Верите или что-то такое есть?

Список разделов В.В.Финогеев - архив статей Вера и высшие силы.

Описание: Статьи связанные с этими темами.

#1 АРОН » 19.09.2014, 15:32

Вера

«В третьем классе какой-то мальчишка на перемене несколько раз ударил меня толстой книгой по голове. Через урок стало дурно. Было трудно сосредоточиться. Усилия задержать взгляд вызывали тошноту. На следующем уроке еще хуже. Парты, сидящие за ними ребята, стоящий у окна учитель, сами окна, стены — все медленно и однообразно поплыло по окружности, будто я сижу на карусели. Тошнота подкатила к горлу. Меня хотели отправить домой на такси. Тут за мной пришла мама, была суббота. Вызвали «скорую». Меня повезли в больницу. Мама внесла в приемный покой. Меня положили на кровать. Стены больницы ходили ходуном. Это мерзкое невыносимое состояние тянулось до утра. Поставили диагноз — сотрясение мозга. Пролежала десять дней. Поправилась.
В десятом классе последний звонок отмечали в кафе. Арендовали все помещение, был только наш класс. Вдруг в кафе врывается незнакомый пьяный парень. Двери были закрыты. Он стучал. Кто-то открыл. Я в этот момент оказалась рядом. Попалась ему на пути. Я его даже не видела. Иду себе, вдруг — вспышка в глазах, страшный удар в челюсть. Меня сбивают с ног. Я падаю на пол, из глаз слезы. Больно, но ранит в самое сердце другое. Поднимается волна сумасшедшей обиды, дикого непонимания: ЗА ЧТО? Милиция приехала быстро, но я не помню, схватили его или нет. Меня душили слезы, истерика сотрясала тело. Долго я не могла в себя прийти. Это было ужасно.
Прошло три года. Я училась в институте. Был конец мая. Возвращалась домой после занятий. Небо затянули черные тучи. Резко похолодало. Поднялся ветер. Надо бы сесть на автобус. Но у меня кончились деньги. На автобус не хватило. Просить, чтобы посадили без денег, не хотелось. Пошла пешком. Молния, треск грома, хлынул дождь. Ускоряю шаг. Была боязнь промокнуть, простудиться. Шла сессия, болеть нельзя. Я себя подбадривала: дождь — какая ерунда! Подумаешь, не сахарная, не растаю. Дождь был со снегом. Надо было бы спрятаться где-нибудь под навесом, переждать. Оглядываюсь, негде спрятаться. Прибегаю домой. Мама открывает. Я ей: «Ма, у меня все мозги замерзли».
Мать напоила горячим чаем. В груди потеплело, в голове остался холод. Легла рано. Наутро легкая головная боль. Неважно себя чувствую, но надо готовиться к экзамену. Сижу, занимаюсь. Но что-то не то, непонятные ощущения. В голове зябко и будто муравьи бегают. Потом прошло. Утром чувство — будто язык во рту слишком большой. Вскоре отступило. Так день за днем что-то происходит, какие-то звоночки. У еды странный привкус. Голова болит. Иногда шатает, потом пройдет все. В следующий момент невидимая сила потащит вбок. Потом стойко — плохое самочувствие. Хуже, хуже. Потом отнимается левая часть лица, левая рука. Меня кладут в больницу. Определяют стволовой энцефалит.
Лежу в палате. Второе неврологическое. Рядом больные с таким же или другими страшными диагнозами. Они поступили раньше. Я вижу, что с ними происходит: кто превращается в растение, кто умирает. Я начинаю понимать, что иду той же дорогой — за ними. Они ушли вперед. Я их догоняю. Умру или стану уродом. Мне было двадцать лет. Я была атеисткой. Жила, ни о чем таком не задумываясь. Институт, занятия, дружба, влюбленности, бывали и размолвки и конфликты. Время до краев наполнено будущим. Впереди бесконечная жизнь. И вдруг —
как гром среди ясного неба: жизни может не быть! Сейчас она есть, а завтра нет. Меня не будет завтра. Я умру. Я лежала на больничной кровати. В коридоре горел свет. Я смотрела в темный потолок. Потолок растворялся. Потолок превращался в бездну. Вот и все. Кончилась жизнь. Левой стороны тела уже нет, она не моя, захвачена бессмысленной, деревянной силой. Это смерть. Костлявая рука подбирается к горлу. Сердце сжалось. В голове разворачивается широкое сумеречное поле. В нем — обжигающая мысль: «Вот я умру. А что, если Бог есть? Что я Ему скажу? Как Он спросит меня, для чего я жила? Что сделала в жизни? Ответить нечего. И сделается очень-очень стыдно». Я заплакала. Из правого глаза текла теплая струйка. Наверное, плакал и левый глаз, но я не чувствовала его. Если Бог есть, только Он и поможет. Кто еще? Правая половина губ шептала в темный потолок: помогите, кто-нибудь!
Пять недель лечили меня, я поправилась. Врач, который меня позже смотрел, спрашивает: «Что, ты полностью излечилась?» — «Да». — «У тебя не кружится голова?» — «Нет». — «Не теряешь равновесие?» — «Нет». — «Нет галлюцинаций?» — «Нет». — «Хорошо себя чувствуешь?» — «Да». — «Ну, это чудо!» — заключил он. Я кивнула. Я давно это знала, не стала говорить.
Я верила, Бог спас меня. После этого я начала ценить жизнь. Один вид деревьев, травы, неба, солнца, облаков вызывал восторг и тихое счастье. Я пошла, покрестилась в православную веру. Стала верующей. Потом наступил день, когда поняла, что была верующей только на девяносто шесть процентов. Да, я знала — Бог есть. Но оказывается — это не все. То, что Бог существует, было просто знанием. Не было самого главного — личного переживания, и этот день наступил. Но это следующая история».
Вера..jpg
Вера..jpg (76.22 КБ) Просмотров: 841

В зоне двадцати лет наблюдается островное образование (рис. 4, оранжевый) на совмещенной линии судьбы-жизни (рис. 4, голубой). Линию жизни связывают со здоровьем, линия судьбы обозначает стечение обстоятельств, участь, биографию, призвание, адаптацию к окружающей среде. Когда линии жизни и судьбы совмещены, островок указывает, как глубоко и преобразующе болезнь влияет на судьбу. Островок также выражение сложного периода в жизни, включая финансовые, семейные, социальные и личные проблемы. Островок в этом месте довольно общий знак, не предполагающий уточнения заболевания. Благодаря исследованиям Д. Н. Стояновского нам известно, что головной мозг проецируется в центр ладони. Островное образование на линии головы более специфично. Во-первых, дает локализацию проблемы, во-вторых, делится на две части, верхняя (рис. 4, желтый, линия головы — синий) обычно обозначает трудности сосредоточения и некоторую рассеянность. Совместно с нижней частью (рис. 4, красный) такое крупное нарушение является маркером перенесенного мозгового заболевания без указания его типа. Что касается внутреннего преображения нашей героини, традиция не оставила нам нетривиальных значков, указывающих на переход от неверия в веру. Мы можем вменить это событие, которое наша героиня считает одним из главных в жизни, разрывам линии жизни на правой и левой руках (рис. 4, вилочковый разрыв линии жизни на левой руке — зеленый). Разрыв линии жизни многозначен, одно из значений — радикальная смена мировоззрения.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#2 АРОН » 19.09.2014, 18:18

Воздействие

«Все было хорошо до определенного момента. До мига, когда возникла боль. Внешне — симптомы отравления. Я приняла лекарства. Не подействовало. Рези в животе не прекращались. К вечеру поднялась температура. Это было не отравление. Я начинала это понимать. Было еще что-то, оно пугало, страшное — оно бродило в глубине. Оттуда шла смутная мысль: врач не поможет. Нужен другой человек. Я знала такого. Позвонила. Он меня принял. «Что случилось?» — «Мне кажется, на меня кто-то наводит порчу». Он посмотрел куда-то вверх и в сторону. Потом совершил некий ритуал над водой. «Пейте, — сказал он, — все пройдет». Я пила воду, боли исчезли. Раз — и все. Потекли обычные дни. Стали происходить изменения. В семье — в лучшую сторону. Прошло два месяца. Я с ребенком еду отдыхать. Мы постоянно выезжаем в это место. С нами поехала моя сестра с ребенком. Через две недели посреди ночи я проснулась от собственного крика. Приснился ужас. Снилось, будто мы с ребенком сняли квартиру. В квартире есть квадратная комната. Вход в комнату закрыт простенком, так что можно зайти в комнату справа или слева. У одной стены стоит кровать. На ней сплю я. На другой кровати слева спит ребенок. Мы лежим. Вдруг я слышу, как в замок вставляется ключ. Меня охватывает невыразимый страх. Ноги отнимаются. Не могу шевельнуться. Дверь открывается, кто-то заходит. Но это скрыто стеной. Вдруг выплывает силуэт женщины. Серый. У женщины коротко стриженная пышная копна волос. Она смотрит на меня, исчезает. Тут же справа из-за стены вылетает та же женщина в длинном платье, порванном, будто собаки изорвали, и летит ко мне, вытянув руки. Она летит, чтобы задушить меня. В ужасе я кричу, просыпаюсь. Наступает утро. Я подавлена, мучаюсь. Звоню мужу в Россию. «Мне что-то тревожно, сходи в церковь». — «Хорошо». Через некоторое время снится другой сон. Какая-то вечеринка. Моя подруга. Проснулась с ощущением печали. Рассказываю моей сестре, вдруг потекли слезы. «Чего плачешь?» — спрашивает сестра. «Кажется, мне муж изменяет». — «Можно подумать, ты этого не знаешь». Проходит три недели, душевная мука не покидает. Наступило время прилета мужа. Накануне долго не могла уснуть. Проснулась рано с головной болью. Выпила таблетку. Вдруг голова закружилась. Подступила тошнота. Мне хуже, хуже. Бесконечная слабость, пот градом, нет сил, я опускаюсь на пол. Чувствую, то багровею, то бледнею. Заставляю себя двигаться, ползу к кровати. Приближается потеря сознания. Я борюсь с этим. Ощущаю, если потеряю сознание, не приду обратно. Сердце колотится, будто вылезает из горла. Вдруг я понимаю, что умираю. Неизвестная сила вытягивает душу из тела. Я борюсь, только мыслью, только душою, у тела нет сил. Голову не могу поднять, шевельнуть пальцем. Вся жизнь пролетает перед глазами. Вспоминаю про крест. На мне крестик. Неимоверным усилием дотягиваюсь до него, сжимаю, прошу, молю: «Пожалуйста, у меня ребенок, я молодая, мне тридцать восемь». Хотя мне было 41, почему я так сказала, не знаю. Каким-то чудом удалось вызвать врача. Кажется, прошло минут сорок, хотя на деле — минут десять-пятнадцать. Стучат в дверь. Дверь я закрыла изнутри на задвижку, ребенок не может дотянуться. Я ползком к двери, у двери встала. Открыла. Шатаясь, дошла до кровати, рухнула. Врач, женщина, спрашивает: «Что с вами?» — «Я умираю». — «Это не так просто», — отвечает она. Это приободряет. Правда, уже, пока ждала врача, чувствовала, мне становится лучше. Мне измерили давление, потом поставили капельницу. Мало-помалу возвратилось обычное состояние. Приехал муж, побыл неделю, уехал. Через некоторое время я потеряла крестик. Сняла перед душем, положила на место, куда всегда кладу. Вышла, его нет. Исчез. Так и не нашла его. Его нигде не было. Через три недели вернулась с ребенком домой. В пятницу у мужа заболел живот. В воскресенье ему стало хуже. Вызвали «скорую». Операция шла четыре часа. Я сидела в больничном парке. У меня был телефон мужа. Телефон пискнул. Пришла СМС. Я открыла. «Как ты? Я волнуюсь». Дома я по имени нашла эту женщину в «Одноклассниках». Там было несколько фотографий. Лицо ни о чем не говорило. Может, это вообще однофамилица. Я вышла, закрыла сайт. Вдруг в голове сложился пазл. У меня так бывает, может пройти день, неделя, и возникает разгадка, а тут пара минут. Я вернулась, нашла снимок, всмотрелась в лицо женщины. Я поняла, что видела ее. Я вспомнила. Когда мы начинали жить с мужем, он рассказал, что была женщина, которая разрушила его первый брак, и он показал мне фото. С момента той фотографии до нынешней прошло 16 лет. Поэтому я и не узнала ее. Она постарела. Именно эту женщину я видела во сне».
1.jpg
1.jpg (73.82 КБ) Просмотров: 839
2.jpg
2.jpg (153.87 КБ) Просмотров: 839

Возможны ли такие воздействия? «Порча», «сглаз» представляют собой деструктивную мысль, облеченную в слова и имеющую слабое электромагнитное выражение. Прямое действие данного сигнала на тело не эффективно.
Тело состоит из вещества. В веществе очень много энергии. Величина энергии по знаменитой формуле E=mc2, если масса 1 грамм, выразится в числе с 16 нулями. Масса «порчи» по сравнению с массой вещества ничтожна. Поэтому вызывать органические изменения в теле или повлиять на физиологические процессы, где вовлечена масса, «порча» не способна. Обычно «порча» и «сглаз» согласовываются с нарушениями, которые уже есть. Эти нарушения проявятся и без «порчи». Но «порча» может помочь: человек заболеет на две минуты раньше. В нашем случае на линии жизни, которая в физиологическом аспекте представляет собой проекцию желудочно-кишечного тракта, имеется островное образование, связанное с линией поездки (рис. 4, линия жизни — зеленый, островок — красный, линия поездки — оранжевый). Интерпретация — желудочно-кишечное недомогание, которое периодически будет иметь место, в том числе и в поездках. На другой руке — линия жизни не имеет такого знака. Прогноз благоприятный, человек поправится. Обладатель родился с этим знаком, так как формирование линий на руках заканчивается к 19-й неделе внутриутробного развития.

Владимир Финогеев 16.04.2012 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#3 АРОН » 03.10.2014, 17:25

Друг Навины

«Я натолкнулся на узко и глубоко посаженные глаза. Сверкнуло снизу, я направил туда взгляд: лезвие ножа. Я жил в Дели около двух месяцев. Приехал сменить одного сотрудника, его звали Глеб. Он встретил меня в аэропорту, привез в офис, где были и квартиры. Моя квартира была на шестом этаже. Окна выходили на кроны деревьев, вдалеке виднелись оранжево-бурые стены и огромный черный купол президентского дворца. За месяц я вошел в курс дела, переучился на левостороннее вождение и стал понимать индийский английский. Я познакомился с двумя девушками. Одну звали Садхана, она была из местного персонала. Другая приходила заниматься в нашу библиотеку. Там мы разговорились, потом подружились, она время от времени приходила ко мне в кабинет, и мы беседовали. Ее звали Навина. Ей было лет двадцать. Лицо выточено совершенным резцом. Когда я смотрел в ее зеленые глаза, мне казалось, она неземного происхождения. Однажды утром перед работой я стриг ногти на ногах и порезал большой палец правой ноги. Я залепил ранку пластырем и забыл о ней. Около пяти часов дня я сидел за столом, разбирая бумаги. Потемнело, я поднял голову: небо заволокло свинцовыми тучами. Вспыхнуло, засияло, раздался страшный треск, хлынул дождь. Дождь продолжался минут сорок. Я спустился вниз, вышел из здания: лужайка вокруг дома была под слоем воды. Пришли известия, что в городе местами наводнения. Я вижу, возвращается Садхана, лицо тревожное. Выяснилось, она не может добраться до своего дома. Транспорт встал. «Я отвезу тебя на моей «Тойоте», — сказал Глеб, — она высокая — проедем». Я поехал с ними. Ощущение — мы на лодке, дороги — реки. Под ближайшим мостом дорога пошла под уклон, мы погрузились по дверцы и встали. «Да, — сказал Глеб, — придется толкать. Давай». Мы закатали брюки, я погрузил ноги в грязную, черную воду. Вспомнил о ранке на пальце, охватили колебания. «Поздно» — подумал я, уперся в передок: мы хотели вытолкать машину назад в горку. С помощью двух индийцев сделали это. Долго мотор отказывался заводиться, наконец мы вернулись назад. Садхану в итоге отправили ночевать к тетке, которая жила рядом с офисом. На следующий день появилась пульсирующая боль в пальце. Я спустился в офис, стараясь не хромать. Послал за йодом. Пришла Навина: «Вы что-то кислый, что случилось?» — «Видать, инфекцию вчера занес. Пришлось машину выталкивать из воды. Ерунда, пройдет». Навина ушла. Вместо йода доставили синюю жидкость. Я мазал ею палец, это не помогало. Теперь по пальцу каждый удар сердца стучал молотком. Ночь провел без сна. Утром палец били кувалдой. На него было жутко смотреть. Он не влезал в ботинок. Я густо намазал его синим желе, замотал, надел чапали (открытые тапочки). Вновь пришла Навина: «Не проходит?» — «Нет. Надо к врачу, пусть его отрежут, — сказал я, — не могу больше». Она посмотрела на меня своими сияющими глазами, подошла близко-близко, так что у меня в груди возник жаркий вихрь, произнесла: «Я сама ничего не могу. Но я попрошу нашего семейного бога помочь тебе. Я сейчас». Она скрылась. Я был атеистом, усмехнулся, сел, поднял ногу повыше и стал думать, что делать. Вошла Навина, на лице — участие и торжественность, она прошептала: «Теперь все будет хорошо». Вышла. Я не верил ни одному ее слову. Положил ногу на стул, взял какое-то письмо и стал читать. Ровно через две строчки письмо уплыло из моих рук, голова рухнула на грудь, я провалился в сон. Спал не более пяти минут. Очнулся, потряс головой, увидел письмо на полу, поднял его и начал замечать изменения. В пальце все еще билась кровь, но я чувствовал, что от боли будто отнимается одна ее молекула, через секунду еще одна и еще. Так по невесомой крупице утихало биение, к концу дня опухоль спала. Палец еще болел, но я знал: хворь побеждена, все кончено. «Ну, вот подействовало, — сказал я сам себе, продолжая мазать палец синей краской. Мысль о боге ни разу не пришла мне в голову. Через месяц Навина пригласила меня к себе домой на семейный обед. Я по карте и с ее схемами с трудом нашел дорогу. Вся семья была в сборе: отец, мать, брат и две сестры. Она ввела меня в комнату, где был домашний алтарь, украшенный гирляндами из цветов и сандалового дерева. В чашах с рисом, еще чем-то красным, желтым, оранжевым дымились благовония. Меня кольнуло, я ощутил стыд. Пришло чувство, что я оказался неблагодарным. «Как имя бога?» — спросил я. Она произнесла длинное слово, которое я тут же забыл, было неловко переспросить. «А ты можешь передать ему мою благодарность?» — сказал я. «Конечно, — отвечала она с улыбкой, — но ты сам только что сделал это. Я вознесу молитву и поднесу дары». Мы отобедали, поболтали, в десять я простился. Навина вышла проводить, объяснила дорогу, потом шепотом и близко: «У тебя будет долгая жизнь и большие достижения, так мне передано». Я опять не верил, но было приятно. Я выехал и заблудился. Я не узнавал дорогу, по которой приехал: было темно. Полностью потерял ориентировку, ехал куда придется, на свет. Несмотря на то что сознание пугало перспективой заночевать в машине, внутри по неведомой причине я испытывал блаженство и радость. Я останавливался, спрашивал людей, они объясняли, я все понимал, но через минуту движения сбивался, спрашивал вновь, меня посылали обратно, и так без конца. Я бросил всякие попытки найти дорогу, ехал наугад, дивясь внутренней свободе, какой я наслаждался и какой никогда не знал. Наконец я увидел много света и огромную толпу народа. Это была странная улица. По ней будто шла демонстрация, или это напоминало переход на Кузнецком Мосту в час пик. Асбестовые лампы горели нестерпимо ярким огнем, как будто жгли магний. Улица состояла из лавчонок со всевозможной утварью: медные сосуды, чайники, подсвечники, одежда, сумки. Овощные, фруктовые развалы, тут же на жаровнях шипели блюда, отовсюду лился запах еды, пряностей, стоял шум, играла музыка, народ медленной рекой тек навстречу друг другу. Я влился в эту гущу и поплыл, завороженно глядя на чудесную, волшебную, непонятную жизнь. Улица разветвлялась на рукава поменьше, я брел как в гипнозе, и беспечное счастье толпы смешивалось с моим собственным. Вдруг я очутился в каком-то закутке, люди сзади, а я наткнулся на человека с дырками вместо глаз. Его лицо было злобным, он что-то выкрикнул хриплым, сдавленным голосом, и в руке у него был нож. Я ничего не предпринимал, я не верил, что это реальность, я продолжал свое блаженное течение, глядел на него с улыбкой. Мысль отделилась от моей головы: чудак, разве ты не знаешь, что у меня долгая и счастливая жизнь, — и я направил эту мысль прямо в черные дырки и, не дожидаясь реакции, спокойно повернулся и был втянут в плотную толпу тел, веселых, улыбчивых глаз и лиц. Женщины в разноцветных сари, с чувственными губами и яркими щеками, белозубые мужчины в белых шароварах расступились, приняли меня. Я передвигался вперед, потом так же медленно вернулся назад, нашел свою машину и поехал куда глаза глядят. Вдруг выскочил на знакомое место и через полчаса был дома».
1.jpg
1.jpg (84.92 КБ) Просмотров: 836
2.jpg
2.jpg (50.28 КБ) Просмотров: 836

Одна из фигур мистического покровительства и защиты похожа на призму — она в поле под средним пальцем (рис. 4, красный). Основание призмы квадрат — знак защитных функций.

Владимир Финогеев 10.11.2008 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#4 Admin » 10.11.2014, 21:21

Лекарство – знак храма.

Утром на щеке у сына появилось красное пятнышко. К вечеру оно заняло полщеки. На следующий день нос, лоб стали красными, шелушились и припухли. Наконец — подбородок. Лицо превратилось в маску. Я вызвала врача.
Врач, немолодая женщина, нахмурилась: «Отек Квинке». Я что-то знала про это. Внутри поселилась тревога. Я спросила: «Это опасно?» — «Аллергическая реакция второй степени. Опустится ниже, может быть отек мышц гортани».
У меня замерло сердце. «И что?» — «Тогда придется делать трахеотомию». Взглянула мне в глаза, пояснила: «Делается надрез трахеи и вставляется трубочка». Я онемела от ужаса.
«Думаю, до этого не дойдет. Выпишу лекарства, должны снять». Присела к столу, вытащила толстую перьевую ручку. Водила рукой по бланку. Перо скрипело.
Встала: «Если будет хуже, вызывайте «Скорую». Ушла.
Я наказала дочери: «Смотри за ним». Сама бросилась в аптеку. Сыну было девять, дочери тринадцать. Лекарства ничего не сняли. Мне казалось, что покраснение по миллиметру идет к горлу. Через три дня я впала в отчаяние.
Стала звонить всем подряд. Может, кто чего знает? Может, кто поможет, подскажет? Позвонила знакомой художнице. «Чего думать? Немедленно в Сергиев Посад. В Лавру. К Сергию Радонежскому». Во мне вспыхнула надежда. Дома я объявила: «Дети завтра не идут в школу».
«Что ты задумала?» — спросила свекровь. «Мы едем в Сергиев Посад. К мощам Сергия».
— «Да ты что? Ребенок болен, а она тащит его неизвестно куда! Отступись! Принимайте лекарства, как сказал врач, и все пройдет».
Я промолчала, но решимости во мне не убавилось. Я просто внутренне отмахнулась от ее слов. Свекровь решила, что я не поеду. Будильник прозвенел в пять утра. За окном темень. Мороз 20 градусов. Дети встали безропотно... До этого они ни разу не были в храме.
Свекровь встала стеной: «Не пущу! Ты погубишь ребенка! Мороз, ночь, он слабенький, еле стоит. Туда два часа ехать! Он не выдержит. Опомнись!» Впервые я рявкнула на свекровь: «Мы поедем, куда наметили. Мои дети, куда хочу, туда и везу».
Она вышла в другую комнату и хлопнула дверью. Сопротивление свекрови вызвало во мне ярую решимость. Я была тверда как сталь. Ни тени сомнения. «Не есть, не пить, одеваться», — командовала я.
Дети выполняли все беспрекословно. Мы вышли. Мороз и ветер выбили из глаз слезу. Темные фигуры прохожих в лунном свете, скрип снега под ногами. Мы крепко взялись за руки и пошли к метро. Доехали до вокзала, сели на электричку и через два часа были на месте. В электричке я объяснила детям: «Сначала будет исповедь».
«Что это?» — спросил сын. «Если ты поступил плохо, обидел кого-нибудь, товарища например, или обманывал, надо сознаться, что это неправильно, что это грех, постараться так больше не делать и рассказать об этом священнику».
Сын задумался. Я была очень серьезна, страх сжимал мое сердце. «Потом будет служба. Потом причащение. Делайте все, что будут делать люди кругом». В Сергиевом Посаде было еще холоднее, но ветра не было. Небо светлело.
Через Красную воротную башню прошли на территорию монастыря. Шли за потоком людей. «Где будет служба?»—спросила я какую-то женщину. Та отозвалась приятным голосом, даже как-то ласково: «В Трапезной».
Я ощутила волну благодарности и теплого чувства к незнакомке. Она улыбнулась. Мы миновали Успенский собор. На синих куполах его уже горели десятиконечные золотые звезды. Слева возвышалось длинное здание Трапезной. Стены ее, бугристые, желто-коричневые, нарядно сверкали в утреннем свете. Мы поднялись по ступенькам — Трапезная стоит на высоком подклете.
Вошли внутрь, обдало теплом, запахом воска, ладана. Слышался монотонный говор. Я была рада, что успели к исповеди. Исповедовали несколько священников. К ним были очереди. Мы встали. Первой — дочь, за ней сын, я — последняя. Дети исполняли все безропотно, немного не путанно. Они встали, как другие, скрестив руки на груди. Это была первая исповедь в их жизни. Нашу очередь принимал высокий, худой чернобородый человек, одетый в черную рясу, вероятно, монах. После дочери я легонько подтолкнула сына вперед, он немного замедлил.
Он сделал несколько шагов. Монах наклонил к нему голову, его лицо было светлым. Он долго говорил с сыном. Потом накрыл его голову широкой лентой с крестами и перекрестил. Потом мы прошли в помещение для службы.
Народу было очень много. Началась служба. Скоро стало очень тепло. Мы расстегнули пальто. Я ощущала необыкновенный подъем. Ноги мои устали, потом я забыла о них. Я повторяла про себя слова, которые возглашались в храме, что-то я не понимала, что-то не могла расслышать, но пыталась.
Дети крестились и кланялись в нужных месах, как все. От голосов певчих дрожало внутри. Где-то в середине службы священник повернул лицо и взмахнул руками. Люди запели Символ веры. Густое многоголосие лилось отовсюду, проходило сквозь тело, и оно отзывалось на каждый звук. Я ощутила покой и сопричастность всем людям в храме...
После службы мы направились в Троицкий собор, к мощам Сергия Радонежского. Я сказала сыну: «Подойди и попроси преподобного Сергия помочь тебе поправиться, а потом что захочешь». О чем он еще просил, я не знаю. Он вышел, мне показалось, глаза его светились. Мы ехали обратно, я всматривалась в его лицо. Ничего не менялось, «маска» оставалась на месте. Я ни о чем не сожалела.
Что будет, — сказала я себе, — то и будет. Дети мои сидели смирно, не просили есть, хотя ничего не ели, кроме половинки просфоры. Мы приехали домой. Свекровь не разговаривает, но у детей прекрасное состояние. Легли спать. Утром сын встает, у него совершенно чистое лицо. Я пошла, смотрю: все лицо очистилось. Ни пятнышка. Лицо белое, кожа гладкая, ни шелушинки».
Свекровь, как увидела, заплакала и обрадовалась. Я испытывала счастье не только от выздоровления сына, но и от охватившей меня благодарности».
1.jpg
1.jpg (279.51 КБ) Просмотров: 820

Ни традиция, ни современные исследования не выявили кожных рисунков, однозначно указывающих на чудотворное исцеление.
Тем не менее некоторые любопытные линейные изображения могут быть найдены на руках нашей героини в детской зоне, одном из мест локации линий детей. На линии второго ребенка обнаруживаются два редких знака.
Первый — знак храма. Само название подчеркивает вполне определенные корреляции с нашим случаем. По утверждениям индийской традиции знак храма находился на подошве ноги земного воплощения бога Кришны.
Мы некоторым образом вынуждены усматривать известное проявление божественного действия.
Знак храма в общем случае выражает чистоту души, помыслов и значительные достижения, как профессиональные, так и статусные. Второй — рисунок рыбы. Знак также отмечался на левой пятке бога Кришны. Трактуется как материальные и социальные отличия благодаря одаренности и учености (рис. 4, храм — красный, рыба — желтый, линия ребенка — синий).

Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#5 Admin » 08.12.2014, 20:02

Мужчину надо брать голыми руками.

«По делам службы мне пришлось жить несколько месяцев в одном сибирском городе, — начала рассказ моя пациентка. — Определили меня на постой в загородный дом в данном поселке, куда я каждый вечер добиралась на автобусе. Вот возвращаюсь однажды с работы. Сижу возле окна, смотрю на ночные огни сквозь проталину в морозном окне. Вдруг чувствую на себе чей-то взгляд. Оборачиваюсь: огромный детина, черноволосый, с темным дубленым лицом вперил в меня неподвижные глаза. Мне стало не по себе. В автобусе, как назло, едут одни женщины и старушки. Я оглянулась опять. Он мрачно улыбался, сверкая золотым зубом. Подъехали к моей остановке. Делать нечего — выхожу. Слышу, он спрыгнул за мной. А мне еще минут пять по закоулкам до моего дома. Думаю: все равно догонит. Тяжелые шаги приближаются. Тогда я разворачиваюсь, иду к нему навстречу, беру за руку и говорю: «Господь мне вас послал. Хоть один настоящий мужчина рядом. Проводите меня домой, мне страшно». Он оторопел. И я чувствую, как идет в нем борьба. И вижу: зверское выражение с его лица уходит. Он подает мне согнутую в локте руку. Я ухватилась, почти повисла, и мы пошли. Он молчал всю дорогу, я без умолку несла какой-то вздор, боялась паузы, как смерти. Вскоре добрались до моей калитки. «Спасибо», — говорю. Он в ответ: «Если кто прицепится, скажи — девушка Грача, никто не тронет». И ушел. Никогда его больше не встречала».
— Интересно, — сказал я, — посмотрим, какой знак помог вам выпутаться из этой истории.
— Я склонился над ее ладонями и принялся изучать их под увеличительным стеклом миллиметр за миллиметром.
— Зря вы ищите, — говорит она вдруг. — Не знак помог, а бабушка.
— Какая бабушка? — я отставляю лупу и гляжу на нее.
— Моя бабушка. Слова ее, мудрость помогли. У нее на каждый случай пример имелся, поговорка или сказка. Помню, она часто повторяла: ум дальше глаза видит, а чистое сердце ума глубже. Но не это мне на ум пришло, когда я шаги за спиной услыхала, а одна выдумка бабушкина с напутствием. Как-то рассказала она мне такую сказку: «В стародавние времена жили люди в одном селении подле источника. Жили долго, но однажды иссяк источник. Без воды не проживешь. Отправились они в путь и шли долгое время. И стали изнемогать от жажды. Встречается им по дороге путник. Спрашивают его, нет ли где источника поблизости? Тот отвечает: есть неподалеку подземный ключ, но вход к нему охраняет злобный и могучий великан. Кто победит великана, тот и получит воду. Мужчины племени надели доспехи, взяли острые мечи и пошли сражаться. Ни один не победил великана. Кто погиб, кто вернулся с позором. Тогда одна юная девушка надела на голову венок из свежей зелени, подхватила кожаный мех для воды и двинулась к страшному месту. «Куда ты, — говорили ей, — свирепое чудовище убьет тебя одним взмахом. Самые сильные из нас отступили, где тебе справиться с ним?! Как былинку сломит тебя, как траву растопчет, как мякину по ветру развеет». Не послушалась девушка и не остановилась. Через некоторое время возвращается она с водой. «Как тебе это удалось?» - спросили ее. «Я попросила воды у великана, и он мне дал. Он пустил меня к источнику, я наполнила мех и сказала: «У тебя много воды, неужели ты такой жадный, что не захотел дать немного нашим мужчинам, что приходили к тебе». «Я не жадный, — отвечал великан, — и не жалко мне воды. Но не за водой приходили мужчины. Они приходили биться со мной, и я бился с ними». И сказала мне бабушка: «Запомни, внучка, мужчину можно взять только голыми руками».
1.jpg
1.jpg (122.15 КБ) Просмотров: 814

Я не стал искать знаки, а просто сделал отпечаток руки этой женщины и предлагаю вам на него посмотреть.
В конце концов, у всех есть руки, голова и сердце.
Правда, не у всех есть такая бабушка.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#6 Admin » 12.01.2015, 20:11

Неповторимый опыт

«Мне было шестнадцать лет. Я училась на первом курсе МЭИ. Школу окончила в 15 лет. Была осень. Дни стояли холодные. Ветер нес желтые листья. Мы в джинсах, коротких куртках, легко одеты, как требует время, у меня заболело книзу от пупка в двух местах симметрично, справа и слева. «Застудила ты», — сказала мама и дала мне три таблетки трихопола. Откуда-то я знала, что алкоголь не надо в таких случаях принимать. Ко мне зашли подруги, мы отправились гулять, был план, что я останусь ночевать у подружки. Мама была в курсе. Мы встретили ребят, некоторое время потусовались на улице. В какой-то закусочной взяли бутерброды. Я ем и давлюсь, очень сухо во рту, не могу куска проглотить. Я выпила пива, буквально полглотка, чтобы избавиться от сухости. Поздно вспомнила, что не надо было бы пить, потом думаю, чего будет с такого количества. И действительно ничего не происходит, мы идем дальше по улице, к подружке. Поднимаемся к ней в квартиру, заходим, непринужденно болтая. Раздеваемся. Проходим на кухню, и тут мне становится плохо. До этого я испытывала какой-то дискомфорт, ощущение: что-то не так, но разговоры отвлекали. Тут вдруг сразу накрыло волной — и я чувствую: плохо. Отчетливо осознаю: мне нехорошо. С каждой минутой все хуже. Меня мутит. Поднимаются холодные липкие позывы тошноты. Слабость, дрожь, я бледнею, скрывать это невозможно. Меня кладут на диван. Тошнота накатывает все сильнее, я с трудом встаю и иду в ванную. Сажусь на край ванны, мне хуже. Прошибает пот. В голове поток бессвязных мыслей. Не получается додумать ни одну мысль до конца, нет сил. Слабость такая, что не могу поднять руку, сдвинуться с места, сижу неподвижно. Бессилие нарастает: не могу сидеть, ужасно хочется лечь. Девочки повели, по сути, понесли на руках на кровать. Запахи кухни резко усиливаются. В ногах появляется обжигающее кольцо. Ноги внутри кольца. Кольцо ползет вверх, я чувствую нарастающий жар, тупую боль, где проходит кольцо. Кольцо поднимается до коленей, потом до бедер, вот оно на талии, теперь жжет грудь, тело не слушается, горячий обруч доходит до головы, и я теряю сознание. Какое-то тепловое расширение в голове. Меня кладут на кровать. Я отмечаю, что не могу говорить и двигаться. Я ничего не вижу, но слышу. Какой-то шум и стук, очень сильный. Я в тесном, темном пространстве — и этот стук. Шум-удар. Потом еще удар. До меня доходит: тесное пространство — это мое тело. А стук — сердце. Время между ударами увеличивается. Вот удар, а второго нет, но вот набегает биение — двойной стук. И опять нет. Я слушаю, жду, долгая пауза. Раз — удар. И все. Я думаю, может, будет следующий, но его нет. Значит, я умираю. Я жду, сердце не бьется. Я умираю. Я умерла. Стала думать, что неудачно умерла. С мамой не попрощалась. Ловлю себя на мысли, что я мыслю, значит, не умерла? Значит, смерти нет? Что ж, хорошо! Тут въезжает, расправляясь, картинка комнаты, зрение и слух возвращаются. Девочек наблюдаю, слышу, о чем говорят. Какое-то тело лежит на кровати. Сперва не понимаю, что это мое тело. И это тело не единственное. В этот же момент мое другое тело поднималось вверх в прозрачном пространстве. Там было светло. Свет неяркий, умеренный, «тихий». Пространство было немного плотное, вязкое, словно из света и песка. Тело летело, а я оставалась на месте. Третье тело было такое, что я не чувствовала себя отдельным организмом, а осознавала себя как часть целого. Это было очень необычное чувство, очень новое, которого я не ожидала, и не могла ожидать, и не испытывала никогда. Вдруг — звонок домофона. Кто-то пришел и звонит снизу, с улицы. Я думаю, кто это, дай посмотрю. Я просто посмотрела туда, где это должно быть, и мгновенно вижу парня из нашей группы.
Будто я сама оказалась внизу, превратилась в живую дверь, которая видит, и смотрю из двери на него. Вижу его лицо, как он одет, что делает, он опустил голову и ждет, когда откроют. Так же в секунду я вернулась назад, в комнату. Тело мое лежит на кровати. Мне не жалко этого тела. Оно — как ненужная вещь. Тут все разом прекратилось, и я попадаю обратно в тело, ощущения — будто вхожу в утопленника. Тело холодное и тяжелое. И — боль. Я лежала рядом со шкафом. В шкафу — зеркало. Я смотрю: лицо у меня коричневое, отекшее, некрасивое, как маска, неживое. На следующий день мне стало лучше, и я поправилась. Больше со мной такого не было. Это самое сильное в жизни переживание. Я знаю, что смерти нет, нет проблем и страстей. Опыт этот всегда с тобой. Живет в глубине сознания. Делает жизнь необорной. Весной солнце осветит луг желтых одуванчиков, и — счастье, и — хорошо. И все».
1.jpg
1.jpg (62.72 КБ) Просмотров: 782
2.jpg
2.jpg (63.83 КБ) Просмотров: 782

Казалось бы, для опыта выхода из тела следует искать каких-нибудь совершенно необычных рисунков в пункте шестнадцатилетнего возраста. Таких рисунков действительно немало не только в области указанного возраста, но по всей ладони и пальцам (рис. 4, оранжевый). Так как рука — голографический объект, то можно говорить о том, что все узоры выражают опыт необычного состояния частью своих значений. Под голографичностью мы имеем в виду эффект, когда все поле ладони работает на точку, а точка представляет всю ладонь. Но есть и более конкретное выражение события. На правой руке отмечаются две линии жизни (рис. 4, зеленый). Линия поездки (рис. 4, красный) от внутренней линии к внешней в данном случае — знак путешествия за пределы тела и возвращения обратно.

Владимир Финогеев 01.06.2009 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#7 Admin » 21.01.2015, 20:34

Неявные вторжения

«Кричала женщина. Я проснулась, поймала собственный крик, это кричала я. Отец держал меня за голову, гладил и тряс: «Дочка, что с тобой, что?» «Глаза! Глаза! Глаза!» — выкрикивала я. Меня колотило. Я содрогалась от животного ужаса. «Это сон, сон, — приговаривал отец, — больше ничего. Все закончилось». «Это был он! Он!» — «Кто?» — «Он и к маме приходил. Мне мама рассказывала. Лицо мохнатое, и огромные глаза. Вот такие глаза. Я умру. Я не могу видеть эти глаза. Мама тоже не могла, и она умерла». «Глупости, — говорил отец, но голос его дрожал. — Она по болезни умерла. Что ты говоришь глупости!» Я рыдала. Мама умерла, когда мне было двенадцать. До того как ей поставили страшный диагноз, она кричала во сне. Она не могла спать. От ужаса. Ей приходило существо с заросшим шерстью лицом и глазами в полблюдца. Она похудела, осунулась, глаза провалились, лицо почернело. От одного ее рассказа об этом мое сердце сжалось так, что будто брызнула кровь. Отец любил мать. Поженились они странно. Мать выдали замуж за реку, за богатого мужика. Родители выдали. Хотели как лучше, а она его не любила. Через три месяца сбежала от него ночью на лодке. Отец оказался на берегу в этот момент, помог лодку вытащить. Они влюбились друг в друга мгновенно. Отец жил в бараке с матерью, Анной Ивановной. У него был брат Мишка, красавец и хулиган. Мишке нравилась Тонечка, симпатичная, куколка натуральная. Она в этом же бараке жила, через три двери. У них была любовь. Мать ее, баба Варя, сварливая была. Но и моей бабке Анне Ивановне палец в рот не клади. Она всю жизнь проработала в психбольнице. Мой отец привел мать к себе, жили вчетвером в одной комнате: он, мать моя, бабка и Мишка. Мишку забрали в армию. После родилась я. До двух лет я орала так, что все на ушах стояли и всем бараком приходили меня тютюнькать, баюкать. Барак, уродливый, из почерневших досок, все удобства на улице. В длинном коридоре на табуретках стояли примуса. Я помню, как баба Варя ругалась с моей бабкой. Сначала раздавался крик: «Анька, с...ка! Ты украла иглу у примуса?!» — и в воздухе сверкали начищенные тела летающих примусов. К пяти годам я стала страшной матерщинницей. Родители не знали. Однажды баба Варя чистила ковер на улице веником, я крутилась возле, так что она меня долбанула веником, ну я ей и выдала четырехэтажным. Та к моей матери — жаловаться. Отец вытащил ремень из брюк и отходил им меня по голой заднице, приговаривая: «Я тебе поругаюсь. Я тебе поругаюсь!» Сейчас этот метод считают непедагогичным, но я тогда моментально усвоила, что ругаться матом нехорошо. Мат я не забыла. Но рот держала на замочке. Через три года Мишка пришел из армии. Подтянутый, стройный, с кудрявым чубом, в бескозырке. Все девки с ума сходили. Но он любил только Тонечку, а она его. Анна Ивановна сетовала: «Женить надо Мишку, а денег шаром покати. Что бы Бог послал копеечку!» Зима прошла, весной Всесоюзный субботник объявляют, на день рождения Ленина. Всех санитарок из психбольницы мобилизуют на уборку чердаков старинных особняков по центральной улице города. На одном чердаке Анна Ивановна неосторожно задела трухлявую стену. Посыпались золотые монеты и украшения. Все налетели, давай хватать, по карманам распихивать. Анна Ивановна стоит, рот раскрыв. Опомнилась, когда все драгоценности смели. Ей достался один крест золотой, нагрудный, с зелеными камушками. Она его на ладонь положила, он тяжелый, она смотрит на него и дивится. А за радостью охватил ее страх великий. Говорит, как кипятком ошпарило. Бог есть, а мы что творим?! С тех пор она маленько свихнулась. Стала с чудинкой. Задумчивая и тихая стала. Отнесла она крест ювелиру. Тот покрутил, говорит: «Крест подлинно золотой, а камушки эти зеленые — просто стекло». Врал, поди. Кто ж крест золотой стекляшками украшает? Но это уж его теперь дело. Дал бабке пять тысяч. На эти деньги Мишку одели, обули, свадьбу сыграли, да еще немного осталось. Нам квартиру дали, мы уехали, Анна Ивановна умерла вскоре. Мишка с Тоней родили девочку, Машеньку, красавицу писаную. Потом маме моей чудище стало сниться, и она умерла от рака. У меня после смерти мамы лунатизм открылся. Встаю ночью и хожу. Однажды открываю входную дверь и в одной рубашке спускаюсь вниз по лестнице. Отец меня на первом этаже догнал. Раз чуть брата своего не убила. Он вдруг просыпается, а я на него утюгом замахиваюсь. Он как заорет. Я проснулась: в руке — утюг, ничего не помню. Зачем я это, почему? Вскоре ко мне, как к маме, стало чудище ночью являться. Не часто, но приходило. Я с ума сходила. И вот что происходит. Мишка стал пить и пил страшно много лет. Потом папа умер. Мишка пил, плакал, говорил, что хочет к брату. Раз пришел пьяный, а Тонечке надоело это, и она его в дом не пустила. Он сел у двери, сидел, сидел и умер у порога. Маша вышла замуж, они родили сына. Жили хорошо. Когда Мишка умер и его хоронили — зимой это было, — Машин муж замерз на похоронах, заболел воспалением легких. Болезнь врачи не распознали сразу, и он умер. Маша очень тосковала, и Тонечка взяла ее к себе жить. Через девять месяцев после смерти мужа она пошла с собакой погулять. Возвращалась, поднималась на пятый этаж — в доме у Тони нет лифта, — нога у нее соскользнула, она упала назад, ударилась головой о железную дверь. Две недели в коме пролежала и умерла. Я вышла замуж по любви. Жили хорошо. Однажды чудище пришло вновь, и я его так гнала, так гнала, что прыгнула за ним в окно, а квартира была на восьмом этаже. Хорошо, муж успел за ноги поймать. Муж был лучшим мастером на заводе, а потом стал пить и пропил все: честь, мастерство, руки свои золотые, в канавах в грязи валялся. Пил десять лет. Потом я его закодировала. Десять лет не пил и умер. Я с тех пор сплю без снов, живу спокойно, хотя и тоскую по мужу».
2.jpg
2.jpg (66.59 КБ) Просмотров: 773
1.jpg
1.jpg (201.3 КБ) Просмотров: 773

На правой руке линия головы нашей героини выглядит образцово (рис. 4, зеленый). Она нужного размера, правильной формы, достаточной глубины, расположена там, где ей предписано нормой, и нигде не рвется. Конечно, линия головы — одна из сложнейших линий. Она представляет и состояние мозга, и величину, и тип, и направленность, и характер мышления. Она выразитель функции эндокринной системы и кишечника и показатель воли. В данном случае линия не короткая и не длинная, не прямая и не слишком изогнутая, она совмещает крайности. Так, при короткой и прямой линии обладатель мыслит конкретно, реалистично, однако слишком приземленно и материалистично. При чрезмерно длинной и с изгибом — мышление слишком абстрактно и оторвано от жизни. Здесь линия уравновешивает признаки. Есть еще одна интерпретация, она более мистична. Если линия не имеет разрывов, то она не пропускает никаких потусторонних сил в жизнь и мышление человека. Если непрерывность нарушена, то психика человека уже не под охранной грамотой правильной линии головы и в нее вторгаются сущности иных миров.
На левой руке мы имеем смещенный вилочковый разрыв этой линии (рис. 7, красный). Разрыв, правда, компенсирован, он не открыт полностью, нижняя часть вилочки «ремонтирует» непрерывность. Потому вторжения происходят все-таки во сне, а не наяву.

Владимир Финогеев 23.03.2009 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#8 АРОН » 19.05.2015, 21:30

Спящая истина.

«С Павлом я столкнулся на улице, возле кафе. Он развел руки: «Ого, вот так встреча, вот кого не чаял». Мы обнялись. «Чего это тебя в центр занесло?» — «Дела». «Может, по кофейку, и ходить далеко не надо?» — предложил я и открыл дверь. Он кивнул: «Давай». Я продолжил: «Кофейку тут вполне можно принять. Но только кофейку». — «В смысле?» — «В смысле, ничего, кроме кофейку». — «Ты чего, на диете?» — «Да вроде того». Мы поднялись на второй этаж. Нас встретила девушка в передничке, проводила за стол, вручила два кожаных фолианта меню. «Что это за место?» — Павел озирался по сторонам. «Да так, — сказал я, — с работой рядом». Скатерть была белее снега. Ваза из витого стекла напоминала змею, проглотившую цветок. «Ты латте пьешь?» — спросил я. «Пью». «Два латте», — сказал я. «Все?» — спросила девушка. Я кивнул. Она удалилась. Павел раскрыл меню: «Ты погляди-ка, черт, салатик, название даже и прочитать не могу, семь тысяч восемьсот. Видать, питательно. А вот еще, мясо. — Он поднял очки, отдалил от себя книжицу. — Кажись, по-латыни, прям диагноз — двадцать двести. Неплохо. Какой диетический прорыв! Я, например, отказался от салатика и мяса — считай, килограмм сбросил, при этом материально поправился почти на тридцатник. Гениально! Надо шефу порекомендовать, он и скряга и толстяк». Он возбужденно потер руки: «Ну-с, расскажите, батенька, как вы с молодой женой поживаете? Полгода прошло со свадьбы, так, что ли?» — «Да, примерно». — «Ну и как?» — «Я счастлив вполне». — «Если ты счастлив, то зачем это «вполне» здесь? Погоди-ка, там какая-то история была, ну, как ты с женой познакомился, ты мне ее на свадьбе начал рассказывать, недорассказал, чего-то про сон там? Я, видать, водкой перешиб сюжет, потом вместе с похмельем и вы-шло». «Я бы рассказал. — Я оглянулся. — Да ты не поверишь». Павел оглянулся следом. Я понизил голос: «Сон. Неизвестно, что сон». Павел приблизился: «То есть?» — «Сны были, не в них дело». «А-а», — Павел понимающе кивнул. Я потер переносицу: «Я раньше думал, эт разум строит реальность, а при строительстве — сам знаешь, что бывает». — «Что?» — «Побочный продукт». — «То есть?» — «Мусор строительный, отходы, грязь. Я и думал долго, что сны — это мусор. Мне никогда ничего путного не снилось, понимаешь?» Павел поскреб затылок: «Я думал, сон — это так, продолжение в голове действительности, лишенной смысла, потому что смысл засыпает». — «Это ты хорошо сказал: «продолжение действительности». У кого-то продолжение, а у меня — другое». — «Другое? Что?» — «Вот слушай, ты мою коллекцию подков на даче видел?» — «Видел. А что?» — «Сколько лет я ее собирал?» — «Давно, лет десять». — «Пятнадцать. Это чтобы тебе было ясно. Так вот. Однажды. Было — недели за две до встречи с женой. Прихожу домой, и что-то меня гнетет. Хожу туда-сюда. Сел за стол, открыл книгу — не помню какую, — читал, задремал. Потом проснулся, гляжу, поздно, надо спать. Разделся, пошел в спальню, ныряю в постель, и там кто-то лежит! Я как ошпаренный вылетаю обратно». — «Да ты что!» — «Да». Павел вскинул руки: «То есть лежало тело. Мужское или женское?» — «А я разве сказал «тело»?» Павел уставился на меня: «А что же?» — «Я сказал: на постели кто-то лежал». — «Кто?» — «Не знаю». Павел перевел дух, оглянулся: «Где же кофе?» — «Кофе тут не скоро подадут». Павел потер лоб, снял очки, надел, погладил скатерть, она заскрипела, он глядел на меня все это время. «Так кто или что это было?» — «Не знаю, не могу описать». — «А что ты испытал, страх?» — «Сперва — да. Потом странное чувство». — «Какое?» — «Затрудняюсь. Неясное, смутное, будто я был не у себя дома». — «Где?» — «Не знаю». — «Это был сон, ты спал?» — «Да, вот насчет «спал». Через ночь снится сон.
Глаз, человеческий, только глаз — ничего больше. Но глаз, как бы это сказать, был не только глаз, во сне я знал, что это девушка и одновременно — это хобот слона». — «Хобот?» — «Хобот. Ноздря хобота... Черная, теплая, дышит. И запах». — «Какой?» — «Как запах описать? Не слоновий — точно. Приятный. Плотный, сильный, не знаю, можжевельник с жасмином или что-то такое». — «И что дальше?» — «Все. На этом проснулся. Прошло две недели. Накануне снится сон. Я иду к остановке, улица, дома — все как есть натуральное, более того, это моя улица, моя остановка. Когда не на машине, я так еду до метро. На остановке стоит девушка, спиной, но я ее знаю, и я знаю, что глаз — хобот-ноздря и девушка — это одно, но это меня не удивляет — это сон, но я не помню, что я сплю, а будто все как на самом деле. Девушка поворачивается ко мне, я вижу ее лицо, лицо мне знакомо, я говорю: «Что ты тут делаешь?» Она: «Жду тебя». Я ее обнимаю, мы садимся в автобус, едем, только автобус без потолка, кабриолет — на этом все. Далее. Утром я хочу ехать на машине, меня охватывает странное волнение, я думаю: а вдруг? Понимаешь? Я борюсь с собой, я пытаюсь острить, смеяться, а меня трясет». Павел наклонил голову. «Я отбрасываю ключи, надеваю плащ, выхожу, приближается остановка, стоит девушка, спиной ко мне. Сердце мое бьется, колотится в груди, я задыхаюсь. Она поворачивается — ОНА'» Павел привстает: «Не может быть». «Точно!» Он трясет головой. Я продолжаю: «Я парализован. У девушки широко раскрываются глаза. Она смотрит на меня пронзительно. Мы стоим. Наконец я шагаю вперед и говорю самое глупое, что может быть: «Это вы?» Она отвечает не меньшей глупостью: «А это вы?» Подходит автобус. Мы садимся. Она говорит: вы мне приснились в два приема. Сначала нос — вылитый ваш нос, но он был и нос и лошадиное копыто». «Копыто?» — прервал Павел. «Да, но потом она поправилась — нет, подкова. Подкова, смекай, Паша. А во второй раз видела во сне, как я к остановке иду и я во сне ее муж. Вот так. А она фотографией увлекается, вот тебе и девушка-глаз, сечешь? Глаз — это фотокамера. И снимает, как ты думаешь, чего?» — «Слонов». — «В точку. Она в Индии была, у нее штук сто фоток — слоны, и одна — хобот-ноздря». — «Врешь!» — «Приезжай к нам — увидишь». Павел снял пиджак: «Кошмар!» Вытер лоб. «Вот так, Паша, мы и поженились, а куда деваться?» «Ваш кофе», — девушка поставила две стеклянные кружки — черный деготь увенчан ослепительной пеной. Мы молчали и пили кофе. На улице Павел спросил: «Первый сон, что это было? Кто лежал в кровати?» Я ответил: «Не знаю, это еще не исполнилось. Только я не уверен». — «В смысле?» — «Я не уверен, что это был сон, вот какое дело, и не спрашивай меня ни о чем больше. На работу опаздываю».
1.jpg
1.jpg (109.5 КБ) Просмотров: 690

На правой руке обладателя находим линию Влияния, которая входит в линию Судьбы почти под прямым углом (рис. 4, л. Влияния — желтый, л. Судьбы — синий), это указывает на стремительность связи.
К сожалению, линия пересекает вертикаль, что рано или поздно приводит к кризису, который на данной руке, впрочем, будет преодолен.
Линия Влияния ассоциирована с фигурой улитки в поле Луны (красный).
Фигура улитки чрезвычайно многозначна.
Один из смыслов, который подходит для нашего примера, — скрытый, неосознаваемый дар предвидения.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#9 Admin » 01.06.2017, 10:07

Потусторонний баланс

Я долго беседовал с Иваном Сергеевичем Муленковым, которому исполнилось сто лет. Этот удивительный человек рассказал мне много всего интересного. Но я хотел бы привлечь ваше внимание к некоторым фактам из его жизни, которые, на мой взгляд, указывают на то, что реальность ведет свои подсчеты: вроде того, что два пишем, один в уме. Например, Иван Сергеевич утверждает, что когда ему было шесть лет, он... по-настоящему утонул. Рассказывал он это так: «Мальчишки купались в пруду, а я, поскольку не умел плавать, сидел на бережку. И вот ребята стали мне кричать: «Ванька, давай к нам, чего сидишь?» Я и сиганул в воду, начал барахтаться, а мальчишки поплыли вперед, на другой берег, и не увидели, что я тону. Я раз хлебнул — проглотил воду, второй — проглотил... Мимо озера шли две девчонки из деревни, увидели, что я захлебываюсь. Что ты думаешь, они сделали?» — «Вытащили вас?» — «Нет, — он покачал головой, — они помчались в деревню, прибежали к моей матери, кричат: «Тетя Дуся, Ванька тонет!» Мать бросилась к озеру. А меня и на поверхности не видно. И как она меня только отыскала? Говорит, словно знала, где я, вот и вытащила... Какие-то мужики появились, меня перевернули, положили животом на колено, давай стучать по спине и трясти. Из меня полведра воды с головастиками вышло. Долго откачивали, минут двадцать. И только потом я задышал...»
Следующая история была такая. «Мне было лет десять-одиннадцать, когда отец говорит: «Ванька, отгони лошадей к ручью, рыжую и белую». Я взял тростинку, по ногам стегаю и направляю лошадей, куда надо. А белая норовистая была, может, я хлестанул сильно, или еще чего ей не понравилось, но это произошло: она ударила меня копытами». — «Куда ударила?» — «Не знаю. Я только помню, что летел несколько метров. Потом все — темнота. Как оказалось, я целые сутки лежал без сознания. Врач приходил, в чувство привести не мог, разводил руками — мол, скорее всего, помрет. Но прошло еще двенадцать часов, и я пришел в себя».
Следующая история случилась с Иваном Сергеевичем, когда он уже в армии служил. «Меня призвали в 1939 году. Собрали нас на площади Первого Мая, в Горьком, оттуда погрузили на эшелоны, повезли в сторону Дзержинска. Все заплясали: «На запад. На запад!» — «Чего плясали?» — «Да не хотели на восток. Довезли нас до станции Кондукторской, до Дзержинска, почитай, еще километров двадцать оставалось. Поезд встал. И вдруг назад поехали. Горький проехали, и Ветлугу, добрались до Кирова, проехали его еще на 15 километров. И вот дорога идет по возвышению, справа и слева откосы. Левый откос заканчивается, поезд поворачивает, а там поломка — из шпал вытащены костыли и стыки разобраны. На этом углу как раз река Вятка под откосом текла. Как оказалось, диверсанты рассчитывали, что поезд вниз свалится, а не получилось. Хотя 13 вагонов сошло с рельсов, но упало по другую сторону. Я как раз в девятом вагоне был... Как выяснилось, это была диверсия, вскоре появились военные с собаками, бегали, искали кого-то. Не знаю, нашли ли кого — нам не докладывали. Это случилось 23 сентября... Потом всех обратно в Киров отправили, разместили в гостинице, а затем на Дальний Восток, недалеко от границы с Китаем. Там я три года служил. В 1941 году, в декабре, отправили на Западный фронт к Рокоссовскому. Помню первый бой: крики, пули свистят, рев снарядов, взрывы бомб... Наша бригада отступила на шесть километров. В результате боя из четырех тысяч человек в бригаде осталась только тысяча. Наша бригада стала небоеспособна, ее расформировали в 5-ю стрелковую дивизию. Второй раз мы вступили в бой в феврале 1942-го, недалеко от села Городищи. Мы сосредоточились на горе, и немец на горе, нас просматривает, между нами Ока. Говорят, Жуков был с нами там в эту ночь. А утром начали наступление. По льду замерзшей Оки мы прошли вперед на два километра и три километра по фронту, взяли это село Городищи. Но тут немец сильно ударил, и мы начали отступать. Вдруг замполит на коне, матерится: «Вы куда? Стоять!» И мы остановились. Тут подъехали две «катюши» и так врезали! С того боя мы больше ни разу не отступили. Шли вперед до самой победы. А в том втором бою погибло восемнадцать тысяч человек... После боя вырыли траншею два километра длиной и глубиной два метра и всю заполнили погибшими. Вспомнить страшно: восемнадцать тысяч за несколько часов... А потом я и в артиллерии воевал, и ездовым был. До меня двух ездовых убило, а я выжил. Закончил войну на Эльбе». — «Были еще какие-то опасности?» — «Раз отправили с донесением в штаб дивизии, он находился в лесу в трех километрах от наших позиций. Помню, стояла глубокая ночь. Я сел на коня, направление примерно знаю: надо держаться края леса. Поехал шагом, ночью не разгонишься. Еду, небо еще видно — там ведь звезды, а внизу темнота, еле-еле справа различаю поле, оно будто темно-серая мгла, а лес — как черная стена. Лошадь понимает, куда ноги ставить, идет, копыта глухо стучат по земле. Вдруг начали стрелять. Кто, откуда, куда и зачем — не поймешь: треск, пули свистят... А я еду — куда деваться. Не поверишь, страха особого не было, решил так: как будет, так и будет. И не задело, хоть смерть за плечом стояла. Доехал, пакет передал». Я подумал: все-таки есть некие странности в жизни, и какой-то необъяснимый баланс устанавливается. Дважды в детстве Иван Сергеевич побывал на том свете. Он оба раза вернулся оттуда. А записи уже сделаны, он ведь уже на том свете вроде как на балансе стоит. Так чего теперь с ним возиться? Теперь уже не до него, другими надо заниматься. Потому и уцелел он в войну.
1.jpg
1.jpg (50.1 КБ) Просмотров: 322
2.jpg
2.jpg (109.27 КБ) Просмотров: 322

А если серьезно, то у Ивана Сергеевича нет специфических нарушений папиллярного узора (рис. 1), а первостепенные линии, то есть линии сердца, головы и жизни, в превосходном состоянии (рис. 2, синие стрелочки), чтобы он мог погибнуть. Такие люди выживают в самых сложных ситуациях.

01.06.2017 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца

#10 Admin » 07.07.2017, 21:30

Путь к кипению
Тайна голоса знаменитого оперного певца Ивана Козловского.
Может ли закипеть стакан воды от высокого голоса? Когда мне был год от рождения, Иван Семенович Козловский уже покинул сцену Большого театра, ему было 54 года. Рассказывают, он ушел на пике творческой карьеры, причина ухода осталась загадкой. Конечно, я с детства знал имена Козловского, Лемешева, Собинова, слышал их пение по радио, видел по телевизору, но как-то мельком, мимоходом, не обращая внимания, не связывая слова с голосами, а голоса с фамилиями. На 60-е годы прошлого века пришлось мое детство и юность. Я играл в футбол, занимался фехтованием, голоса теноров казались мне ненастоящими, подделывающимися под женские, и потому смешными. Пацаны в мое время старались подражать хулиганам, нарочно огрубляя речь, поведение и, конечно, голос. Ошибочно мы принимали силу по отношению к слабым за смелость, а произвол — за свободу. У нас был большой двор, детей было 30 человек всех возрастов — от дошколят до выпускников школ. Старшие вечерами собирались, играли на гитарах, пели блатные песни суровыми мужскими голосами, вот они были популярны, а не какие-то там теноры. Играли мастерски в три гитары: соло, ритм, бас. Когда мне исполнилось 13 лет, я пошел в конькобежный спорт. Занимались три раза в неделю, в конце месяца обязаны были показывать тренеру дневник. У кого были двойки и тройки, те отлучались от тренировок, пока не исправят. Катались на «ножах» — коньках с длинным узким лезвием. Периодически «ножи» надо было точить. Их помещали в специальный станок, затем правили прямоугольным точилом. Тут я и познакомился впервые с «творчеством» Ивана Козловского. Один парень, точивший коньки рядом со мной, вдруг пропел тем самым «смешным» голосом: «Обидели юродивого, отняли копеечку». Он специально коверкал голос, забирая в высоту, это вызвало дружный смех. Он, многозначительно поглядывая на нас, потрогал лезвие, проверяя, хорошо ли наточено, и продолжил: «Вели-ка их зарезать, как ты зарезал царевича Димитрия». Новый взрыв смеха. Когда мы выходили на поле, я спросил: «А откуда это? Что ты пел?» Ответил он незатейливо: «А хрен его знает». «Чудак», — решил я, хотя сам был таким чудаком: пел песни, не зная ни автора слов, ни музыки. Но «копеечка» и «вели-ка их зарезать» зацепили, я все думал, что это за вещь?.. Когда-нибудь узнаю об этом больше. Будущее невидимой рукой рассыпает какие-то гвоздики, какие-то крючочки, стеклышки, которые складываются потом в поделку судьбы, и мы говорим: вот оно что! Много позже я работал в Союзе советских обществ дружбы (сокращенно ССОД) секретарем Общества советско-индийской дружбы. К тому времени слава Козловского и Лемешева уже впечатала в сознание их лица, примирила с их голосами, но еще не научила распознавать репертуар. Это было не мое, меня интересовала индийская философия, хиромантия и устройство мира. Меня направили работать в Индию, в Дом советской науки и культуры в Дели. Там я подружился с Мишей Горяновым, умным, талантливым, лиричным человеком, не без юмора и иронии. Он любил Окуджаву, пел его песни. Голос у него был обычный, но он пел самозабвенно, с глубиной, которая сжимала сердце. Как-то раз вдруг он затянул: «Обидели юродивого, мальчишки отняли копеечку. Вели-ка их зарезать, как ты зарезал маленького царевича». Спел с художественными стонами, смешно, но я почувствовал, что он стесняется петь по-настоящему и свернул на юмор, чтобы не коснуться чего-то личного. Значит, какое-то настоящее там было. «Что это?» — спросил я. «Козловский. Партия Юродивого из «Бориса Годунова». Опера Мусоргского в редакции Римского-Корсакова». Миша знал почти все. Потом я вернулся в Москву, в ССОД. Раз был послан с письмом в Колонный зал Дома Союзов, это был конец лета, подхожу к боковому подъезду, открывается дверь, выходит Иван Семенович Козловский, в шляпе, в плаще, с шарфом. От неожиданности я оторопел, смотрел на него во все глаза, а он внимательно смотрел на меня. Я выдохнул: «Здрасст-те». Он улыбнулся, наклонил голову, не сказав ни слова, пошел к машине и уехал. После этого я увлекся Козловским, читал о нем, слушал романсы и, конечно, знаменитую арию Юродивого из «Бориса Годунова». Слушая, соприкасаешься с тайной Годунова, зарезал или не зарезал? Тайной истории — как было на самом деле? И некой тайной метафизической, которая не в словах, а голосом выражается. Про Козловского писали, что у него гипнотический, чарующий голос и что он виртуозно им владел. Это далось ему большим трудом. Он много работал. Звучание, которого он достиг, создается не только колебаниями связок или правильным дыханием, но прежде подлинным переживанием, вибрацией д уха, и потому задевает самые сокровенные и нужные струны. Я вспоминаю нашу нечаянную встречу, тот взгляд Козловского, который будто говорил мне: «Ну что, понял ты что-нибудь или нет?» Козловский пел до 87 лет. Умер в девяносто три. Писали, что он и серьезный, и строгий, но и озорной, и веселый, горазд на розыгрыши. Почитайте его биографию, послушайте «Юродивого», сейчас это доступно, тогда это было труднее. Я узнал, что иногда он отказывался выходить на сцену, говоря: «Мне был знак не петь сегодня». Голосом ли соединялся или еще чем с этой главной тайной, когда «Богородица не велит», и оттуда знал невидимое. Я изучал физическое воздействие высоких частот на вещества. Вода действительно закипает почти мгновенно от мощного ультразвука, то есть когда звук исчезает, перестает восприниматься человеческим ухом. Влияет неслышимое. Но пока вы слышите высокий мужской или женский голос, вода в стакане не закипит. И это хорошо. Нам не нужна буквально кипящая кровь, но пусть она кипит метафорически и вызывает внутренние перестройки, соответствующие совершенному образцу, который создается даром речи, а у избранных — и пения.
1.jpg
1.jpg (152.69 КБ) Просмотров: 275
2.jpg
2.jpg (343.22 КБ) Просмотров: 275

С помощью руки усилим и ускорим проникновение в мир совершенных форм, к пониманию которого автор этих строк шел так долго. Безымянным пальцем правой руки, чувствительно надавливая, проводим от центра линии головы левой руки к основанию безымянного пальца в течение минуты в направлении, указанном на рисунке 2 красной линией и синими стрелочками. Поем очищающий звук «Е» в ходе массажа. Как бы вы ни пели «Е», это соответствует вашим внутренним структурам. Они и выбирают технику исполнения.

06.07.2017 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 3 месяца


Вернуться в Вера и высшие силы.

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость

cron