Причуды линии Судьбы.

Список разделов В.В.Финогеев - архив статей Линия Судьбы

Описание: Статьи затрагивающие поведение линии Судьбы.

#1 Admin » 19.10.2014, 11:51

Золотая оса

Одежда еще пахнет металлом. Заехать домой и переодеться не было времени. Его вообще не было. Пишу диплом «Цех по производству концевых фрез». Считается, что пишу, думаю, что пишу. Пишу в уме. В некий день, расплескивая, промахиваясь, вывалю текст на бумажные листы. Окажется, что их будет сто шестьдесят пять. Рекордная пояснительная записка. Но это произойдет позже. Пока провожу дни на заводе «Фрезер». Ночью черчу, сплющиваю, укладываю, вдавливаю объемную иллюзию в лист ватмана.
Мутная дверь университетской столовой. Все стандартно: очередь. Гляжу на часы. Стрелки неумолимы. Просачиваюсь к кассе, обращаюсь к народу: «Ребят, бублик без сдачи, а?» Ближайшие хмуро кивают. Беру два. Один прячу в портфель, другой ем на ходу. Он превращается в подкову, в полумесяц, исчезнет.
Поднимаюсь по лестнице, поворот в длинный коридор. Толкаю дверь. Луч солнца бьет в глаз. Неопасно. Впереди окно. На стекло было оперся день, но не учел проницаемости, провалился внутрь, чуть не сжег комнату светом. За столом — женщина. Она поднимает голову, и весна льет на голову рыжую краску. «А вот и вы — наконец-то. Еле вас нашли, где вы пропадаете?» — «Да на «Фрезере». Диплом. Время догоняю, я за ним, оно от меня. Но я слушаю вас, Татьяна Дмитриевна, думается, вы меня для чего-то другого разыскивали, поважнее?» — «Да уж. Перейду к делу. Скажите, у вас есть девушка?» Ее взгляд угодил прямо в зрачок, не деться никуда от него, лукавый и острый, как фреза. Извилины зашевелились, но тяжело, отупели, видать, от постоянного соприкосновения с режущим инструментом. Что это? Куда она клонит? В чем дело? Если это вопрос, то для чего, а если намек, то на что? Ни до чего не могу додуматься, отвечаю правду: «Нет. Нет у меня девушки. А что?» Она вздохнула: «Жаль». Отвернулась к окну, несколько секунд была в задумчивости и никак не реагировала на мой вопрос: «А почему вы спрашиваете, Татьяна Дмитриевна?» И сам думаю: почему — жаль? Почему ей жаль? Какая-то нелогичность. Тут она повернулась, встряхнулась, мол, ну да ладно: «Прислали разнарядку на одно место. Мы вас хотели бы рекомендовать, вы у нас фигура заметная, и способности у вас, и знания. Это место, да, оно открывает возможность работать в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке». Вот тебе на! Стою, не соображаю, голова как воздушный шар, чиркает о стены. В ней завод, цеха, производственные мощности и 17 листов татуированного ватмана самого большого формата, формата 24. ООН, Соединенные Штаты войти не могут, ходят вокруг. Татьяна Дмитриевна продолжает: «Но есть одна закавыка,одно требование. Нужно обязательно быть женатым для этого места. А вы не женаты, и у вас даже нет девушки. Но это поправимо. Ведь если вы не женаты, то можно жениться. Тем более что у вас есть для этого полтора дня». — «Полтора дня?!» — «Именно». — «Но как можно жениться за полтора дня?!» — «Очень просто» — «Но как?» — «Подойдите к окну». Подхожу. Недоумения — на все сто. «Посмотрите, сколько хороших девушек прогуливается во дворе». — «Ну?» — «Если мы сейчас откроем форточку и крикнем: «Кто хочет замуж в Соединенные Штаты?» — уверяю вас, выстроится очередь». — «Это вы серьезно, Татьяна Дмитриевна?» — «Ну хорошо, можете не брать ту, которая прибежит первой, возьмите вторую». Однако, проследив тенденцию движения моих бровей к затылку, умолкла и вздохнула: «Нет, не понимаете вы, мужчины, женщин». Мой рот открылся. Она остановила меня жестом. «Если вы о любви, то любовь уже есть, она есть всегда, изначально — нужен объект. Любовь будет. Потом». Добавила: «Не отвечайте немедленно, подумайте, выйдите в коридор и подумайте, у вас есть пять минут». Я вышел. Заворочалась память. Я вспомнил сон накануне. Пью чай на веранде, прилетела оса и стала мешать мне, я отмахнулся, она зажужжала, убыстрила круги, целясь в губу. Я бросил чашку, замахал руками. Она вилась вокруг рта, я в ужасе пятился, пятился и проснулся. К чему сон? К чему вспомнился? Я походил по коридору. Остановился у окна. Внизу девушки прогуливались парами. Я нарисовал на стекле два круга — два бублика и большую Н. Мозг выдавил наконец решение, и я отправился в кабинет.
«Ну?» — спросила Татьяна Дмитриевна. Но видно было, что она знает ответ. «Нет, — сказал я, — жениться я не буду, не буду кричать в форточку. Брак — дело серьезное, и я так не могу». — «Так я и думала, — вздохнула она. — Значит, не судьба». «Значит», — ответил я и вышел».
Золотая оса.jpg
Золотая оса.jpg (60.65 КБ) Просмотров: 3185

Линия судьбы берет свое начало в первом поле (зона Венеры) (рис. 3—4, красный). Внутренний фрагмент очень тонок, его плохо видно, но он есть. Потом линия судьбы пересекает линию жизни, одновременно усиливаясь, как бы выделяясь из линии жизни. Рисунок многозначен и имеет много толкований. Уточнение производится по другим признакам. Так, в нашем примере при длинной прямой линии сердца (рис. 4, синий), при соединении линии головы и жизни (рис. 4, зеленый), при плоской ладони данный рисунок интерпретируется как серьезное отношение к браку. Следует отметить, что это не единственная комбинация, маркирующая серьезный подход к семейной жизни.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#2 Admin » 19.10.2014, 13:38

ЗОЛОТАЯ ПТИЦА

Мобильник энергично задергался, замигал. почти наверняка знала, кто это. Я ждала звонка. Знала, что он позвонит. Подношу телефон к уху. «Это я. Я подъехал. Жду». — «Спускаюсь». Я глянула в зеркало. Поправила прядь, думала: «Какой он?» Фотографии его я видела, но угадали ли фотографии то, что я увижу в реальности? Сравнимо ли с тем, что хочу увидеть? С тем, чего я хочу. Хочу спрятано глубоко в тайниках, хотя это не тайна: хочу семью, детей, дом.
Но есть ощущение, что об этом надо молчать, забыть про это, чтобы ни взглядом, ни улыбкой, ни жестом, ничем не выдать.
Я еще раз осмотрела себя: может, юбку подлиннее? Но как есть уж. Открываю дверь, спускаюсь по лестнице. Иду пешком. Чувствую легкое волнение. Все-таки между нами только зыбкий мостик из слов. Слова первыми прошли этот путь. Мы познакомились по Интернету. Я разместила свои фото на сайте анфас, в профиль, в рост, в повороте, сидя. Я люблю визуальные образы. Соблазн входит через глаза. Там мы и набрели друг на друга. Мне понравились его реплики. Умно и с юмором. Договорились увидеться. Такой ли он, как на словах? Толкаю дверь подъезда. Открывается асфальтовая дорожка, два клена по обеим сторонам. Взгляд быстро бежит дальше. У машины стоит молодой человек.
Поворачивает голову в мою сторону. Это он, Павел. Он высок, строен. У него светлые глаза. Он улыбнулся, махнул рукой. Я подошла: «Привет». — «Привет».
Он открыл дверь: «Прошу». Я села.
В машине он сказал: «Поедем без цели или есть предпочтения?» — «Нет». Я улыбнулась. «Тогда, может, заедем кофейку выпьем, я знаю одно место». — «Хорошо». Улицы плавно потянулись назад. Так же легко потекла беседа. Не сговариваясь, перешли на «ты». Был необыкновенный подъем, я дивилась, как мягко соединилась механика душ. Как удивительно мы совпадали по интеллекту, по юмору, по стебу. Потекли недели встреч.
Наконец в какой-то миг сплетение взглядов, пальцев рождает облачко сладкого электричества, губы пьют его, тела теряют границы. Я восхищалась им. И ловила восхищение в его глазах. В любом месте — в авто, на улице, за чашкой кофе — мы были одним целым. Мы одновременно говорили: «А пойдем сегодня на фотовыставку». И смеялись. Мы ехали ко мне. «Останешься?» «Есть кое-какая работа, — сказал он, добавил: — Завтра идем к Андрею». — «Хорошо». Мы расстались.
Утром я посмотрела в окно. Окна выходили на восток. День обещал быть жарким. Напротив был невысокий дом. На крыше виднелось несколько стоек. У них были ушки, к ним были привязаны провода. На одном сидел голубь. Он сидел неподвижно, как темное изваяние. Я поставила кофе. Опять посмотрела в окно. Луч света вырвался из-за края, и голубь сверкнул, как дорогой металл. Я любовалась им. Пожалуй, надо его заснять. Вдруг он спорхнул, расправил крылья и полетел. Я следила за ним, пока он не скрылся из вида. В гостях я ощутила в Павле неуловимое напряжение. Мягко сжималась пружина. Что-то происходило. Что-то назревало.
Я уже знала: он, как и я, самолюбив, как и я, остер на язык и может зло высмеять. Я заметила: Нина, жена приятеля, чем-то выводила его из себя, я не могла понять чем. На минуту я увлеклась разговором с Виктором — я уже многих знала из его круга, а они знали меня. Я повернулась, когда Павел произносил жестко: «А чего ты добилась в жизни?» Та смутилась, не нашла что сказать. Я понимала ее, не каждый ответит, будучи вот так неожиданно ужален. Поскольку это не вопрос. Это приговор. И нечего бывает сказать. Слезы выступили из ее глаз. Меня это задело.
Я резко возразила Павлу: «Так нельзя! Что ты делаешь?!» Он ничего не сказал. Со всех сторон понеслось: «Бросьте, ребят, да будет». Павел взял меня за руку, мы вышли в другую комнату. Он сказал: «Запомни, мы с тобой одно целое. У нас должна быть общая позиция, если мы хотим быть вместе». — «Позиция позицией, но человека нельзя так гнобить. Это против морали».
Чем больше мы говорили, тем больше отдалялись от общей позиции. Мы расстались в гневе. Не виделись несколько дней. Время мучит, терзает, время лечит. Он позвонил через несколько дней. «Я скучаю». — «Я тоже». Мы встретились. Вроде все как обычно, но уже больше иронии, подколок и насмешек. Он не уступает, я тоже. Наступила фаза с водоворотами. Так пять раз расставались. Звонок, я чувствую, кто это. «Это я. Я не могу без тебя». — «И я». И мы летим навстречу голоду тел. Но, как говорили древние, хочу хорошего, влекусь к худшему. После взлета, счастья, радости — болезненный разрыв. Погружаешься в дорассветный мрак. Звонит Павел: «Надо поговорить».
Встречаемся в кафе. От углов — неразборчивая речь, еще дальше — фон волшебно неразличимой музыки. Шипение кофейных машин и запах кофе. В зале — деревянные столы разных размеров, одни длинные и широкие, есть узкие и короткие, есть крохотные квадратные — у нас такой. Я смотрю в чашку. Белый ободок с черной мглой — как объектив камеры.
Я поднимаю чашку: тонкий двухслойный аромат. Отпиваю — вкус грубый, вульгарный. Глаза Павла как две иглы: «Давай проясним ситуацию, выскажем претензии друг к другу». — «Интересно, начинай».
Он сказал: «Ты злобная, стеб твой не знает границ, ты властная, не даешь дышать». Нож гильотины заскользил по пазам сердца. Это была очень высокая гильотина. Губам приказано улыбаться, голосу — не дрожать от бешенства. «Я думала, ты цитируешь из своей биографии». — «Взаимными обвинениями мы никуда не продвинемся. Ты должна признать, что я прав».
Нож упал, разрубил историю надвое: до и после.
«Если я такая, если я не даю дышать, зачем со мной общаться?» Я встала. Он поморщился: «Ты не поняла, как все вы, — надо меняться. А чтобы меняться, надо знать правду». «Начни с себя, — сказала я, — и, когда справишься, приходи».
Я вышла. Думала, срастутся две части, как бывает. Но звонка не последовало. Прошло много времени. Однажды он позвонил, но я думала, это звонит один из подростков из нашего подъезда, которые достали приставаниями, сальными взглядами и грязными предложениями.
Я не узнала его голоса. Как это случилось, не понять — то ли помехи, то ли судьба вмешалась. Я с ненавистью произнесла: «Если ты, сволочь, подонок, еще позвонишь, я тебе такое устрою, я тебя просто посажу».
Наговорила еще много чего. Швырнула трубку. Потом узнала его номер. Я была в шоке несколько дней. Подруга сказала: «Да брось с ума сходить, позвони и скажи правду. Он пой мет, если не дурак. А он, судя по всему, умен». Я долго не решалась, наконец набрала ему, спрашиваю: «Ты мне звонил?» «Нет», — каменно ответил он и положил трубку. Больше мы не говорили и не встречались. Прошло несколько лет, а я не могу забыть его и не в силах освободиться».
1.jpg
1.jpg (141.8 КБ) Просмотров: 3183

На левой руке линия влияния вошла в линию судьбы (рис. 4, л. влияния — желтый, л. судьбы — синий). Это признаки сильного чувства. На правой руке линия влияния не дошла до линии судьбы (рис. 7, л. влияния — желтый, л. судьбы — синий). По этим показателям совместное проживание недостижимо, пока не изменена программа отношений.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#3 Admin » 19.10.2014, 14:04

Идентификация выбора.

«Сказать «да» я не могла. Почему я не сказала «нет»? Я молчала. Пыталась понять себя. Это не удавалось. А как это сделать — понять себя? Я силюсь распознать, заглядываю себе в грудь, а там никакого ответа, там — неясность. Похоже на узкий длинный коридор без конца. Он растворяется в сером свете. Или нет времени сосредоточиться? Он смотрит прямо в глаза, приблизил свое лицо к моему. Губы его близко-близко. Это странно волнует. И больше тревоги в этом волнении, чем чего-то другого. Он произнес: «Я вижу, ты согласна». На его лице изобразилась улыбка. Я полетела в совершенно другом направлении, как теннисный мяч. Отброшен ракеткой, куда не гадал. Я задохнулась на миг. Точка возврата пройдена, разверзлась иная судьба. Как мало времени прошло с того звонка. Обычный звонок подруги. Голос ее — веселый, беспечный, — тут же возникает лицо: озорные глаза, вздернутый носик, хаотичная стрижка. Вика. «Пойдем сегодня в клуб?» Я тянула с ответом, спросила куда, хотя знала, что она скажет. «Куда? А куда еще? В наш, на Лубянку». — «Ну да, да». Я оглядывалась, ожидая подсказки, как поступить. Я ждала. «Хорошо, — наконец вздохнула я, — буду». Я положила трубку. Осталась возле телефона. Вдруг. Вдруг он почувствует и позвонит? Пожалуйста, позвони. Голос его как смычок играет на всех струнах души, и губы музыки сладко пьют сердце. Он не звонил две недели. Тогда это было важно, и я обиделась. Теперь обида — пустяк. Случайно в институте я увидела его с девушкой. Она ко мне спиной, только прямые светлые роскошные волосы спадали на спину. Он говорил с ней, улыбался. Он не имел права улыбаться так — ожгла мысль. Так он улыбался только мне. Вечером мы должны были увидеться. Он позвонил, я сказала, что занята, и была резка. И читала в его голосе изумление, непонимание, рану. Что-то похожее на злорадство, жестокое торжество охватило меня. Мелкое, гаденькое, безумное чувство, как могла поддаться ему? Очень скоро пришла боль раскаяния. Разве я не разговариваю с другими парнями и не улыбаюсь им? Разве они не целуют меня в щеку, когда появляются или исчезают? Разве я придаю этому значение? Чужие холодные, грубые ладони сжимают, мучают сердце. Позвони сама. Ведь ты можешь позвонить первой. Я набираю номер. Прижимаю трубку к уху. Гудки летят от меня к нему. Один — и сердце замирает. Второй. Третий. Страх четвертого морозит кожу. Длинные звуки, как лучи света в темной комнате, ищут и не находят никого. Пусто. Его нет дома. И это решило мою участь. Но об этом стало известно позже. В клубе была знакомая компашка. И все как обычно. Музыка, движения под музыку, и тело забывает голову. И телу хорошо. На другой день подруга говорит: «Один парень просит твой телефон. Он на тебя запал. Весь вечер про тебя спрашивал». — «Какой парень?» — «Ну, Сашка привел друга, помнишь?» Мысли мои были заняты моим Юрием, я и не заметила никого вчера. Подруга продолжила: «Тот крупный, высокий». Нехотя память отправилась во вчерашний клуб, и всплыло смутное лицо. В нем что-то неуловимо восточное, при этом белая кожа и синева, где она выбрита. «Да, припоминаю», — сказала я. И сердце билось ровно, ничего не ведая. «Ну дай, — сказала я, — пусть позвонит, если хочет». Он позвонил: «Михаил меня зовут, увидимся?» Он назвал кафе. Я пошла из льстивого интереса. Было еще одно. Я хотела вспомнить его лицо, оно не существовало для меня в конкретных чертах. У дверей кафе он сам подошел. Если бы он не сделал этого, я не узнала бы его в толпе. И вот начались встречи, разговоры, подарки. А Юрий не звонит. Странно устроено сердце в молодости. Люблю одного, встречаюсь с другим, и он тоже начинает нравиться или, скажем, приближается к некой черте, за которой все по-другому. Через месяц пригласила его домой, познакомила с родителями. Засиделись за полночь. Его оставили ночевать. Положили в другой комнате, бывшей бабушкиной. Я долго не могла заснуть. Наконец провал в патоку сна, реальность рассыпалась блестящими шариками, все перестало быть. Тягучая нескончаемая секунда небытия. Стальное лезвие разрезает тьму, как коричневую бумагу. Я вошла в мир через губы. Чья-то рука на моей груди. Я резко открываю глаза. Мой рот запечатан горячими губами. Я задыхаюсь, кто это? «Это я, тише», — Михаил целует меня. Его губы везде. Меня пронзает страх. Я трепещу от ужаса. У меня никого еще не было. Не думала, что это будет так. Вдруг войдут родители?Все непонятно, скомкано, жутко. Я брошена из одного сна в другой. Утром за столом двойная реальность. Слова, взгляды порхают как обычно, но к ним привязаны невидимыми нитями тяжелые гири. Михаил уехал. День медленно протек, солнце скрылось, потемнело небо. Звезд не было. Я ждала, что он позвонит завтра. Он не позвонил. Через три дня я поняла, что меня бросили. Недели через три позвонил приятель, сказал, что Михаил хочет меня видеть. «А сам что не звонит?» — спросила я. «Не знаю». «Телефон у него есть», — сказала я. Михаил позвонил, пригласил на свидание. Я не могла говорить, обида душила. Но я говорила. Обещала прийти, но не пришла. Он позвонил, назначил другое. Говорил, что не прав, что не мог разобраться в себе. Нужно было время, и за это время он понял, что со мной у него серьезно. Он подъехал к работе с цветами, в дорогом костюме. Я вышла, он протянул букет. Сказал: «Выходи за меня замуж». Смысл слов не доходил до сознания. Меньше всего я ожидала такого. Я не отвечала. Слова производили работу, как кислота плавит металл. Мысли побежали в одну сторону, чувства рвались в другую. Губы заморозило. «Да» не сходило, и «нет» не появлялось. Не отказавшись, я будто согласилась. Он улыбался, излучал уверенность и превосходство. Начались приготовления к свадьбе. В день свадьбы, за два часа до регистрации, мы с Михаилом поругались. Из-за пустяка, ерунды. Я разревелась. Отец сказал: «Может, вы поторопились жениться? Давай отложим». Мама уговорила: «Без ссор не бывает. Главное — мириться и прощать. Брак только крепнет. Потом, платье, ресторан, гости приглашены». И свадьба состоялась. На второй день вдруг позвонил Юрий, первая любовь моя. Если бы он хоть слово обронил или намекнул, я бы ушла к нему. Он ничего не сказал, и я осталась. Мы стали жить с Михаилом, были и хорошие моменты, но большой любви не возникло. Через четыре года расстались. Выбор можно отложить, но избавиться от него нельзя».
Идентефикация выбора.jpg
Идентефикация выбора.jpg (120.75 КБ) Просмотров: 3182

На правой руке отсутствует начальный фрагмент линии Судьбы.
Последняя начинается выходом из линии жизни (рис. 4, синий, линия Жизни — зеленый).
Роль линии Судьбы в нижней части руки играет ответвление от линии Жизни (рис. 4, оранжевый).
В этом случае обладатель теряет некоторую часть свободного волеизъявления и попадает в зависимость от жизненных обстоятельств.
Ответвление от линии Жизни образует с ней вилку.
Если некая линия Влияния (рис. 4, желтый) втекает в данную форму, то брак обычно не удается сохранить.

В. Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#4 Admin » 10.11.2014, 21:28

Лестница.

«Еще яркое шевеление под веками. Я просыпаюсь. Надо ждать. Терпеть. Не открывать глаз. Ищу рукой на тумбочке. Ага — вот тетрадь. Только не открывать глаз. Карандаш. Что это было? Скорее. Запомнить. Зарисовать. Глубокий ров. Очень глубокий. Наполненный жижей. Он параллельно улице. Улица выше. На улице мягкий свет. Дома праздничные, красивые. Отбрасывающая блики брусчатка. Прогуливаются люди. Они нарядно одеты. Девочки в разноцветных платьях. Бегают собачки с бантиками. А я в этом рве. В канаве. В грязи. И со мной что-то маленькое. Крохотный человечек. Не человечек. Ребенок. Не ребенок. То, что бывает до ребенка. Трепетный комочек. Я с ним. Мы пытаемся выбраться на улицу. Но не получается.
Его сморщенное личико снится мне всю жизнь. Мне плохо. Я знаю. Если не дотянуться до телефона... НЕ дотянуться. От одной мысли поднять руку подступает дурнота. Кругом темнота. Снаружи. Внутри. Тяжелая темнота. Не поднять руки. Не дотянуться. Мне снится, что я дотягиваюсь, вызываю врача. Открываю дверь и сама спускаюсь к машине. Я вижу операционную, спины людей в синих шапочках. Просыпаюсь в палате. Далее реальность. Осознание. Остановленное кровотечение. Время берет за руку и выводит из болезни. Из тьмы на свет.
Утром рисую сны — сказки для взрослых. Днем рисую смешные картинки — сказки для детей. Однажды женщина-врач, обладающая повышенной чувствительностью, вдруг побледнела, выдохнула: «Пронеслась картинка: ты держишь на руках младенца. Все пронизано ужасом. Было что-то страшное. Что это? Расскажи». Я погружаюсь в память. Будто еду в лифте. Вспоминаю. Мне было восемь лет. Я училась во французской школе. Мама работала в больнице. Она была акушером. Больница была рядом со школой. Почти напротив. Мама — дежурант. Сутки на работе. Двое — дома. Если она дежурила, то заканчивала в час дня. Обычно и мои уроки кончались около часа, и я шла за ней. Меня знали. Пускали. Я проходила к большой лестнице. Там был закуток. Стоял диван. Я садилась и ждала. В тот день мамы долго не было. Я оставила портфель и мешок с обувью на диване, пошла наверх. Передо мной открылся длинный широкий коридор с кафельным полом. Неожиданно в дальнем конце коридора появилась группа людей в белых халатах. Они быстро приближались. Двое несли носилки. Еще двое или трое были по бокам. Один в поднятой руке держал перевернутый вверх дном большой пузырек. Из пузырька стекала вниз, извивалась прозрачная трубка. Она скрывалась под простыней, которой было накрыто лежащее на носилках тело. На простыне было черное мокрое пятно. Они пронеслись мимо. За ними уехало отрывистое дыхание, резкие голоса, запах. Что-то упало на пол. Я наклонилась. Это был человечек. Я взяла его на руки. Головка его уместилась на ладони. Она была как маленький апельсин. Виски часто-часто бились. Кожа была прозрачна, и я видела, что у него внутри. Будто поверх кожи ветвились тонкие красные ниточки. Я держала его на руках и знала, что, кроме меня, он никому не нужен. Появилась уборщица. Она забирала широкой шваброй алые пятна с белого кафеля. Она была занята работой и не видела, что у меня в руках. Она мощно водила рукоятью и говорила мне: «Иди домой. Мама теперь долго не придет». Я встала, пошла к дверям, прижав руки к груди. Уборщица закричала: «Эй, эй, что у тебя там?» Я развернулась. «Э-э-э, ты что, ты что, оставь его здесь». Я тихо плакала: «А куда его теперь?» — «Куда, куда. Ясное дело — куда. В топку. Куда». Ноги подогнулись. Мир поплыл перед глазами. Помню, как я брела, волочила мешок с обувью по земле. Не было сил поднять.
Он снился мне полжизни. Психолог разъяснил: «Ты отождествила себя с эмбрионом. А он — жертва. Ты прожила жизнь жертвы». Другой, не психолог, сказал: «Ребенок — это простота и невинность. Это Христова любовь. Это царство Божие. Это благословение. Это ответственность. Ты призвана к служению детям».
Я была жертвой. Стала детским художником. Я родила сына, который стал мастером по куклам. Трижды умирала и возвращалась к жизни.
Рядом с кроватью тетрадь и карандаш. Просыпаясь, крепко смыкаю веки. Бегу за исчезающим сном. Зарисовываю, глядя в экран глаз. Ваза для фруктов. Она выше Эйфелевой башни. Гигантская. Вместо фруктов на тарелке лежат миры. Свисают веревочные лестницы. Можно перебираться с одного уровня на другой. Один уровень Земля, тут — разные страны. Вот я иду, я в гостях. Я знаю, это Испания. Я повсюду. На шелковистом берегу, над изумрудной лазурью волн. Среди зеленых долин и холмов. В городах с угловатыми домами — желтыми, оранжевыми, фиолетовыми, крытыми черепицей. В кафе за столиком, в аромате кофе. Под сводами храмов. В толпе, плывущей в небо».
1.jpg
1.jpg (77.89 КБ) Просмотров: 3169

Мы уже знаем, что дублированные линии Судьбы указывают (синий, красный), что в жизни человека происходят события, являющиеся предуведомлением о сходных событиях в будущем.
Сегодняшний пример готовит к пониманию, что знаковое событие всегда иерархично, оно несет в себе несколько планов.
На физическом плане знак реализует себя как маркер имеющихся тенденций к кровотечениям, связанным с органами репродукции (лежащая на носилках женщина).
В психологическом аспекте — как характеристика чистого, непосредственного, детского восприятия мира, индикатор любви, сострадания, но и показатель ситуаций, когда человек будет лишаться привязанностей и отдавать самое дорогое.
В профессиональном ракурсе знак предвосхищает объект служения — дети.
В духовном плане приоткрывается завеса над душевными переживаниями, эмоциональными ударами, тяготами, которые человеку предстоит перенести, и указывается, что победа над страданиями, путь к Свету и Истине лежит через простоту и невинность, через сокрушенное сердце, через преодоление тела.
Еще один нюанс, дубликат линии Судьбы, выходящий из линии Жизни (синий), свидетельствует о творческих дарованиях.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#5 Admin » 10.11.2014, 21:50

Ложка солнца

И больше снять с себя нечего. Только кожу. Пекло. 1977 год. Египет. Каменистая пустыня. Стоим геологоразведочной партией близ Суккари, недалеко от Мерса-Алама. Суккари — холм высотой метров восемьсот. Составлен из кусков белого кварца, иные напоминают человеческие головы, иные — сахарные. В переводе Суккари — сахарная голова. Все учтено. Километрах в ста к северу — Хургада. Рыбацкий поселок из ста мазанок цвета грязного песка. Мрачное место.
В лагере 60 палаток, группа советских геологов, местный персонал, рабочие, египетские лопаты и русские буровые установки. Ищем золото.
Я — посредник между головами. Переводчик. Когда сказали, в пустыне будем жить в палатках, вспомнил студенческие походы и напрягся. Преждевременно. Палатка представляла собой шатер с восемнадцатью гранями, площадью в двадцать квадратных метров. Грани можно расшнуровывать — ловить ветер. Имелись: кровать, шкаф, стол. Вполне комфортно. Если бы палатка не стояла в сауне.
Снаружи кто-то настойчиво выкрикивает мое имя. Сажусь на кровати. Вытираю торс полотенцем. Набрасываю рубаху, беру белую в разводах матерчатую шляпу. Выхожу. Погружаюсь в шипящий солнечный соус. Рабочий — почти мальчик. Большие маслянистые глаза, чуть навыкате, испуганы. Он быстро бормочет, вскидывает руку назад. Следую туда взглядом. Метрах в ста группа суетящихся людей. Слышу отдаленный шум, крики. Теку студнем к месту. По совместительству я — медбрат. У меня специальный сундучок с лекарствами, бинтами, жгутами, мелким хирургическим инвентарем. Отдельно и красиво упакованы противозмеиные сыворотки. Английская предусмотрительность. Но есть и родной элемент — нет шприцев. Вяло надеюсь, что это не укус: тревога, размягченная температурой, сильно запаздывает. Подхожу. Рабочий свалился в старую выработку и повредил ногу. Осматриваю. Пара рваных ран, опухоль. Предполагаю перелом. Накладываю шину. Говорю Ахмаду, начальнику партии: «Надо его в город отправить, в больницу. Иначе ногу потеряет. А может, и все остальное».
На второй день после обеда вспоминаю о больном. Выясняю: никто его никуда не отправил. Иду к Ахмаду. «Чего ты беспокоишься, это ж рагель — работяга. Умрет, — он закатывает глаза и воздевает руки к небу — на то Божья воля, Бог дал, Бог взял». Я ему начал про идеалы социализма, про роль рабочего класса, гуманизм. Не доходит. Наконец говорю: «Вот, Ахмад, Бог тебе доверил его овец пасти. А ты о его добре не радеешь, не заботишься, не бережешь. А как он с тебя спросит?» Ахмад тяжело вздыхает: «Ладно». Отдает распоряжения. Я контролирую. Бедолагу увозят. Никакого удовлетворения от чувства выполненного долга: жара.
Через месяц назначили переводчиком главного геолога и перевели в Каир. Въехал в трехкомнатную квартиру в районе Замалека. Снял ее с одним парнем — Ста-сом, переводчиком с арабского.
Прошло месяца три. Газеты оповестили о выходе нового фильма — «Землетрясение». Фильм с квадроэффектами. «Ну что, рванем? — предлагает Стаc. — Премьера в кинотеатре «Каир». Там классную звуковую систему установили. Какое-то офигенное долби. Давай продолбаем это дело». — «Согласен».
Ловим такси. Стаc приказывает шоферу: «Давай в «Каир», кинотеатр». Однако вместо того, чтобы произнести Каир по-английски: Кайро, Стае сказал по арабски: Аль-Кахера, что так же означает Каир. Оговорился. По привычке. Арабский у него как родной.
Едем. Через полчаса останавливаемся. Стае осмотрелся и говорит: «Это не «Кайро». Потом шоферу: «Ты куда нас привез, водило?» Тот: «Куда заказывали, в Аль-Кахеру». — «Кинотеатр?» — «Йес, сэр». Стаc выгнул брови: «Ты смотри, у них, оказывается, два кинотеатра «Каир». Но один — «Кайро», а другой — «Аль-Кахера», и в этой Аль-Кахере никакое «Землетрясение» не идет. Ну не черт ли это возьми? Что будем делать? Назад ехать — на час опоздаем. Жара. Проклятая жара, ничего не соображаешь. Надо же было так лажануться!» Я говорю: «Да ладно, посмотрим что есть». Стаc вздохнул. «Наверняка дрянь какую-нибудь подсунут». Оказался прав. «Пропал вечер», — сокрушался он, когда возвращались обратно.
На следующий день стало известно, что в кинотеатре «Кайро», на том самом сеансе, куда мы первоначально хотели попасть, террористы взорвали бомбу. Десятки погибших. Две сотни раненых. Стае был в онемении и минуты две смотрел на меня без выдоха. «Нет, ты понял? Ничего себе! Уф, вот это да! Правильно они тут говорят: бери то, что дают, и не квакай».
Я не почувствовал немедленной радости. Я знал, она будет позже: жара. Проклятая жара».
1.jpg
1.jpg (75.98 КБ) Просмотров: 3168

Смещенный разрыв вертикальной линии (рис. 3—4, красный, синий) репрезентирует переезд. Если, однако, линии соединены (рис. 4, зеленый), речь идет о длительной поездке, обусловленной предыдущей деятельностью или учебой. Предохранение от опасности дано выраженной вертикалью (рис. 4, синий) и знаком квадрата на этой линии (рис. 4, оранжевый).

Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#6 Admin » 16.12.2014, 16:13

Нелетучие голландцы

«В иллюминаторе — небо и свет. Плоский камерный голос динамика: через десять минут самолет совершит посадку в Амстердаме. Я еще раз глянула в круглое окно: земля далеко внизу, казалось, десяти минут мало, чтобы спуститься с такой высоты. Мама посмотрела на меня и успокаивающе кивнула. В аэропорту сине-желтые тона. В одном из проходов, на полу, спиной друг к другу сидят два существа, в общем похожие на людей. Сидят давно — сделаны из серого металла. Мы взяли такси до Лейдена. За рулем сидел голландец, похожий на араба. Не исключено, что голландцем он стал позже. «Куда именно?» — спросил водитель, сверкая зубами. «В университет». — «Учиться?» — спросил он. «Догадлив», — пришла мысль. «Да», — сказала я. Отвечая улыбкой на улыбку. Университетское общежитие, где мне предстояло жить, оказалось таинственным. Мне выдали магнитный ключ, который давал доступ только в мой отсек, где находилась моя комната. Чтобы пользоваться лифтом, нужен тот же магнитный ключ, и он позволял подняться только на свой этаж. Ощущение, что ты одна в здании. Причины такой стерильности остались нераскрыты. Мне хотелось большего общения. И через год я переехала в город, сняла квартиру недалеко от общежития. Но это произойдет позже, а пока я с интересом всматривалась в чужую жизнь. После Москвы Лейден немного маловат. Улочки узкие, дома несколько игрушечные. Центр города — пешеходная зона. Много велосипедов. На велосипеде в любую точку города можно добраться за двадцать минут. Народ вокруг чем-то отличается. Нас предупреждали: голландцы свободны и открыты, для них нет запретных тем. Люди на улицах дружелюбны до безумия. Все говорят по-английски. Спроси, например, как пройти, народ дружно сбегается, чтобы помочь, и все легко, с улыбкой. Есть анатомические отличия. Голландки — крупные и немного чудные: за собой не ухаживают, губы не красят, ресницы не подводят, как есть, так и есть, без признаков маникюра, но с признаками мужества. Мужчины, напротив, в основном худые, с налетом женственности. Среди них много высоких. По слухам, здесь живут самые высокие люди в Европе.Если жилье мне не очень понравилось, то группа, где я училась, оказалась замечательной. Были немцы, англичане, ребята из Турции, Южной Африки, из Китая двое — мальчик и девочка. Мы очень сдружились, общение суперское. Кроме учебы разнообразные совместные программы, ужины, диско. Британцы посмеивались над голландцами. «Ты заметила местный принцип: лучше обсуждать без решения, чем решать без обсуждения. Нет, мозги у них такие же, как у нас. Просто их меньше на погонный метр тела. Они слишком высокие. А высокие они оттого, что живут ниже уровня моря. Хотят дотянуться до остальной Европы». Немцы вторили: «Да, да, лучше обсуждение без конца, чем конец без обсуждения. Но зато у всех равные права». «Это точно, — веселились англичане, — голландец, глядя на фонтан «Писающий мальчик», обязательно спросит: «А где писающая девочка?» Но в итоге все сходились: да, здесь не хватает романтизма, но все-таки это хорошее место — здесь чувствуешь себя как стрелка компаса в старом добром магнитном поле.Прошло несколько месяцев, я зашла в кафе. За стойкой сновал молодой человек. Он был черноволос и невысокого роста. «Итальянец или француз», — подумала я. Он улыбнулся: «Пива?» Пиво тут в большой чести. Но я его не терплю. «Если можно, мартини». — «Конечно». Он повернулся, достал бутылку, налил, поставил передо мной расширяющийся кверху бокал. Тем не менее глаза у негобыли светлые. «Вряд ли итальянец», — подумала я. Посетителей было мало. Он смотрел на меня просто и прямо. За этими глазами не чувствовалось никаких затейливых мыслей. Уж не голландец ли он? Парень спросил: «Вы откуда?» — «Из России». Он кивал и улыбался. «А вы?» — спросила я. «Голландец». — «Без всякого французского импорта?» — «Нет-нет, только местный материал». — И он засмеялся. В этом была какая-то надежда. Хотя подруга предупреждала: «Учти, здесь никто не сходит с ума от любви». Чем-то мне нравился этот черноволосый голландец. Я стала бывать в этом кафе. А бармен стал узнавать меня. Выяснилось, что он студент, живет в Роттердаме, а здесь подрабатывает. «Тридцать минут на машине — и я дома». Он был и диджеем по совместительству. «Как ты к рэпу?» — «Чуть хуже, чем к цвету этого бокала с пивом». «Я тоже люблю пиво больше, — сказал он, — может, что-нибудь из техно?» «Если там есть музыка, то давай». Через месяц я спрашивала себя: есть между нами какие-то отношения или их нет? И не могла ответить на этот вопрос. Видимо, эта тема пришла в голову и моему голландцу, он предложил: «Может, увидимся в другом кафе?» «Это идея, — сказала я. — Давай». Мы продвигались вперед со скоростью Нептуна, который обращается вокруг Солнца за сто шестьдесят пять земных лет. Я была влюблена, не сильно, но была. Его влюбленность внешне не обозначилась никак — ни словами, ни поведением, которое оставалось точно таким же, как вначале. Он ничем не выдал этого чувства, все шло каким-то естественным ходом. Как восходит солнце, скрывается за облаками, как потом рассеиваются облака и солнце появляется снова. Близость стала таким же звеном, как часть пейзажа за окном с неизменными ежедневными элементами, как чередование сна и бодрствования или как пальцы незаметно переходят в руку.
Нептун наконец пролетел и стал удаляться, и мы также плавно отошли друг от друга. Остается опыт, как две сидящие спиной друг к другу металлические фигуры в натуральную величину».
1.jpg
1.jpg (168.08 КБ) Просмотров: 3134

Нашей героине двадцать три года. В данном случае отношения зашифрованы в линию поездки (рис. 4, оранжевый). А она пересекает две линии судьбы (рис. 4, синий). Это указывает на то, что эти и другие отношения, возникающие в ходе поездки, не могут быть стабильными, по крайней мере до 24—25 лет. В этой возрастной точке сходятся две линии судьбы. Та, которая берет начало от края ладони и в общем выражает стремление к переменам, новизне, путешествиям и освобождению из-под родительской опеки и/или от общепринятых стереотипов, кроме этого значения еще принимает на себя роль линии влияния, что представлено изгибом и обозначено на рисунке желтым цветом. (На рис. 4 эта желтая линия идет рядом с линией судьбы, но это одна и та же линия. Линия влияния здесь — второй этаж линии судьбы.)

Владимир Финогеев 29.12.2008 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#7 Admin » 21.01.2015, 19:31

Несовпадение по-черному

Сообщение было неожиданным: «Вы мне очень нравитесь. Вы очень красивы». Я ответила: «Откуда вы знаете, вы меня ни разу не видели?» — «По голосу». — «Но вы не слышали моего голоса». — «Он звучит в моем сердце». Мысль была непрошеной: Ну, точно поехал парень Такие мысли просить не надо. Сами приходят Мысль была приятной. Точнее, скрывала приятное. Все падки на лесть, признания. Экран вытолкнул из своих недр фразу: «Давай-те увидимся». Пальцы уже собрались печатать: давайте. Явился внутренний голос: Может, не стоит?Надо еще по-переписываться. Узнать побольше. Задать наводящие вопросы. Я подумала: какие вопросы нынче наводящие и на что они наводят? Но, действительно, может, надо подождать? Оттянуть. Время покажет. А если не покажет? Так тоже бывает. И как же быть? Соглашаться или нет? Как после таких слов отказать? Нет, отказывать не надо. Надо просто подождать. Руки написали: «Давай увидимся». Черт, не то хотела написать. Надо было написать давайте. А с другой стороны — фиг с ним. Он спросил: «Переходим на ты? Я — за. Давно хотел предложить. Давайте увидимся завтра в 19.00. Возле...» Далее следовало название кафе, описание внешности: «На мне будет светлая кожаная куртка, остальное — не знаю, но куртка — точно». — «Хорошо. У меня светлые волосы. Я немножко высокая», — ответила я. Завтра — не сегодня. Завтра — можно. Вот время и пройдет. Все-таки идти или нет? С кем посоветоваться? Может, Ленке позвонить? Мы с ней с первого курса сдружились. А сейчас уже второй заканчивается. Звоню Ленке, мол, так и так, приглашает на свидание один парень, по Интернету переписывались. «Хочешь, с тобой пойду», — говорит она Я говорю: «А давай ты издали посмотришь на него, если ничего подозрительного, ты отвалишь». Она говорит: «Спасибо за честь, за доверие, спасибо большое». Я говорю: «Ну ладно, не дуйся. Придет время, и я тебя выручу».
— «Хорошо, чего не сделаешь для лучшей подруги». Назавтра идем. Перед этим была кратковременная головная боль — что надеть? Выбирать особенно не из чего. Я остановилась на джинсовой юбке, черных колготах, темном пиджаке и черной майке. Я загадала: если на нем будет хоть что-нибудь черное, значит, это мой, тот самый, все будет хорошо. Мы встретились с Ленкой на платформе. Через полчаса были на месте. Вышли наверх. Дошли до указанного места. Народу возле входа не было. Лишь один мужчина нервно прохаживался. На нем были слегка коричневые брюки, цвет рубашки поставил в затруднение, она отдавала бордовым, светло-коричневый галстук и куртка, короткая, светло-бежевая, застегнутая внизу на «молнию». Воротник стоечкой. Он был высокий и худощавый, «Это он», — сказала я Ленке. Она оценивающе посмотрела: «Порядок. Давай топай. На маньяка не похож». — «А кто похож?» — спросила я. «Он же тебе свидание не у гаражей назначил, а возле известного ресторана, въезжаешь?» —
«Угу». — «Ну, я пошла. Не волнуйся, твое лицо я запомнила—в случае чего опознаем». — «Кончай дурить!» — «Ладно, его физию тоже. Не переживай. Коли что — звони». Мы чмокнулись. Я пошла ему навстречу. Он увидел меня издали, видимо, узнал, остановился и хотел спрятать букет за спину, было движение, но передумал. «Вы — Марианна?» — спросил он. «А вы — Борис?» — спросила я. Мы забыли, что перешли на ты. «Да. Хорошо, да, в общем, так, сказал он. — Ну, пойдемте внутрь». Букет он все еще держал в руке. «Ах да, это вам», — он протянул букет. «Спасибо»,на меня снизошло спокойствие. Мы сели за столик. «Я очень рад, что мы увиделись», — сказал он. Я радости не увидела. Пока одни нервы. Он взял тяжелый кожаный футляр меню: «Что вы предпочитаете из вина?» —«На ваше усмотрение, — сказала я, — только не водки».
Он замахал руками: «Что вы, что вы». Заказал красного, из дорогих. И еще много всякой снеди. Свечи, белоснежная скатерть — все завораживало. Мало-помалу он расслабился, речь потекла свободнее. Через час он смеялся вполне искренне: «Вы знаете, когда вы прислали реплику, что вы немножко высокая, я подумал: а вдруг вы выше, чем я, что тогда?» Он сделал паузу, а я подумала: и что тогда? Но ответ не пришел. Вместо — было легкое головокружение от вина. Я сказала: «Да в вас поди метр девяносто пять». Он засветился радостью. «Нет, нет, — говорил он, — всего метр восемьдесят девять». Потом он рассказывал о работе, о детстве, о том, что он очень одинок. И выразительно смотрел. Глаза были большие. И приятные. Но на нем не было ничего черного. Хотя после второго бокала это не имело значения. Мы просидели долго. Потом он сказал: «Я вас отвезу. Мы вышли, он подвел к серебристому «Мерседесу». «Это ваша?» Он был просто счастлив. Хотел скрыть, не удалось. Как мальчишка. А ведь ему лет тридцать восемь, старичок, в общем-то. А мне девятнадцать. Но, кажется, это делится на два. На другую встречу он притащил бумагу и фломастеры. «А ют нарисуй свою проблему», — сказал он, потирая руки. «У меня нет проблемы», — сказала я. «Да?» — его лицо вытянулось, он не знал, что сказать. Бедный. Он засмеялся. «А я вот ходил на такие занятия. Там, знаешь, рисуешь свою проблему, как хочешь, абстрактно или предметно, — главное, какие цвета применяешь». — «И что?» — спросила я. «Ну, поначалу все рисуют темными тонами, рисуют эту проблему много раз, несколько занятий, и потом, когда появятся светлые краски в рисунке, значит, проблема решится хорошо. Вот так». — «Поняла, здорово, — сказала я, добавила: — А твоя проблема решилась?» — «Пока нет, но решится. Должна решиться». Потом вдруг говорит: «Я хочу сделать тебе подарок». Повез в магазин, накупил всякой одежды и всего. И так пошло — стал дарить всякие модные штучки. Шубу подарил мне и колготки от Фальки, кольца и еще всего. В общем, купил, Я подумала: крутой парень, и мы стали жить вместе. Но не долго. Дерганый он. На работе пропадает круглые сутки, а приходит — опять покоя не находит, все чего-то мается, мечется, переживает о чем-то, все какие-то страхи. В общем, расстались. А ведь еще в первую встречу была мысль — это не мой мужчина. На нем не было ничего черного».
1.jpg
1.jpg (46.67 КБ) Просмотров: 3113

На правой руке линия влияния совмещена с линией судьбы. Это выражено смещающимся от основного направления фрагментом (рис. 4, л. судьбы — синий, л. влияния — желтый). Наклон линии судьбы и уходящий глубоко в 3 поле (зона Луны) конец линии (желтый) указывает на согласованность с партнерами, обладающими повышенной возбудимостью, нервозностью, беспокойством, тягой к перемене мест и партнеров. При сильном наклоне линии судьбы (верхняя часть смещена к большому пальцу, а нижняя — к краю ладони) сам обладатель испытывает тягу к новым ощущениям и знакомствам, хотя преобладающее действие такого наклона заключено в скрытой тенденции эмигрировать.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#8 АРОН » 28.01.2015, 22:03

Один видимый два невидимых

Июль 1998 года. не большой городок в Италии, окруженный горами. Аквапарк. Качусь по желобу. Стремительно проваливаюсь вниз. Освобождаюсь. Отрываюсь от проблем. Такого нагромождения трудностей не было давно. Три месяца запарки. С утра до ночи. Чудовищное напряжение. В какой-то момент, казалось, разорвет на куски. Со стороны: все хорошо, все в рост. Но внутренняя цена была слишком высока. Не понимала почему. Лишь смутное ощущение, далекое и неправдоподобное: что-то не то с партнером. Не подозрение, его тень. Подозрения еще нет. Или оно спрятано глубоко. Не достать рукой, не добежать мыслью. Где-то там, также далеко, как конец пластиковой канавки, по которой несет меня струя воды. Думала так: разгребу дела, все сделаю — и к морю, в горы, на воздух. Мечтала: сяду в самолет, и все. Глубокий вздох — и отпустит. Не получилось. И в самолете, и по дороге в гостиницу в голове булькает, переворачивается каша: это надо было так сделать, это — эдак, а это ты вообще упустила. Голова вертит, обмывает, месит. На плечах, в душе, под кожей — проблемы. Подползало, подтягивалось, неосознанно, решение: рванем в горы, в аквапарк, там освобожусь. Как съеду с самой высокой горки — так и все. Оторвусь. И вот — выезжаю из проблем. Отрываюсь. Лечу. В животе — невесомость. Внизу замечаю человека. Он подошел к краю, наклонил голову и смотрит вниз, в то место, где я должна расстаться с трубой и нырнуть в воду. Он стоит затылком ко мне. Не видит. Не слышит, как рвется вниз тело, убегающее от проблем. Затылок ближе. Но странно, внутри — полный покой. Уверенность: сейчас обернется, посмотрит, уберет голову. Чего ему там смотреть так долго. Отойдет. Он на секунду. Действительно, оборачивается. Смотрит. Видит. Мы оба не знали: секунда была в квадрате, а перед ней стоял минус. Удивительно: успела проскочить мысль — не может быть. Ерунда. Он отодвинет голову. Пламя в глазах, взрыв боли, треск. Его лоб проходит сквозь мою бровь. Будто проходит. Будто насквозь. Дивно: сознание не теряю. Встаю, левая рука полукругом, медленно поднимается, чтобы зажать место удара. Рука медлит. Мне страшно: вдруг ничего нет, вдруг там дыра? Все на месте. Хотя и не верю. Зажимаю рукой — будто легче. Сын кричит: «Мама, кровь!» Опускаю правый глаз: по локтю бежит красный ручей. Появляется хозяйка аквапарка. Меня сажают в машину. Мчимся в больницу. Там переносят в инвалидное кресло, везут. Вокруг суета. Делают рентген. Голова не треснула — надо же! Двое врачей в голубых халатах зашивают лоб. Отвозят в палату. Появляются сын с подругой. Лица встревожены. Я пытаюсь улыбнуться. Это получается: «Все будет в порядке». Сын облегченно вздыхает.
Через пару недель назад в Россию. Боль сняла проблемы, время устранило боль. Чувствую полноту сил, подъем. Голова как новая. Сажусь за бумаги, проверяю, разгоняюсь, чтобы впрыгнуть на летящий вперед состав.
Меж тем приближался удар, который нельзя было рассмотреть. Семнадцатое августа. Вот уж где прокатились. Вот уж слетели с горки. Ухнули. Да приземляться некуда.
Пальцами удержалась за край, вишу над пропастью. Выворачиваюсь, лучше не вспоминать. Но — выкрутилась, вывернулась.
И вот когда уж было, вылезла, третий удар подоспел. Договорилась я об одном важном деле, которое позволило бы нам на плаву удержаться. И тут мой партнер одним словом неверным весь проект разрушил. Произошло обострение отношений, конфликт. Назревал разрыв. Это было мучительное состояние. Надо было решить: смогу ли я работать одна? Способна ли? Получится ли? Я сделала выбор: стала действовать самостоятельно. Получилось. И проблем стало меньше».
1.jpg
1.jpg (164.17 КБ) Просмотров: 3110

Объект нашего изучения — вилкообразное разделение линии судьбы (рис. 3—4, синий). Рисунок выражает повторяющуюся проблему выбора в различных аспектах. От личной жизни до производственной.
Вилка на линии судьбы указывает, что обладатель будет принужден к выбору обстоятельствами. Разделение линии маркирует «разделительность» выбора. Линия разрывается на две. Так и владелец знака должен отделиться от чего-то. В нашем примере «отсоединиться» от партнера, иными словами, разорвать деловые отношения. Интересно, что вилка на линии судьбы, с одной стороны, сохраняет вневременной характер (повторяемость), с другой — мы можем определить по ее местоположению возрастной всплеск ее активности. По линии судьбы время течет по стандарту снизу вверх, от основания ладони к пальцам. Однако есть и другая шкала времени — парадоксальная. По ней центр ладони — 35 лет. От этой точки время течет вниз и вверх, увеличиваясь, то есть к пальцам — от 35 до 70—80 лет и к основанию ладони от 35 до 70—80 лет. Таким образом, по стандарту вилка на линии судьбы (в нашем случае) выражает 27—30 лет. А по парадоксальной шкале: 37—42. Парадоксальность подтверждена жизнью: разрыв с партнером произошел в 37 лет.

Владимир ФИНОГЕЕВ 11.07. №13 2002 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#9 АРОН » 22.03.2015, 12:39

"Подарок" к свадьбе.

«Домой шла в отличном настроении. Мгновениями чувствовала себя счастливой. Меня провожал Андрей. Было уж темно. Декабрь. Хрустел снежок под ногами. Мы держались за руки, и так было хорошо. Сегодня утром, перед первой парой Андрей подошел ко мне, отвел в сторону с таинственным видом и предложил выйти за него замуж. Полгода прошло после нашего знакомства.
Я влюбилась в него без памяти, как только увидела. Мы познакомились в пансионате, под Москвой, отдыхали там с подругой. Оказалось, учимся в одном и том же институте, только он уже оканчивает, а мне еще год. Мне так хотелось за него замуж, А он как-то помалкивал. Будто взвешивал что-то, решал и не мог решить. Неужели не видел, как я его люблю? Ради него готова была на все. И когда он сказал: «Будь моей женой", я бросилась ему на шею.
Андрей подвел меня к двери и сказал: «Ну что, давай объявим твоим?» Я отвечаю: «Нет, не сегодня. Мне нужно их подготовить». Он поцеловал меня и ушел. Вошла в дом. Было странно тихо. Что-то меня насторожило. Не было обычного родительского гомона, не пахло ужином, который всегда ждал меня в это время. Сердце вдруг сжалось от страха. Не раздеваясь прошла на кухню. Мать сидела отвернувшись к окну. Она слышала, как я вошла, но не двигалась и молчала. У меня вырвалось: «Что случилось, мама?» Тут она повернула голову и я увидела, что у нее разбита губа. Я бросилась к ней: «Что произошло, что с тобой? Ты упала? В чем дело?" Ее глаза были красны от слез. «Отец ударил меня». — «За что?!» — «Видишь ли, дочь, я ухожу к другому человеку»», у меня словно ком встал в горле. Ничего не могу сказать. "Это уже давно тянется, — продолжала мать, — больше не могу. Я люблю другого».
Мать плакала и горячо говорила, что все давно закончилось, что ничего уже нет. Так жить нельзя. У меня заныло в груди. И я заплакала. Где-то в уголке сознания билась тупая мысль: ну почему сегодня, почему? «Где отец?» — спросила. Мать кивнула в сторону спальни. Вошла. В комнате было темно. Раздался жесткий голос отца: «Выйди и закрой дверь. Я никого не хочу видеть». Постояв несколько секунд, вышла. Стало мне так тяжко, прямо сердце разрывалось. В изнеможении опустилась на пол: «Господи, что же это? Ведь у меня только что была семья. Только что меня провожал Андрей, и все было хорошо. Как же так? Почему?»
Месяц жила как в аду. Отец так переменился, что стал словно чужой человек. Он был так агрессивен, что я боялась, как бы он что-нибудь не сделал с матерью. Мне приходилось защищать ее от него. Хотя я была против того, что она сделала. И мне было жалко всех и себя. Заниматься как следует стало нельзя, и с сессией, конечно, возникли проблемы. Все одно к одному.
Через месяц переехала жить к Андрею. Мать ушла еще раньше. Отец остался один. Но если с матерью мы скоро стали общаться как прежде, то с отцом до сих пор не разговариваем. Почему он злится на меня, не могу ни понять, ни объяснить. Ведь я же люблю тебя, папа!»
1.jpg
1.jpg (143.68 КБ) Просмотров: 3016

Познакомимся с новыми нюансами, которые предлагает рисунок островка на вертикальной линии.
Знак № 199 (см. рис. 1—2).
Островное образование на вертикальной линии, пожалуй, один из самых многозначных показателей.
Можно насчитать не один десяток интерпретаций у разных исследователей и в разных школах. Однако вариации, которые образует знак на руках, часто дают возможность конкретизировать чтение.
Давайте изучим наш пример (рис. 3—4).
В нашем случае островок не просто располагается на главной вертикальной линии (линии Судьбы).
Он формируется пересечением загнутого фрагмента линии жизни с линией Судьбы.
Таким образом, линия Жизни и линия Судьбы оказываются стянуты в единую островную композицию.
Данное согласование линии Жизни (есть еще одна вариация: линия Жизни не может сама входить в островок, а «выделяет» для этих целей отросток), линии Судьбы и островного рисунка интерпретируется по индийской версии как глубокий и длительный конфликт с отцом, который приведет к разрыву отношений, повлечет за собой острые переживания и ухудшит материальное положение обладателя рук.
Реальность шире знака, она его уточняет.
Мы видим, как, именно возник конфликт и как он протекал, и что первоначально он был вызван действиями матери, и что он отразился на успеваемости и привел к разрушению союза между тремя людьми.
Об этих жизненных подробностях знаки обычно умалчивают.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#10 Admin » 26.04.2015, 17:02

Проверки на дорогах.

«Во время медпрактики я попросилась в самое трудное место — в реанимацию. Хотелось себя проверить. Меня привели в большую палату; там стояло четыре или пять кроватей, отделенных ширмами. В реанимации один врач и одна сестра на двух больных. На одной кровати лежала женщина Она была без сознания. На груди — бинты в бурых пятнах. Трубочки из вен. Капельницы высились рядом. Сестра проговорила: «Огнестрельные ранения». Я содрогнулась. Лицо женщины было цвета простыни. «Муж, — продолжила сестра, — приревновал к другу. Из охотничьего ружья выстрелил. Метил в своего товарища — промахнулся. Попал в жену. Из второю ствола застрелился сам. А друга не задел». У меня еще не было привычки, как у сестры: на мгновение ощутила, как больно этой женщине. Я ухаживала за ней как могла и очень хотела, чтобы она поправилась. Молодость, интенсивный уход, время сделали свое дело: однажды ее перевели в обычную палату. Практика закончилась, я вернулась доучиваться, но мы с этой женщиной — ее звали Ольга — продолжали общаться. Она свела меня со своей знакомой, которая — это смело тогда было, а шел семьдесят девятый — организовала курс йоги и пригласила меня на занятия. Я стала ходить. Там был юноша. Он был на два года младше. Учился в техническом вузе, ему оставался год, как и мне. Пригласил на свидание. Мы гуляли по вечерним улицам, он читал стихи, с ним было интересно. Через недели две признался в любви. Я была взволнована и растеряна, он мне нравился, но сильного чувства еще не было. Еще не было чувства, а ему хотелось, чтобы происходило еще что-то кроме этого, но у меня были правила. Я тогда считала, что серьезные отношения могут быть только в браке. При этом на браке не настаивала, но позицию не меняла. Тогда в один день его родители отправились к моим, начались приготовления к свадьбе. День свадьбы пал на день весеннего равноденствия — 22 марта. С утра было пасмурно, ни клочка неба и — смутная тревога. Вскоре заботы дня вытеснили грусть. Небо тяжелело, в конце дня хлынул дождь, температура падала. Посте загса отправились к Вечному огню в Парке двадцати восьми гвардейцев-панфиловцев, поскольку генерал-майор Панфилов до войны служил в Казахстане. Ветер пронизывал, огонь рвался под ветром, языки его летели прочь, гасли. Затем поехали на еще одно обязательное место: Медео. Сели в машины, дорога пошла вверх, небо приблизилось к земле, замутнело, посыпались гигантские хлопья снега. Видимость нулевая. Однако доехали, подошли к смотровой площадке. В хорошую погоду видны и чаша стадиона, и противоселевая плотина, лагерь горнолыжников, а над всем этим — бьющие в глаз вершины гор. Повернешься в другую сторону: огромное воздушное пространство, на дне которого — крошечный город. Белеющие точки домов, окутанные сероватой дымкой. В этот раз вид был украден снегопадом. Кругом неясные темные очертания. Все-таки щелкнули фотки на память, вернулись в город. Свадьбу отгуляли в кафе и уехали к мужу на квартиру. Там жила его бабушка, ровесница века. Ей было восемьдесят. Стали жить: муж, я и бабушка. Бабушка внука очень любила. А у внука, как я вскоре узнала, был порок сердца, в детстве его оперировали. И они все: мама, сестры, бабушка — боялись за его жизнь. Это привело к некоторым излишествам. Бабушке казалось, что я недостаточно заботлива, что мало люблю, жалею, недостаточно уберегаю мужа от эмоциональных и физических нагрузок и плохо слежу за тем, чтобы он правильно и своевременно кушал, употреблял витамины. А ведь они так на меня надеялись, потому что я врач, и отдали мне своего сына и внука, полагая, что он попадет под строгий медицинский контроль, а тут никакого контроля, а какая-то несерьезная любовь и прочее. Мало-помалу сыпался песочек, притормаживал. По чуть-чуть, мелочами, не крупно: здесь укажут, тут подправят, то — сюда, там — вот это. Приезжала его мама с сестрами, и они учиняли досмотр и контроль. Я окончила институт, меня распределили в Северный Казахстан, в Кокчетав. Муж тоже получил диплом, но его оставили в Алма-Ате. Мне надо было решать с отработкой. Я уже была беременна Мы собрались с мужем в Кокчетав, чтобы обговорить мое открепление по семейным обстоятельствам, купили билет. Мама, сестры, бабушка узнали, куда мы едем, поднялся шум: здоровье их сына будет подорвано этой поездкой. Вместо того чтобы щадить, оберегать, лелеять, я тащу их сына на верную гибель. Мне объяснили, что мое распределение — это мои проблемы и вмешивать туда моего мужа — преступление. В общем, муж остался, а я переоформила билет на моего отца и мы поехали. Встретились с руководством больницы, где я должна была работать, но руководству был нужен врач, и они не могли написать, что он им не нужен, и я вынуждена была остаться. Прожила три месяца, потом ушла в декретный отпуск. Вернулась в Алма-Ату. Родился сын. Мы с мужем назвали его Кирилл. Но его мама и родственники решили, что это неправильно, надо назвать в честь их деда. Я категорически отказалась и стояла на своем так твердо, что пришлось искать компромисс. Назвали в честь наших отцов, обоих звали Владимир. Так сын стал носить это имя. Но, видимо, мое упорство было последней каплей, и вскоре не мне — мужу был поставлен ультиматум: или я, или они. Муж выбрал их и однажды отвез меня с сыном к моим родителям, но, правда, сказал, что будет бывать. Бывал, равно как и его мама с родственниками. Они говорили, что хотят забрать сына к себе, чтобы дать правильное воспитание и хорошее образование. Ребенку говорилось, что с ними ему будет гораздо лучше и веселее, а мама плохая. Ребенок почему-то не понимал, ехать не хотел, просил его не отдавать и плакал. На работе я подолгу глядела в одну точку. Думала, вспоминала. Было же чувство вначале — светлое, чистое, — оно было. И вот все смято, поглощено, раздавлено обстоятельствами. За ними — невидимая логика и неясный смысл. Знакомство с мужем случилось из-за того, что я сама выбрала практику в реанимации. Есть тут смысл? Не знаю. Может, жизнь напоминает реанимацию и не все это выдерживают? А логика? Они просто заберут у тебя сына — вот логика. Подруга-медсестра спрашивает: «Чего ты как в воду опущенная?» «Да вот, — говорю, — дела какие». Она мне: «А ты поезжай в Москву. У меня одна подруга по лимиту осталась». Дала адрес. Через несколько месяцев я сидела в поезде с сыном. Отец и мать шли рядом с медленно идущим вагоном и пытались улыбаться. Наверное, им было грустно. А я оживала и твердила из Омара Хаяма: «Не запирай перед будущим двери».
1.jpg
1.jpg (96.73 КБ) Просмотров: 2969

Рассмотрим левую руку.
Довольно глубокая линия Влияния входит в линию Судьбы и сдвигает ее (рис. 4. — л. Влияния — оранжевый, л. Судьбы — синий).
Поперечный сдвиг выражает переезд.
Конструкция приближена к линии жизни, что, как правило, увеличивает зависимость обладателя знака от родственников и сопровождается ростом бытовых проблем.
Затем линия Влияния выходит из линии Судьбы (рис. 4 — верхняя часть), образуя вилочку.
Трактовка вилочки буквальна — разделение, разрыв, развод.
Вход линии Влияния в 25 лет, выход в 28 — 29 лет.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#11 Admin » 05.05.2015, 12:59

Рисунок мнимости

Жгутиком втянулся запах. Ниточка неостывшего краснозема, прелых трав, горящей смолы, жареной кассавы и одна темно-зеленая, тревожная, с долей аммиака. Черный магнит неба навалился на землю. Поглощал. До холодка в солнечном сплетении. Взгляд отрывался от зрачка, таял среди звезд. Звезды неслись в черноту. Ковш Большой Медведицы, силясь удержаться, от напряжения перевернулся вверх дном.
Площадка диаметром сорок метров окружена рядами складных металлических стульев. Шипят факелы на высоких стержнях. Я сижу в первом ряду. Запрокинув голову, смотрю вверх, сопротивляюсь небу. Грянули барабаны. Зрители испустили стон. Гортанные голоса затянули механический ритм. В круге появились люди в набедренных повязках. На шеях подпрыгивают груды бус. Гибкие тела маслянисто блестят. На землю ставятся ящики. Воздух мерно дрожит. Дрожь проникает в колени, распространяется по телу, просачивается вглубь. Атомы тела колеблются в согласованном едином порыве. Люди в круге дергаются в такт с пульсом, бьющим повсюду. Танцуя, они наклоняются, открывают ящики, достают охапки разноцветных жгутов и швыряют на землю. Жгуты, извиваясь, расползаются в стороны. Из ящиков достаются и выбрасываются еще и еще упругие клубки. Пестрая, кишащая волна приближается к зрителям. Женщины заранее поджимают ноги и взвизгивают. Визг насильно вплетается в канву барабанных ударов. Все ближе поднятые головы. Все сильнее тон аммиака. Выстреливают раздвоенные языки. В животе разрывается пустота. Во рту мякоть лимона. Спина напрягается для рывка. Сильное искушение: сначала ногами на стул, потом крупными прыжками — бежать. Бежать. Праздник змей в деревне Сукума. Танзания, 1978 год.
С чего вдруг память высвободила эту картинку в момент, когда я подошел к окну и взирал с высоты тринадцатого этажа на мирно текущий Калининский проспект?
Шевелящаяся пустота в животе. Вот почему. Та же тошнотворная дырка в никуда. Сначала поползли слухи. Полушепотом, вполголоса, оглядываясь. И было другое: министр из жесткого, принципиального, эрудированного стал задумчив, рассеян, отвечал невпопад, спрашивал по два раза.
Отрываюсь от окна. Звонок. Беру трубку. Звучит короткое слово: «Пришло». Через пять минут держу в руках бумагу с гербом. Постановление Совмина СССР. Министр освобожден от занимаемой должности по состоянию здоровья.
Всего год. Вот уж не думал. Год с небольшим назад я состоял в лаборатории номер 9 одного НИИ. Предмет: подготовка поверхности режущих инструментов для нанесения износостойкого покрытия. Однажды одна из сотрудниц подходит ко мне: «Можно с вами переговорить?» Я пододвигаю стул: «Конечно». «Если можно, не здесь», — отвечает она. Мы выходим в коридор. «Моему деду требуется помощник», — изрекает она. Пауза. Я смотрю на нее. Она способная, симпатичная, хорошо одевается. В голове раздернулись шторки: одинокий старик в пустой квартире. Нужно передвинуть мебель. «Готов в любую минуту. Говорите, чем помочь». Она улыбнулась: «Вы меня не так поняли. Мой дед — министр, ему нужен помощник. Я два года вас знаю, у вас есть необходимые качества». Я меньше бы удивился, если бы наехал на боксерскую перчатку. «Надо подумать», — я потер глаза. «Подумайте», — сказала Оля. Я согласился. Через год, когда я наконец освоил дело, министра уволили. Он слишком энергично воевал с Совмином и ЦК, отстаивая интересы отрасли.
А я вжился, вошел с головой, врос. Был как рыба в воде. Да. Теперь воду сольют. Другой министр — другая команда.
Через неделю министерство возглавил генеральный директор одного крупного уральского предприятия. Произошло нетипичное: большинство осталось на своих местах. Я в их числе. Я подошел к окну. Внизу тек Калининский, не нарушая берегов. Память подсунула давешнюю картинку: змеи ползут к ногам. Танцующие чернью люди, не нарушая ритма, хватают змей за хвосты и отбрасывают в центр площадки. Они поспевали вовремя. Никто не был укушен».
Рисунок мнимости.jpg
Рисунок мнимости.jpg (58.66 КБ) Просмотров: 2962

Между начальным и серединным отрезками главной вертикали (линия судьбы) наблюдается разрыв с последующим
смещением серединного фрагмента (рис. 3—4). Признак репрезентирует радикальные изменения, преобразования, которые могут разворачиваться на нескольких уровнях: в области здоровья — длительная болезнь или ослабленный период, приводящий к приостановке или потере деятельности (если есть определенные нарушения, например, дефектами первостепенных линий — головы, сердца, жизни); области чувств и представлений, в сфере деятельности, на уровне социального и материального положения или безопасности (при наличии признаков поддержки). Знак проявляет одну из особенностей рисунков на руке — соединение общего и конкретного временного значения. По стандартной линейной шкале времени на линии судьбы знак смещенного разрыва представляет возраст 28 лет, когда обладатель был направлен в Танзанию в длительную командировку. Но он имеет и общее значение, по которому радикальные перемены в той или иной области будут происходить с некой периодичностью. Знак работает и для возраста 35 лет, когда владелец получил должность помощника министра. Этот возраст определяется по линии жизни, так как эта последняя связана штрихом (рис. 4, красный) с началом разрыва на вертикали. Штрих пересекает линию жизни в точке, соответствующей 35 годам, затем соединяется с линией влияния (рис. 4, зеленый), что и указывает на помощь знакомого.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#12 Admin » 08.05.2015, 21:07

С улицы

«Это было давно, в сорок шестом году. Сейчас я понимаю, что жить было тяжело. Но тогда об этом не думалось. У меня было два платья, одна пара летних туфель. Жила у родственницы. Я поступила в техникум. Училась вечерами, потому что жить было не на что и днем надо было работать. Родственница жила в ветхом деревянном доме, который когда-то принадлежал ее матери, но после революции был превращен в коммуналку. У меня был угол, то есть кровать. Но это была не кровать, а сундук. В этой комнате — метров двадцать квадратных — жили тетя с мужем, ее мать и десятилетняя дочь тети. Тете я не платила за постой, но помогала по хозяйству. Мыла полы, стирала, добывала продукты. Я чувствовала себя неловко тем, что стесняю людей. Отношения были поначалу ничего, но потом стали портиться. Постоянно ворчала тетина мама. Ей было под восемьдесят. Она плохо себя чувствовала и была очень раздражительна. Не о такой старости она мечтала. Вокруг было шумно, за тонкими перегородками жили другие такие же многолюдные семьи. С утра до ночи стоял шум: звон посуды, ванночек для мытья, стуки, шарканье, шаги, крики, беготня детворы, три раза в неделю пьяные дебоши. Но в школе и в техникуме мне разъяснили, что все это были пережитки капитализма. И скоро под руководством тов, Сталина, Коммунистической партии, правительства советский народ построит новое справедливое, счастливое коммунистическое общество. Я была горда тем, что я часть могучего советского народа — созидателя светлого будущего всего человечества. Я стала смотреть на то, что меня окружало, как-то по-иному. Не могу объяснить. Не вовлекаясь, что ли. Будто я здесь не жила, А жила уже в завтрашнем мире. В чудесном, светлом, удивительном завтра. Было праздничное состояние души. Но, может, это еще и от молодости, от новых подруг, оттого, что я училась. У тетки я прожила год, потом подруги нашли мне уголок с настоящей панцирной кроватью у одной старушки. Там я прожила два года. Наступил 49-й год. Только что прошли майские праздники. Отметили четвертую годовщину Победы. На домах еще висели красные флаги, а на фасадах учреждений — огромные портреты Сталина и Ленина. Я первый день иду на работу после праздников. Я уже год проработала в военкомате секретарем у военкома. День был солнечный. Яркий. На улице много народу. Все спешат на работу. Среди людей попадается мне навстречу парень. Лица я сперва не рассмотрела. Мельком окидываешь, как любого встречного. Взгляд устремился к его руке. В ней был инструментальный ящик, какой носят плотники. Загорелая рука, покрытая густыми волосами. И все. Он пронесся мимо. Назавтра опять его встречаю. Украдкой бросаю взгляд на лицо. Ничего особенного. Даже наоборот. Нос картошкой.
Глазки маленькие. Но вот что происходит. Когда бы я ни шла на работу, он вдруг выныривает откуда-то со своими инструментами и идет мне навстречу. Причем на меня совершенно не смотрит, Не обращает внимания. Только через месяц я поняла — нет, обращает. Потому как стоит мне взглянуть на него, он прячет глаза и краснеет. Еще месяц проходит. Все по-прежнему. Проходим мимо друг друга каждый день. Теперь, наоборот, я опускаю глаза и чувствую жар щек. Еще месяц пролетел. У меня странное чувство. С одной стороны, стало как-то неудобно, будто стыдно. При виде его появляется желание перейти на другую сторону улицы, скрыться, спрятаться. Но если утром его не встречу, то начинаю вертеть головой по сторонам, будто ищу его. И щемящее чувство — что все; больше не увижу его. Но нет, завтра опять встречаемся, и опять хочется убежать. А перед этим тоже месяца за три жена военкома — хорошая женщина, жалела меня и помогала — стала говорить: «Пора тебе замуж, тебе уж двадцать четыре года, засидишься в девках». А у меня от таких разговоров прямо слезы от смущения наворачиваются, И тут в середине августа исчез мой ежедневный незнакомец. День его нет, второй. Неделю. Вздыхаю, думаю, ну что ж, все закончилось, да и не могло так бесконечно продолжаться. Должно же было как-то кончиться. А у самой грустно на сердце. Никто меня замуж не возьмет. Никому я не нужна. Тут встречает меня жена военкома и говорит: «Вот что, Аня, познакомлю-ка я тебя со своим младшим братом. Ему уже двадцать девять, а все не женат. Застенчивый очень. Может, понравитесь друг другу. Он вчера приехал. Приходи в субботу к нам домой». Я закрыла лицо руками. От неловкости. Но отказать не смела. В субботу прихожу к ним домой. Открывают мне двери, приглашают в комнату. Вхожу и вижу: сидит парень, с которым мы три месяца на улице встречались. Я онемела. А парень вскочил на ноги и побежал из комнаты. Жена военкома кричит: «Куда ты, Иван, что с тобой, ей-богу, чудак ты человек, разве так можно? Что ж ты девушку пугаешь?» Вернулся он. Потом чай пили. Рассказала я, что мы с ним уже три месяца знакомы, Смеху было! Через неделю поженились. Потом был трудный период. Десять лет мы мыкались по углам, по комнатам. Мой Иван работал на заводе. Там на собрании приняли решение построить тридцатидвухквартирный дом и решили возводить его сами, своими руками. И вот после работы приезжали на стройку и за мастерки, за лопаты, молотки. Строили семьями. Дети помогали. Какой был энтузиазм! Как мы все сдружились на этой стройке. Стали как одна семья. Мы получили двухкомнатную квартиру. Это был не только миг счастья, но новая, настоящая жизнь. Тут мы и живем по сей день, уже 43 года».
С улицы.jpg
С улицы.jpg (147.51 КБ) Просмотров: 2958

Начальный отрезок линии судьбы прописан слабо (рис. 3—4, желтый прямоугольник). Выражение сложных бытовых условий. Две линии судьбы исходят из линии жизни (рис. 3—4, красный, синий). То, что линии продублированы, дает нам нюанс предуведомления будущего в виде предварительного знакомства с мужем. Кроме этого, точки исходов линий судьбы из линии жизни по стандарту интерпретируются как важнейшие события в жизни, достижения, свершения, точки улучшения положения, роста, изменения карьеры, начало нового образа жизни, деятельности, статусные изменения. «Исторические» вехи существования. Точки отрыва указывают на возраст, который определяется по временной шкале, наложенной на линию жизни. Первая линия (рис. 4, синий) восходит в возрасте 24 лет — сигнализируя о замужестве и одновременно получении хорошей должности. Вторая линия истекает в возрасте 34 лет и указывает на получение квартиры как начала более комфортной стабильной жизни.

Владимир ФИНОГЕЕВ 21.06.01
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#13 Admin » 12.05.2015, 14:16

Секрет лошади

Степь отутюжена солнцем. Вдали сквозь дымку — зубчатая линия гор. Видна их темнеющая кромка. Сами горы будто прозрачны. И кажется, плывут в небе. По коленям поползла дрожь. Воздух наполнился гулом. Живая, постоянно меняющаяся лента вырвалась из-за горизонта. Лошадиный табун. Его острие несется прямо на нас. Ветер приносит запах пыли и пота. Мне страшновато. Я невольно прижимаюсь к отцу. Вдруг сбоку выскакивают всадники. Слышен лай собак. Лента загибается, заворачивается, движение замедляется, и вот огромное, только что свитое единым порывом тело останавливается и рассыпается на отдельных, щиплющих травку животных.
— Хочешь покататься? — весело спрашивает отец.
— Не знаю, — отвечаю я. Но друг отца уже переговорил с чабаном. Мне подводят коричневую лошадь с темной мордой. Бросают на холку одеяло. На одеяло водружают меня. Лошадь смещается как-то боком, я слегка откидываюсь в другую сторону и, чтобы не упасть, быстро наклоняюсь вперед и обнимаю лошадь за шею. Шея теплая и мощная. Лошадь тихонько переступает ногами и заботливо носит меня по кругу. Через несколько минут я успокаиваюсь. Уверенность вливается с каждой минутой. Это был десятый класс. Мой расцвет. Все удавалось. Все было хорошо. Все, кроме одного.
В Казахстан мы переехали, когда мне было двенадцать лет. Отца назначили директором одного института. Для отца это было повышение. Чем они там занимались, мне было неизвестно. Но, видимо, чем-то важным, поскольку для охраны института была создана специальная воинская часть, которая потом выросла до дивизии. Для меня отец был человеком, который все знал, все умел объяснить, на все имел свой взгляд. Был властным и твердым. Я его любила и немного, сама не понимая почему, побаивалась.
Переезжала я со смешанным чувством: конечно, было жаль покидать друзей, школу, город, где я родилась и выросла, но в то же время охватывала радость, даже какой-то восторг, что я увижу новое, как мне казалось, что-то совершенно необычное. Предчувствия не обманули. И хотя школа располагалась в небольшом городке недалеко от Алма-Аты, у меня началась увлекательная, иная жизнь, и я сама превращалась в другого человека. Стало мало только учебы, энергия меня распирала. Я бросилась изучать музыку, английский язык, записалась на бальные танцы, пела в ансамбле, стала потом солисткой и позже объездила чуть не всю республику с концертами. Плюс общественная работа. Вечера, театральные постановки, походы. Меня хватало на все, и везде я легко становилась лидером. Отец мной гордился, поддерживал меня, поощрял мое стремление быть во всем первой, баловал.
Мне были интересны все школьные предметы, но самым восхитительным был английский. Втайне я мечтала о путешествиях. Влекла громада мира. Я была убеждена, что именно где-то там меня поджидает самое удивительное открытие в жизни. И ключи к нему содержались в английском языке. Я так этим прониклась, так уверилась в правильности своего выбора, что однажды сказала отцу, что я буду изучать английский и стану переводчиком. Меня ждал удар и разочарование. Отец выслушал и вдруг твердым и непреклонным голосом произнес: «Никакого английского. Ты будешь ветеринаром». Выражение «гром среди ясного неба» совершенно справедливо. Именно гром. И так это было сказано, что у меня отнялось всякое сопротивление. Горло обхватило обручем, а из глаз хлынули слезы. Сверкающее здание мечты взорвалось трещинами, полетели звенящие осколки.
Оставшиеся три года до окончания школы отец методично повторял: «Ты будешь ветеринаром». При этом мне рисовались огромные коровьи морды с выпученными глазами, высунутыми языками, и все это протяжно и жутко ревело.
И вот накануне выпуска и дальнейшего затем возвращения в Москву отец со своим приятелем поехали в степь и взяли меня. Я впервые оседлала лошадь, и лошадь мне понравилась. В Москве я подала документы в Московскую ветеринарную академию. Школу я окончила с золотой медалью. Поступила легко. Особого энтузиазма не было. Отец говорил: «Пойми, одного языка в жизни мало. Язык — это не профессия. Нужно иметь специальность и говорить на языке. Вот это — эффект. А язык от тебя не уйдет».
Я окончила академию, потом меня распределили в один НИИ. Еще через несколько лет перевели в одну лабораторию и дали тему: вирусные болезни лошадей. До этого я никогда не занималась лошадьми и давным-давно забыла о первом катании на лошади. Поначалу было трудно, потом возник интерес. Попутно я учила английский. Потихоньку завязались международные связи, и вдруг меня пригласили на конференцию в Эмираты. И давняя моя мечта ожила и стала собираться из кусочков, и возникло ощущение приближения чего-то важного. Вскоре я приняла самое деятельное участие в организации 2-й Всероссийской конной выставки «Экви-рос». И были трудности, и их преодоление, и удовольствие от сделанного. На выставке мне показали ахалтекиночку по имени Айсынгуль соловой масти.
Я заглянула в ее огромный, влажный,
темный, загадочный глаз. Нежной истомой окутала неподвижность. Я стояла и смотрела бездумно, а лошадь смотрела на меня, и где-то в глубине проплывали мысли: «Это не лошадь. Это какое-то древнее мифическое существо». Прямо мурашки по коже. Это не там произошло, но с того дня мало-помалу, частичками накапливалось, прирастало, и в какой-то момент я поняла, что чем я занимаюсь, и есть мое дело. Ошибки не произошло. Отец оказался прав».
Секрет лошади.jpg
Секрет лошади.jpg (53.39 КБ) Просмотров: 2934

Иногда на руках наблюдается присутствие не одной линии судьбы, а сразу двух, трех или более. В первом приближении это интерпретируется просто: судьба человека движется сразу или, точнее, пытается себя реализовать в нескольких видах деятельности одновременно. Обычно это следствие одаренности разнообразными способностями и талантами, а также большой энергии. В нашем примере у нас есть линия судьбы, идущая от запястья по направлению к среднему пальцу. Начальный фрагмент притянут к линии жизни, он глубок и не имеет разрывов (рис. 3—4, синий), что означает сильное влияние родителей, но и хорошие стартовые условия. То, что в дальнейшем линия судьбы не теряет свою силу, а крепнет (рис. 3—4, красный), говорит о том, что влияние родителей не было разрушительным. Начальный фрагмент второй линии судьбы смещен к краю (рис. 3—4, зеленый), это выражение стремления к путешествиям. Эта линия вдруг отбрасывает росток и соединяется с линией жизни (рис. 3—4, оранжевый). Место соединения дает время начала действия второй линии — 29—30 лет.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#14 Admin » 16.05.2015, 17:16

Слепые губы.

«Слепые губы. Перерыв был слишком большим. Я встала. Кресло откатилось, шурша. Последовал масляный звук — чмок, будто поцелуй. Амортизатор выдвинул сиденье в прежнее положение. Отвратительная ассоциация с поцелуем. Да, слишком длинный перерыв. Из динамиков грянула музыка: Американец в Париже Гершвина — как это могло попасть в эфир? Рваная бравурность вызвала физическое отторжение. Нашествие муравьев, жирных, нахальных муравьев. Я увернула звук. Подошла к окну. От толстого стекла веяло холодком. Сверху казалось, что деревья висят в воздухе. И висят косо. Желтых листьев почти не было. Людские ручейки текли навстречу друг другу. Я бездумно просеивала взглядом толпу: искала неизвестно чего. Вернулась к столу. Вызвала заместителя. «Что у нас со зданием по Н-скому переулку?» — «В стадии завершения». — «Хорошо. Я отъеду на фитнес часа на три. Держи под контролем». — «О'кей. Водителя предупредить?» — «Нет. Сама поеду». Он вышел. Я помахала ладонью, пытаясь отогнать дух парфюма. Чем накачали ваниль, чтобы она так недопустимо действовала на нижнюю часть живота. Безобразие! Я взяла длинную кожаную сумку с инвентарем. Спустилась вниз. Охранник вскочил. Я кивнула. На улице обступил плотный ровный гул. Город мычал свою песню. Ветерок холодил кожу. Добралась неожиданно быстро. Что-то не сошлось для пробки. Не было, видать, подходящего горлышка. Странный день: даже место для парковки нашлось у самого входа. Я взбежала по ступенькам. Уже направлялась в раздевалку, как взгляд вышел из-под контроля, притянулся к доске с объявлениями. Глаза пробежали по ровным строчкам. Строчки предлагали новую систему индивидуального оздоровления от врача, специалиста по восточной медицине. Может, с нее и начать сегодня? Я переоделась, направилась в кабинет. Дверь была приоткрыта. Вошла. Стильная овальная комната с циновками на полу.
Навстречу встал юноша в белом халате. В голове из какого-то тайничка вылетел крошечный свиток, развернулся: на миг незнакомый парень почудился мне родным — родным, близким человеком. Я будто все понимала о нем: он из хорошей семьи, правильный, ровный, спокойный, без вредных привычек и резких движений. Жизни не видел. Полная моя противоположность. Я знала, что получу его.
После занятий я посмотрела ему в глаза так, что он отвел свои. Я сказала: «Может, в кино сходим?»
Он вскинул голову, брови поднялись, будто он хотел, чтобы я повторила. Я повторила: «В кино. В кинотеатр. Знаете, такие есть». Он занервничал, закивал: «Да, да, с удовольствием».
Я поняла: у него есть девушка. Но это не проблема.
Я продолжила: «Вы в субботу здесь будете?» — «Да, с десяти часов». — «До каких вы тут?» — «Часов до трех». — «Чудненько. Я за вами заеду». Ответ был неожиданным: «Лучше я сам подъеду, куда договоримся». «Замечательно, тогда созвонимся. Не оставите свой телефон?» — сказала я. Он слегка покраснел. Я его понимаю. Видимо, впервые инициатива в знакомстве принадлежала не ему. Я тоже не часто бываю лидером. Просто большой перерыв. Он достал визитку, протянул. Я внимательно ее рассмотрела — Александр Александрович, значит, — сунула в кармашек. «А вот моя. — Я вложила в его руки свою многоцветную. — До свидания». — «До свидания». В кармашке, где лежала его визитка, приятно грело. Я подозревала: это иллюзия.
У входа я оглянулась, улыбнулась. Он кивнул, улыбка попыталась пробиться сквозь маску невозмутимости. Тщетно. Не пойму, нравлюсь я ему или нет ? Если он думает, что я не позвоню, он ошибается.
До субботы оставалось три дня. Откуда ни возьмись навалило работы, и я забыла позвонить.
В пятничную запарку раздался звонок. Я мгновенно схватила трубку. «Да». Была пауза. Я этого не выношу — некогда. «Представьтесь, пожалуйста», — жестко сказала я. У абонента было две секунды: если ничего не выйдет из недр, я прекращу звонок. «Это я», — произнес голос, которого я не узнавала, я не успела спросить. Он почувствовал напряженность, ускорил речь. «Врач из клуба, я приглашаю вас в кафе». Дела разлетелись как пузырьки. «Ах, это вы, конечно, конечно. Да, да. Где?» Он назвал место и время. «Договорились». Значит, сам позвонил. Пожалуй, так и лучше.
В кафе ели мало, больше говорили. В душе — покой. Так бы сидела и сидела рядом. Это, наверное, и влекло к нему. Неторопливость, основательность и даже правильность. Новое в моей жизни. Моя история полна неправильных парней. Последний оказался женат, пил, курил, имел женщин на стороне, гонялся за мной с ножом и, па-конец, умер от передозировки.
Этот пьет минералку, горестно смотрит на мои сигареты и скорее всего не ругается матом. Мне хорошо. Иногда то нырок, и я знаю, скоро оно догонит тело. Мы вышли из кафе, возле машин я ощутила нежелание расставаться. Вокруг Александра плотный, съедобный клей.
Я ждала, что он поцелует на прощание. Он не поцеловал. Помог сесть в машину. Я была немного разочарована, что он не уловил моего порыва. Мы еще встретились глазами — нет, он все понял. Прошла будто не моя, неторопливая, размеренная мысль: хорошо, что не поцеловал. А почему хорошо, никакого ответа не было. Просто хорошо. Я вдруг осознала как счастье: некуда торопиться. Ни к чему. Я выпала из прежней жизни, подчиненной бизнесу. В его бездонную пасть я бросала все, что казалось вечным: молодость, нервы, мозги, собственное тело и время, которого не хватало и тем не менее оно не кончалось. Я не запускаю мотор, никуда не еду, я смотрю, как он идет к машине, открывает дверь, садится. Мне нравится смотреть, как он это делает. Ничего в этом нет. Просто движения. Я замираю от нежного томления. Он не поцеловал потому, что не надо торопиться. В этом смысл. Будущее, которое от края до края заполнял бизнес, отпустило мертвую хватку. Я здесь и сейчас. У меня не стало сомнений: он будет моим мужем. Он уже был им. Мы поженились через полгода».
1.jpg
1.jpg (117.03 КБ) Просмотров: 2918

На правой руке наблюдаем склоненный фрагмент линии (рис. 4, желтый).
Он играет несколько ролей.
Часть его функции — линия Судьбы.
Другая прослойка — линия влияния.
Она не какой-то конкретный человек — это элемент программы отношений, указывающий на периодически возникающее сильное чувство любви, «равное самой судьбе».
Как видно, в качестве линии влияния фрагмент линии судьбы не соприкасается с вертикальной линией — канонической линией Судьбы (рис. 4, синий).
По общим требованиям это нарушение, указывающее на непростоту будущих взаимоотношений.
Склоненный фрагмент — это и Судьба, и линия Влияния.
То есть линия влияния по сути уже вошла в линию Судьбы.
Интерпретация потому такова: любовь в «плену у судьбы», любовь естественным образом вытекает из обстоятельств, она подчинена обстоятельствам, рождена ими, ими может быть и задавлена, выдавлена.
Рука показывает: перспектива сохранить брак есть.
Нужно попасть в вертикаль, идущую к безымянному пальцу (рис. 4, зеленый).
Потому данной паре следует принять решение отстоять брак вопреки всему.
Без такого решения вероятность его разрушения крайне высока.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#15 АРОН » 22.05.2015, 18:18

Сторона Луны.

«На траулере меня поселили к работнице с консервного завода. Она прожженная матершинница такая, циничная. Очень меня доставала. Я чувствовала себя казанской сиротой на этом пароходе, пока не познакомилась с Олегом, помощником повара. Я стала ходить в гости на камбуз. Мы собирались по вечерам, готовили себе что-нибудь специальное типа яичницы и болтали. Я обратила внимание на одного молодого человека, он меня заинтересовал. Сдержанный, молчаливый. Моряки народ игривый, петушатся при виде женщин, изображают из себя. А Юра держался особняком. Он там тоже появлялся, и мы общались. Олег приглашает меня на 23 февраля в свою каюту: «Приходи — песни поорем». А тут случилось вот что: только вышли с Канарских островов, старшему механику стало плохо. Мы вернулись назад в Лас-Пальмас. Мы так напились, был кураж, море по колено, охватило безудержное веселье, смелость, геройство какое-то дурацкое. Я впервые увидела Юру по-настоящему, он нам рассказывал про войну в Афганистане, и меня просто колбасило. Он рассказывал такие ужасные веши: кровь, страх, бестолковщина, когда наши мальчишки гибли совершенно ни за что, из-за плохой организации, безалаберности. Он рассказывал просто, скудно, но я видела такие яркие картины, такой ужас меня обуял, что вот этот мальчик прошел через такие кошмарные веши и остался порядочным, нормальным, достойным человеком, не циником. Видно, он настоящий мужчина, сильный, чистый. Мне по голове дало, я влюбилась. Зашел мой начальник, завлаб. Он меня замучил своими придирками и домогательствами. Мне стало противно, я говорю: ну все, спасибо за праздник, я пошла спать. А тетка, с которой я жила, закрыла каюту изнутри так, что я не могла открыть своим ключом, пришлось вернуться. Завлаб сказал: «Иди в мою каюту, отдыхай, тебе рано вставать». Я бросила: «А вы не вернетесь?» — «Нет». Я пошла, у него хорошая каюта с диванчиком, па нем я и уснула. Стук в дверь. Открываю: Юра, бледный. Говорит: «Мы, кажется, ему ногу сломали». — «Кому?» — «Завлабу». Чего-то он там сказал такое про меня, и они подрались, у того сложный перелом. Только сдали стармеха, а тут опять надо возвращаться в Лас-Пальмас. Жуткое дело. Начались разборки. Но были и плюсы, меня назначили и. о. заведующей лабораторией, отдали каюту завлаба, и началась наша счастливая жизнь с Юрой в этой каюте. Вернувшись в Одессу, в отпуск, стали с Юрой жить в его квартире. Осенью звонят Юре, отправляют на ремонт судна в Штральзунд, ГДР. И он должен был уйти на три месяца как минимум. Я оставалась в свободном полете. Мне не хотелось идти в рейс, я приняла решение, что хватит с меня морской жизни. Четыре месяца я провела, ничего не делая, было опустошение. Он звонил мне каждую ночь, и мы болтали с десяти до двух-трех часов ночи. Потом я ложилась спать, вставала в час дня, вяло бродила, ничего не делала. Читала, иногда гуляла. Я ждала. Ждана, когда он вернется. Он перед отъездом сказал несколько фраз, которые меня немного поразили, но я не заострила на этом внимания. Думаю: неудачная шутка или я чего не поняла. Перед отъездом в Германию на ремонт он сказал: «Вот наконец-то все и решится у меня». Деньги у меня заканчиваются. И я поняла: надо идти в рейс, тем более у Юры ремонт затягивается. Я ушла на 8 месяцев, начался поток писем, связь не прерывалась, писали друг другу почти каждый день. В конце концов он меня встретил в Одессе, прошло около года. После такого долгого расставания — неловкость. Он привез меня к себе домой, мы сели напротив, разговор то идет, то прерывается. И он говорит: «Я женился в Германии». Я сижу и не могу понять своего состояния, мне вдруг смешно стало. До того это нелепая новость. Все сразу: ступор, шок и смешно. То ли он с ума сошел? А у него давно зрел план — эмигрировать. А вариантов отъезда из СССР мало. Он познакомился в ГДР с какой-то девушкой, немкой. Она согласилась на фиктивный брак с ним. Цель была понятна. Они сразу договаривались, что это фиктивный брак. Они поженились. Несмотря на то что он все объяснил и брак фиктивный, я восприняла это как предательство, и я почему-то не могла задать ему очень простой вопрос: «А как же я?» Я очень хотела задать ему этот вопрос, но не могла. Я так понимаю, что и он не мог мне ничего сказать, потому что он очень боялся сказать ерунду, пообещать чего-нибудь. Он меня всегда поражал тем, что говорил правду. Он не мог и не хотел ничего обещать. С одной стороны, эта честная позиция вызывает уважение, с другой — мне было невыносимо больно. И последующие дни мы начали тиранить, мучить друг друга, цепляться по каждому поводу. Последний месяц был очень тяжелый, потому что я не могла простить. Я уволилась, решила ехать домой в Казань, к маме: начну новую жизнь, найду работу. Но я не могла уехать, пока он еще здесь, в Одессе. А Юра как-то спросил: «Ты на какое число купила билет в Казань?» — «На 15-е». Он говорит: «Почему? Ты должна уехать пятого». Я говорю: «Почему?» — «Потому, что так больше продолжаться не может. Я хочу остаться один». И это меня просто уничтожило. Я даже не попыталась его понять. Это сейчас, из другого времени, я прекрасно могу его понять: я бы, наверно, так и поступила. Ведь тут что: я прощаюсь не только с тобой, с ним, с ними, ведь тогда уезжали навсегда. Я прощаюсь со страной, со своей прежней жизнью, и мне надо побыть одному. Но тогда я была не в состоянии этого понять. Я цеплялась за него — не оторвать, только с мясом, а он мне говорит такие веши. Я собралась, ушла к подруге. Это были чудовищные дни. Я ждала, он позвонит, он мог меня найти, если б хотел. Он не стал искать, и вот я с такой злостью, такая униженная и оскорбленная, вернулась в Казань. И надо сказать, злоба и чувство оскорбленное™ мне очень помогли. Я достаточно быстро оклемалась. Я думала, я еду умирать в Казань, приеду, лягу на свою детскую кроватку, да и помру себе спокойненько. Но ничего, месяц-другой поплакала и стала жить дальше. Вот так закончилась эта история. Вернее, я думала, что она закончилась совсем и навсегда».
1.jpg
1.jpg (160.91 КБ) Просмотров: 2898

Линия Влияния (рис. 4, желтый) связана с линией Поездки (оранжевый, л. Жизни — зеленый), она пересекает линию Судьбы (синий) в возрасте 26—27 лет.
Интерпретация: отношения начинаются в поездке, но поездка (в данном случае эмиграция партнера) и прерывает ее.
Однако линия Влияния связана с дополнительной линией Судьбы (рис. 4, красный).
У нее много значений, но своим изгибом в сторону линии Солнца (коричневый) она информирует о том, что эта связь возобновится в возрасте от 46 лет.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#16 Admin » 24.05.2015, 20:58

Темпоральная процедура

Слышу: поворот ключа в замке. Встаю, иду к прихожей. Хлопает дверь. Шаги. Что-то падает с легким шумом. Догадываюсь: целлофановый пакет. Кричу: «Дочь, ты?» — «Я». Последний шаг, я в прихожей. «Привет». — «Привет». — «Как дела?» «Ничего», - Эльза снимает плащ. «А что ты такая мрачная?» — «Я? Разве?» — «Что-нибудь случилось?» — «Да ничего», — «А все-таки?» — «Наташка замуж выходит». — «Наташка, Наташа — это которая?» — «Ну, помнишь, мы с ней вместе учились в физико-математической школе при Бауманском». — «Погоди, погоди, это ж твоя лучшая подруга». — «Ну да, так и есть — лучшая». — «Какая ж ты чудная! Ты что ж, не рада, что она замуж выходит?» — «Рада, почему нет?» — «Да как-то ты звучишь нерадостно. Что приключилось?» — «Да ничего».
«Ну ладно, — я обнимаю дочь за плечи, — пойдем-ка чайку зеленого выпьем для просветления». — «Вряд ли меня что-то просветлит». — «Тогда — кофе». -— «Да уж лучше — койф». — «Койф — что это?» — «Просто кайф - это кайф, А с кофе - это койф». - «Молодежь Чего только не придумаете». — «А что?! «ЧайФ» есть». — «Чайф — это что?» — «Ну, группа такая». — «Ага». - «Значит, и койф должен быть, поняла?» -«Поняла».
Подхожу к белому цилиндру с окошечком, там плавает красный шарик. Плавает высоко. Нажимаю зеленую кнопку. Через пару секунд — шипение. Достаю с полки банку кофе. Открываю еще одну дверцу: «А шокойф будешь?» Эльза выгибает брови дугой: «Чего?» - Шоколад. Дочь смеется: «Ма ты - молоток!» — «Ладно, хоть не гвоздь». — «Но тогда уж шокайф». — «Наверное». — «Не, не буду».
Чайник вскипает, щелкает. Дочь насыпает кофе по чашкам. Наливаю. Эльза сидит напротив окна. Большие голубые глаза плавают неизвестно где. Брови сдвигаются, дают лбу две вертикальные складки. До морщинок им еще далеко-далеко. Я делаю глоток: «Ну, так что стряслось?» - «Да знаешь, если сказать, так вроде пустяк, ничего такого, ерунда». — «Тем более». Эльза вздыхает: «Ма, в общем, ты помнишь, Наташка у меня на свадьбе свидетелем была». — «Ну конечно, еще бы». — «А я — глупо, наверное, да? — мечтала у нее на свадьбе свидетелем быть. Так хотела!»
Я уже догадываюсь, в чем дело. Но спрашиваю по инерции: «Ну и?» — «Короче, звонит мне Наташка и говорит, что свидетелем у нее будет другая девочка. Я даже не знаю ее. И чего-то так мне обидно стало. До слез. Смешно, да?» — «Да нет, совсем нет». Мы помолчали. «Да, обидно, — сказала я. — Может, я могу помочь?» Эльза двигала чашкой и глядела, как пляшет на дне черная жидкость: «Да как тут поможешь?» — «Может, позвонить?» — «Да ты что! — вскидывается Эльза, — ни в коем случае. Как ты не понимаешь?» — «Понимаю, понимаю, это я так, мысли вслух. Звонить я не буду. Так, ищу выход». — «А выхода нет». — «Думаешь?» - «Да». - «Ну что Эльза допивает кофе: «Придется пережить». - «Ну что ж, если и так, то это не самое страшное в жизни». — «Да, — Эльза встает. — Ма, ну мне пора, надо за Сашкой в детсад бежать». Я провожаю ее. Быстрый поцелуй в щеку, хлопает дверь. Остался только запах «Гая Матиолы».
Я возвращаюсь на кухню, мою чашки. Чем я могу помочь ? Разговариваю сама с собой. Хоть я и мать, но я не могу чувствовать обиду так же остро, как Эльза. Я просто понимаю это. Я знаю. Должна знать. Именно в этот момент или когда я невидяще смотрела вдаль. Не разберешь, сначала легко сжимается сердце. Но не из сердца, где-то рядом — иголочка, еще не касается, еще не колет, или незаметное содрогание, движение, дуновение, волна, бежит сразу отовсюду, из пальцев, из ног, из корней волос, из живота, В коленях дрожь — сажусь. Теплая дрожь накрывает. Смутная картинка. Как фотография покачивается в ванночке с проявителем. Вокруг красный свет. Вдруг на белизну листа, из небытия — течет изображение. Из бликов, пятнышек складывается. У меня захватывает дух. Неужели?Конечно!Аня, Аня, моя подруга, лучшая подруга. Аня. Двадцать пять лет назад. Конечно! Вот оно! Аня была свидетелем у меня на свадьбе. И мы договорились, что на ее свадьбе свидетелем буду я. И вот накануне звонит Аня и говорит, что свидетелем будет другая. Боже! Как же меня захлестнуло: боль, досада, обида. Как жгло у сердца. Только тут игла, которая лишь касалась, вошла в сердце. Я выдохнула. Ничего себе! Так это правда?! Правда, что дочери придется решать то, что не решила мать?! Повторить заново?! Столкнуться с тем же?! А ведь я читала об этом, меня учили этому! И — вот.
Я встала, энергия вливалась в меня. Если это работает, должно работать и другое. Я смогу помочь своей дочери. Я вышла, села на стул, закрыла глаза. Погрузилась в воспоминания. Меня не было. Я была там, в той минуте далекого дня, в огне своего сердца, в том раздражении и злости. Прости, Аня, прости меня. Прозрачными руками я держала сердце, изгоняла огонь, выводила боль, вычищала тьму. Наконец слезы полились из глаз. Мне стало легко. Я откинулась на спинку стула. Было так хорошо. Я ни о чем не просила и ничего не желала.
Прошло два дня. Телефонный звонок: «Ма, это я. Ма, ты знаешь, Наташка приехала и сказала, что я буду у нее свидетелем на свадьбе». «Знаю, — сказала я. — Знаю». — «Откуда, как?» — «По голосу».
Темпоральная процедура.jpg
Темпоральная процедура.jpg (155.83 КБ) Просмотров: 2896

Рассмотрим следующую комбинацию. На левой руке нашей героини наблюдаются две линии судьбы. Одна берет начало у основания ладони (рис. 3—4, синий). Дойдя до центра ладони, линия останавливается, принимает фрагментарный вид. Вторая линия (рис. 3—4, красный) выходит из линии жизни, Одна из трактовок второй линии: человек делает себя сам, сам принимает решения, стремится переделать судьбу, А фрагментарность центральной части первой линии дает ему такую возможность. Позитивное значение фрагментарности в том, что судьба ослабляет «хватку» и разрешает собственным усилиям направить развитие по другому руслу. Есть и негативное значение сочетания фрагментарности с линией, выходящей из линии жизни: слишком энергичные жесткие решения приводят к конфликтам и кризисам. Но есть еще одна нестандартная трактовка. На руках людей, духовно возвысившихся (собственными усилиями), сочетание данных линий предоставляет возможность иного, более тонкого, еще загадочного метафизического воздействия на внешние условия.

Владимир ФИНОГЕЕВ 20.06.02
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#17 АРОН » 26.05.2015, 13:06

Уганда.

«В 27 лет стала думать, ну елы-палы, что же делается?! Пора решать, пора что-то делать. Что-то предпринимать. Подруги принялись помогать. Это был период — у всех была какая-то волна в поисках знакомств. Все отправляли свои данные куда-то. Меня таки раскололи на это дело, хотя я внутренне упиралась и внешне посмеивалась — ерунда какая. Но вот написала про себя и приложила фото. Отправляли куда-то в разные места, даже в какую-то рижскую газету. Это был восемьдесят третий год. Затея мне казалась безуспешной, не верила я в это. Вдруг — письмо. Пишет некто, мол, летел я в самолете, читал газету (газету чуть не выбросили, на полу валялась), прочитал объявление и вот пишу. Я военный, окончил военную академию. Сам москвич, родился в Москве. Сейчас работаю за границей (в длительной командировке) в африканской стране Уганде. В Союзе бываю редко. Зовут, мол, меня Ладимир. Читаю с удовольствием — хорошо пишет. Есть о чем писать. А то ведь бывает, двух слов не свяжут, а тут — пишет: то-се. Текут строки, как масло. Я ответила, написала письмо. Завязалась переписка. Полгода переписывались. Потом вдруг письмо. Мол, буду в Москве по служебным делам на один день. Давай увидимся. Потом звонок. Слышно плохо, шумы, треск, ну понятно — Африка. Сообщает дату приезда. Договариваемся встретиться в Китай-городе. Я надеваю белое платье. Красный поясок, красные туфли. Я подрабатывала, деньги были, одевалась хорошо. Встречаемся, узнаем друг друга. Не скажу, что он сразу понравился. Бывает, что сразу ах! и все. Тут по-другому. Нет, он был такой полноватенький, среднего роста. Общались мы легко. Будто давно знакомы: письма сделали свое дело. Он не моего вкуса, но я как бы не замечала, привыкла заранее от общения по письмам. Зашли в какое-то кафе. Потом погуляли. Он уехал. Перед прощанием говорит: «Я буду в Москве через пару месяцев». Опять пошли письма. Он приехал через два месяца. Теперь пошли ко мне домой. Мы. конечно, общались, все хорошо. Я спрашиваю: «Как Уганда?» Он говорит: «Супер!» А вот у него были неожиданные вопросы. Пришли ко мне, туда-сюда, он вдруг говорит: «Знаешь, чтобы эта встреча зря не пропала, — потер руки, — у тебя давно месячные кончились?» Я немного остолбенела, так, чуть-чуть: не бетонным, а только деревянным столбом. Конечно, кое-что объяснимо: он строчит письма, в каждом письме говорит, как он одинок, что хочет жену, ребенка, невмоготу без семьи. Ну что ж, мне тоже этого хочется. В общем, делаю поправку на ветер и серьезно отвечаю: «Семь с половиной дней назад». Он немного закатил глаза в вычислениях. Вычисления его, видимо, устроили, тут и случился секс. Секс был не очень. Ну, чего особенно привередничать, когда у товарища такое желание иметь ребенка. После этого сразу планы такие, планы сякие, планы на будущее и все такое. Он уезжает. Я не беременею. Он приезжает через полгода. Случается секс. Он уезжает. Потом звонит, говорит: он все бросит ради меня, переведется из Уганды в Москву. Как приедет — сразу в загс. Говорит: у него есть тут, в смысле в Союзе, друг, мол, обращайся к нему, он будет звонить, он все сделает. И даст адрес друга. Проходит полгода, он приезжает из Уганды на один день, случается секс. И вот что дивно: ну не должна забеременеть, вчера месячные закончились. На следующий день я чувствую, я беременна. Чувство переросло в серьезную беременность. Тут звонит его друг, спрашивает, мол, могу я приютить отца его, я соглашаюсь, пусть приезжает. Но отец друга не приехал. Потом этот друг звонит, говорит, сам приедет. Не приехал. Я говорю: «Передайте Ладимиру, что я беременна». Немного прошло времени, и звонит Ладимир, я ему сообщаю о беременности, он что-то начинает говорить, и — связь прервалась. И все, и — ничего. День, два — ни звонка, ничего. Опять звонит друг, я другу говорю: сообщите Ладимиру, что, мол, делаю аборт. Вскоре звонит Ладимир, умоляет не делать аборт. Говорит, уже, мол, переводится из Уганды в Москву и, как приедет, — сразу в загс. Я ребенка оставляю, думаю, все хорошо, дело идет к браку, я спокойна. У меня приближается диплом. Живот растет. На пятом месяце все замечают, что я беременна. Что, почему, откуда? Никто ничего не поймет: у меня никто не живет, со мной никого нет, я одна везде. Загадка. Я тем временем занимаюсь чертежами, у меня тринадцать чертежей. Живот мешает. Но я упорно черчу. Думаю: все не как у людей. У людей —декрет. У меня — диплом. Я хотела родить 23 февраля, подарок сделать мужу-военному. Не вышло. За 10 дней до срока еду в метро. Поезд дернуло, и одна женщина уселась мне на живот. Ночью понимаю: пришла пора рожать. Вызываю «Скорую», собираю вещи. Приезжают, я открываю. «Где роженица?» — «Это я». Не верят: «Вы?» Бригада попалась хорошая, отличные ребята. Привезли в роддом. Те достают шприц, чего-то там набирают. Я говорю: «Чего это вы?» — «Сейчас тебе укольчик сделаем». Я говорю: «Вот что — я спортсменка, ноги у меня крепкие, лучше не подходите. «Укольчик»! Я вам дам «укольчик»! Сама рожу». Родила быстро. Через три дня я дома. Ладимир звонит: «Ну как?» «Родила, ребенок со мной». Тут связь оборвалась. Тут же друг его звонит, говорит, связь оборвалась. Я и сама вижу. Друг спрашивает: «Как назвали ребенка?» Я говорю: «Вот папа приедет и назовет. Жду». Друг говорит: «Он немедленно приедет». И только он это сказал, как у меня внутри, из неведомого уголка поднимается чувство: не приедет. Все кончаюсь. Никаких объяснений, что, как, почему? А кончилось — и все. Проходит время, я начинаю думать, я становлюсь умной. Я по адресу друга вызываю его на переговоры. А приходят родители Ладимира. Оказывается, это адрес родителей. Я с его матерью разговариваю, она, чувствуется, женщина простая, бесхитростная. Я все узнаю: никакой он не военный — преподаватель техникума. Ни в какой Уганде отродясь не был («Ой, деточка, какая такая Уганда?»), живет в Мурманске. И зовут его не Ладимир, а просто Владимир. И что у него семья в Мурманске, сын скоро в школу пойдет. Тут я понимаю, почему письма в Уганду шли через а/я Мурманск («Меня из Мурманска направляли»). «А друг?» — «Какой друг? Это не друг. Это он так шутит, изменяет голос и звонит от чужого имени». И я остановила поиски. Ну, думаю, чего еще? Предадим человека его собственным делам. Прошло около двадцати лет. Если он появится, я скажу ему: «Я вас не знаю. Вы ошиблись. Мы никогда не встречались. Вас не было в моей жизни».
1.jpg
1.jpg (125.71 КБ) Просмотров: 2890

На левой руке одна из линий Влияния, маркирующая возраст 27, проходит сначала через одну линию Судьбы, потом как бы упирается во вторую, но проходит и ее насквозь (рис. 4, л. Влияния — желтый, л. Судьбы — синий.).
Также наблюдается поперечная линия (рис. 4, красный), которая блокирует соединение л. Влияния и л. Судьбы и уходит в поле родственников (область Венеры).
То, что линия Влияния пересекает обе линии Судьбы, признак неминуемого разрыва отношений.
Касание второй линии Судьбы свидетельствует о скрытой судьбе у партнера.
Он выдает себя за другого.
Линия-блок, уходящая в поле Венеры, выражает обстоятельства, препятствующие браку, обычно они состоят в том, что партнер женат и имеет детей

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#18 АРОН » 27.05.2015, 14:09

Услуга фатума

В 1972 году я учился на втором курсе некоего провинциального института иностранных языков. Кажется, это была ранняя весна. В Москве должна была проходить международная выставка по нефтегазовому оборудованию.
Из столицы пришел запрос на 10— 15 переводчиков для обслуживания выставки. Хотя, по слухам, никакой разнарядки не было. Просто наш декан, сам будучи из Москвы, обладал крепкими связями «там» и лично провернул это дело, заботясь о том, чтобы студенты соприкоснулись с живой языковой средой. Так или иначе я вошел в группу счастливчиков. Были куплены билеты. Я облачился в свое новое клетчатое пальто, а отец снабдил меня зеленой фетровой шляпой. У себя в городе я не рискнул бы надеть шляпу. Но тут почему-то казалось, что начинается какая-то другая, захватывающая жизнь и зеленая шляпа будет как раз то что нужно.
Выставка проходила в Сокольниках. В Москве я бывал раньше, но до Сокольников еще никогда не добирался. К месту практики мы добирались на метро разными группками, потому как каждый жил там, где сумел устроиться, в основном у родственников или знакомых. Со мной жил один мой приятель. В Москве он был один раз проездом и полностью возложился на меня, так как я бывал чаще. «Веди», — сказал он. Я раздулся от гордости и произнес тоном знатока: «Не дрейфь, старик. Сокольники я знаю как свои пять пальцев». Мы поднялись из метро наружу, и через улицу я увидел красную пожарную каланчу. «Ага, вот и она, - я указал на каланчу. - ну вот перейдем улицу мимо каланчи, и через пять минут мы на месте».
Мы пересекли дорогу, завернули за угол кирпичной изгороди, которой была окружена пожарная часть с каланчой, и бодро зашагали вниз. Однако через пять минут дружного марша во мне зашевелился червь сомнения. Мой приятель болтал о чем-то, не глядя по сторонам, я же напряженно всматривался вперед, и скоро у меня возникла проблема. Мой убежавший вперед взгляд уткнулся в конец дороги. Она упиралась в трехэтажный дом из красного кирпича. Тип постройки смахивал на псевдорусский. Но не это главное. Улица кончалась и раздваивалась, одна часть шла налево, другая направо, и я понял, что через две минуты надо будет решать, куда повернуть. Это меня так потрясло, что я встал как вкопанный, а мой товарищ продолжал идти, увлеченно жестикулируя. Метров через десять он заметил, что меня нет, и остановился, удивленно озираясь: «Черт! — вскричал я, — год назад этого дома не было. Дорога вела прямо к парку!» Я решительно двинулся вперед: "Ничего, обойдем». Вскоре мы приблизились вплотную. Приятель хмыкнул, обозрев темный от времени кирпич. По правую руку открылось еще одно идентичное здание. Справа за бензоколонкой раскинулся небольшой сквер. «Вот уже и парк начинается», — я махнул в сторону сквера. Мы двинули вдоль зданий. Проход между ними закрывали зеленые ворота с большой красной звездой. Они отворились, и оттуда вышел военный в летной форме. Приятель бросился к нему: «Товарищ капитан, с какой стороны лучше обойти, чтобы попасть в парк?» — «Сокольники?» — «Да!» — «Значит так, делаете кругом и следуете в обратном направлении до пожарной каланчи, затем переходите улицу и строго, не меняя курса, через полтыщи метров упретесь в парк». Тут приятель бросил на меня омерзительно довольный взгляд и спросил: «А когда возведены эти здания?» — «Докладываю, в конце XIX века». — «Спасибо, товарищ капитан». Военный козырнул и удалился. Приятель, давясь от смеха, поскакал куда сказано. Я плелся позади, отчего-то насвистывая «Взвейтесь кострами синие ночи», и мечтал, что было бы неплохо провалиться под землю вместе с зеленой шляпой. Через двадцать минут мы пришли куда надо, нас поставили к стендам, и потекла практика. Там тоже были всякие приключения, но это увело бы нас от темы. Потом мы вернулись в вуз, доучились три года, и я был призван в армию, в Псков, бортпереводчиком. Там базировался полк Военно-транспортной авиации (ВТА), откуда по заданию Родины совершались полеты за границу, а поскольку радиообмен между самолетом и землей шел на английском, то мы пригодились.
Отслужил год. Вызывает начальник стройотдела и говорит: «Приказываю убыть в штаб ВТА, город Москва, для оформления виз и паспортов по адресу: улица Матросская тишина, 10». Нам с коллегой, тоже лейтенантом, выдали чемодан с паспортами, и мы отбыли в Первопрестольную. В горсправке сказали: «Матросская тишина находится в Сокольниках. А там спросите». Первое, что мы увидели, выйдя из метро, была га самая пожарная каланча. И сердце у меня неприятно екнуло. Я не стал разыгрывать знайку, а остановил первого человека, и тот отправил нас мимо каланчи вниз. "Никуда не сворачиайте. Упретесь», — бросил он. Через пять минут показалось красное здание, на нем и стоял номер 10. Главный вход был во втором доме. Над желтыми дверями красовалась красная звездочка с голубыми крылышками. Мы вошли и провели там недели две. Потом мы неоднократно приезжали сюда. Выходили курить и смотрели, как по прямой линии метрах в трехстах велось строительство блочного дома. Шел 1976 год.
В 1997 году я въехал в блочный дом в Сокольниках. Подошел к окну и по прямой, метрах в трехстах, ударился взглядом о старинное кирпичное здание, возле которого 21 год назад я сквозь дымок видел, как укладываются блоки дома, в котором я теперь находился. Второй удар был в мозгах — озарило: в первый раз мне было показазано, в каких войсках буду служить. Во второй — где буду жить. Такая вот небесная механика. Хорошо, что тогда, в 72-м, я не повернул налево. Налево по улице находится тюрьма. Знаменитая «Матросская тишина».
1.jpg
1.jpg (127.1 КБ) Просмотров: 2886

Индийские наблюдатели открыли несколько любопытных трактовок сдвоенной и дублированной линии Судьбы. Одну из них мы приводим сегодня. (На рис. 3—4 основная линия судьбы дана красным, зеленым обозначена дублирующая пиния, оранжевым — сдвоенные линии). При таком типе рисунка судьба применяет метод предварительного уведомления. Она ставит обладателя в такие обстоятельства, которые являются знаками будущих событий.

Владимир Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#19 Admin » 28.05.2015, 14:45

Щелчок.

«Было это давненько. В отрочестве. Я не был записным хулиганом, но, если набегали обстоятельства, мог изрядно напроказничать. В школе совершались обычные мелкие пакости, мало достойные упоминания. Были и более ущербные занятия. Тогда в моду вошли круглые рогатки из жесткой стальной проволоки. Почиталось за геройство из рогатки разбить лампу уличного фонаря и быстро смыться. Или проникнуть ночью в близлежащий механический завод. Там набирались прекрасные бронзовые трубки, словно специально сделанные для стрельбы сухим горохом. Края одного конца были загнуты наподобие мундштука музыкальной трубы, а на другом были две стильные дырки. По непостижимому недомыслию никто не считал это воровством.
Неизвестно, куда завела бы меня моя непутевость, если бы однажды моему образу жизни не был положен быстрый и почти мистический конец.
Был август, оставалась неделя до школы. Я забежал к приятелю. Пока он собирался, я заглянул в комнату и увидел его бабушку. Она сидела в кресле, голова ее упала набок, в руках были спицы, а у ног валялся клубок ниток. Она была, может, и не очень вредная, но шибко ворчливая старушонка. Не отдавая себе отчета, я схватил клубок и стал тихонько обматывать и привязывать ее ноги к креслу. Она возьми и проснись. Я оторопел... «Ах ты, паршивец», — вскричала бабка и схватила меня за ухо. Я вырвался и бросился к дверям. «Ну погоди же, утащат тебя черти за твое баловство!» — полетело мне вслед. В чертей я не верил. Бога не боялся. Все это были сказки и суеверия, и я не упускал случая показать язык иконам, стоящим у матери на кухне. Несмотря на это, уши горели, а на душе было скверно. Скорее всего, я боялся, что обо всем будет доложено родителям и мне влетит.
Последующие события разворачивались стремительно. В тот день, вечером, была намечена вылазка в яблоневый сад. Тогда еще были такие в черте города. Нас было человек семь. Отправились, как стемнело. Мои товарищи легко перемахнули высокий забор. Со мной приключился казус. Я поднял ногу, воткнул ее в щель и стал подтягиваться. Под левой рукой с треском отломился кусок забора, и я задом рухнул вниз. Но не упал, а повис вниз головой. Правый ботинок застрял в щели. Было совершенно темно, руки не доставали земли, кричать я не мог, дабы не подвести товарищей, а подняться на прессе и вновь схватиться за край забора не хватало сил. Я решил ждать. Ребята полезут обратно и помогут. Прошло много времени, а их не было. Как потом выяснилось, в темноте они ушли далеко и перелезли обратно в другом месте. Я этого не знал и, отчаявшись, стал тихонько звать: «Пацаны». Тишина и темнота. Я уже не понимал, где нахожусь. Вдруг шум шагов и голос: «Что, попался!»
Возникло перевернутое лицо, освещенное огнем папиросы. Сильная рука придержала спину, удар по пятке ботинка, он вылетел из ловушки, я освободился и был поставлен на землю. «А теперь дуй отсюда!» Я рванул в темень, под клены. Тут же грохнулся — нога онемела. Потом все прошло, и я добрался до дома. «Где ты шляешься? — напустилась мать. — Давай в постель, завтра рано вставать». — «Почему, завтра ж воскресенье?» — «От завода едем за грибами, вот почему», — сказала мать. Я нашкодничал, чувствовал вину, потому не стал спорить и улегся. Подняли часов в пять. Уселись в крытый грузовик и часа четыре тряслись по дорогам. Остановились. Спустились на землю. В нос ударил густой, свежий аромат леса. Разбрелись. Я пошел с матерью, а сестра — с отцом. Народу было много. То и дело встречались. Перекликались. Часа два я бодро заглядывал под все кочки и скоро набрал свою корзинку. Солнце припекало, меня разморило, я тыкался в бок матери. Бросил взгляд через поляну. Показалось, там отец. «Вон папа, — сказал я, — пойду к нему». «Давай», — разрешила мать, не обернувшись. Она наклонилась за грибом. Пройдя несколько шагов, я увидел, что обознался. Это был не отец. Я, будучи уверен, что мать рядом, спокойно сел под дерево, блаженно откинулся спиной на ствол и мгновенно уснул. Я открыл глаза, зевнул, потянулся, встал, взял корзинку и пошел назад к матери. Мне думалось, я проспал несколько минут. Матери не оказалось на месте, где я ее оставил. Кругом — ни души и подозрительно тихо. «Ладно, — сказал я сам себе, — надо идти к машине». Я запомнил, где она стояла. На дороге между двумя рядами леса. Я зашагал меж елей, ни секунды не сомневаясь, что иду правильно. Я шел очень долго. Лес и не думал кончаться. В какой-то миг я остановился в недоумении. В памяти я ясно видел дорогу и несколько крытых грузовиков на ней. Я взял правее, потом левее — кругом лес. Охваченный паникой, я решил вернуться назад на поляну. Я развернулся и шел, шел, продираясь сквозь кусты. Я не нашел поляны, кругом были незнакомые места. Тут я заревел и стал беспорядочно носиться по лесу. Это продолжалось бесконечно. Стало смеркаться. Я выбился из сил, не заметил, как потерял корзинку и нож. Неожиданно мне почудилось, что за кустарником блеснул свет. Окрыленный, я вскочил на ноги, бросился напрямик через зеленую гущу. Вдруг земля под ногами оборвалась — я ухнул в темную жижу. Провалился по грудь. Хотел было повернуться назад, как почувствовал, что какая-то рука схватила меня за правую ногу и потянула вниз. Ужас пробил душу. Никогда в жизни не ощущал такого животного страха. Волосы шевелились на голове. Я тут же вспомнил чертей, обещанных бабкой, и завопил так, что лес зазвенел. Сверху, над головой возникли два луча света, задвигались длинные тени. Я услышал треск, крики, бежали люди. Меня выдернули из трясины. Передали отцу. Он донес меня до машины. Мать плакала. Моя правая нога была босая. Ни ботинка, ни носка. «Папа, меня кто-то схватил за ногу». Отец рассмеялся: «Ты просто зацепился за корягу». Дома я рассмотрел ногу. Стопа была в синяках. В их расположении я угадывал следы пальцев, и мороз бежал по коже. Не могу объяснить почему, но эти два случая отбили мне охоту безобразничать. Я отдалился от всех и засел за книги. Судьба моих друзей была иной: троих из нашей компании посадили в колонию, остальные едва доучились до 8 класса и исчезли из моей жизни».
1.jpg
1.jpg (110.82 КБ) Просмотров: 2883

Линия Судьбы пересекает себя саму, образуя подобие креста, затем формирует знак сдвоенных линий (красный).
Такое пересечение традиция толкует так: неправильное поведение приводит к беде.
Дурные мысли, пороки и неумение управлять собой влекут человека к наказанию.
Меж тем, кроме повторяемости событий, сдвоенная линия Судьбы несет значение усиления, улучшения положения.
Метафизически пересечение и сдвоенная линия — положительный знак.
Судьба приводит человека к испытаниям, которые очищают его, и рождается новая судьба.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#20 Admin » 28.05.2015, 15:15

Экстренное всплытие.

«Из детства запомнил выступление фокусника. У него в руке была палочка. Он взмахнул ею, как встряхивают градусники. Раздался шум, шелест, тупой хлопок, и в руках у него возник букет цветов. Тогда я не мог знать, что букет сделан из тонкой папиросной бумаги и спрятан в палочке. Мне казалось, он выхватил его из воздуха. И я стал думать, что в воздухе есть какая-то потайная дверца, откуда можно достать чего хочешь. Я вырос и посмеялся над детскими заблуждениями. Но потом оказалось, что дверца действительно есть. Только она не в пространстве, а скорее во времени. И туда надо вовремя войти. Но это приходит не сразу. Жизнь в отличие от фокусов не требует объяснений. Просто живешь. Просто жил. В семнадцать миновал столицу, следуя в Ленинград, нынешний Санкт-Петербург.
Шпиль Адмиралтейства виден издали. Сплав золота и высоты. Надежный ориентир. Несколько позже узнал — над всем этим ангел. Поступил в Высшее военно-морское училище им. Дзержинского, расположенное под ангелом, которому предшествует столб золота. Вращалась земля, ангел ловил солнце, билось сердце. Календарю казалось, что он создавал время.
Через пять лет получил квалификацию инженера-физика и был направлен на подводный флот. В Северодвинск. Флот временно не принимал. В бригаде не оказалось места, и меня отправили в Обнинск. Месячная стажировка на реакторе. Оттуда потоком силы в виде железнодорожного состава был перенесен в Комсомольск-на-Амуре. Среди белого снега, в окружении присевших от страха елей, съежившихся от ужаса домишек разлегся стальной монстр. Огромный короб кораблестроительного завода. Внутри сдержанный гул землетрясения. Взметнувшиеся вверх леса. На них люди-пауки в синих робах. Из их рук истекают стальные нити, свиваются в серебристую сигару.
Жить определили в общежитие типа казармы. За окном минус сорок пять. В казарме плюс пять. Разницу в градусах покрываешь водкой. Спали так: выпиваешь стакан пшеничной, заползаешь в постель, бросаешь на себя два одеяла и шинель. Засыпаешь. К середине ночи трезвеешь и просыпаешься от лязга зубов. Отсоединяешь сознание от холода еще одним стаканом. К семи утра процесс естественного отрезвления завершается и срабатывает будильник температуры. На работу — бежишь. Работа — это жизнь. На заводе тепло. Отличная столовая. Магазины с продуктами и шмотками, которых нет в городе. На заводе приобщаешься к таинственной силе страны. Клонишь голову перед мощью государства.
Через полгода — спуск на воду. Пятиэтажный дом, запаянный в два слоя металла, свитый в стометровое веретено, погружается в воду. Два месяца ходовых испытаний.
Наконец боевой поход. Погружение. Вахты, отсыпка, учеба, обеды с красным вином, фильмы в кают-компании. В турбинном отсеке пахнет маслом и паром. В реакторном не пахнет ничем. Над головой — тяжелый пласт океана. Этого не ощущаешь. Об этом помнишь. Иногда не хочешь помнить.
Однажды ощутил легкое состояние невесомости, движение вперед относительно стула. За обедом непривычное: офицеры управления молчат как рыбы. Теребишь штурмана. Тот отнекивается. Расколется после компота: «Чуть не снесли подводную гору. Прикинь разницу в массе. Испили бы водички». — «Как это вышло?» — «Прохлопали поворот. Пришлось врубить реверс. Ушли чудом». — «Что капитан?» — «Разочарован».
Сердце запоздало екает. Мог никогда не узнать об этом. Удар. Несколько секунд непонимания. И никогда не узнаешь, что жил. Значит, наверху еще осталось немного будущего. Еще струится золотой песок. Еще парит ангел над шпилем.
Подводная лодка сделана из однообразия. Черпаешь его ложками. Когда-то наедаешься. Не спасает ни романтика подъема, ни запах океана, ни восемьсот рублей в месяц.
Календарь трудится. Наступил 1985-й. В груди вдруг заработал генератор. Пошла энергия. Для чего — не знаю. Куда тянет — не ведаю. Пытаюсь демобилизоваться. Штурман крутит пальцем у виска: «Сойти на берег — это сойти с ума. Как будешь жить на стольник в месяц? На суше нет будущего». Демобилизуюсь, уезжаю под Москву, устраиваюсь в Патентный институт.
Шестьдесят рублей в месяц поначалу смешат. Вероятно, от кессона после резкого всплытия. Народ вокруг серьезен. А у меня треск в позвоночнике. Я распрямлялся.
Иду учиться на патентоведа. Через полгода вникаю в дело. Дневной план выполняю за час. Месячный — за два дня. Делаю переводы, подрабатываю грузчиком. Через полтора года зарабатываю по четыреста. Последний щелчок в шейном отделе. Живу в полный рост. Театры, выставки, теннис, горные лыжи, философские беседы, красивые женщины. Одновременно учился вовсю. Получил еще два высших образования. Оглядываясь назад, понимаю, что попал в нужную дырку, где будущее-то и начиналось. И на суше его оказалось гораздо больше, чем под водой».
1.jpg
1.jpg (138.75 КБ) Просмотров: 2882

Сравним два фрагмента вертикали.
Синим обозначен отрезок линии Судьбы, который представляет период службы на подводном флоте.
Это малозаметная, слабая линия.
Участок линии, который следует далее, глубок и ярок (красный), он коррелирует с этапом демобилизации, переезда и началом гражданской жизни.
Линия Судьбы принята как объективный показатель материального уровня субъекта.
Сила, глубина, яркость линии прямо соответствуют высокому прочному материальному положению.
В нашем случае все выглядит наоборот.
Присмотревшись, мы обнаруживаем разгадку.
Слабый фрагмент линии вдруг изгибается (зеленый) и устремляется в направлении безымянного пальца, это означает, что роль линии Судьбы играла линия Солнца, чей приоритет — удовлетворенность положением.
Иными словами, на флоте не было «судьбы», она началась именно с переездом.
Переезд дан оранжевым.
Ко всему наш случай еще и пример того, как общее (рука в целом) модифицирует частное (линию судьбы).
Для такой руки материальное не является доминантной ценностью.
Главное — жизнь по интересам.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца


Вернуться в Линия Судьбы

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость