухню, прямым курсом. Еда в холодильнике. Даю пятнадцать минут». Через полчаса собрались за столом. Командир приподнял стаканчик: «Ну, будем». Вентилятор лени-во толкал воздух. Лица покраснели, опухли. После пятого стаканчика решили прогуляться к океану. «Пора приступать к водным процедурам, — Саня расстегнул рубаху до волосатого живота, — ну и надо познакомиться поближе с местными жителями. Рассказать о достижениях социализма». Радист заплетающимся языком сообразил: «А как же ты им расскажешь, коль ты ни бельмеса в языках ихних?» Саня потряс головой: «Ерунда. О достижениях социализма можно в жестах поведать. Даже в одном энергичном жесте». Цвигайло бросил на него подозрительный взгляд: «Ты шо городишь?! Шо это за жест за такой, а?» «Во! — загоготал Саня и выбросил вверх большой палец, — а ты о чем подумал, а, Цвигуля, сознавайся». «Да пошел ты!» — Цвигайло отвернулся. Пошатываясь, встали. Григорьев захватил бутылку. «Не разбегаться», — предупредил Павлов. «Вот именно, - повысил голос Саня, -слышь, интеллигент?» Саня схватил меня за ворот. «А то я чувствую, ты норовишь рвануть на Запад!» «Кончай трепаться», — я оттолкнул его руку. В голове шумело. Через полчаса были у берега. Купаться было нельзя. Меж огромных валунов, которые выдвигались в океан метров на сто, кипела грязная жижа — гниющие водоросли, кора деревьев, мусор. «Ни фига себе, — присвистнул Саня, — кто ж это загадил? Вот тебе и голубая планета!» С горя выпили по стаканчику. «Давай назад, — махнул рукой Павлов, — в шесть темнеет, дороги не найдешь». Двинулись. Быстро темнело. Я задержался, оглянулся. Даль океана исчезала на глазах. Стало дурно: водка, жара сделали свое дело. Когда я пришел в себя — никого не было. «Эй, ребята!» Ни звука. Я рванул по тропинке. Она разделялась. Повернул направо. Вышел на окраину деревни. Горели костры. Возле них толпились черные люди. Увидев меня, вскинули руки, закричали. Я повернул меж хижин. Побежал. Слышу: плеск волн. Вынесло к берегу. Повернул назад. Тьма. Вдруг сзади шум погони, жуткие крики. Я дернул вперед на свет фонарей. Споткнулся. Сзади навалились, прижали к земле. «Попался!» Я засмеялся — свои. Меня подняли, держали за руки. «Я ж говорил, интеллигент, хотел дернуть на Запад», — заржал Саня. «Да вы че, мужики, я заблудился». Цвигайло смотрел в упор: «А почему побежал? Тебе ж кричали». — «А я думал, это местные за мной гонятся». «Так тебе и поверили!» — сухо сказал Цвигайло. — «Не, ребят, правда, заблудился, вы че, мне на родине хорошо, ребят, на черта мне эта заграница». Саня обнял меня за плечи: «Да ладно, мы ж все понимаем. Я тебе верю». Потом он приглушил голос: «Цвиг, сволочь, конечно, стуканет, но наплюй на него, мы тебя поддержим».
После возвращения никто никуда меня не вызывал, никто ничего не говорил, меня перевели на другой участок, и за границу я больше не летал. Потом вообще уволился из армии».
1.jpg
1.jpg (141.23 КБ) Просмотров: 2759

Поперечное смещение вертикальной линии — линии судьбы с косым пересечением (рис. 3—4, линия судьбы — синий, пересечение ~- красный) в общем случае трактовалось как изменение места работы вследствие неблагоприятного стечения обстоятельств. В данном случае есть повод задуматься о метафизическом давлении судьбы. Описываемая конструкция поперечного смещения — сильный знак. Он «настоит» на своем, пустит в ход любые средства. Даже пустяки и недоразумения.

Владимир ФИНОГЕЕВ 30.05.2002 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#7 АРОН » 18.04.2015, 20:42

Приземление.

«Не получается коктейль. Как ни взбалтываю, не смешивается. Все равно: философия — отдельно, быт — отдельно. На разных полках. Взять «освобождение». Философски — так что за прелесть. Возвращение свободы. Свободы выбора. Плохо ли? Блеск! Это ежели контекстом пренебречь. Но, как говорится, были некоторые подробности. Вот, к примеру, летит человек с парашютом. Он к нему привязан. Очень. И тут происходит освобождение от лямок парашюта. Возвращение к свободе, философски. Но человека это не радует. Поскольку началось хоть и свободное, но все-таки падение. Так же странно, что это падение называют свободным. Как будто можно выбрать. Нет, это обязательное падение.
Я тоже отстегнулась от лямок. Но у меня случилось освобождение от должности. Причем освободилась по собственному желанию. На самом деле. Это был осознанный акт. Ассоциации с парашютом пришли позже. Тогда думалось, что я воздушный шарик. Освобожусь и взмою. Была сильная занятость. Теперь свобода. Вроде должны роиться всякие мысли. Вместо роя — заунывная волынка вопросов: как это могло произойти? Как это случилось? Куда подевалось все, что было? И никакого ответа. Ни в одном полушарии.
Бывают чудеса. После окончания института я с улицы пришла в одну финансовую корпорацию. С улицы! И меня взяли. Потом последовал стремительный подъем. От резкого продвижения вверх иногда бывало головокружение. Только без симптомов недомогания. За год я доросла до помощника руководителя. Это был выход на уровень, присыпанный золотой пудрой. С магическими возможностями. Моментально открывались все двери, решались проблемы. Люди ловили каждое слово. Есть от чего наполниться водородом.
Я считала своего руководителя одним из самых умных людей в стране. Страну я знала недостаточно, возможно, так оно и было. Но от звездного образа жизни как-то налипает. Себя я стала считать не самым глупым человеком. Вырастала из рамок. Быть помощником меня не устраивало. Пора самой иметь помощников. И я освободилась от переставшей занимать меня должности. Родилась схема трамплина. Надо съехать с высоты, заработать солидный чин и запрыгнуть обратно, но в ином качестве. Я атаковала другую корпорацию, пониже ростом, там добилась уровня типа зав. отделом. Теперь отрыв надо синхронизировать с толчком. Слагаю полномочия. И с блестящим послужным списком триумфально въезжаю в родное лоно. И врезаюсь в стену. Меня не берут. В непонимании, сперва посмеиваясь, по инерции делаю повторные заходы — и все в бетон. Состояние замешательства. Почему? Что это значит? Что происходит? Ну тогда, думаю, что ж, пока вернусь на прежнее место, с уровня зав. отделом просматривались перспективы. Возвращаюсь. Обнаруживаю исчезновение места. Физическое. Контора расформирована. Испытываю легкий флаттер. Ладно, кое-что есть в запасе: дергаю старые связи. Облом по всем линиям. Схема облома исправно работала в течение года. Сначала узнавание, улыбки, потом обещания, потом напряженные лица. Потом хроническая занятость типа «в ближайшие десять лет у меня совещание». Потом депрессия и сильные подозрения в верности причинно-следственной связи: как при таком героическом прошлом можно получить такое настоящее? Ясно — разрыв причинности.
Что остается? Остается философия. Если не можешь изменить обстоятельства, надо изменить отношение; к обстоятельствам. Где взять отношение? Откуда взять, если нет ответа на вопрос, почему, когда я пришла ни откуда и без всякого опыта, я продвинулась столь успешно? И почему теперь и с опытом, и «оттуда» — полный провал? Не нахожу ответа. Полтора года. Трудно понять, что читаешь учебник. Выехала как-то за город. Была зима. Знакомый везет в машине. Я смотрю в окно. Взгляд гостит в бескрайних снежных просторах. Мощные пласты снега, не то, что в городе. И мысль вялая, будто не моя: вот захотят люди растопить весь этот снег и не смогут. Так много понадобится им тепла, так это дорого встанет, что отступят. А придет весна. И все это растает само собой, совершенно бесплатно. И без всякого напряжения.
Так и успех, он не в тебе. Не ты сама. А есть какой-то поезд. Сел в него — и едешь. Тебя могут высадить, или ты сама сходишь и оказываешься на перроне, и ты стоишь. Но это, наверное, для чего-то нужно. За перроном город, люди. Ты что-то должна здесь сделать. А потом придет поезд. И поедешь дальше».
1.jpg
1.jpg (132.86 КБ) Просмотров: 2755

Глубокая линия Судьбы (синий), представляющая успешное продвижение в социуме, останавливается линией Головы (красный).
Интерпретация прозрачна.
Ошибочное решение прерывает, замедляет, приостанавливает карьерный рост.
Далее мы видим удвоение линии Судьбы (зеленый).
Из предыдущих материалов видно, что сдвоенные линии неоднозначны.
Они замечены и в противоречивости.
Это проявляется уже в стандартном наборе трактовок: усиление положения, удвоение состояния, два места работы, два направления деятельности, наличие всепоглощающего хобби, расщепление намерения, распыление усилий.
Противоречивость обусловлена дополнениями.
Если сдвоенные линии выглядят мощно и не имеют пересечений, то они в позитиве.
Если слабо, то они могут выделить негативное значение или стабильно сохранять уровень, достигнутый к моменту начала линий.
Будет поддержано последнее решение.
Состояние «стабильности» отменяет любая вертикальная линия, которая начинается выше сдвоенной линии (оранжевый).

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#8 Admin » 27.04.2015, 12:59

ПрЫнципиальное возражение

В Дверь позвонили, и отец отложил газету, сдвинул очки на нос. Мать вытерла руки полотенцем.
«Открой», — сказал отец.
Я подошла к двери: «Кто там?» Глухо донеслось: «Вы продаете гараж?»
Я оглянулась на отца. Тот кивнул. Я отперла. На пороге стояли двое. Один представительный, с холеным лицом, седой, хорошо одет. Другой — юноша в кожаной куртке и джинсах. Невысокий, светловолосый, красивый. Правое ухо уловило тихое ворчание — нечеловеческий звук. Я опустила взгляд.
Снизу вверх на меня глядели два черных масляных алмаза. Угольный длинный нос. Пышная ухоженная шерсть белая, с парой черных островов. Пес сидел, широко расставив сильные передние лапы. Он смотрел прямо, естественно, и я отвела глаза.
«Проходите», — раздался над плечом голос отца. Он стоял за моей спиной.
Я посторонилась. «Сидеть», — приказал молодой человек собаке. Они прошли. «Присаживайтесь», — произнесла мать.
«Спасибо, — сказал старший, — с удовольствием, но прежде нельзя ли посмотреть гараж?»
«Конечно, —отец повернулся ко мне: «Лен, проводи». Я кивнула. «Я-то не пойду, — сказал старший, — пусть они вдвоем сходят. Гараж для сына. Меня зовут, — он произнес имя, — а сына — Борис». Мы с Борисом пошли, рядом бежала собака.
«Вас зовут Лена?» — «Да. А вас Борис?» — «Да, очень приятно». Мы завернули за угол, направились в сторону реки. «Мне нужен гараж для мотоцикла». «Понимаю», — кивнула я. Мы помолчали.
Мне нравился его профиль, смотрела бы и смотрела. «А что это за порода?» — кивнула я на собаку. « Лайка», — сказал Борис. «Красивая», — сказала я. «Вы любите собак?» — спросил он. Я пожала плечами: «Наверное. Щенков обожаю». Мы подошли к гаражу. С реки дул свежий ветер. Я открыла. Борис прошел внутрь, потрогал стены.
«А почему продаете?» — спросил он. «Мы кирпичный купили», — отвечала я. «Ясно», — сказал он. Мы вернулись. «Мне нравится», — сказал Борис. «Тогда берем», — сказал отец. Я ушла в свою комнату. Они вскоре ушли. Я прошмыгнула к маме.
«Мама, я влюбилась!» — «В кого?» — «В Бориса». — «Ну что ж, у них хорошая семья, отец занимает высокую должность». — «Мама, о чем ты говоришь? Меня это совершенно не интересует». Вечером телефонный звонок. «Тебя»,— сказал папа, подавая трубку. Это был отец Бориса. «Вы очень понравились моему сыну. У вас есть молодой человек?»
— «А сам он не может сказать?» «Минуточку», — сказал голос. Возник Борис: «Давайте покатаемся на мотоцикле». — «Согласна». — «Может, завтра?» — «Хорошо», — «Я заеду». — «Договорились». В три часа я спустилась. Он был в шлеме, в перчатках. Я выбежала, резко остановилась: «Что это?» Он оглянулся кругом, не понимая.
Я указала пальцем. Он ответил: «Это коляска». — «Коляска?» Мне стало смешно: «Так он у тебя трехколесный!» Борис пожал плечами, соображая. «А на двухколесном можешь?»
Борис нахмурился. «Так ты едешь?» «Еду», — сказала я, веселясь. Он протянул шлем. Все быстро менялось. Я как на качелях, они несут в небо. Вчера он был старше — ему двадцать два, а мне восемнадцать. Мотоцикл все перевернул. Коляска, шлем — прямо детсад. «Куда прикажешь?» — спросила я. «Куда хочешь».
Я села сзади, обхватила его торс руками. Борис ехал аккуратно, не превышая скорость. А мне хотелось улететь, такой был настрой в душе. Потом он привез домой. «Завтра покатаемся?» — спросил он. «Давай просто так погуляем, без мотоцикла, а?» — «Ты говорила, любишь ездить». Я пожала плечами: «накаталась». — «как хочешь», назавтра и в последующие дни мы гуляли.
Без мотоцикла он был старше. Борис говорил, что мечтает о семье, о доме. Я видела, он зрел, чтобы сделать предложение, — это льстило. Однажды Борис проводил до дома, мы попрощались. Он ушел.
У подъезда сидела баба Катя, старожил дома, она воевала, у нее ордена. «Это кто?» — спросила она. «Это Борис». Я ответила с гордостью. Я была счастлива. Я любила.
«Он тебе совсем не подходит». Я не поняла, меня будто ударили. Стояла, силясь скрыть боль и досаду. Это получалось.
Баба Катя продолжила: «Не такой тебе нужен», — она трясла головой. «А какой?» — спросила я. Старушка пожевала губами: «Какой, какой? Прынц! Вот кто! А этот не прынц», — сказала баба Катя как отрезала. Я была в шоке.
Это потрясло. Начался внутренний обвал, не сразу, но по кусочку стало отваливаться, сходило, как позолота с ложки. Пелена спадала. Борис слишком правильный, нет удали, бесшабашности, что меня влекло.
На следующий день Борис сделал предложение, а я как в воду опущена. Мать обрадовалась: «Вы будете замечательной парой». Я тянула с ответом. Мать настаивала.
Раз звонит Борис: «Погуляем?» — «Не могу». — «Почему?» — «В институт надо готовиться». — «В какой институт? Никаких институтов. Тебе это не нужно. У тебя все и так будет: дом, семья, дети, муж. Вот твой институт». «Ну нет, — сказала я, — я мечтала учиться и буду». — «Послушай, это не нужно!» — «Нужно!» — «Выбрось это из головы!» — «Я буду учиться», — сказала, превращаясь в металл. Борис сообщил отцу. Тот позвонил моей маме. Мама, как ей ни трудно было расстаться с мечтой отдать меня в хорошие руки, да еще в богатый дом, приняла мою сторону: «Как это без образования? Образование — это навсегда, а браки, знаете ли... Да мало ли что». Я получила свободу выбора.
Борис поставил вопрос ребром: «Или брак — или институт». «Институт», — ответила я. Он не мог поверить. Каждый день пытался разубедить. Я стала избегать встреч. Он ходил за мной по пятам, находил меня везде. Как он узнавал, где я, было мистикой. Если я была с подругами, появлялся Борис и вытаскивал меня со скандалом. Мне было стыдно перед друзьями.
Наконец, меня познакомили с Толиком, очень большим парнем в прямом смысле слова. Ростом под два метра и столько же в плечах. Я не собиралась в него влюбляться, да и у него была девушка, и скорее всего не одна. Он был такой философ, говорил: «Ничего такого не надо, надо просто попросить человека — и он сделает. Вот мне никто не отказывает».
Где-то мы стояли с Толиком, появляется Борис. Увидев, что Толик слишком большой для него, он набросился на меня. Стал кричать и топать ногами. Меня это рассмешило.
Я сказала: «Толик, попроси этого молодого человека, чтобы он ушел и больше не приходил». «Пошел вон», — нежно сказал Толик. Борис развернулся и исчез. Навсегда».
1.jpg
1.jpg (64.95 КБ) Просмотров: 2742

Линия влияния входит и не пересекает линию судьбы в период 17—18 лет (рис. 4, л. влияния—желтый, л. судьбы — синий). Однако линия судьбы останавливается сама, она только фрагмент, и потому связь не имеет перспективы.
Также на левой руке л. судьбы начинается в поле 3 (область Луны) (рис. 7), что делает обладателя не готовым к браку в слишком раннем возрасте. Сперва должна израсходоваться тяга к новизне (перемене мест, лиц и впечатлений).

Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#9 Admin » 27.04.2015, 13:22

Пульт управления.

«Хожу из угла в угол или не хожу, стою, стираю пыль, пытаюсь читать. Не важно. Не помогает. Неопределенность язвой в сердце. Смотрю на телефон. Ну? Не реагирует. Играет в молчанку. Тянет время. Наматывает нервы на диск. Иду на улицу.
Выталкиваю взгляд из себя на витрины. Прохожу внутрь, перебираю платья, пальто, меряю обувь. Не подходит. Ловлю себя на мысли, что я здесь только затем, чтобы позвонил телефон. А вдруг трель звонка напрасно терзала пустоту квартиры?! Господи, ведь я же должна сидеть и ждать звонка! Но невыносимо было усидеть. В конце концов, я и сама могу позвонить. Но было сказано: вам позвонят. Поднимаюсь в лифте. Гадаю: возьмут или не возьмут? А ведь кто-то, от кого зависит решение, уже знает, буду я там работать или нет. Он знает. А я нет. Почему? Почему я не знаю, не чувствую? Ведь сердце должно ответить. Я вслушиваюсь, «всматриваюсь» в сердце. Начинаю ощущать, как оно бьется. Что в нем? Сладковатый сквознячок тревоги. И ничего более. Может, это и есть ответ? Но в чем он? Сердце молчит, как телефон.
Текут мимо секунды. Но это странности жизни. Несуразности. Какое-то движение пальца меняет все. Беру пульт. Нажимаю кнопку. Вспыхивает экран. Влетаю в середину действия. Монастырь у озера. Монах рассказывает, что после молебна перестали квакать лягушки. Мешали сосредоточиться. Обратились к Богу. Лягушки замолчали.
В храме — чудотворная икона. Ее судьба загадочна. В начале века она исчезает. Находится спустя годы. Имя забываю.
Вдруг как лихорадка. Как двинулся поезд. Внутри все поехало. Мне надо туда. Немедленно! Звоню в Патриархию. Расспрашиваю про монастырь под Казанью. Дают номер телефона туда. Набираю. Разговариваю с пресс-секретарем. Готовность помочь поражает. Для меня будет составлена программа...
В монастырь приезжаю в начале первого. А должна была утром. Но на «Татарстан» не было билетов. «Москва — Тында» прибывает позже.
Издали вижу большую фигуру монаха. Рядом мальчик-послушник поливает цветы. Иду к нему: «Вы отец Иван?» — «Я». — «А это я. Я вам звонила». Отец Иван строго спрашивает: «Почему опоздали?» Объясняю. Он понимающе кивает. Говорю, что хочу, кроме осмотра монастыря, побеседовать с ним. «Нет, нет, не со мной. Отец Марк с вами побеседует. Сейчас идите к Ире. Она вам все покажет». Нахожу Иру. Ира начинает с истории. «Мужской монастырь был основан на рубеже XVI—XVII веков на берегу прекрасного озера, возле поселка Раифа и потому назван Раифским. В 1928 году был разграблен и закрыт. В нем находилась чудотворная икона Грузинской Божьей Матери. Она чудом уцелела. Ее спрятали профессора Казанского университета. Много позже передали в одну из церквей Казани. С начала 90-х годов монастырь восстанавливается. Икона возвращена...» Я слушала. Голос плыл в дивной тишине. День сиял. «...воды озера очищают от скверны и болезней».
Я погружаюсь в прохладный жидкий шелк водной глади. Обсохнув, иду к иконе. Одна. Ира рассказала, что во время реставрации с лесов упал рабочий. Получил множество ушибов, серьезную травму позвоночника и черепа. В больнице не надеялись на выздоровление. Монахи три для молились у иконы. Через пятнадцать дней рабочий встал на ноги. Вскоре его выписали.
В полумраке приближаюсь к иконе. Она справа от иконостаса, на широкой прямоугольной колонне. Спокойный неземной лик под стеклом в серебряном окладе. Взгляд ее уже никогда не поймать. Он устремлен чуть ввысь, в иные миры. Я провела там около часа. Я молилась и просто говорила с ней. И было чувство, что она отвечает. По капле в сердце входила безмятежность.
Я вышла. Ощущение наполненности до краев. Откуда-то всплыла медленная фраза: на свете счастья нет, но есть покой...
Мне отказали в месте, которое я искала. Но я восприняла это с удивительным спокойствием. Сердце билось ровно. «Это хорошо, это к лучшему, все правильно. Меня не должно там быть». Через два месяца я нашла работу, ни минуты не сомневаясь в том, что это произойдет».
1.jpg
1.jpg (129.58 КБ) Просмотров: 2741

Линия Судьбы — один из главных показателей программы социальной адаптации.
В нашем примере главная вертикаль — линия Судьбы (линия 17) берет свое начало в поле 3 — область лунной зоны.
То есть ее начало смещено к краю ладони (красный).
Интерпретации Восточных и Западных школ сходны: беспокойная натура, ищущая перемен.
Легкость на подъем. Любовь к путешествиям.
Обычно человек уезжает из дома и живет вдали от места рождения.
Задачи и цели осуществляются главным образом через внешнюю помощь, а мотивация поступков часто вытеснена в бессознательную сферу.
Подчас довольно сильная зависимость судьбы от влиятельных людей, с которыми такой тип линии периодически сводит обладателя.
Из индийского опыта: мистические события.
Также — умелая или быстрая речь. Сладкоголосие.
Если линия не имеет разрывов в своем путешествии к зоне среднего пальца — несколько источников дохода.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#10 Admin » 30.04.2015, 11:57

Пшенный детонатор.

«К вечеру, на ужин, бабушка сварила кашу. Усаживаемся за стол. Мы с сестрой отправили в рот по хорошему куску желтой массы. «Фу! — подпрыгнула сестра, — Каша противная!» И выплюнула на стол. Я в отличие от сестры соображал медленнее и почувствовал некую гадковатость только после того, как каша проскользнула в желудок.
Бабушка за стол не садилась. Стояла спиной, гремела в раковине посудой. Она уже плоховато слышала, да и со зрением были проблемы.
«Ты что делаешь? — строго выговорила сестре мама. — Как тебе не стыдно! Противная, видите ли, каша. Все у вас противное, — добавила она, увидев мою скривленную физиономию. — Бабушка старалась, готовила. У нее изумительные каши. Прекрасная каша, нечего придумывать. Ешьте без разговоров».
Сама она еще не пробовала, а ставила на стол всякую снедь. Отец увернул первую ложку, и лицо его стало задумчивым: «Что-то она горчит». Он поерзал бровями, поводил глазами, будто вспоминал что.
«И ты туда же?» — с укоризной проговорила мать. Бабушка была ее матерью, и она всегда ее защищала. Тут она сама взяла ложку и положила в рот. Много времени не прошло. Мать бросилась к ведру и отправила кашу туда.
«Тьфу! Прости, Господи! Что это такое?! А запах!»
«Вот именно — запах, — повторил отец. Его брови наконец успокоились. Он нашел разгадку. Он бросил на нас торжествующий взгляд: — Судя по запаху — это проявитель!» — «Проявитель? — вскричала мать. — Откуда он взялся?»
Отец посмотрел на меня: «Кто у нас в семье великий химик?» В ту пору я учился в третьем классе и сильно увлекся химией. Химию мы еще не изучали, она должна была пойти с седьмого. Но моя сестра старше на три года, и у нее был учебник по химии, на который я набросился с непонятной жадностью. Я выучил названия элементов, щеголял знанием формул соляной и угольной кислот. Но самое главное — проводил опыты. Мать принесла мне с работы стеклянные колбы и пробирки, и я делал всякие растворы, «химичил», как дразнилась сестра.
«Он, что же, — мать смотрела на отца — проявитель что ли в кашу насыпал?» «Ничего я не сыпал», — сказал я. «Сейчас разберемся, — сказал отец. — Ты проявитель брал?» (Отец занимался фотографией, и у него была коробка, а в ней ящички с реактивами). «Брал». — «И куда ты его дел?» — «В воде растворил». — «Зачем?» — «Чтобы сделать проявитель». — «Зачем?» — «Тебе показать». — «Похвально». — «И куда ты его дел?» — «Вылил в кастрюлю и на окно поставил. И крышкой накрыл». — «И крышкой накрыл — это очень важно, что крышкой», — с серьезным видом произнес отец. Затем он громко обратился к бабушке: «Анастасия Емельяновна, вы кашу на какой воде готовили? Из-под крана или на какой другой?» Бабушка повернулась: «А на той, что на окне в кастрюльке была. А чего, вода и вода. Чего ее, не выливать же? Раз она уж тут налита. Вижу: вода, я и приготовила, а что?» — «Ничего, все в порядке», — заверил ее отец. — «Ну вот, — сказал он, обратившись к нам, — а я было подумал, что из водопровода проявитель потек». Сестра прыснула. «А ты, значит, максимально приблизил химию к жизни», — отец уже начал было хохотать вслед за сестрой, которая заливалась смехом. Но мать выглядела обеспокоенной. «Ты много съел?» — обратилась она ко мне. Я икнул: «Ложку». «Боже! — мать закатила глаза. — Он отравился!» Она схватила меня за руку и бросилась вниз. Этажом ниже жил врач — женщина. Они только что к нам переехали. «Ничего ему не будет с одной ложки, — кричал отец, — разве что поумнеет!» Но мать не слушала. Через минуту я стоял перед врачом, а мать рассказывала ей ужасную историю с проявителем. Дверь из соседней комнаты приоткрылась. Оттуда выглянула девочка — дочь врача. И я тут же в нее влюбился. А девочка любила английский. И вот английский сам собой лег на место химии, и теперь я просто бредил английским языком. Я упросил родителей, чтобы они давали мне рубль в месяц на кружок английского языка, который вела для малышей преподаватель нашей школы. И зубрил, зубрил английские слова, стишки и песни. Девочку я потом разлюбил, но одолеть мое пристрастие к иностранному языку уже ничто было не в силах. Я ничего не замечал вокруг, и ничего меня не интересовало, кроме языка. Я учил его в школе, дома, во сне и наяву. Потом поступил в языковой вуз и стал переводчиком английского и французского языков. Родители никогда не сдерживали мой выбор, не осуждали, а, наоборот, поддерживали мое увлечение как могли. Только отец иногда шутил: «А проявителю-то ты, видать, хорошо сыпанул. До души тебя пропечатало».
1.jpg
1.jpg (123.01 КБ) Просмотров: 2738

Глубина начального отрезка линии Судьбы, не отклоняющейся ни вправо, ни влево, идущей по центру, в одном из значений интерпретируется как предопределенность.
Но предопределенность бывает разная.
В нашем примере она выступает не как принужденность вести определенный образ жизни, а как предназначенность к определенному занятию.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#11 Admin » 08.05.2015, 20:31

С горы прошлого.

Телефонный звонок. Снимаю трубку. Голос Лены: «Марин, это я. Ну как, документы подала?» — «Ага». — «В Университет управления?» — «Угу». — «А чего грустишь?» — «Да чего-то, знаешь, боюсь, вдруг не поступлю? Ой, подожди, мама что-то кричит...»
Мама кричит из спальни: «Ерунда. Ты очень умный ребенок!» Лена спрашивает: «Чего там?» — «Мама говорит, что я умный ребенок». — «Поздравляю». — «Да прикалывается она, погоди, мама говорит, что ты тоже умничка». — «Хорошо бы. Хорошо бы приемная комиссия об этом знала. Слушай, у меня самой колени дрожат, Марин, поехали со мной, я хочу документы в Иняз подать». — «Это в который?» — «Да в тот самый, ты знаешь, мечта моя — Лингвистический университет на Остоженке, бывший Мориса Тореза, поехали за компанию, а?» — «Когда?» — «Прямо сейчас». — «Поехали». Машинально беру зеленую папку с документами. Выхожу.
Встречаемся у метро. Обе приходим раньше. «Привет». — «Привет. Жара жуткая». — «Не говори». Едем. Лена говорит: «Я еще в Гуманитарно-социальную академию буду сдавать, мама уговорила». — «Ой, и меня тоже, на всякий случай, говорит». — «Вот здорово, вместе сдавать будем, хотя я туда не хочу, я хочу в Иняз». — «И я не хочу. Я хочу в ГУУ».
Возле здания МГЛУ толпа молодых людей. Толпа жужжит, перетекает с одного места на другое. Девчонки обмахивают лица копиями аттестатов в прозрачных папках. Поднимаемся в аудиторию. Девушки, видимо, со старших курсов, доброжелательные такие, объясняют, что к чему. Я вдруг решаю тоже подать документы на факультет с математикой. Обожаю математику. Подаю. Сталкиваюсь с приоритетным математическим действием нашего времени — вычитанием. За подачу документов из моего бюджета вычли 75 руб. В других вузах этого нет. Во всяком случае, в двух других, куда я записалась, денег не просили.
— Это у них от осведомленности, — сказала мама, — все благодаря знанию иностранных языков. В Штатах, вон, за прием документов минимум пятьдесят баксов берут. А прочим нашим вузам об этом ничего не известно. Такое вот лингвистическое преимущество. Через неделю звонит парень из класса: «Марин, ты где? Как?» — «Мы с Ленкой в социалку уже сдали». — «Куда?» — «В Гуманитарно-социальную академию». — «И чего?» — «Приняли нас». — «Bay, Супер!» — «Но мы туда не хотим. Завтра я сдаю в Лингвистический университет, послезавтра в ГУУ». — «Ну ты даешь! В три вуза, это сильно!» — «А ты куда?» — «Да в МГИМО». — «Тоже не слабо. Когда первый экзамен?» — «Завтра». — «Ну ни пуха». — «Взаимно». — «К черту!» Солнечный жир стекает по старинному, овеянному былой славой зданию на Остоженке. Первый экзамен по математике задержался на час. Наконец соискателей построили в военную колонну и приказали следовать на восьмой этаж. Пешком. Жара 30 градусов. Хорошо, что по Цельсию. По Фаренгейту — вообще сдохнешь. К шестому этажу начались стоны и сип, тяжелое дыхание. В воздухе носились логичные и тривиальные шутки. «Это типа институт физкультуры». «Фот именно». «Не хватало еще физру сдавать. Пусть балл накидывают для тех, кто дойдет». «Да, за каждую площадку по очку!» «Колитесь, у кого фиктивные справки!» «Э хот плейс. Спайси гелз эн бойз». Самым смешным можно было считать то, что местом, куда мы доползли, оказался спортзал. Поскольку мозги чуть приотстали, никто не смеялся.
Для меня математические задачи были понятны. Хорошо бы так повезло на экзамене в ГУУ. Но нельзя дважды войти в реку везения.
Следующий экзамен по русскому языку в МГЛУ задержался на два часа. Я нервничала. В четыре мне надо быть в ГУУ, а на тест запустили только полтретьего. Час на дорогу. Значит, в три мне надо свалить. Всем раздали листы с тестом — 200 вопросов. Через двадцать минут сдала работу. Я была первой. Профессор обиделся, сдвинул очки, взглянул поверх: «Что, очень легко?» «Нет, просто спешу», — ответила я и, не дожидаясь реакции, вылетела из зала.
Перед экзаменом в ГУУ по математике слегка било током. Читаю задание. И — неощутимый звук, шорох, шипенье. Взлетела и испарилась облачком эфира тяжесть. Вылетела птицей из солнечного сплетения. Я знала решение. Дернулась секундная стрелка — и нет свинцового напряжения последнего года. Занятия с репетитором. Сорок задач в неделю. Серная кислота дилеммы — готовиться в вуз или делать уроки. Наставления учителей. Вздохи родителей. Желание соответствовать. Как в подвале — не распрямиться. Но не это пронеслось перед глазами. Выплыл из детства странный бородач, торгующий в переходе лотерейными билетами. Эхом в ушах его крик: выигрывают наиболее подготовленные.
Я прошла во все три места, куда сдавала экзамены. Правда, в ГУУ я попала на другой факультет. Зато в группе, где я учусь, мне достались замечательные ребята. Причина этого везения мне неизвестна».
1.jpg
1.jpg (100.6 КБ) Просмотров: 2725
2.jpg
2.jpg (103.42 КБ) Просмотров: 2725

Начало линии Судьбы на руках нашей героини имеет три вертикальных ряда, или проще — три вертикальные линии (рис. 3-4, синий, левая рука; рис.6-7, синий, правая рука).
На правой руке три линии свиваются в одну глубокую вертикаль.
Когда линия Судьбы разделяется на глубокие, ясные, непрерывные параллельные ветви, то такой рисунок называется сильным расщеплением.
Его трактовка позитивна.
Если вертикальные ряды поверхностны, фрагментарны, спутаны, то это слабое расщепление.
Его толкование негативно.
При сильном расщеплении площадь, подконтрольная линии Судьбы, увеличивается. Судьба отслеживает и подчиняет все обстоятельства для достижения целей.
Сильное расщепление показывает, что обладатель ставит перед собой множественные задачи и решает их.
Не следует считать, что каждая линия отвечает за какой-то конкретный вид деятельности или план, скажем, как три вуза в нашем примере.
Их могло быть и два, и четыре.
При слабом расщеплении человек хватается за множество дел, но не имеет сил их завершить.
Выше мы отмечали, что три линии на правой руке переходят в одну вертикаль. Рисунок может рассматриваться как отдельный знак, называемый треножник.
Знак выражает состояния, когда обладатель осуществляет любые цели, которые он перед собой ставит.

В.Финогеева
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#12 Admin » 12.05.2015, 14:09

Сделано из слова

Жизнь такая штука: не дай Бог слово неосторожное произнести — так и будет. Я вот себе взяла да и напророчила, сама себя замуж за первого встречного выдала.
Это началось перед финской войной в Ленинграде. У моей подруги Вари был брат Борис. Он был старше на семь лет. Я на него заглядывалась. Он не обращал внимания. Я в десятом классе училась. Может, относил к мелюзге, думал, что я еще не доросла до серьезных отношений. Так или иначе, не замечал. Началась Финская кампания, 30 ноября это было тридцать девятого года. Он уехал на фронт. Вернулся скоро, месяца через два. Да и сама война не долго длилась. Тринадцатого марта все закончилось. Его ранили в колено. Он полежал в госпитале. Вышел и вдруг увидел меня. Начал за мной ухаживать. Мы встречались, гуляли по прекрасным улицам Ленинграда, держась за руки. Большего не было, разве что невинный поцелуй. Во мне возникло странное ощущение: до того как Борис заметил меня, казалось, люблю его, но лишь он выказал заинтересованность, чувство ослабело. Причину я осознала позже. Пока мне скорее льстило, что рядом со мной идет высокий, красивый и солидный мужчина — такой у него был значительный вид. К тому же он поступил в аспирантуру Лесотехнического института. Это очень ценилось. Весна пробежала, летом мы с Варей поступили в Пединститут им. Герцена. Осенью приступили к учебе. Борис продолжал ухаживать. Тут и стала выявляться его страшная ревность. Он изводил меня подозрительностью. Взгляд, брошенный в сторону, задумчивую улыбку, минутное молчание или ответ невпопад Борис воспринимал как обман, как наличие у меня тайного обожателя. А я была веселая, общительная, мне нравились друзья в группе, где я училась, мы бегали на танцы, я и не думала, что должна стать женой Бориса. В то время как все в нашем дворе, от моих родителей до родителей Бориса — а мы жили в одном доме, — считали нас женихом и невестой. Со стороны свадьба была неминуема.
Четырнадцатого октября сорокового года у меня день рождения. Я пригласила товарищей из группы, двора и, конечно, Бориса. Гости собрались. Ждем Бориса, его нет и нет. Вдруг звонок в дверь, входит мальчишка — сосед со второго этажа — с букетом цветов, В букете нахожу записку. Почерк Бориса. В записке одно слово: «Поздравляю». И все. А мне доложили, что Борис слонялся по двору и смотрел, кто ко мне идет на день рождения, увидев группу парней, побелел, сжал кулаки и умчался. Сильно это меня обидело и разозлило. Я отложила букет в сторону и сказала Варе, его сестре: «Передай Борьке — видеть его не хочу». И, возвысив голос, объявила: «Выйду замуж за первого встречного, кто мне предложение сделает».
И вот как начинают разворачиваться события. В институте кроме специальности нас учили на медсестер, время было военное, так полагалось. Потому днем я училась в институте, а вечером шла в госпиталь, где выполняла обязанности медсестры.
Через три недели после моего такого заявления привозят к нам офицера. А тогда как раз освобождали Прибалтику — так сообщалось в прессе. Он участвовал в таких операциях. Он был морской офицер, плавал на флоте. Привозят его, он не ранен, ничего, а у него воспаление миндалин, очень сильное. Делают ему операцию, и он лежит. Однажды во время моего ночного дежурства у него вдруг кровь пошла горлом, видимо, осложнение после операции. Врачи оказали ему помощь, наложили зажимы и говорят мне: «Антонина, подежурьте у постели этого больного, если что — срочно зовите врача». Я села. Больной вдруг достает красивый заграничный блокнот и начинает письменно задавать мне вопросы — кто я, что, как меня зовут, чем занимаюсь, и сам о себе пишет на белых листочках. Называет себя Николаем Павловичем. Через неделю он уже разговаривал, мы общались, но так, поверхностно. Он у меня вылетал из памяти, чуть я за порог больницы.
Был еще только один эпизод в общении с ним. Сижу на ночном дежурстве. Лампа на тумбочке, длинный полутемный коридор. Я разложила учебники, тетрадь: учу историю. Вдруг он выходит из палаты, садится рядом, начинает помогать, рассказывать. По специальности он был военный историк. Вот собственно и все. И больше ничего. У меня — мыслей никаких. Выписывают его без меня, не видела, как уехал. Исчез, и помину нет. Девятнадцатого декабря прихожу в госпиталь, нянечка подает два письма. Одно от моряка из Кронштадта — долго не могла понять, кто это, — пишет этот моряк, что и глаза у меня как звезды, и косы как змеи и что нигде не встречал он девушки краше, чем я, и так далее на четырех страницах мелким почерком. И второе — в красивом голубом конверте. От Николая Павловича. На дорогой бумаге всего несколько строк: «Я люблю вас. Люблю безумно. Ни одна женщина не вызывала у меня столь сильного чувства. О, я несчастный, я схожу с ума». Забилось у меня сердце. Достала я его историю болезни и узнала, что ему 27 лет, он не женат. Да ведь уехал, где он теперь, увидимся ли.
Двадцатого декабря, на следующий день после письма, выхожу из института: прямо передо мной стоит военный в полной форме. В шинели с нашивками, в фуражке. Увидев меня, делает шаг. Николай Павлович. Приглашает прогуляться. Соглашаюсь. Идем по Невскому. Он приглашает в ресторан «Квиси - сана». Заходим - официанты роем вокруг: любили тогда офицеров. За обедом он делает мне предложение. У меня вырвалось: «Ой, надо маму спросить». А сама не чувствую желания замуж выходить. Я ведь его совсем не знаю. По сути два раза виделись. Идем после ресторана домой. Дома я ни с того ни с сего брякаю: «Мама, познакомься, я замуж выхожу». А мама с отчимом ужинали. Отчим мгновенно достает шкалик: «Ну, зятек, садись, выпьем за это дело». Так и вышла замуж в соответствии со сказанным. Муж любил меня, заботился. Пятьдесят лет прожили, я и не жалею, но любви, равной любви мужа, не ощутила».
1.jpg
1.jpg (134.39 КБ) Просмотров: 2713

На левой и правой руках нашей героини отмечаются симметричные рисунки. Сложносоставной линии судьбы, средняя часть линии вертикальна, как ей и предписано, а вот начальный фрагмент отклонен к основанию большого пальца и занимает место линии жизни, где она по норме и должна находиться (рис. 3—4, л. судьбы: синий, зеленый). Мы можем говорить, что отклоненный фрагмент линии судьбы является аспектом линии жизни (метод деления на аспекты). И наоборот, этот участок линии жизни является аспектом судьбы, то есть выполняет функции другой линии. Таким образом, начальный этап жизни будет определяться двумя аспектами (выбранными из множества) линии жизни: а) собственной жизненной силой, которая будет формировать события по желанию владельца, то есть нужно заявить свою позицию, и она будет организована, как это и произошло с нашей героиней; б) естественным течением жизни, то есть если позиция не заявлена, то обладатель попадает в русло стихийных, случайных событий.

Владимир ФИНОГЕЕВ №15 05.09.2002 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#13 Admin » 16.05.2015, 16:38

Сквозь время.

«Когда мне было ,семь лет, меня, сестру и брата вывезли из России, тогда СССР. Родители сделали все, чтобы я сохранила родную речь и усвоила основы русской культуры. Но я не думаю, чтобы я до конца понимала своих родителей. То они говорили: «Чудо, что нам удалось вырваться оттуда. Там мы бы непременно погибли». То отец тер рукою грудь, смотрел в окно и вздыхал: «Не отпускает Россия». Или мать, получив письмо, сердилась и ворчала: «Не отделяйся от России, она и на том свете догонит». Это звучало загадочно. Такой же непостижимой казалась огромная, вытянутая на полмира территория, которую они называли моей родиной.
Прошли годы. Родителей не стало. И вот под старость жизнь приготовила пару сюрпризов. Началось довольно банально. Меня уволили с работы. Точнее, просто не продлили контракт на следующий год. За три дня до этого директор жал мне руку и говорил, как он был счастлив работать со мной все эти годы и как надеется на наше будущее сотрудничество. А теперь любезно препровождает на улицу.
То, что я сочла ударом судьбы, оказалось простым похлопыванием по плечу по сравнению с тем, что последовало дальше. Через неделю на пороге моего дома вырос судебный исполнитель. Сухо, без дежурных улыбок и сожаления, он проинформировал меня, что мое имущество описано в уплату долга перед банком.
Если бы передо мной появился король Артур и потребовал Чашу святого Грааля, я изумилась бы меньше. Какого долга? Откуда он? Мне объяснили, что это долг брата. Мне показали бумаги, из которых следовало, что брат является владельцем дома, где я живу. На самом деле ему принадлежит только часть. После смерти родителей дом, имущество должны были поделить на три доли. Брат был юристом по образованию, он сказал, что все формальности возьмет на себя. Но, видимо, он взял на себя намного больше.
В начале 90-х годов брат стал сотрудничать с Россией. После августа 1998 года дела пошли плохо. Но насколько плохо, стало понятно только сейчас. Я отдала сбережения, продала машину и заплатила долг. Никогда не думала, что придется отдать будущее для того, чтобы было настоящее. Всю жизнь было наоборот. Если я, как дочь, есть продолжение матери, то можно считать, что Россия все-таки достала ее на том свете».
1.jpg
1.jpg (214.58 КБ) Просмотров: 2700

Драматический поворот, описанный в нашем примере, имеет на руке вполне зримую морфологию.
Как-то мы рассматривали фигуру № 17а (рис. 1—2).
Данный признак представляет собой главную вертикальную линию (линию судьбы), остановленную короткой, глубокой поперечной линией.
Подобная фигура входит в группу нарушений системы самосохранения и выражает опасность для жизни в том или ином возрасте.
На практике такая морфологическая неприятность (остановка линии поперечной) может случиться и со второй вертикальной линией или, иначе, линией Солнца.
Правда, последствия другие.
В этом случае знак относится не к нарушениям безопасности, а к материальному, социальному, профессиональному статусу.
Давайте взглянем на ладонь нашей героини (рис. 3—4).
Мощная линия Солнца, берущая начало в русле линии головы (это часто трактуется как достижения благодаря уму и воле) наталкивается на сильную поперечную и прекращает свой ход. Такая конструкция толкуется как потеря положения.
«Положение» имеет оттенки.
Сюда входят материальные потери, увольнение с работы или прекращение деятельности, профессиональные сложности (например, человек не получает должности, на которую возлагал все надежды, или заваливают диссертацию).
Поскольку линия Солнца есть еще и область эмоционального восприятия мира, она выражает и степень гармоничности взаимоотношений человека с внешней средой и самим собой.
Следовательно, кроме потери положения человек испытывает еще и глубочайшие эмоциональные потрясения.
Конечно, линия Солнца — многопрофильная структура.
По ее размеру, конфигурации, позиции, источнику и исходу, по ее качеству практики также способны выносить суждения о путях духовного развития обладателя.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#14 АРОН » 22.05.2015, 16:55

Срочный вызов
1.jpg
1.jpg (125.64 КБ) Просмотров: 2695

(Часть 1 -я)
«Рейс был ранний. Отъезд в аэропорт в четыре утра. Проснулся самостоятельно. За пять минут до того, как проснулся будильник. Накануне приказал себе встать в три. Для этого представил циферблат старинных часов, которые в детстве висели на кухне. Перевел стрелки на три и лег. Работало безотказно. Я встал, не разрешив себе сладкой мысли полежать пять минут до звонка. Главное — не думать. Главное — делать. Просто встать. Просто сесть в кровати, поставить ноги на пол, потом разогнуть их — и в душ. После душа и бритья зеркало добавило лицу жизни. Подошел к окну, глянул вниз — машина уже стояла. Водитель перестарался. Было только полчетвертого. Я оделся, взял чемодан. Спустился. Вышел. Темно, прохладно, градусов двенадцать тепла. В кабине горел свет: водитель читал. Я постучал по стеклу. Он вскинул голову, кивнул, указал на дверь. Я дернул ручку, дверь отъехала, я забрался внутрь. Тронулись. Улицы жидко освещены и пустынны. Машин мало. Я развалился в кресле и вытянул ноги. У микроавтобусов есть преимущества. Я закрыл глаза. Я знал, что произойдет. Последние полгода это бывает по выходным и в поездках. Вылезает из задворков, собирается по крупице, постепенно заполняет сознание проблема: уйти или остаться. Перспективы были. Но отношения с шефом портились. Он давил и взрывался по любому поводу. По старой дружбе я еще сохранял долю независимости, но, видимо, это продлится недолго. Но было и другое. Не в голове. Доходило до горла — и все. Липкое и одновременно мохнатое. Сперва думал — что-то с пищеводом. Потом понял — страх. Его не было, когда я работал, был занят, но стоило остановиться, и он просачивался. Иногда страх заглядывал перед сном. На мгновение. Это началось после того, как ушла жена. Вывезла свои вещи, когда я был на работе, потом позвонила, поставила перед фактом. В общем, это было логично. К этому шло. Мы отдалялись, и было очевидно, что когда-то нить порвется. Какая-то обида была, но вскоре ее смыло чувством странного облегчения. Детей не было, и все проще. Страх не был связан ни с женой, ни с ее уходом. Я не понимал, с чем он может быть связан. С перелетами? Я спросил себя, боюсь ли я летать? Поискал в себе. Нет, не боюсь. За окном — уносящийся город. Я перевел взгляд на часы. Минутная стрелка замерла. А улицы, фонари размазывались, вытягивались в светящиеся ленты. Стрелки стояли. Казалось, мы мчимся быстрее времени. Я опять стал думать о страхе. Сегодня он медлил. Я сидел в мягком кресле, было тепло, мало-помалу наехало дремотное оцепенение. И мысль протекла: я не боюсь ничего. Даже смерти. Тут я усмехнулся. Если я не боюсь смерти, то откуда же страх?
До Шереметьева добрались минут за двадцать. На табло против моего рейса — «ЭР Франс» — порхали два зеленых огонька. Регистрация. Я прошел таможню. Подвез чемодан к стойке регистрации. Впереди был только один человек. По виду малаец. За стойкой сидела женщина около 40 лет. На ней была короткая темно-синяя юбка и голубая рубашка с галстуком. Волосы выкрашены перьями. Миловидная. Я заметил: рубашка тесна в груди. Я улыбнулся первым. Она ответила. Добрые лучики разбежались под глазами. Она выдала мне посадочный талон. Пальцы соприкоснулись. Я двинулся в проход к границе. Появилась высокая, тонкая черноволосая девушка в форменной юбке и рубашке. Сверху китель. Едва ли совершеннолетняя — само собой проехало в голове — просто трепет какой-то. Девушка остановила: «Доброе утро. Приглашаем вас до вылета в салон первого класса». Объяснила, куда идти. Я смотрел ей в глаза, медлил. Лицо удивительное. Просто сгущенное очарование. Навстречу этому маршировала трезвая мысль: это не очарование. Это просто возраст.
Не ее, конечно, — твой. Чем старше становишься, тем | краше девчонки. Я воспротивился: а какой такой возраст? Всего-то тридцать пять. Нет, это не возраст, это -семейное положение — вот что это. Обретенная свобода. Брожение крови. Я разлил улыбку и уже собирался сказать: «У вас туг единственное место, где хорошо быть первоклассником». Проснулся цензор, хлопнул по тексту запретительной печатью — глупо. Я подчинился. «Спасибо», — сказал я. Пройдя через границу наверх, в салоне я испросил себе кофе и уселся в зеленое кожаное кресло. После двух глотков — дремота, щекотная неподвижность. Объявили посадку. Я проследовал в самолет. У входа встретил низкорослый стюард в черной форме с погончиками. Белая рубашка с галстуком. Галстук завязан маленьким узлом. Первым улыбнулся он. Рядом стояла стюардесса. На ней была темная юбка по колено, белая блузка в синюю продольную полоску. Воротничок под горло сиял, как вершина Эвереста. Короткие рукава с белыми отворотами. Короткие осветленные волосы, черные глаза. Яркая помада на тонких губах. Она уже улыбалась. Хлопнув тяжелыми ресницами, глянула в мой талон, нежно взяла под локоток и скоренько усадила в кресло. Еще одно невесомое прикосновение к плечу и испарение. Я встал, бросил атташе в отсек над головой, сел, откинулся на спинку. Пристегнул ремень. Через десять минут самолет залился ревом, затрясся, побежал куда-то со страшной скоростью. Меня вжало в сиденье. В груди растекалось тоскливое замирание. В голове стучало: может, еще не в этот раз? Страх? Страх. «Ты же не боишься летать?» — «Только на взлетах. И на посадках. В прочее время — не боюсь». Так будет и со страхом смерти — не боишься, пока старушка не глянет в твою сторону.
Через десяток минут самолет успокоился, перешел на спокойную, однообразную ноту. Раздалось щелканье ремней, разговоры, шум, все пришло в движение. Засновали стюардессы. Грудь сама собой облегченно вздохнула, я освободился от ремней. Мимо прошла девушка. Я видел ее со спины. Узкая спина. Мне нравились такие спины. Обтягивающая фиолетовая блузка. Короткая белая юбка. Глаз успел ухватить обнаженную по локоть руку. Загорелая молодая рука. Через секунду она скрылась. Я отвернулся к иллюминатору. Солнце не жалело дорогого осеннего золота. Когда я повернулся, девушка шла обратно. Сначала появилась рука, бронзовая, с веснушками, бархатом светлых волос. Потом я перекинул взгляд на лицо. Я дернулся. Сердце спутало очередность ударов. Это была моя одноклассница. «Лена! — я вскочил ей навстречу. — Ленка!» Лена посмотрела на меня удивленно. Улыбнулась, но я видел -~ это просто вежливая улыбка. Дернула плечами, не понимая. Прошла мимо, не останавливаясь. Я остался стоять, поворачиваясь к ней всем телом по мере того как она удалялась. Что это значит? Почему она не узнала меня? Или сделала вид, что не узнала? Что происходит?»

(Часть 2-я продолжение)
Что это значит?—думал я. Я медленно опустился в кресло. — Я стал неузнаваем? Глупейшее положение. Или она не хочет меня видеть?! Почему? С какой стати? Мы дружили. Мы были влюблены друг в друга в восьмом классе. Не то! Я глядел в овал окна, взгляд мял тесто облаков. Может, это неспроста? Может, тут какая-то тайна? Но я оборвал себя. Какая тайна, ерунда. Бред! Просто ты не выспался. Потому и лезут всякие глупости. Впрочем, замечено, что первой в голову всегда приходит глупость. Даже когда выспишься. А истина проста — ты обознался. Это не она. И то, подумай крепче — сколько ей должно быть? Тридцать пять, как тебе. А этой девушке, прикинь, на вид лет двадцать пять. Я оппонировал самому себе: Это женщины: у них вид отдельно, возраст отдельно. При умелом обращении лицо вполне может отстать лет на десять от остального организма. Нет, ты обознался. Просто невероятно, ведь такой похожести не бывает? Значит, бывает. А вдруг это все-таки она? Я вылез из своего ряда и пошел назад, всматриваясь в лица. Издали увидел копну рыжеватых волос. Сердце забилось. Я подходил, с чего начать? Жизненный опыт установил, что лгать при знакомстве следует лишь в двух случаях: когда ты хочешь женщину и когда не хочешь ее. В прочих можно смело говорить правду. Вот и ее лицо. Поразительно! Как две капли воды. Близнец! Я остановился перед ней. В груди рос плотный шар воздуха. Она вскинула синие, как чернила, глаза. «Прошу прощения...» — начал я. Девушка остановила меня улыбкой и ответила на французском, что не понимает. Вот, значит, оно как. Я перешел на французский: «Извините, я принял вас за другую, с той мы вместе учились в школе. Просто одно лицо. Извините». Она приняла извинения: «Бывает». Но продолжать разговор не хотела и не скрывала этого. Все-таки они совсем другие. Но потом я увидел на безымянном пальце левой веснушчатой руки обручальное кольцо. И передумал: Не только они. Я тормозил секундную стрелку: «У вас нет родственников в России?» Услышав категоричное jamais — никогда, — я понял, что мое время истекло. Ну да что уж тут. Я кивнул и поплелся к своему месту. Я шел и думал: Ей не тридцать пять. На лице не было грима и этой коже было не более двадцати пяти. По крайней мере ясно, что это не Лена. Я был разочарован. Билась в сердце тоскливая нота — Бог весть откуда залетевший аккорд из финала «Лебединого озера».
В Орли я взял такси, и через сорок минут был в гостинице. Ополоснув лицо, пошел к шефу. «Привез?» — спросил он. Я дернул рукой с атташе — да. — «Держи при себе. Передадим вечером. Встречаемся в холле ровно в шесть. Не опоздай. Мне надо отъехать. До шести свободен. Развлекайся». Я вернулся в номер. Было около часу. Не раздеваясь, лег на кровать. Думал о девушке в самолете. Как получилось, что она так похожа на Лену? Удивительно. Чего только не бывает в природе. Лену я ни разу не видел после школы. Она исчезла, и никто не знал, где она. Мысли пугались. В комнату вошел человек и стал вынимать вещи из моего чемодана. «Эй, что вы делаете?» — я привстал на локте и проснулся. В комнате — никого. Я встал — было четыре часа. Ничего себе! Я залез под душ. Переоделся, спустился в холл. Навстречу, торопливо подпрыгивая, двигался шеф. Я повернул к нему. Остановился, открыл рот, чтобы исторгнуть банальность типа: ты уже вернулся, как уразумел, что это не шеф. Просто человек был на него сильно похож. Он пронесся мимо. Я остался стоять с раскрытым ртом. Ну и дела! Второй двойник за день! Ну надо же! Обалдеть! Невероятная какая-то ерунда! Я прошел сквозь вращающуюся дверь на улицу. Втянул ноздрями свежий воздух. Повернул направо и зашагал, рассеянно думая о странных двойниках, взвешивая происшедшее на мысленных весах. Вышел на круговую площадь. Зашел в бистро. Ко мне подошел официант. Высокий, узкий, с большой головой и по-французски криво посаженным длинным носом. Крепкая шевелюра. Очки. Он был опоясан длинным белым фартуком без верха. Я выразил желание перекусить. Он провел меня к месту. Я опустился на длинный кожаный диван с жестким плоским сиденьем и высокой спинкой. Передо мной оказались два ряда столиков и за ними огромное, от потолка до пола, окно. Не окно, прозрачная стена. Стена шла полукругом, и передо мной открывался панорамный вид на улицу. Тротуар огибал фасад бистро. Люди входили в поле зрения, появляясь глубоко справа или слева, и я мог видеть их сначала анфас, потом, двигаясь по длинной кривой вдоль стеклянной стены, они давали мне рассмотреть свой профиль, достигая середины пути, наконец, отодвигаясь дальше, поворачивали ко мне затылки, и я наблюдал тыл их ушных раковин и причесок.
Гарсон притащил мне огромных размеров меню в кожаном переплете. Я выбрал салат с ветчиной и сыром, бокал божоле и чашку кофе с молоком. Через пять минут передо мной стояла широченная тарелка с внушительной горой замысловато уложенной снеди. Я сделал пару хороших глотков рубиновой жидкости и принялся за еду. Было полшестого, когда я расправился с салатом. Я сделал знак гарсону. Тот принес кофе. Я попросил счет. Откинулся на спинку дивана. Вдруг голова моя повернулась направо. Из небытия в стеклянное поле обзора вошел человек, при виде которого у меня закипели внутренности. К волосам приблизился электрический заряд, и волосы напряглись и затрещали. Изумление и потрясение — вот что это было. Я привстал, не замечая, что лью кофе на скатерть.

(Часть 3-я, окончание)
Человек, которого я увидел сквозь стекло, был моим точным повторением. Как будто меня размножили на скульптурном ксероксе. Это был вылитый я.
Престранное ощущение наблюдать самого себя со стороны вживую, а не на экране домашнего видео. В этом ощущении есть пара сумасшедшинок: уж, действительно, не разделился ли ты надвое и где ты сам, где твое я, настоящее, подлинное. А вдруг — ты пустышка, а он и есть настоящий? И сейчас твое «я» выскочит и помчится вслед удаляющемуся двойнику. Боковые и для неустойчивой психики опасные мысли. Но моя психика устойчива. В иное время я скорее усмехнулся бы над этой шалостью природы. И процедил что-нибудь ироничное: а бедолага-то и не подозревает, что у него есть оригинал. Или выдал что-нибудь самоутверждающее типа: самое ценное природа делает в двух экземплярах, поскольку есть тут унижение. Это все равно что завалиться на вечеринку и столкнуться с человеком, одетым в такой же костюм и галстук. Но сейчас, когда человек, похожий на меня как две капли, перемещался перед моими глазами, у меня были другие мысли и чувства. Конечно, нервы слегка оголены: бессонная ночь, перелет, два странных двойника, два раза я попадал впросак. Я вдруг понял, что смутно все время чего-то ждал. Пожалуй, это возникло, когда я прошел через вращающиеся двери гостиницы. В тот самый момент, когда я, засунув руки в карманы и покачиваясь с пятки на носок, думал, где поесть. Третьего двойника — да еще такого — я не ждал никак. Он появился неожиданно и тем поразил. Он шел не спеша, по окружности. Я стоял, смотрел на него. Я поставил чашку на стол. Пробежал глазами к последней строке в счете, выхватил триста франков, бросил их сверху и парой больших шагов достиг выхода. Я оглянулся, поискал официанта, не нашел и покинул заведение.
Мой близнец находился от меня в пяти метрах. Я шел за ним. Он по-прежнему никуда не спешил. Он поворачивал в улочки, я поворачивал за ним. И думал: что теперь, что дальше? В момент выхода из бистро у меня была цель. Вернее, я думал, что она возникнет. Но цели не возникло. Я шел, ускоряясь, замедляясь или останавливаясь, как он, при этом созерцая «мои» уши, «мой» затылок. Человек не оглядывался, у него не было и тени подозрения. Кому может прийти в голову, что за ним следят? Мало-помалу я успокоился и принялся вопрошать: чего ради я играю в шпионов, зачем слежу за незнакомым человеком? Чего ищу? Что надеюсь узнать? Довольно, — говорил себе, — хватит, остановись. Все это бред и нелепость. Но магнит тянул меня. Вдруг я остановился и едва не расхохотался. А ну как я подойду к нему, открою рот, а он врежет: «Вы обознались, приятель, обознались». И пойдет, пожимая плечами. Смех распирал, я сдерживался, и от этого позыв становился нестерпимым. Я не сдержался, приглушенно хохотнул и прошептал: ладно, отпускаю, иди своей дорогой.
Я взглянул на часы, и смех застрял в горле: четверть седьмого. Черт! Шеф ждал меня уже пятнадцать минут. Если ждал. Я совершенно выломался из времени. Мне казалось, что не было шести. А оно вон как! Я завертел головой по сторонам. Где я? Где гостиница? Я остановил первого встречного. Тот затряс головой. Я бросился к черноволосой, крепенькой даме. Она объяснила, добавила — минут пятнадцать хода. Все было понятно, когда она говорила, но куда идти, я не представлял. Я зашарил глазом поверх голов и между телами в поисках такси. Ни одного. Нет, таксомоторы проезжали, но в них уже сидели люди. Я перешел на другую сторону, свернул в проулок, попал на широкую улицу. Но и там прошло минут десять, прежде чем передо мной затормозил «Мерседес» с фонарем «такси» на крыше. Я сел, назвал гостиницу. Было полседьмого, когда я прорвался через лопасти дверей в холл. Шефа не было. Я поднялся в номер. Стоял у окна и барабанил пальцами по стеклу. Было и неприятное чувство, и я дивился череде событий. Не мог уложить их в голове, выстроить логику, понять, для чего все это. Я был зол на себя — как я мог так попасться? Как я мог забыть о времени? Зазвонил телефон. Я знал, кто это. Шеф орал, как человек, которому наступили на ногу, а он полгода терпел. Я был уволен. «Оставь чемодан с образцами на ресепшене и убирайся», — рубанул он напоследок. Я так и сделал. Я вернулся в Москву. Нашел другую работу, И ни о чем не жалел. У меня не было больше проблемы. И липкий, мохнатый зверек перестал навещать меня. Я забывал о двойниках. Со временем я уверился, что это простая случайность. Бывает. Через два года раздался телефонный звонок. Приятель сообщил, что человека, которого шеф взял на мое место, нашли мертвым. «Его шлепнули», — сказал он. «А шеф?» — «Исчез. Скорее всего, смылся за бугор». Сердце похолодело. Вихрем ворвался в память Париж девяносто третьего. Не умом, не всем умом, не ясно и отчетливо, но потаенным фрагментом сознания, удаленно и глубоко я уловил, что за парадом двойников стоял какой-то страшный смысл. Будто сквозь дымку я понимал, что в руки свалился лишь осколок тайны. Я сел, сидел, думал, бился мыслью о ее ускользающие края, но так и не проник сквозь завесу. Почему двойники? Являются ли они звеньями одной цепи или это отдельные процессы? Как двойники связаны с событиями? Дивился я и тому, почему все это было развернуто передо мной в такой причудливой, экстравагантной манере. И была мысль, как электродом в мозг: это ж надо так подгадать — унестись в далекий город, попасть в строго определенное место в строго определенное время, чтобы бросить взгляд на своего двойника, может быть, единственного на земле. Это ж какие затраты нужны, какие усилия, какой расчет! И какая любезность!»

Линия судьбы демонстрирует резкое смещение после пересечения с линией головы (рис, 3—4, синий). Смещение обставлено и другими признаками. Сегодня нас интересует наклонно-поперечная линия (рис. 3—4, красный, зеленый), разделяющая линию судьбы надвое. Красная часть линии — участок, расположенный выше линии головы (из него выходит новая ветвь линии судьбы), — представляет сцепление обстоятельств, вынуждающих обладателя менять работу, деятельность, место жительства. Другая часть поперечной (рис. 4, зеленый) продолжается в поле 1 —- зоне Венеры, поле родственников, и является индикатором семейного кризиса, который обычно связан с уходом партнера. В более общем значении эта часть линии есть влияние родственников на судьбу человека, В нашем случае по некой иронии таким родственником оказался двойник владельца знака.

Владимир ФИНОГЕЕВ 12,19,26.07.2001
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#15 АРОН » 23.05.2015, 21:18

Танк личности

«За столом сидели несколько мужчин. Если вернуться назад на несколько минут, у меня не было никаких предчувствий. Я поднималась по лестнице. Лифта не было. Где-то наверху, скрипя, раздвигались двери. Ждать или не ждать? Невысоко — третий этаж. Дойду. Я нашла нужную дверь, позвонила. Открыла подруга. «А, заходи, давай-давай». Я прошла внутрь. «Ты уже здесь?» — спросила я. «Как видишь». Я слышала голоса. «Что, все собрались?» — «Да. Тебя ждем». — «Меня?» — «Проходи». Я вошла в просторную комнату. Все, кто сидел за столом, подняли на меня глаза, на секунду примолкли. Мужчины. Все незнакомцы. «Ну чего, не узнаете, что ли? — бросила подруга, хохотнула. — Это Лена». — «Теперь узнаем», — сказал низкий голос. Мужики засмеялись. Я смотрела на говорившего. В голосе, во взгляде, во всем облике чувствовалась сила. Секунду я смотрела ему в глаза, глаза подчинили. В груди — всплеск. Щемяще приятный. Мужчина встал, подошел ко мне, протянул руку: «Валерий». Рука была жесткая, твердая, сухая. «Хочу предложить вам место со мной, а то тут такие товарищи...» — он многозначительно замолчал. Обнял за талию, увлек к столу. Из кухни высыпала веселая группа девчонок, двое парней. Всех я знала — работали вместе. Валерий налил вина, закусок на тарелку положил. Пошли тосты, анекдоты, веселье. Танцы. Зазвучал медленный танец. Он пригласил, мы танцевали. От него исходила уверенность. Я погружалась в нее, охватывала безмятежность, покой. Я дивилась, что так может быть. Но было. Без всяких усилий. Давно хотела сильного мужчину. С первым мужем этого не получилось. Под алкоголь лег. Сильной стала я, тащила на себе мужа, ребенка, все остальное. Я танцевала с Валерием, смотрела в глаза, чувствовала: этот не сломается. Я догадывалась, где он работает. Там требуются такие люди, способные противостоять любому давлению. Я сама работала в подобной системе. Он что-то говорил, какие-то простые вещи. И замочки открывались. Мы возвращались за стол, потом опять танцевали. Я даже не заметила, пьет он или нет, он не пьянел. После мужа ко всем присматривалась. Когда вечер завершился, он сказал: «Поедем ко мне». — «Поедем», — отвечала я. Ночь была потрясающая. Утром я встала раньше. Приготовила завтрак. Он проснулся, быстро оделся. «Нам пора». — «А завтракать?» Он застегивал рукав: «Я не завтракаю». — «Как?» — «Иногда кофе выпью, когда время есть. — Взглянул на часы: — Сейчас его нет». — «А я кашу приготовила». — «Кашу? Какую? Где ты ее взяла? Я не ем каш. Меня в детстве кашами достали. Не вари мне каш. Поехали». Я огорчилась. Он подошел, поцеловал: «Ладно, не дуйся». Крепко обнял: «Это все мелочи. Переезжай ко мне, сегодня. Собери вещи, я за тобой заеду вечером. Ребенок пусть пока у мамы поживет. Потом заберем». Мы взяли недельный отпуск. Проехали по маленьким городкам, вернулись. Ездили по дням и ночам в какие-то гости, к друзьям. Валерий много пил. Поначалу я напряглась, но на него это не действовало. Разве что иногда замолкал. «Ты в порядке?» — спрашивала я. «В порядке». — «А чего молчишь?» — «Кто молчит, тот двух научит». Отпуск закончился, мы пошли на работу. Вечером встретились за столом. «Мясо ешь?» — «Ем». Я мыла посуду, он ушел в кабинет. Я смотрела телик, когда он вошел. «Как ты можешь смотреть этот бред? — бросил он. Взял пульт, переключил на спортивный канал. — Надо смотреть настоящие вещи». Через час бросил: «Пошли спать». — «Еще рано, я хочу почитать». — «Что читаем? — Он взял книгу, повертел, бросил на диван. — Завтра дочитаешь. Я прошу тебя, пойдем». Сказано не тоном человека, который просит. Во мне зрели первые ростки протеста. Характер у меня тоже не сахарный. Утром я разбудила его раньше. «Я тебе кашу приготовила». — «Разве я не говорил тебе, что я не ем каш?» — «С тыквой, мужчинам полезно». — «Ты слышишь, что тебе говорят?» — «Я думаю о твоем здоровье». — «Ты глухая?» Я пожала плечами: «Ну ладно». — «Не «ладно», а «так точно». — «Но я...» Он прервал: «Я все сказал». В голосе был металл. После обеда позвонил, заехал за мной на работу. «Поехали». — «Куда?» — «Сюрприз». Привез в шикарный магазин одежды. «Выбирай чего хочешь». — «Спасибо». Я примерила, вышла. «Нет, это тебе не подходит». Я надела другую вещь. «Тоже не то». Он сам выбрал одежду, одел меня. «Вот — другое дело». — «Но это мне не подходит», — попыталась возразить я. Он пресек. «Ты просто себя не видишь. А я вижу». — «Хоть продавщицу спроси». — «Еще чего! Здесь мы принимаем решения». — «Ты хочешь сказать, ты принимаешь?» — «Да, я! Но в твоих интересах. Вопрос закрыт, поехали». Так было во всем. Он всегда настаивал на своем. Причем он мог сказать: «Да, ты права». Но делал всегда иначе. Он давил, сжимал, скручивал некую пружину внутри меня. Причем я понимала, здесь нет умысла, все очень естественно, он даже не понимал этого, просто он такой, так он скроен, такова его природа, сделана из очень твердого материала. И ничего тут не поделаешь. Надо принять. Ведь я сама мечтала о сильном плече. Прошло несколько месяцев. Однажды, посчитав слова недостаточно назидательными, он ударил меня. Это стало последней каплей. Я ушла».
1.jpg
1.jpg (48.58 КБ) Просмотров: 2690
2.jpg
2.jpg (113.06 КБ) Просмотров: 2690

Линия влияния составляет часть второй линии судьбы, поэтому обладает большой силой. Это обозначает в общем случае, что партнер, выраженный этой линией, оказывает сильное воздействие на обладателя знака. В нашем случае это воздействие было подавляющим, поскольку линия влияния жестко пересекает первую линию судьбы, что также признано как неизбежное разрушение отношений. Кроме этого на линии влияния есть треугольная фигура — признак бойцовских качеств партнера (рис. 4, вторая линия судьбы — зеленый, линия влияния — желтый, первая линия судьбы — первый треугольник — красный).

Владимир Финогеев 02.04.2012 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#16 Admin » 24.05.2015, 22:07

Тонкий слух.

«Не шелест крыльев ангела. Ловишься на крючок. Приходит момент — едешь. 1993 год. Лето. Август. С группой товарищей долетаем до Минвод, потом четыре часа на автобусе по горным дорогам — и мы в Терсколе. Восьмиэтажное здание. Турбаза Минобороны. Молодой человек в вишневой штормовке оглядывается вокруг: «А который же тут Эльбрус?» Это его первое восхождение. Смотрит на меня. Я руководитель группы. Должен знать. Я знаю. Скидываю рюкзак с плеча, говорю: «Отсюда не видно. Будет время, покажу место, оттуда увидишь».
Отправляемся к подножию Эльбруса. Три километра. Потом вверх, на западную вершину. На конец земли: в Европе выше нет — 5642 метра. Идем в два этапа. Сначала до «Приюта одиннадцати» — 4200 над уровнем моря. Первая постройка была возведена в 1908 году. Через шестьдесят лет сгорела. Построили гостиницу обтекаемой формы в три этажа. Первый — нежилой. Третий — для иностранцев. Света нет. Удобства на улице.
Располагаемся до утра. Утро наступит рано. Надо выйти часа в два-полтретьего. Замечено: плохая погода спит по утрам.
Просыпаюсь без будильника. За окном чернота. Смотрю на часы: без пяти два. Подъем. Светлячки фонариков следуют к обрыву. Последняя дань цивилизации. Туалет. Внутри между «М» и «Ж» натянуто одеяло.
Восхождение тривиально. Сверхусилий не требуется. Тропа набита. Одеваем на ноги кошки — металлические зубья, в руки — лыжные палки — и вперед.
Главное — не уходить с тропы. Ушел — начнется охота. Охотник — старая дама. На ней невинные маски. Слева — длинный узкий желоб, уходящий в недра земли. Под названием трупосборник. Любопытные не вернутся. Последним был японец полгода назад.
Справа — ледник. В нем глубокие трещины. Они покрыты снегом. Чистым. Белым. Пару лет назад я ступил ногой на снег. Держит. Поднял вторую ногу и рухнул вниз. В долю секунды. Не успел ничего. Спас рюкзак. Застрял. Промашка — на рюкзак рассчитано не было. Тесновата расселина. Уперся руками, подтянул колени, нашел опору, рывком выбросил себя назад. Оббив снег, заглянул вниз. Метров сорок свободного полета. Ноги сделались ватными.
Иду последним. Мерно скрипит снег. Звезды в полуметре. Можно вдохнуть ненароком. Это не воздух — небо. На секунду возникает ощущение: это не земля. Кусок тверди в синем киселе на краю Вселенной. Затерян в глубинах космоса. Без имени, без адреса, без лица.
Света все больше. Из невидимых пор льется день. Вдруг тупой удар в грудь. Останавливаюсь, откидываюсь назад, выпрямляюсь. Страх. Вползает ужом в живот. «Стойте, — кричу, — возвращаемся». Оглядываются: «Почему?» Мысль не лучше страха — надо объяснить почему. Ослепительный день. Четкая тропа. Действительно, почему? Страх прячется. Ищу причину. Это будто некое слово. Не могу найти. Говорю глупость: «Палец на ноге отмерз». Потом приходит, произношу: «Предчувствие. Лучше вернуться. Кто со мной?» Спускаются два новичка. Остальные хотят продолжать. Оставлю их на Стаса. Он тридцать лет в горах. Мастер спорта по альпинизму.
Входим в комнату. Что это? Окна запотели? Подхожу ближе. Снег стеной. Пурга. Лица ребят в тревоге: «Что будет?» Жму плечами: «Будем ждать». Через полчаса приходит группа. Стас заметил изменение погоды и повернул назад. По нетронутой одежде выясняется — одного нет. Стас рвется назад. Останавливаю: «Пропадешь. Надо ждать». Часа через два буря немного стихает. Стас берет лыжи и скрывается в пелене. Наконец небо очищается. Через час разворачиваются сумерки. Стас возвращается ни с чем. Еще через полчаса приходит парень. Объясняет: «Заблудился. Думал — конец. Слава Богу, наткнулся на лыжню. По ней и вышел». Стас ходил не зря.
Цитирую местную мудрость: если не достиг вершины, не переживай. Впереди много вершин.
Но если рвешься наверх любой ценой — можешь остаться там навсегда.
Через день восходим на западную вершину.
Я задираю голову, смотрю в фиолетовую глубь: «Здесь они и летают». «Кто?» — парень в вишневой штормовке услышал. «Да так, — я машу рукой, — не важно».
1.jpg
1.jpg (119.21 КБ) Просмотров: 2687

Начальный фрагмент линии Судьбы смещен к краю ладони (синий).
Он четкий и глубокий.
Один из аспектов рисунка — тяга к путешествиям и новизне впечатлений.
Учтем обширную площадь поля 1 (зоны Венеры), обширность видна по идеальному полукругу линии Жизни (красный).
Добавим сюда длинную прямую линию Сердца (зеленый), и мы получим интерес к экстремальным видам спорта.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#17 АРОН » 26.05.2015, 13:48

Умение читать.

«Первый брак не удался. Мы прожили четырнадцать лет и расстались. Я смутно догадывался, какова тайная причина этой неудачи, но совесть еще не мучила меня.
Я оставил жене квартиру, переехал к сестре. Жил у нее год, после чего уехал в столицу. Нашел работу, мне дали служебную квартиру. Мне было сорок девять лет.
Однажды мой приятель по работе говорит: «Чего ты все один, надо тебе семью создавать. Давай найдем тебе женщину». «Как?» — спрашиваю. «Просто, — отвечает он. — Я в клубе «Кому за сорок» познакомился с девушкой. У нее есть подружка. Может, она тебе подойдет». Пришли, познакомились. Женщина около сорока, выглядит молодо, не красавица, но с хорошей фигурой, веселая и хорошо танцует. Единственное, что насторожило, — близко сведенные глаза. Вышли из клуба, пошли в кафе, выпили кофе, пошел провожать домой. Она пригласила на чай. Я согласился. Поднялись в дом. Квартира хорошая. Кроме чая нашлось вино и закуска. Выпили. Я спрашиваю: «Почему вы одна? Замужем были?» — «Была». — «И?..» — «Потом мужа не стало». — «То есть?» — «Он умер». — «Как?» Она нахмурилась, отвернулась: «Не хочу об этом говорить». Я пожал плечами: «Ладно, не надо». Думаю про себя: если отношения сложатся, узнаю, если не сложатся, то и знать незачем. Поговорили еще, я посмотрел на часы, встал. Она осталась сидеть, подняла голову, поглядела в упор. И вот какие бывают взгляды, это диво — все становится понятно. Как будто это не взгляд, а слова. Прочитав взгляд, остался на ночь.
Утром она говорит: «Муж мой повесился. Прихожу домой, а он висит. Ни записки, ничего не оставил. Почему и как это случилось — ничего не знаю. Повесился и все». Мне это дело не понравилось. Лучше бы не спрашивал.
Недолго мы погуляли, как она вдруг говорит: «Слушай, женись на мне. Сразу все получишь: жену, квартиру и дочь. У меня дочь двенадцати лет». «Давай», — сказал я. Я понимал: все основано на голом расчете. Физика есть, а лирики нет. Были знаки. Много позже, в шестьдесят пять, я купил книгу «Когда Господь подмигивает» и узнал, что есть события, которые показывают, что будет дальше или, во всяком случае, как. Первый звоночек прозвучал в кафе, куда мы зашли перекусить и обсудить приготовления к свадьбе. Совсем свободных столиков не было, нас посадили к одинокому мужчине. Внешность у него была самая обыкновенная, но взгляд острый. Он сидел отстраненно, так что мы забыли о его присутствии и свободно говорили о своих делах. Мужчина допил кофе, отер салфеткой губы, потом глянул на меня и сказал: «Я так понял, ты собираешься на ней жениться. Смотри, это девочка еще та». Поднялся и вышел. Я прямо обмер. На секунду будто что-то где-то разломилось, и я все ясно увидел, но так это быстро закрылось, что я не понят, что предстало моим глазам.
Перед самой свадьбой случилось другое событие. Она пришла ко мне на квартиру и слово за стою начата приказывать и повышать тон. Я говорю: «Ты что это, думаешь мне на шею сесть?» Она отвечает: «Я уже давно там». Меня охватила ярость, так что в глазах помутилось. «Вон отсюда — закричат я, — чтобы духу твоего здесь не было!» Она выскочила. Я расхаживал по комнате, остывал, думал: Вот тебе и на. Что делать? Свадьба через три дня. Деньги в два ресторана уплачены, а тут такое дело. Звонит приятель: «Чего ты взбеленился? Баба сболтнула глупость, а ты всерьез воспринял. Брось». Потом она пришла, говорит, извини, мол, я не это имела в виду, как ты мог подумать. Помирились. Сыграли свадьбу, живем вместе. Через полгода она говорит: «Я в тебе разочаровалась. Жить мы с тобой вряд ли сможем». Я говорю: «Хорошо, я ухожу». Она говорит: «Нет, не уходи, останься пока». У меня после заграницы денег прилично было, не все еще потратили. После этого живем, будто ничего не произошло. Через года полтора начата она задерживаться после работы. Домой приходила поздно и приносила винный запах. Понял я: не удастся спасти этот брак, очень мне стало тяжело, ну прямо невыносимо. Первый брак не сложился, и второй туда же. Я пошел в храм. Я никогда особо верующим не был, а тут молился истово, до слез. Батюшке открыл проблемы свои. Тот сказал: «Господь испытывает. Надо крепиться». Я сказал себе: «В первом браке я сам ушел, жена была против ухода, так пусть во втором она сама скажет». Я решил, что буду прощать ей все.
С той поры она будто разрешение получила, гуляла в открытую. Я крепился. Помню, бреду по улице и твержу: «Прощаю ее. Прощаю». Но в грудь насквозь как ножом прошивает. И начал будто бы даже подозревать, отчего ее первый муж повесился. Но я сказал: нет, со мной этот номер не пройдет. А она масло в огонь льет. Один раз говорит: «Не смог сразу скрутить, теперь терпи». Я терпел, молился, прощал. И вспомнил я Эллу, девушку, которую я беременную бросил, и понял, за что мне эта мука. И я терпел. Четырнадцать лет. И вот, видно, вытерпел свой срок. Только построил я загородный дом, это и случилось. А батюшка говорил мне: «Если выгонит, уходи и помни, дом не дели. Уйди, оставь и не оборачивайся».
И мирно так все произошло. Она под выходные говорит: «Ну что, поедешь на дачу?» Я говорю: «Нет, поезжайте без меня». И вдруг слова: «Тогда собирай вещи и уходи». Я подумал: Слава Богу. Отдал ей ключ от дома: «Ни на что не претендую. Живите». Ушел, и как гора с плеч. Благо было куда уходить. Сын от первого брака квартиру купил, отдал ее мне — пожить. Сам он в другом месте по работе проживает. Да и вот что я думаю: оба брака были основаны на здравом смысле, и оба они рухнули. Сколько бы ума ни было — недостаточно его для брака Нужна любовь».
1.jpg
1.jpg (93.83 КБ) Просмотров: 2683

Уже отмечалось, что на правой руке линия Судьбы была отдана линии Жизни на воспитание, т.е. притянута к линии Жизни (рис. 4, л. Судьбы — синий, л. Жизни — зеленый).
Следует добавить: линия Судьбы глубока, это усиливает неотменимость трудных жизненных обстоятельств, «придуманных» для героя линией Жизни, или просто жизнью.
Усиливают картину два блока, делающие совместимость в отношениях затруднительной (рис. 4, красный).
При данных рисунках программа не позволяет обрести любовь и взаимопонимание в браке.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#18 АРОН » 27.05.2015, 14:41

Утечка фатума

Начиналось плавно. Незаметно.
Постепенно. По крупице. Из ничего. Так что я не понимала. Не поняла, откуда оно взялось. Есть запах. Сладковатый.
Умерла бабушка мужа в Полтаве. Мы поехали. Она жила в пятиэтажке. Лестницы узкие, площадки тесные: гроб не проходит. Выносили на простынях. Я этого не видела, близко не подходила. Стояла на улице. Только открылась дверь — мне стало плохо. Кровь пошла носом. Меня увели. Вот и все. Ничего больше. Только одно. До того, как открылась дверь, тонкая приторная змейка скользнула в нос. На секунду. Я не сообразила. Мелькнула странная мысль, что пахнуло снегом, грязным, талым. Распахнулась обшарпанная створка: странно горбясь, задом, мешая, давя друг друга, протискивались два человека. За ними выехала провисшая простыня, и... земля уехала из-под ног. На ней не было снега.
Первый раз это произошло на работе. Сижу, печатаю. И вот: в паузе между двумя фразами. Не успела поставить точку. Я смотрела на это место. Он был оттуда, из невидимой дырки — запах. Я приблизилась к листу, коснулась лицом, вдохнула. Лист пах листом бумаги. Из памяти выдвинулась известковая куча, я смотрела на кучу, ладошка в маминой руке. Куча пахла как лист бумаги. Я отстранилась. Запах не отсюда. Не из не-
кой норки в листе бумаги, не закрытой точкой. Если дырка и была, то не на снежном насте со следами букв. В другом месте. Если это вообще место. Кусок жидкого воска стек в воду и застывал, принимая форму. Форму спящего лица. И нос. Чуть острее, чем нужно. И это был запах, если так можно говорить о запахе. Если вообще можно говорить о запахе. Он был сильный. Сворачивалось дыхание. Еще минута — и ум отсоединится от головы.
Прекратился внезапно. Длился не более шестидесяти секунд. Исчез сразу, весь. От конца до начала. Я втягивала носом воздух — ничего. Поставила точку. Пальцы продолжили бег по клавишам. Из каждой вытекало время. К концу текста его вытекло достаточно, чтобы смыть память о запахе. Через две недели умер начальник. Он жил через дорогу от своей работы, где была комната, в которой сидела я и печатала текст две недели назад. Но я не связала запах с событием: много всего происходит за две недели.
Весной, под вечер выхожу прогулять Арчика. Арчик — это Арчибальд, большая сибирская лайка. Мы обошли дом. Арчик встал и оглянулся на меня. Его остановил поводок, поводок остановила рука. Меня остановило пространство. Оно сгустилось в плотный запах. Карамельный, с примесью хвои, оледенелой земли. Я подняла голову. Это была сторона дома,
на которую выходили наши окна. На девятом этаже. Рука проникает в грудь, сдавливает сердце грубыми узловатыми пальцами. Холодная рука.
Через недели две, в семь утра на кухне чувствую запах дыма. Горит мусор? Периодически горит мусор. Запах все сильнее. Подхожу к окну, открываю, смотрю вниз. Из окна на седьмом этаже выдавливается серый дым. Внизу — пожарная машина. Позже стало известно: два молодых парня заживо сгорели в квартире на седьмом этаже. Они кололись.
Осень. Гощу у родителей. С ними живет сестра с мужем. Пьем чай. Неудачный глоток — я закашлялась. Потом — ком в горле. Потом — запах. Слабый. Тонкий, почти недосягаемый, упрятанный в белый кокон. Гляжу на родителей. Чашка жжет пальцы, холодок в сердце. Резь в глазах.
Две недели спустя выясняется: у мужа сестры заболел желудок. День болит, другой. А он терпеливый. Все терпел, думал, ну поболит и отпустит. Не отпускает. Он терпит. Через два дня стало плохо. По-настоящему. До красных кругов перед глазами. Вызвали «Скорую». Установили перфорацию аппендикса вледствие гангренозного аппендицита. Разлитой перитонит. Четыре дня в реанимации. Думала, умрет. Выжил.
Через два месяца иду в универсам рядом с домом. Ко входу ведут ступеньки.
Поднимаюсь. Вхожу в запах. Такой силы, что тормозит. Проталкиваю тело вперед. Запах отстает. Оглядываюсь. Ступеньки выходят на тротуар. За ним дорога. За ней газон. За ним маленькая дорожка, по ней ездят автомобили. Ничего необычного.
Через десять дней дочь рассказывает. У них в компании есть молодая семья. Ей семнадцать, ему двадцать три. У них только родился ребенок. Они пошли гулять. Напротив универсама переходили маленькую дорожку. Мама отстала. Отца с ребенком сбила машина. Ребенок погиб. Когда я начинаю думать о том, почему запах появляется прежде и так задолго, то не добираюсь до разгадки. Не знаю, куда идти».
1.jpg
1.jpg (50.56 КБ) Просмотров: 2681

Начало линии судьбы имеет три ответвления (рис. 3—4, красный, зеленый, синий). По индийской схеме обладатель наделен дарами тремя планет. Один от Венеры (красный) — родительская любовь, любовь к людям, любовь к Богу, любовь к делу, которое изберет сердце, чувство прекрасного. Другой — от Хвоста Дракона (иначе — нисходящий лунный узел) (зеленый) — желание учиться и познавать, способности к учебе, индивидуальность. Особый путь в той или иной сфере бытия. Третий — от Луны (синий) — повышенная восприимчивость, воображение, интуитивность, опережение времени.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#19 АРОН » 27.05.2015, 19:06

Чары

«Я посплю?» — сказала жена. «Давай», — отвечаю я. «Ты не спишь? Ты как?» — «Я в порядке, спи, не бойся». Она откидывается головой на спинку сиденья, закрывает глаза. Если и была небольшая сонливость, она исчезает. Сказать об этом нельзя, нет слов, но внутри я чувствую теплое желание защитить ее сон. Оградить от всего, закрыть собой, это придает новую бодрость. Я зорко всматриваюсь в темноту. Некоторые не любят ездить ночью. Мне это нравится. Именно ночью до конца прочувствуешь, как здорово в машине. Синими огоньками горит приборный щиток, красные стрелки плавно перемещаются по циферблатам. За окнами чернота, а ты в защищенном, таком родном, надежном пространстве. Фары выхватывают из мрака серую ленту асфальта. Слева навстречу время от времени плывут яркие огни встречных машин. Вспыхивают на горизонте столбы света. Движутся ближе, свет прыгает книзу, вбок — это водители переключают дальний на ближний. Я делаю то же. Огни пролетают мимо, разрезая ночь сверкающими ножницами. Иногда кажется, что ты не на земле, а бог весть где, в каком-то зачарованном мире. Около часу ночи въехали на территорию «Лужников», четыре часа дороги позади. Жена просыпается. Сладко потягивается. «Уже?! Как быстро. Ты, надеюсь, не спал?» — улыбается она. «Если только ты мне не снишься, красавица». Жена смеется. Надевает на себя несколько кофт, теплую куртку. «Я пошла, теперь ты поспи. Давай». Она закрывает дверь, исчезает. Я закрываю воспаленные веки. Проваливаюсь в сладкое месиво сна. Она разбудит меня в пять. К этому моменту появятся рабочие, они будут возводить палатки. Готовить торговые места. Жена отстоит очередь. Потом позовет меня. Тут нужно действовать вдвоем. Народу столько, что нужно немножко физической силы. Нам бросают заказанные тюки одежды, мы ловим, я оттаскиваю в машину. Получив все, что надо, едем обратно. Уже днем по той же дороге, но все по-другому. Буднично, ничего таинственного. Через четыре-пять часов въедем в свой город, развезем одежду по точкам. У нас несколько мест, которые мы арендуем. Этот бизнес ведем несколько лет. Все это придумала, осуществила моя жена. До нее я учился в вузе, готовился стать инженером. И какое-то время по окончании вуза был им. Наступал период девяностых, потому прожить с семьей на то, что я зарабатывал в провинции, было маловероятно. Когда начинали, было сложно: сами ездили за товаром, сами везли, сами продавали. Но со временем дело расширялось, сейчас мы только привозим, все остальное делают те, кто работает с нами. Я проснулся, посмотрел на часы. Четыре. Чувствовал себя отдохнувшим, спать не хотелось. Гляжу в серость утра, пытаясь углядеть жену. Не видно.А женился, можно сказать, случайно. Раз тетя пригласила приехать. Я жил в поселке, до города часа два езды. Тетя звонит, говорит, приезжай, давно не виделись, соскучилась, и все такое. У нее есть сын Костя, мой двоюродный брат. Я иногда к ним ездил. Обычное дело. Но я не знал, что там был замысел. Тетя сдавала комнату одной девушке, девушка тете нравилась, хорошая девушка. Этой девушке я, оказывается, понравился, я ничего этого не знал — один раз виделись. Эта девушка придумала пригласить Костю, меня и еще свою подругу, чтобы заманить меня в свои сети. Это все от меня скрывалось, хотя тетя в этом тоже принимала участие. В тот день она даже специально уехала, чтобы предоставить молодежь самой себе. Была зима. Я учился в институте, дело шло к сессии, потому мысли мои были направлены в несколько иную сторону. Я шел к тете, уже возле дома обогнал двух девушек. Был занят своими мыслями, не обратил на них внимания. Они громко разговаривали, потому я не вслушивался. Но когда вдруг понизили голос, ухо мое отреагировало, я вслушался в слова. Одна девушка говорит: «Это он, точно». Я подумал, что это о ком-то другом, прошел быстро дальше. Костя открыл, я сбросил пальто. Сел за стол, тут раздался звонок, вошли те самые девушки. Одна уже знакомая, которая жила у тети и один раз меня видела, другая неизвестная. У нее были светлые волосы, она была немного смущена или расстроена чем. Это тронуло какую-то глубокую струну. Что-то екнуло в сердце, я не обратил внимания. Мы познакомились, потом весело провели вечер. Эту девушку звали Лена. Я чувствовал, что ее что-то тревожит. Она временами была какая-то немного грустная, что ли, я не мог понять, в чем дело. Она первая пошла спать. Ушла в другую комнату. Я разговаривал еще, потом так раз — как-то выбит был из времени, думаю, чего-то не то, а что «не то», не пойму опять. Я, не зная почему, телом встаю, иду в другую комнату. Лена лежит в кровати. Я подошел, сам спрашивая себя, какая цель-то у меня? И никакого ответа не придумал. Подошел, поправил ей одеяло. Ее глаза вдруг засияли, я пожелал ей спокойной ночи и вышел. На следующее утро девушки помчались на работу. Я поехал домой. Еду в автобусе, ни о чем не думаю, хотя нет, думаю о сессии, о том, что и как сдавать. Полдороги к себе проехал. Надо делать пересадку на другой автобус. Я выхожу, вместо того чтобы ехать дальше, поворачиваю обратно, еду назад к тете. Я не понимаю, зачем я это делаю. Ноги сами идут, без спроса. Это просто колдовство какое-то. Еду и осознаю: да у меня пожар в груди! Я не могу жить без этой девушки, что я вчера встретил. Как я вообще мог уехать, не взяв телефона, адреса? Как? Я приезжаю к тете, узнаю, где работает девушка, еду к ней на работу. Нахожу ее. Как только я увидел ее — боже, какое счастье я испытал! Просто невероятно. Я пригласил ее погулять. Она согласилась. И всё — через полгода поженились. Она круто переменила мою жизнь. Я собирался мирно следовать по инженерному пути, а она бросила меня в пучину предпринимательства. И меня захватило. И пока это мне нравится. А что дальше будет — решим».
1.jpg
1.jpg (132.05 КБ) Просмотров: 2680

Линия влияния входит в изгиб линии судьбы, точнее, этот изгиб и есть линия влияния. Линия судьбы с изгибом — это вторая линия судьбы полностью перекрывает первую, останавливает ее и устремляет развитие по другому маршруту (рис. 4, линия влияния — желтый, вторая линия судьбы — голубой, первая линия судьбы — синий). Здесь мы имеем достаточно наглядную линейную картину, которая упрощает интерпретацию. Резкий слом линий указывает на крутой поворот в судьбе, который выражен в данном случае радикальной сменой деятельности. Этот поворот вызван браком с любимой девушкой.

Владимир ФИНОГЕЕВ 01.11.2010 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#20 Admin » 28.05.2015, 15:29

Эстафета.

«Я работала в издательстве младшим редактором. Он вел у нас какой-то философский отдел. Тогда философия была в цене. Каждый второй если не философствовал сам, то давал философствовать другим. Юношу звали Александр. Он был темноволосый и худоватый, с большой головой, как и полагается интеллектуалу. Он был умен, остр на язык, с хорошей язвительностью. Он надо мной посмеивался, я отбрехивалась, и, надо сказать, эти милые перепалки мне нравились. Он появлялся, исчезал, мы все варились в издательской каше, и было чувство, что когда-нибудь сваримся до готовности. Партия и правительство уверяли, что движемся в нужном направлении. Этому верили, потом не верили, потом как бы не верили. «Правильный курс» засел в подсознании, а сознание не соглашалось. Травили анекдоты, высмеивали лидеров. коммунизм, советскую власть. Конечно, все это на кухне. Как тогда говорили. От неясного ожидания чего-то удивительного и хорошего это не освобождало. Все дело было в молодости, и скорее всего марксизм был ни при чем.
Так мы, движимые временем, обращались в тесном пространстве издательства, и это всегда приводит к каким-нибудь следствиям. Для меня следствие состояло из двух частей. Первая была восхитительна: я влюбилась. В первый раз по-настоящему. Это сначала не влияло на дружеские отношения. От взглядов, кивков — к словам. От слов — к чувствам, от чувств — к действиям. Путь не короток, года через полтора он начал брать меня с собой по разным местам. Одно было фантастическое. Был дом на Бауманской, там жил еще не известный в то время журналист. Дом предназначался то ли под снос, то ли под капремонт. Всем уже дали квартиры, уехали все, кроме одного этого журналиста. Он занимал комнату в семикомнатной — или около того — коммунальной квартире. По непохожести ли, по философскому отношению или по обычному разгильдяйству никуда не обращался и не торопился и остался один в большом доме. В этих комнатах толкался всякий люд — непризнанные гении и поэты, художники, будущие знаменитости с идеями и своим пониманием мира. Кто-то жил там, потому что всегда оказывалось, что кому-то негде жить. Там был бильярд, все играли на этом бильярде. Можно было прийти и уйти в любое время. К вече-ру подгребал интересный народ с водкой и колбасой. Предавались беседам о смысле жизни, искали истину и не находили. Доставалась гитара, пелись Окуджава, Галич, Высоцкий. Александр был музыкален, играл и пел. Все это было восхитительно, романтично, души разогрелись и расплавили тела, слившиеся, как две капли ртути, в одно. И хотя все это было несколько более быстро и однообразно, чем мне бы хотелось, но я его любила больше всего на свете, и эти «мелочи» мне казались неважными, и верилось, что они исчезнут в ходе эволюции. Чувства — это наши господа, говаривал Монтень, и это справедливо для всех времен и народов. И однажды госпожа Любовь толкнула на непривычный для мужчин шаг, и туг начинается второе следствие — драматическое. Я, исполненная нестерпимого сердечного жара, говорю; «Александр, Саша, возьми меня замуж». А он так покачал головой и, недолго думая, простенько и с улыбкой замотал головой и произнес несколько раз: «Нет, нет, вот это уж нет». Без объяснения причин. Это был не удар. Это была катастрофа. Слезы хлынули из глаз фонтаном. Но это его не проняло. И он не переменил ответа. Вот странность жизни: не произнеси я этой фразы, может быть, потихоньку я бы получила чего хотела, но слова сказаны, и после них надо расставаться, разрезать души и разъединять тела.
И я уехала во Львов, обрыдала по пути весь нагон. Но поезд не повернул назад, и часы не вернули время. Потом я успокоилась, прощаясь, целовала воспоминания. Однажды мы с Сашей возвращались откуда-то летним вечером. Солнце село, но свет его оставался на небольшом кусочке неба. Я сказала: «Знаешь, когда я читаю Пушкина, ну вот хотя бы: «Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало, короче становился день, лесов таинственная сень с печальным шумом обнажалась», — знаешь, становится так хорошо-хорошо, я не знаю, отчего это, и мне кажется, что все правильно, что мы живем как нужно, хотя это вроде не связано с обыкновенной жизнью, нет, наверно, это нельзя объяснить», Александр ответил серьезно, что бывало редко: «Стихи его совершенны. А мы стремимся к совершенству. Совершенство — это все вместе: и понимание, и блаженство, и покой. Это счастье. Это недостижимо при жизни. Оно приходит после жизни._ Мы выйдем из жизни, и мы вольемся в совершенство. Оттого мы все движемся в нужном направлении. Пушкин дарит нам совершенство еще при жизни, и нам хорошо». Из Львова я отправилась в Ивано-Франковск, оттуда в небольшое село. Дом был необычный: чердак был переоборудован так, что имел широкое окно на крыше, и сквозь него падал мощный столб света. Невысокий, но плотный, крепкий, лысоватый человек заставлял меня раздеваться и ставил на помост под солнечный светопад. Доставал пластичную серую массу, мял ее сильными волосатыми руками и лепил из нее мою копию. Я была девушка с выпуклостями, и копия получалась горячая и живая. Этот человек был скульптор. Нас познакомили в Москве довольно давно, и эта линия вяло существовала в период моей любви к Саше и не оборвалась. Целей своих он не скрывал — он хотел жениться, переехать в Москву и покорить ее своим искусством. Он был человек простой, без вывертов, и я даже не понимала, где начинается его художественность, казалось, он берет ее из прилегающего пространства, а не из себя. Но телесно мы с ним как раз очень совпали. Все было хорошо, я нравилась его родителям, он сделал мне предложение, но была одна закавыка — я его не любила. И я сказала «нет». Теперь уже я».
1.jpg
1.jpg (150.8 КБ) Просмотров: 2678

На левой руке наблюдается на первый взгляд сильная линия Влияния (рис. 4, оранжевый), что свидетельствует о силе чувства.
Но линия слишком глубока, чтобы остаться только линией Влияния, следует говорить о совмещении ответвления от линии Судьбы и линии Влияния.
В месте соединения вся конструкция сдвигается к большому пальцу и рвется.
По традиции знак толкуется как: сама судьба разводит людей.
Отношения не могут быть продолжены.
Рядом с крупной линией Влияния — судьбы бежит едва заметная тонкая линия, повествующая о другой, меньшей по важности и силе связи.
Ее прекращает поперечная из ментальной сферы, т.е. идущая от линии Головы (рис. 4, линия влияния — зеленый, поперечная — красный, линия Головы — коричневый), в этом случае обладатель руки сам отказывает партнеру.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#21 АРОН » 03.01.2016, 12:56

НЕОБОБЩЁННЫЙ ПОЛЁТ.

Рассказывает Марина Анатольевна Пляцидевская.

Я у Марины Анатольевны Пляцидевской. Всего несколько слов сказано, а сразу понимаешь: перед тобой настоящая личность. «Когда и где вы родились?» — «Я родилась 19 февраля 1931 года». Я удивился: 84 года — не может быть! Быстрота реакции, правильная речь, точные формулировки... Лет 40 Марине Анатольевне я бы точно сбросил. Она продолжила: «Я появилась на свет в Остроумовской больнице в Москве. Мы жили в Гавриковом переулке, где еще наш прадед обосновался. Потом мой дедушка жил — Федор Федорович Виноградов. Квартира большая, но там не было воды, отопления, и мы переехали на Колодезную улицу, в комнату в коммуналке. Дед работал на заводе «Фрезер», был мастером по стеклу. Бабушка говорила, что первое стекло на гроб Ленина в Мавзолее сделал мой дедушка. Он прожил мало, умер в 57 лет. Бабушка, Гликерия Дмитриевна, его жена, прожила 79 лет. У нее было всего три класса образования, но любознательная, мудрая от природы, она читала Достоевского, обожала его. Бабушка умерла в 1967 году. Отец, Анатолий Николаевич Пляцидевский, был личным сварщиком то ли у Туполева, то ли у Ильюшина. Но я мало о нем знаю, они с мамой расстались, когда мне было всего два года. Он женился второй раз. В том браке у него родился сын, но он погиб в шесть лет, потом родилась дочка Татьяна. Мы с ней сдружились, и она позвала меня на похороны отца. Он умер, когда ему было уже за восемьдесят». — «Как звали вашу маму?» — «Серафима Федоровна Виноградова, она была бухгалтером, работала в гостинице «Националь». Окончила бухгалтерские курсы Москвина». — «Где вы учились?» — «В Сокольниках. В 1941-м пропустила год — мама не отдала в школу, так что я вернулась к учебе в 1942 году». — «Вы войну помните?» — «Сохранилось первое воспоминание о начале войны. За неделю до этого мы с бабушкой, Гликерией Дмитриевной, поехали в Краснодар к дяде Феде. Там нас и застало объявление о войне. Мы услышали выступление Молотова о нападении Германии на Советский Союз. Дядю Федю призвали на фронт, а мы отправились на вокзал, ехать к маме в Москву. Толпа народа, поезда отходили, нас не сажали. Оставался последний эшелон. Доведенная до отчаяния, я так разрыдалась, что военные сжалились: меня просунули в окно, а бабушку втащили через дверь. До Москвы мы добирались полтора месяца. Поезд все время останавливали, пропускали более важные эшелоны». — «На что вы существовали, что ели, где мылись?» — «Жили в поезде, как и чем питались, где мылись, я не помню. Это меня не заботило. Помню только, бабушке говорила, что мы обязательно приедем к маме. И мы добрались... В войну было голодно. Мы с ребятами бегали на станцию, мальчишки воровали жмых от семечек, приносили нам. Там же дрова воровали, чтобы буржуйку топить». — «Где продолжили обучение?» — «Я поступила в Московский энергетический институт. Учеба в институте запомнилась как счастливое время. Впереди — прекрасное будущее. Мне тогда очень нравилась математика. Может, любовь к этому предмету возникла благодаря нашей учительнице математики. Она была необыкновенная женщина, звали ее тоже необычно: Блюма Иеловна Кацнельсон. Лекции по физике читал Валентин Александрович Фабрикант. Читал блистательно, у него была очень правильная русская речь. Кроме того, что он был красавец и умница. Вы знаете о Фабриканте?» — «Конечно, известный физик, сформулировал принцип усиления электромагнитных волн в неравновесных средах. Стоял у истоков лазера, который в 1954 году создали Басов и Прохоров и одновременно с ними американец Таунс. Все трое получили Нобелевскую премию». Мы поговорили о физике, о природе времени, потом вернулись к истории. «Куда вас направили работать?» — «После окончания института отправили на «Мосфильм», в светотехническую лабораторию. Но там было неинтересно. Подружка Аля Лавренева, с которой я училась в школе, помогла перейти на другую работу — я устроилась инженером-программистом в одно закрытое предприятие. Составляла программы для противоракет. Вот там было интересно, и коллектив замечательный. Какие начальники у нас были! Шестаков Анатолий Александрович, умница, образованнейший человек. К сожалению, он утонул на Балхаше во время командировки. Они поплыли на лодке ловить рыбу. Поднялась буря, и он погиб, пытаясь спасти товарища... Еще работал Королев Геннадий Федорович, он умел прекрасно объяснять сложные вопросы. В институте я проработала до пенсии». — «У вас были травмы?» — «Да, в одиннадцать лет. Во время войны мы гуляли в Сокольниках. Объявили воздушную тревогу, и все побежали. Меня сбили, и я сломала левую руку». — «Опасные ситуации случались?» — «Как-то пошли в поход на Алтай. Я сидела у водопада, вдруг вижу: в струе воды с двадцатиметровой высоты летит человек. Это была Вика из нашей группы. Руководитель приказал обойти водопад с одной стороны, а она обошла с другой. К счастью, там было глубоко, Вика отделалась испугом». — «Что нужно, чтобы прожить долго?» — «Быть оптимистом и хорошо относиться друг к другу». — «Что пожелаете молодежи?» — «Чтобы они думали не над тем, как больше заработать, а развивали ум и душу».
1.jpg
1.jpg (164.54 КБ) Просмотров: 2264
2.jpg
2.jpg (170.04 КБ) Просмотров: 2264

На правой руке начальный фрагмент линии судьбы не наблюдается (рис. 2, белый овал, линия судьбы — синий). Это указывает на отсутствие отцовского влияния, так как родители разошлись. Выше имеется утолщение линии судьбы (рис. 2, красная стрелочка) — это переход на более значимую и высоко¬оплачиваемую работу. Возле утолщения присутствует наклонная линия, направленная к мизинцу (рис. 2, золотистый), — значит, работа вызывала рост умственных способностей. Появление линии солнца (рис. 2, розовый) выражает счастливый период — работа и коллектив были по сердцу. Главная ось пересекает линию жизни (рис. 2, линия жизни — зеленый, ось — черный) — это предполагает ресурс в 95 лет.

01.01.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#22 Admin » 09.12.2016, 18:27

Поперечное действие

«Смотрите, как все вымерено: огромные массы — Солнце, Земля, Юпитер, а вращаются по секундам. Можно...

«Смотрите, как все вымерено: огромные массы — Солнце, Земля, Юпитер, а вращаются по секундам. Можно часы сверять. Или Луна — страшная сила гонит ее вокруг Земли. Недавно близко к нам подошла, это, говорят, обостряет болезни в организме. Но дальше полетела. В космосе нет низа, нет верха, ни с горки, ни на горку, а Луна как-то движется». Рассуждая, Ярослав Сергеевич Маньков поглядывал на меня. У него была правильная гладкая голова, нос длинный, с горбинкой и четко выписанными крыльями. Над губой щеточка усов. «Мне нравилось небо. Хотел приобрести подзорную трубу, чтобы звезды разглядывать, но тогда их не продавали». — «Вы можете сейчас это сделать». — «Сейчас чего, свой век доживаем». — «Все пригодится, любое знание, умереть-то не получится. Тело останется, душа выйдет, забрав с собой информацию». — «Это да, душа вечная, ее тут взвесили, говорят, в двести раз легче воздуха. И вознесется в небесную канцелярию, а там решат, куда ее определить: на землю или в параллельный мир. — Он помолчал. — И там — не свобода. И на Земле — не воля. Вот, казалось бы, земли полно, леса достаточно — бери, стройся, обживайся. Нет, такие условия созданы — за жилье последнее отдашь». — «Может, и так, но вот проблема: человек добровольно не хочет работать, надо заставлять, поэтому все очень жестко и очень серьезно, не заработал — не поел, не поел — умер. Приходится вкалывать. Но расскажите о себе». — «Я родился 25 ноября 1934 года в Московской области, село Нагатино, сейчас это Москва уже». — «Кто был ваш отец?» — «Сергей Александрович Маньков, он был художником, работал на госзаказах, писал портреты Сталина, Ленина, Горького, также исполнял пейзажи, натюрморты, морские темы». — «У него студия была?» — «Нет, они с товарищами снимали помещение и там работали». — «Когда родился ваш отец и сколько прожил?» — «Он родился в 1903 году, прожил 87 лет. Мама, Екатерина Ивановна, родилась в 1906 году и прожила 100 лет без трех месяцев, она умерла в 2006 году. Работала преподавателем младших классов всю жизнь. Первоначально отца с матерью переселили из города Молога, который теперь находится на дне Рыбинского водохранилища. Когда в 1932 году намечалось строительство Рыбинской ГЭС, то выселяли из местности, подлежащей затоплению. В 1939 году из Нагатино мы переехали в село Садовники, это все в районе Коломенского, до церкви Коломенской два километра. А церковь особенная, шедевр, первый шатровый храм на Руси. Жили мы в Садовниках, в общежитии, в доме бывшего раскулаченного, жили наверху, у нас была одна комната; внизу, на первом этаже, размещались еще семьи, и было полуподвальное помещение, где тоже жили. В 1941 году началась война, отец ушел на фронт, нас с матерью эвакуировали в Ярославскую область и определили в детский дом. Детский дом расположился в бывшей помещичьей усадьбе. Мы там жили, а мама преподавала детям математику и русский язык. Собраны были и питерские ребята, и из Москвы, и бог знает откуда. В 1946 году вернулись в Садовники, в тот же дом. Отец в 1941 году подо Ржевом попал в плен, был угнан в Германию и освобожден в 1945-м американцами». — «У него были неприятности из-за плена?» — «Таскали в НКВД, но все обошлось. Я закончил семь классов и пошел на работу». — «Не пошли по стезе отца?» — «Нет, не тянуло. Рисовать мне не нравилось. Зато любил что-нибудь мастерить, мне ближе слесарное дело. После школы, в 17 лет, начал трудовую жизнь, устроился в Печатники. Два года отработал — и в армию. Призвали в ВВС, служил в Стерлитамаке. Занимались там самолетами «Дуглас», «Ли-2». После армии вернулся в Садовники. В 1954 году отец построил в Садовниках большой дом. Это, конечно, на деньги отца, мать мало зарабатывала. В этом доме у всех было по комнате». — «После армии где стали работать?» — «Это трудно припомнить и описать, я, наверное, пятьдесят производств сменил. То в одном месте поработаю, то в другом. То мне начальство не нравилось, то я начальству, то работа не устраивала. Тогда было хорошо, без работы не останешься, везде требовался рабочий класс. Я больше по РСУ (ремонтно-строительное управление), занимался монтажом. А там как: все монтажники в основном отсидевшие, у них были определенные пристрастия, главное из которых — выпивка. После войны пошла питейная волна. Докатилась до 90?х». — «Вы тоже выпивали?» — «С получки, по праздникам и с друзьями. И в милицию забирали, и в вытрезвитель». — «Травмы возникали вследствие такого образа жизни?» — «Один раз ребро сломали». — «Кто?» — «В милиции. Проводили воспитательную работу». — «Как это произошло?» — «Напился. Милиция остановила. Нашли нож. Решили, что бандит. Пытались перевоспитать». — «Есть закон, запрещающий ношение холодного оружия. Лучше потерять ребро, чем свободу». — «Это да, но и ребро жалко. Оно ведь близко к сердцу». — «Как родители воспринимали ваш образ жизни? Отговаривали, пытались наставлять?» — «Нет, родители были очень мягкие, спокойные, они не давили, очень интеллигентные были». — «Вы женились?» — «Да, но не сразу. В 30 лет. Сначала погулял хорошо. Были девушки на время». — «Много?» — «Прилично». — «Где познакомились с женой?» — «Меня познакомили. Захотелось семьи, ребенка. Она приехала. Познакомились. Женились и жили». — «Каковы, по-вашему, могут быть причины долголетия?» — «Тут надо думать и думать. Большинство людей живет недолго. Значит, не надо делать, что делает большинство. Изучить, как они живут, и не жить так. Не надо с ними по линии идти, надо как-то вбок, поперек двигаться. Нужны неожиданные решения».
1.jpg
1.jpg (104.87 КБ) Просмотров: 1484
2.jpg
2.jpg (110.65 КБ) Просмотров: 1484

На левой руке линия судьбы состоит из нескольких вилкообразных фрагментов (рис. 2, линия судьбы — синий) — это отражает постоянное желание выбрать что-то другое и, как следствие, множественную перемену мест работы. Крестовидная фигура к линии жизни (рис. 2, линия жизни — зеленый, крестик — красный) указывает на попадание в опасные ситуации и травматизм.

08.12.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца


Вернуться в Линия Судьбы