Смерть друзей и родственников.

Список разделов В.В.Финогеев - архив статей Смерть на руках.

Описание: Все по теме.

#1 Admin » 01.11.2014, 16:26

Кирпич небесный

«Предо мной мелькали голые пятки. Шлепки звонко стучали по ступенькам. Мои вьетнамки вторили. Ну, Тонька, держись, догоню. Вперед, скорее! Выше, выше. Платье пенится на коленях. В груди необъяснимое чувство молодости. Лето, нам по тринадцать. Последний этаж. Узкая металлическая лестница в черный дверной проем. Чердак. Еще одна лестница, мы на крыше. Плоская длинная площадка, крытая черным материалом, огражденная барьером. В отдалении три девчонки прыгали через веревочку. Мы помахали им, они — нам. Мы скинули легкие платья, растянулись на старых подстилках, которые принесли с собой. «Кайф! — протянула Тонька, зажмуриваясь. — Школа, занятия, уроки, подъемы в семь утра — все позади. Свобода!» — «Суперкайф», — отвечала я. Мы засмеялись. Небо было нестерпимо ярким. Я закрыла глаза, перевернулась на спину, подставила лицо солнечным лучам. Солнце проникало сквозь кожу век, окрашивая внутреннее пространство глаз в красный цвет. Плавали по нему зеленые круги. Через минуту все куда-то утекло, исчезло. «Ух сила!» — выдохнула я. «Ты чего?» — донесся будто издалека голос Тоньки. «Солнце!» — «Это да», — сказала она. Иногда залетал ветерок, обдувал горячие животы. Мы радостно вздыхали. Из неизвестности возник голос подруги: «Ты куда-нибудь поедешь?» — «Предки в какой-то пансионат отправляют, в Анапу, а ты?» — «Я не знаю, наверное, никуда, здесь останусь». —«Я бы тоже здесь осталась. Чего там делать? А здесь — девчонки, ребята — весело». «Ну да», — отвечала Тонька, но голос ее шел из какого-то совершенно другого места. Я открыла глаза, приподняла голову. Она стояла, облокотившись на перила, смотрела вниз. Я закрыла глаза, откидывала голову назад, как вдруг услышала крик и ругательство. Я резко села. Тонька бежала ко мне с нечеловеческой гримасой. Все похолодело у меня внутри. Я не могла взять в толк, что стряслось. В душе пронеслись ужасные предчувствия. Сперва почудилось: Тонька сошла с ума, свихнулась, «крышу» отстрелило. Глянула в глаза ее — нет, не то. Что-то случилось во дворе? Что-то ужасное? Кого-то убивают? Нападение, бандиты, война? Рухнул дом? Земля разверзлась, выползли огромные крысы? Что?! Тонька меж тем металась по крыше, шаря кругом цепким глазом. «Ага!» — закричала она. Подняла в руке половинку кирпича, рванула к краю крыши. Я бросилась к ней. Тонька размахнулась, с остервенением швырнула камень, налегла грудью на перила. Я подскочила, опрокинула взгляд вниз. Я не застала, куда рухнул кирпич. Несколько девчонок стояли внизу. Они, задрав головы, махали кулаками, орали нам. «Ты чего? — я затрясла руку. — Ты что делаешь?» Тонька отдернула руку: «Это Наташка, б-дь такая, это она у меня парня увела. Убью, с-ку!» Она побежала в поисках другого кирпича. «Подожди, подожди, стой, стой», — произносила я, не зная, что делать. Больших кусков больше не было. Она собрала мелочь, кинула за край, не переставая издавать ругательства в адрес Наташки. Наташка жила в нашем доме, в другом подъезде. Я с ней не водилась, она была на два года старше. Дня через два Наташка с подругой остановили меня на улице: «Вы чего творите? А если б меня или кого убило?» — «Наташ, я ничего не кидала». — «Знаю, видела, что не ты. Но ты с ней была! Могла ее остановить!» — «Да она как с ума сошла». — «Она точно чокнутая, — сказала подруга Наташи, — мы ее еще поймаем. Так и передай ей». — «Ничего не буду передавать. Я после этого не очень хочу ее видеть». Через два месяца я была в Анапе и уже через день томилась от скуки. День на третий сижу в холле, напротив лестницы. Вдруг по этой лестнице спускается Наташка. Она видит меня, я — ее. Я подпрыгиваю, она бросается ко мне с радостным криком. «Ты?» — «Я!» — «Как так получилось? Вот чудеса!» — «Здорово!» — «Ты здесь давно?» — спрашивает Наташка, глаза ее сияют. «Три дня», — отвечаю. «И я три. Чуть с тоски не померла. Тетки местные весь мозг выносят. Странно, как мы раньше не встретились». С этого момента мы уже не расставались. Мы попросились в столовую в одну смену, сели за один стол. Утром завтракаем, Наташка чего-то рассказывает, выводит вилкой в воздухе вензеля. Вдруг вилка выпадает из ее пальцев, втыкается ей в другую руку, которая лежала на столе. «Больно?» — «Да нет, прикольно», — она рассмеялась. Я за ней. На тыльной стороне ее ладони выступили три красные точки. «Со мной всегда чего-нибудь происходит», — сказала она, улыбнулась. Потом посмотрела в окно, взгляд затуманился. Она поднесла ко рту кусочек хлеба, задержала, на секунду забыла о нем. Потом все-таки положила в рот. В движении губ, в том, как она поднесла хлеб и остановила это движение, в том, что она смотрела в сторону, и еще в чем-то неуловимом вдруг отозвалось ее будущее страдание. И как обычно, это стало понятным не тогда, а гораздо позже, когда Наташка попала в аварию и погибла. Но были еще годы дружбы, уйма дел, происшествий, Наташка несколько раз попадала в мелкие аварии. Но никогда больше я не видела, чтобы в таком незначительном действии, как путешествие кусочка хлеба к губам, раскрывалась предстоящая боль и будущая тайна сцеплений, в которой кирпич, брошенный с крыши, занимал место не жестокой выходки, а предупреждения. Не только Наташе, но и Антонине, путь которой завернул в ад наркотиков».
1.jpg
1.jpg (71.1 КБ) Просмотров: 2705
2.jpg
2.jpg (131.17 КБ) Просмотров: 2705

По традиции, друзья выражены на руках довольно разнообразными средствами, в том числе и линиями влияния. Вообще, большинство тонких линий на руках — это люди. Человек представлен точкой, но так как есть движение во времени, точка развертывается в линию. На правой руке погибшая подруга маркирована линией (рис. 4, желтый), идущей от нижней доли ладони в поле 14, где заканчивается короткой и глубокой поперечной, означающей внезапное прекращение жизни в точке 23—24 года по возрасту обладателя руки (рис. 4, красный в окончании желтой линии). Линия подруги имеет несколько разрывов и ряд значков сниженной безопасности (рис. 4, красные прямоугольники к желтой линии). Наконец, смерть подруги представлена короткой косой линией, пересекающей линию сердца (рис. 4, линия сердца — синий, косая — красный). Место пересечения по возрасту нашей героини 23—24 года.

Владимир Финогеев 25.06.2012 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#2 АРОН » 09.11.2014, 21:36

Красное смещение.

«Я тебя предупреждал: здесь целый клубок историй. Но это я по трезвости могу различить, а по пьяни не могу. Если я писят грамм приму, то не отличаю, где одно, где другое. Одно в другом сидит. Все сливается, как вода. Я это не могу объяснить. Наука, наверное, может. Но мне про то ничего не известно. Где это я? Погодь, дай глоток для ясности. У меня норма сто грамм в день. Я те что хочу доложить. Ты помнишь, я говорил тебе: в петлю я лазил из-за любви. Из-за Людки. Из-за глаз ее синих. Не любила меня. А я смертью решил дело поправить. Камень поставить. На него опереться. Коричневый камень, на печень похож. Блестящий. От любви отвязался. Но Людку потерял. Ушла она. Уехала. Но не в том дело. Слушай сюда. Вникни: я в погреб сиганул с петлей на шее. Да меня, вишь, дядя Гриша спас. Сосед из другого подъезда. Вынул с того света. И вот расскажу, что приключилось с дядей Гришей, и спрошу тебя: где справедливость? Он меня натурально спас. А что с ним произошло? Лучше мне не говорить про это. Вот трезвонят: карма да карма. На вид понятно: сделал — получи. Добро сделал — на тебе. Зла натворил — принимай на лопате. А на деле? Где Высшая справедливость? Я спрошу, где она?
У дяди Гриши сын был. Пашка. Я его года на три постарше. Росли вместе. Я его Пахой звал. Вроде как Птах, птенец. Он другой, не как я. Он человека не мог по лицу ударить. А с этим, брат, жить трудно. В те годы по улицам много всякой шпаны бродило. Хорошим пацанам нелегко приходилось. Иду, бывало, глядь: опять Паху к стенке прижимают и карманы трясут. Я — туда. Как меня увидят — разбегаются. Потому как знали уже: я если по морде вдарю, человек долго не вставал. А потом болел неделю. Потому не связывались со мной. Такие дела. Берег я Паху. Выросли мы. Паха армию отслужил. Вернулся. Устроился водителем на «Волге». Начальство возил. Я тоже шоферил, но на грузовике. Проходит месяц с того момента, как меня его отец из петли выволок. Раз под вечер гляжу: Паха идет. Да не один. С девчонкой. Обнявшись идут. Паха сразу ко мне. Знакомит. А сам боком к ней как приварился, ни на секунду не отпускает и на нее смотрит. А она на меня. А глаз у нее синий. Не бархат, нет — горелка автогеновая. Из нее самой шипит, бьет так, что берегись. Это как у Люды у моей — точно. Этот взгляд, он тебе в такую глубину проникает, что я тебе не могу это сказать. Самое нутро фрезерует. Фу, лучше не спрашивай меня об этом. Дайка я еще грамм десять—пятнадцать. Больше ста грамм я не принимаю, это ты учти. И вот корочкой, корочка еще осталася. Но есть — ни-ни. Теперь только к носу. Запахом теперь. Заберешь его поглубже, и он тебе аккурат под лоб затекает и дурь хмельную распределяет равномерно, по всему чердаку, и от этого у тебя все, что ни есть, сразу проясняется. Вот что такое хлеб. Ржаной русский хлебушек. Так я тебе об чем — о дяде Грише, как он меня из петли вынул. И о сыне его, Пахе. И Людочка у него была — девушка. Нет, не Людочка, а Нина, что это я, в самом деле? Ниной ее звали. Вот слушай, что дальше было. И увидишь, какие вещи происходят на земле.
В общем, глядит на меня Нина, сперва в глаза глядит, а потом ниже. А Паха к ней жмется. И по нему видать, что ума лишился. Спроси его: лето али зима. Не скажет. Вот такая канва. С тех пор я Паху одного не видывал. Только с Ниной. Скоро и до свадьбы доехало. Свадьба, да. Хорошо погуляли. Я тогда, конечно, больше ста грамм принял. А сегодня мне еще десять грамм до ста. Вот. И корочки еще на нюх. Вишь, почти всю вынюхал. Да. Живут они. И все вместе ходят, всегда и всюду, или мне так выпадало, что по отдельности не встречал их. Ну, думаю, слава Богу: ошибся насчет Нинки. Потому как взгляд этот ее шибко мне Людку мою напомнил. К тому ж она в столовой работала. В главке, прикинь, какие там людишки отираются. И испугался я тогда сильно за Паху.
Дни мелькают, знашь, за баранкой время, как вода скрозь песок. Родился у них ребенок. Квартиру им дали. Ну, думаю, хорошо, все путем.
Вдруг однажды гляжу, идут Паха с Нинкой. А Паха-то, вишь, сюда частенько захаживал. Родители тут у него. Дядя Гриша и тетя Маруся. Идут Паха с Нинкой, как обычно, прижавшись. И с ними кто-то третий. Юлит вокруг, то с одной стороны загребет, то с другой. Думаю, кто ж такой? Ближе подкатили. А это Коська Шипягин. Шипяга. Паха с Нинкой к родителям подались, а Шипяга остался. Папироску смолит. Я к нему подошел поближе и говорю: «Ты чего тут ошиваесси? Чего тебе тут надо?» Взял его левой за грудки, тряханул слегка и говорю: если я тебя, подлеца, еще раз с ними увижу, с Пахой и Нинкой, я тебе одно место ликвидирую, ты меня знашь. Его ветром сдуло. Одна папиросочка осталась. Дым синей струйкой вверх. Я папироску ногой раздавил. Вот так. Больше Шипягу с ними не видел.
Проходит время, вижу: опять втроем идут. Но это не Шипяга. Этого издали узнаешь. Витька Курнов. По прозванию Башня. Здоровенный амбал. Он меня сперва не знал, потому как прибыл из других мест. А как узнал, первым здороваться стал, издали кивает, башкой трясет, а подойдет — за плечо оглаживает и приворковывает, а у самого кастет в кармане. Второй-то раз он на меня с кастетом ходил месяца через три, как оправился. Но, вишь, руки у него вспотели, и выскользнул кастет-от. После полгода его не было. Думал, не увижу, а вот на тебе. Я ему сразу под дых, так, слегка. Чтоб разговор получился. Забудь, говорю, про Нинку и про Паху. Он только головой прокивал. И действительно, напряг память и забыл. Больше не попадался. Но я шоферю, меня сутками не бывает. Как углядишь? Прошло с полмесяца. Я во дворе был, разгружал из своего грузовика толь левую. Из-за угла появляется Паха. Один! Я прямо осел. И в голове пронеслось: все. А что все, в толк не могу взять. Паха идет, и вижу: ноги его не держат. Бледный, как полотно.
Паху как ветром качает. Никогда такого бледного человека не видел. Глаза у него чуть навыкате. Большие. Тоже голубые глаза. Он красивый был, Паха. Белки красные. И слеза близко. Но крепится Паха, держит себя из последних сил. Губы сжал, но они разъезжаются у него. Я к нему: «Ты, — говорю, — чего? Что стряслось?» Он рот раскрыл, но слова не идут. Голоса нет. Шевелит губами беззвучно, как рыба. Я его — трясти за плечи: «Успокойся, что случилось?» Он за горло схватился. Как подавился чем. Дошло до меня: горло у него сжало, ком в горле. Через минуты две просипел: «Ушел я от Нины». Я ему в лицо: «Как так, почему?» А у самого где-то такое брезжит: будто знаю, почему. Но до головы не доходит, как обычно. В спине застревает. А он вторую фразу никак сказать не в силах. Ежом она у него в горле. Наконец прошептал почти: «Застал я их». Я заорал: «Кто он? Убью! Говори немедленно, я его из-под земли выну. Раздавлю гада! Где он? Кто такой?» Он мне: «Не знаю его. Не видел никогда. Я повернулся и ушел». Я взвился: «Давай туда. Садись в грузовик!» Он меня рукой удержал. Рука слабая, дрожит. А удержал-таки. Как соломинкой, а остановило меня. Вот, дорогой, какие бывают чудеса. Потом говорит мне тихо так, с трудом, и все время глотает, горло у него ходуном ходит, тяжело ему говорить: «Вчера это было, под вечер. Я ушел, где был ночь — не знаю. Очнулся возле дома нашего». Я ему: «Давай ко мне, я тебя на диван уложу — поспи малость. Мы с этим делом потом разберемся. Никуда он не денется». Он головой покачал: «Нет, чего я буду вас стеснять. У вас самих повернуться негде». Я ему: «Ты что?! С чего ты взял?! Дома никого нет. Сестры учатся. Мать на работе. А не хочешь сюда, у меня квартира отдельная. Дали мне. Ты ж знаешь. Хочешь, туда тебя отвезу?» Он опять головой медленно так помотал: «Нет, спасибо, я у родителей поживу». Отвел я его к родителям. Сам спустился. Сижу на лавочке. В тенечке. Подходит ко мне Полкан, кличка у него. Ну, на втором этаже жил. Сел, протягивает «Беломор». А я сроду не курил. Тут взял папиросу. Держу ее. А у самого, честное слово, сердце щемит. Он мне: «Ты ее разомни». Ну я сжал ее в кулаке и смял в труху. Он обиделся. Встал: «Если не хошь курить, неча папиросы переводить». И ушел. Не понял ничего. Курить — не курю. Нельзя это делать. Пить тоже нельзя. Но и нельзя не пить. Постой, я сейчас глоток запущу. Я еще свои сто грамм не набрал. Где-то у меня хлебушка кусочек имелся. Ага, вот она корочка. Ну да ладно. Вот она, лавочка-то, тут стояла. Теперь тут другая стоит. Ту сломали лет десять назад. Как перестройка началась. Буквально восприняли, видать. А эта, смотри, что за лавка? Что это? Как сделано — все вкривь и вкось. А та была лавочка — любо-дорого посмотреть. А сядешь, она тебя всего обнимет. Спинка была у нее — загляденье! Дядя Игнат сделал ее, помнишь, столяр, на первом этаже жил. Еще дореволюционный был старик. Да так вот сидел я на той лавочке, и очень у меня было нехорошо на душе. Сидел минут двадцать, полчаса. Тут я тебе должен сказать, очень я виноват перед Пахой. Мне бы еще полчаса посидеть. И глядишь, все бы по-другому пошло. Это, я те должен сказать, быват у меня. Вдруг как находит что. Будто мне в какое-то место срочно попасть требуется. Прямо подымает и тащит меня, и еду я в это место. А что за место — не представляю.
Потом отследил, однако. Езжу-езжу, а в конце концов приезжаю в какое-нибудь питейное место. В пивнушку. Приду, сяду. Сижу: Иной раз и пиво не беру. И вот какая загадка. Поди раскуси ее. Через некоторое время там драка разворачивается. Ну я и разомну суставчики. Но сильно не бью, придерживаю. Жалею людишек. Ни при чем они. Сила их водит. Ну конечно, по ходу дела кто-нибудь пару раз по морде съездит, не без этого. В толпе много кулаков летает. Народ- то у нас, вишь, размашисто дерется по пьяни. Ну и попадают не туда. Но мне это ничего, для профилактики полагается. Вот и в тот день, когда Паха к родителям удалился, схватила меня сила и понесла над землицей. Возлютовал я на женщин, честно тебе скажу. Обиделся очень. На всех сразу. Неправильное, глупое чувство. Но это как огонь — горит, и все тут. Примчался в какой-то погребок, засел. Тотчас там драка и случилась. И досталось в тот день мужичкам за женщин. Не прав, признаю. Бушевал, носы плющил, а в мозгу гвоздем: проклятые бабы, всю жизнь поломали! И иначе обзывал их — как, не стану говорить тебе, слова нехорошие, негоже ими воздух марать. Тут, к счастью, кто-то меня лавкой по башке двинул и вышиб из меня эти зловредные мысли. Смейся сколь хошь — но я те правду говорю. Жизнь и так может распорядиться. Много у нее средств, как мозги выправлять. Сняло с меня. Вышел я на свет, как из баньки. Очистившись будто. Разомлев. А женщин трогать — ни-ни. Никак нельзя. Косточки тоненькие, кожица нежная, с пушком. За ушком завитки. Разве можно? Такую красоту обидеть? Нет, брат, упаси Господь.
Вот вина моя — не дождался я Пахи. Сел в грузовик и погнал зло срывать. Я че думал, я думал, Паха-то у родителей останется. А оно, вишь, по-другому выскочило. Мне потом рассказали: родители-то не приняли Паху. Отругали. Нечего тут, мол, тебе делать, у тебя свой дом есть, семья. Иди в семью. Видать, помочь хотели. Семью сохранить, да и стыдно, конечно, что у сына в семье такое творится. Это сейчас стыда нет. А тогда был стыд.
Приехал поздно, лег спать. Под утро стук в дверь. Открываю, стоят две фигуры. Хохол Борька Грушко, по прозванию Дыня, и Юрка Крюков — по кличке Рак. С ноги на ногу мнутся. Волосы у обоих натурально дыбом стоят. Глаза блуждают, как белены объелись.
Открыл я дверь. Свет упал на их лица. И увидел я их рожи поганые. У Дыни — у Борьки Грушко — жирные щеки мышиного цвета. А Крюков по кличке Рак, потому что всегда красный и глаза выпучены, — как чернил наглотался, синюшный. Я говорю: «Чего вам?» Дыня заговорил, зубы заклацали у него: «Слышь, тут вот значитца, как, Пашка, это самое... — Дыня ребром ладони по горлу чирканул и палец вверх поднял. — В общем, того...»
У меня, веришь, железным обручем горло задавило и в грудь как раскаленным штырем вошло. Рыкнул я: «Чего того?» «Удавился он», — просипел Рак. Я на них пошел. Они отпрыгнули и заверещали: «Мы ни при чем тут. Он сам нас позвал». Я пальцем тыкнул в Грушко: «Говори, Дыня, как было». — «Вечером Пашка подходит, говорит, заваливайте к нам. Выпить есть. Берите девчонок. Приходим. Стол накрыт. Все чинарем. Сели. Гуляем. Часов в двенадцать или в час Пашка в туалет вышел. Потом хватились, долго нет его. К двери подходим. Заперто. Стучим, зовем. Не отвечает. Думали заснул. Заснул так заснул. Вернулись. Приняли еще. Гуляем. Тут моя говорит, чего ж он там спит. Плохо там спать. Пошли его переложим. Пошли. Стучали. Не будится никак. Тут Нина побледнела и в обморок. Выбили дверь. А он на коленях и от шеи провод к трубе унитазной. Готов. Откинулся. С концами». — «Скорую» вызвали?» — спрашиваю. Я говорю с ними, но это не я говорю, я уже не человек был. Я как задумался глубоко-глубоко. Я ничего говорить не буду. Одно скажу: был бы у меня сын, не более скорбел о нем, чем о Пашке. «Нет, не вызывали». — «Почему?» — «Безполезняк. Он уж черный был и остыл уже». — «Не вам, сволочам, решать, что полезняк, а что нет. А в милицию звонили?» — «Нет, сперва к тебе рванули. У тебя дружки там. Скажи им, что мы ни при чем». Живьем их закопать — мало будет. А я на них только посмотрел и даже бить не стал. Ты думаешь, я пожалел их али руки у меня отнялись. Нет, мой дорогой. А знал я, что Паха этого не хочет. Не хотел бы. Я только сказал: «Бегите, вызывайте «Скорую» и милицию. И вот что, если вы хоть на грамм в его смерти виновны — сдохнете оба». Они позеленели и головами затрясли. И понял я: ни при чем они. Сам Паха ушел. Как я из-за Людки. Только у него лучше получилось.
Не пошел я на Паху смотреть. Не хотел его такого видеть. Думал, потом, когда хоронить будут, прощусь. И пошел я к родителям его. Вот представь и подумай, каково мне было дяде Грише эту весть сказывать. Он меня из петли вынул. А сына своего в петле потерял.
Не уходить бы мне с той лавочки, дождаться Паху. Я тогда думал — не знаю, откуда эта дума забралась ко мне, или я с ума свихнулся после того, как в погреб с петлей прыгал, или сам по себе рехнулся постепенно — но я тогда считал, был уверен на все сто, что все еще повторится. Что все вернется. Еще раз пойдет, как шло. И тогда я сделаю по-другому. Сейчас я так схожу, а потом переиграю. Как в шахматах. Взять и переиграть. Вот вбилось мне в башку, что я могу в жизни переигрывать, ситуация повторится, и я не сюда пойду, а туда, и не то сделаю, а это. Сейчас погуляю, а потом в следующий раз не буду гулять, а буду дело делать. Причем — ну смех — такое было во мне убеждение, что обратно повернуть — от меня зависит. Как я захочу повернуть, я так внутри чем-то будто щелкну, ровно выключателем, и жизнь назад поедет, приползут прошлые деньки, и я ну себе все переделывать. Я на этот выключатель не жал, потому как думал: не хочу пока поворачивать, и так все идет нормальком. А вот когда захочу, тогда и обращу все. Легко, быстро, в один щелк. И когда убегли Дыня с Раком, тут и приспичило мне назад жизнь двинуть. Возжелал я день тот восстановить, когда я на лавочке сидел. Когда жив был Пашка. И все было хорошо. Сильно, скажу тебе, возжелал. И вот я щелк да щелк. А она не поворачивается, жизнь-то. Я по комнате мечусь, как рычаг ищу, чтоб прошлое вывернуть. И не нахожу. Лезу в глубь к себе, давлю на все кнопки — ничего! Это мне, помню, как молотом по башке врезало. Не слушается. Не идет вспять. Я думал, как так? Недоразумение какое-то. Ну-ка назад! Ан нет. Я ору: «Бегом обратно! Живо!» А она не бежит. Принялся умолять, просить. Полчаса мне еще дай, полчаса на той лавочке, полчасика подождать, и пересеклись бы мы с Пахой, когда он от родителей выбежал. Взял бы его, увез к себе на квартиру. И уболтал бы его. Я кого хошь уболтаю. А я уехал, не дождался. Тут кувалдой и врубило: ничего не повернуть, не исправить, былое не перебыть. Вот, милый, как мы тут все грубо влипли, ты понял? Крепко это меня прибило. Еле поднялся к родителям Пашкиным. Они в рев. И я ревел, не сдержался, честно тебе скажу. Не стало Пашки. Ушел. Улетел, как звезда. Дай-ка глоток за помин души. Вот аккурат сто грамм и выйдет. Норму принял».
1.jpg
1.jpg (82.47 КБ) Просмотров: 2687

Из дистальной поперечной складки — линии Сердца (оранжевый) ответвляется, затем падает отвесно глубокая линия (красный) и прошивает линию Судьбы (синий), сдвигая ее.
По индийской трактовке одно из значений данного рисунка — смерть друга.
В расширенной версии — эмоциональные потрясения, вызывающие изменения в жизни.
Обратим внимание на временной аспект.
Событие произошло на двадцать шестом году жизни нашего героя.
Так по знаку можно осуществить привязку возраста к линии Судьбы.
Точкой двадцатишестилетия является пересечение падающей линии с главной вертикалью.
Верифицированная точка позволяет установить шаг времени по линии Судьбы — необходимое условие для правильного продвижения в будущее.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#3 Admin » 03.12.2014, 16:30

Лось.

«Такого со мной никогда не было. Никогда. У подружки был день рождения. Она жила на проспекте Мира. Я приехала помочь стол накрыть. Еще были две приятельницы. Именинница и мы все — в нарядных платьях, только фартуки. Было весело, беззаботно, резали салаты, протирали бокалы, украшали стол. Первый звонок в дверь, именинница бежит в ванную прихорашиваться, на ходу срывая фартук. Кто-то идет открывать. Заходит пара — муж с женой. С букетом цветов, с пакетами. Шум, смех, поздравления. Потом еще гости, дверь не закрывалась. Квартира заполнялась людьми, но за стол еще не садились. И вдруг мгновенно у меня закружилась голова, ноги подкосились. Обмякло тело, ноги, руки ватные. По краям разливается тьма, свет сжимается в узкое пятно, оно все уже, уже, и раз — свет выключили — я теряю сознание. Очнулась, лежу на кушетке, мне дают нюхать нашатырь. Я в удивлении. Что это было? Через минуту мне легче. Спустя десять минут чувствую себя хорошо, и мне странно, что я недавно теряла сознание. Что меня не было на свете две-три минуты. И ни одной тревожной мысли не вошло в голову. Ничего. К этому моменту мы с моим вторым мужем прожили два года. Это любопытная история, как мы с ним соединились после стольких лет. Мы со школы были знакомы, с десятого класса. Жили в Тушино с родителями, и в тот период молодежь проводила большее время на улице. Такая была дворовая команда. Поскольку в нашем дворе были горки, столы для тенниса, лавочки, то мальчишки и девчонки со всех окрестностей собирались у нас. В этой компании был парень, который за мной ухаживал, но девчонкам же нужно другое.
И мне нужен был парень, который бы за мной не ухаживал. Но тот настойчиво проявлял внимание, а я, наоборот, его не замечала. Мои родители его прозвали сторожем, поскольку он торчал под нашими окнами день и ночь. Чуть что, мать говорит: «Вон твой сторож под окнами маячит». Он в школе был хулиганом, двоечником, заводилой. После школы судьба нас раскидала в разные места. Он женился, я вышла замуж. У меня было много всего: и муж болел, и я его выхаживала, потом у него возникла идея фикс — эмигрировать, я не хотела, мы фиктивно развелись, а он фиктивно женился для этих целей, и потом он уехал, я осталась. У нас родился ребенок, мне было уже тридцать четыре года.
Однажды гуляю я с ребенком в Нескучном саду, я жила тогда на новой квартире, на площади Гагарина. Иду по аллее. Слышу окрик: «Оля». Оборачиваюсь, смотрю, а это Борис, тот самый, который за мной во дворе ухаживал, «сторож». Он тоже с ребенком гулял в Нескучном саду. Думаю, бред какой-то — оба оказались в Нескучном саду с детьми в одно время. На самом деле он меня искал. Через какие-то справочные бюро узнал, какая у меня новая фамилия, где я живу, проследил, видимо, мой график, где и как я гуляю, и вот вышел навстречу. Начались наши совместные прогулки. Он с ребенком, я с ребенком, рассказывали друг другу свою жизнь, какие-то истории. Он был женат. У него двое детей, две девочки. Видимо, у него не складывались в семье с тещей отношения. Его потянуло на какую-то романтику, на воспоминания, он меня стал искать и нашел. Мы с ним стали встречаться, потом у нас закрутился, завязался роман. И он оставил семью и сделал мне предложение. Мы с ним поженились. Со своими детьми он встречался, общался. Материально помогал. Он высокий, красивый, черноволосый, кудрявый, с маленькими усиками, веселый, компанейский. Мы жили хорошо. Он меня на руках носил. Помимо основной работы у него было хобби. Он был гонщиком. Принимал участие в гонках, авторалли. Меня катал на гоночной своей машине, мальчишек из двора. Внутри сняты задние сиденья, поставлены укрепительные дуги — он их сам сваривал из труб. Впереди поставлены низкие сиденья — почти на полу сидишь.
В тот день под Рузой у них были кольцевые гонки. Он пилот, а рядом сидит штурман, который рассказывает, где какой градус поворота. И они заняли третье место. А я была на дне рождения. И вот я первый раз в жизни теряю сознание. Когда пришла в себя, посмотрела на часы, было шесть вечера. Мне быстро получшело, вскоре я думать обо всем забыла. Около одиннадцати возвращаюсь домой — мама сидела с ребенком — и удивляюсь: много чужой обуви стоит. Спрашиваю маму, кто у нас. Она говорит: «Случилось несчастье». Я похолодела. Заходим в комнату: сидят три техника и штурман. Рассказывают: возвращались в Москву, Борис был не за рулем, а сидел рядом с техником, который вел машину. На дорогу выскочил лось. Моментально все произошло, водитель не успел отвернуть, машина столкнулась с лосем. Ему подрубило ноги, он въехал по капоту в салон и рогом пробил висок Борису. Все другие остались живы. Стекло разбилось, и ни царапинки ни у кого. Никого не поранило, а его — насмерть. «Во сколько это случилось?» — спросила я. Отвечают: «В шесть часов вечера». Тут обожгло сердце».
1.jpg
1.jpg (87.11 КБ) Просмотров: 2681

Внутренняя линия Влияния пересекает линию Жизни и выходит за пределы линии Жизни (рис. 4, линия Влияния — желтый, линия Жизни — зеленый).
Такое расположение линии Влияния интерпретируется отрицательно для отношений.
Отношения разрываются.
Причины разрыва могут быть разнообразны.
Например, партнер может уехать вообще или надолго и встретить там другую женщину, или отношения не могут продолжаться вследствие тривиальных ссор и конфликтов.
Но есть и более серьезные обстоятельства: отношения прекращаются в результате смерти партнера.
Если смерть естественная, то можно не обнаружить никаких дополнительных рисунков на линии Влияния; достаточно того, что линия выходит за линию Жизни, это уже показатель.
В этом случае партнеру следует пройти полное обследование.
Если имеет место неестественная (случайная или насильственная) смерть, то обычно наблюдаются значки, выражающие нарушения системы самосохранения.
В нашем случае мы видим на линии Влияния прямоугольное образование с внутренним выпячиванием (на отпечатке это проявляется черным цветом) и прямоугольничек, совмещенный с треугольной фигурой (рис. 4, красный).
Первый прямоугольник относится к столкновению с лосем.
Вторая группа знаков — к насильственной смерти следующего партнера.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#4 Admin » 12.01.2015, 19:59

Неостановимость

«Бабушка пошла на кухню за вареньем. Александр посмотрел на меня: «А бабуля у тебя интересная, надо отметить». У бабушки черные — ни одного седого — кудрявые волосы. Она подвижная, веселая, заводная, глаза — черные алмазы. Отвечаю: «Она итальянка». — «Да ты что?!» — «Да». — «А как она оказалась в Союзе?» — «Они бежали от Муссолини в тридцать восьмом году в Керчь. Всей семьей. Отец, мать, дети, десять детей. Ей был 21 год. А потом она бежала с летчиком». — «Как так?» — «Влюбилась, родители против». — «Почему?» — «Они католики». — «Ну и что?!» — «Но он-то не был католиком». — «Это точно, — поддержал Саша, — летчик наверняка был атеистом». — «Уж определенно». — «А католикам такие не подходят?» — «Видимо». — «Странно, если бы он был православным, было бы понятнее, а тут безбожник, неверующий — самый, можно сказать, материал для обращения». — «Они думали иначе». — «Где же она познакомилась с летчиком?» — «В Керчи был госпиталь, бабушка там работала санитаркой. Там и познакомились. Он был ранен в Испании. Шла война с фашистами в Испании. Советский Союз негласно помогал». — «То есть у них что-то вроде служебного романа было». — «Вроде того. Родители ни в какую, но ее это не остановило. Летчика после выздоровления направили в Бобруйск, она поехала с ним, потом их перевели в Каунас. Это уже в сороковом году было, после того как Литва отошла к СССР. Жили, родили двоих девочек. Одна из них — моя мама. В сорок первом году, 22 июня, началась война. Муж-летчик был на учениях где-то. Бабушка про войну еще ничего не знала. Вбегает к ним в дом солдат молодой, кричит: «Война с Германией, эвакуация. Быстро в машину!» Бабушка заметалась по комнате, не зная, чего хватать. Дети плачут. Бегает, кидает все на стол, на скатерть. А на столе стояла большая ваза с цветами. Бабушка побросала вещи, документы, белье какое-то, завязала концы скатерти, сделала узел, прямо вместе с вазой, в которой стояли цветы. Узел на спину, девчонок под мышки, одной был годик, другой два, — и в машину. Чувствует, по спине течет. Ваза-то с водой была. Вода вытекла, часть документов испортилась. Их сначала в Москву. Из Москвы — в Ташкент. Из Ташкента — в Фергану. Как жену летчика, ее поселили в летный гарнизон. А мою маму с сестрой она в Ташкенте потеряла». — «Как же так получилось?» — «На вокзале отлучилась, сказала детям: «Сидите здесь, никуда не отходите, я сейчас». Видать, задержалась. Девчонки в рев. А там ходил патруль, детей беспризорных забирали. Их в детдом. Бабушка их только через два года нашла». — «Да, удивительно. А с мужем они увиделись?» — «Нет. Больше они не встречались. Погиб он». Александр помолчал, сказал: «Да, судьба». Вошла бабушка с подносом. Несколько баночек с вареньем, блюдечки, ложечки. Поставила. Я принесла чайник. Бабушка разлила заварку, Саша налил всем кипятку. Бабушка смотрела на нас, улыбалась: «Ну, расскажите-ка, где вы познакомились?» — «Бабуля, тут и твоя заслуга. Помнишь, мы с девчонками хотели в каникулы на Иссык-Куле отдохнуть, ты договорилась с директором одного пансионата». — «Помню, как же». Александр отпил чаю, отправил в рот ложку абрикосового варенья, сказал: «Это интереснейшая история. Тут какая штука самая важная. В один и тот же день это случилось. Мы с товарищем жили в соседнем пансионате. Раз он меня утром будит, говорит: «Пошли лечебные грязи искать». Тут я продолжила: «Бабуля, представляешь, в это же утро, рано, восьми не было, меня тормошат подруги. Мы впятером в палатке жили». «Холодно, поди, в палатке-то, ночи там холодные», — озаботилась бабушка. «Нет, ничего, нормально. Ты слушай, меня девчонки поднимают, расталкивают, говорят: «Пошли на грязи лечебные». Представляешь? Я не хочу идти. «Дайте поспать, — говорю, — сами идите». А они пристали, подняли-таки меня, и пошли мы вдоль берега Иссык-Куля. Искали-искали, ходили-ходили, ничего не можем найти. Вдруг навстречу два парня, спрашивают: где тут грязи? Мы им: мол, сами ищем. Они предложили вместе искать. Ну и пошли. Так и познакомились». «Так вы, Сашенька, из Москвы?» — «Из Москвы». — «А родители ваши, кто они, как?» — «К сожалению, родителей уже нет». «Это печально», — произнесла бабушка. Взгляд ее подернулся дымкой. Может, она вспомнила своих папу и маму, которых уж давно нет на свете. Или свою молодость. Вздохнула. Мне захотелось как-то ее отвлечь: «Бабуля, Саша пригласил меня в Москву, погостить у него». Бабушка развела руками: «Погоди, как же это?..» Она не договорила, но я поняла. «Бабуля, он не один живет, у него есть старшая сестра». Это была неправда, никакой сестры у Саши не было. Бабушка рассмеялась: «Ладно, я не об этом, у своих родителей отпрашивайся». — «Они в курсе». — «Ну и хорошо». — «Ба, ну мы пойдем погуляем». — «Идите, идите». Мы вышли. Город шумел своей нескончаемой жизнью. Мы шли, говорили. У меня было двойственное ощущение: вроде бы внешне это обычное знакомство, но внутри я знала, будет продолжение. Получилось так, что я приехала в Москву на 7 ноября. Праздновали 60-летие Октябрьской революции. Был подготовлен грандиозный салют, какого еще не бывало. К вечеру спустился, вероятно, самый густой туман за все 60 лет: салюта практически не было видно. Этому никто не придал значения. Оно и понятно, до значения оставалось семь лет жизни. Через пять лет умер Брежнев, через два — появился Горбачев, началась иная эпоха. А тогда мы стояли на Красной площади. Глухие удары и вспышки фейерверка, едва пробивавшиеся сквозь молочную завесу, создавали впечатление чего-то таинственного и огромного. Жизнь впереди казалась бесконечной.
Александр сделал мне предложение, мы расписались, с тех пор вместе».
1.jpg
1.jpg (57.28 КБ) Просмотров: 2662
2.jpg
2.jpg (186.58 КБ) Просмотров: 2662

На правой руке линия влияния (рис. 4, оранжевый) входит в линию судьбы (рис. 4, синий) и растворяется в ней. Хороший признак для перспективных отношений. На линии влияния два пересечения (рис 4, красный) — так обозначены смерти родителей у партнера.

Владимир Финогеев 11.01.2010 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#5 АРОН » 27.05.2015, 16:32

Фаза предотвращения

«У вас были какие-либо предчувствия накануне того дня?» — «Ни накануне, ни в тот день у меня не было никаких предчувствий. Ни тревоги, ни беспокойства, ни плохой мысли. Я ничего не чувствовала. Не знаю почему. Моя дочь была в реанимации, а я ничего не ощущала — ни перед этим, ни в ту ночь, ни утром. Я мать, я должна была... Почему сердце не распознало, что дочь в беде?» — «Ответ на этот вопрос есть. Расскажите, как начинался день, ночью которого это случилось? Начнем с самого утра. Когда вы проснулись?» — «Полседьмого». — «Вы всегда так встаете?» — «Да. Я работаю. Чтобы вовремя успеть, надо вставать рано». — «Вы сами проснулись или вас разбудил будильник?» — «Не могу сказать, бывает и так и эдак». — «Хорошо, что вы делали дальше?» — «Приняла душ». — «Потом?» — «Позавтракала». — «Что было на завтрак?» — «Не помню». — «А что вы едите обычно?» — «Кашу или что-нибудь молочное». — «Так каша или творог?» — «Не могу вспомнить. Это важно?» — «Пока не знаю. Опыт показывает, когда происходят такие события, важными оказываются какие-то вторичные, ненавязчивые детали. На которые не обращаешь внимания, которые не связываются ни с чем определенным. Все так хитро переплетено. Но мы хотим научиться, чтобы предотвращать случившееся. Мы исходим из того, что будущее предопределено. Но предопределено до тех пор, пока мы его не знаем. Вернемся к этому утру. Что было дальше?» — «Я поехала на работу. Прошла пешком к остановке маршрутки. Это пять минут ходьбы». — «Народу на остановке было много?» — «Много. Как всегда». — «Как прошел день на работе? Не отметили чего-нибудь странного или чего-нибудь, не похожего на обычное течение дня? Кто-то пришел? Телефонные звонки? Кто-то ошибся номером, произнес странную фразу». — «Абсолютно ничего». — «Хорошо, давайте отправимся в более отдаленное прошлое. Скажите, у Наташи были какие-то травмы в детстве и потом?» — «Да, в девять лет она сломала руку. Мы как раз переехали с Дальнего Востока сюда. Она упала с «паутинки», знаете, такие сетчатые купола стояли на детских площадках». — «Понятно. Что еще?» — «Потом она бежала или быстро шла по коридору в школе. Из какого-то класса выходила учительница, и там была такая тугая дверь, что надо сильно толкать, и дверь открылась очень неожиданно, Наташа ударилась о дверь, повредила лоб и нос». — «Ясно. Что-нибудь еще?» — «В более позднем возрасте она попала под маршрутку, ну не совсем попала, маршрутка наехала ей на ногу. Было больше испуга. На зебре. На переходе. Маршрутка разворачивалась. Причем там много шло народу. Но Наташа шла последней, досталось только ей. Да, вот еще, это было раньше, ей было семнадцать, у нее два раза отнимали телефон, и она даже боялась ходить одна какое-то время». — «Было ли что-нибудь не явное, какое-то совпадение, нюанс?» — «Да, я сейчас вспомнила. Это было несколько месяцев назад. Это происходило так. Я что-то делала в квартире, убиралась, мыла, чистила. Фоном работает телевизор, смотрю, а больше слушаю. И вот какая вещь: когда сообщали о каких-то авариях, у меня это сразу с Наташей связывалось. Причем эта связь — это не мысль, это не из ума, а как картинка, и в то же время не картинка. Невидимая. Отдаленная, молчаливая, не вызывающая ни страха, ни тревоги, ни подозрения картинка. С ровным сердцем я не обращала на это внимания, хотя это длилось и повторялось не один раз. Я никогда об этом не вспоминала. Только теперь, когда Наташа попала в эту страшную аварию и ее не стало, я начинаю понимать эту связь». — «Травматизм, предчувствия, знаки — все это симптоматично. На эту тему были проведены длительные исследования. Например, в центре Дикуля было изучено около трех десятков людей, перенесших тяжелые травмы. Приблизительно у семидесяти процентов наблюдался «предварительный травматизм». Кроме этого, и пострадавшие, и их родственники опрашивались в отношении предчувствий или каких-то случаев, которые могли бы считаться некими признаками приближающейся драмы. В той или иной форме, то есть либо предчувствия, либо знаки, а чаще и то и другое обнаружилось у всех опрошенных. В отношении предчувствий была установлена странная особенность. Сны, тревога, ощущение беды, которые мучили либо пострадавшего, либо его родственников, друзей, вдруг совершенно исчезали за день-два до события. А в день происшествия было даже ощущение радости. Люди облегченно вздыхали: ну все, пронесло, ничего не случилось, как хорошо. Тут это и происходило. За эту радость люди потом себя бранили, испытывали вину». — «Да, вот я должна признаться, на следующее утро, когда Наташа умирала, мы с мужем даже шутили». — «Вы не должны себя винить. Теперь есть понимание этой странности. Понимание, которое достигнуто, состоит в том, что событие можно предотвратить, если есть предчувствия и знаки. Вот для чего проводятся исследования. Все должны знать: не надо бояться предчувствий, тревоги, мыслей о смерти близких. Это шанс. Их наличие указывает, что будущую трагедию еще можно отменить. Если ни знаков, ни предчувствий не было или они кончились — событие вошло в фазу неизбежности. Конечно, следует понимать: прежде чем приходить в ужас от того, что ребенок часто ушибается, надо провести тест системы самосохранения. Если безопасность в норме, травматизм не является признаком будущей драмы или трагедии. Тест уже разработан, скоро он будет доступен каждому». — «А как же предотвратить аварию на основе предчувствий?» — «Методика разработана. При отрицательном тесте безопасности она может спасти жизнь. Я понимаю, что вы пережили. Спасибо за помощь в исследованиях».
1.jpg
1.jpg (44.07 КБ) Просмотров: 2614
2.jpg
2.jpg (45.57 КБ) Просмотров: 2614

Индийская традиция обнаружила ряд значков, выражающих случайную смерть родственников. В нашем случае — это звездное образование, с которым связана одна или две линии, пересекающие либо линию жизни, либо другую первостепенную линию. Здесь линии из звезды проходят и линию жизни, и линию головы (рис 4., звезда — красный, пересекающие линии — голубой, линия головы — синий, линия жизни — зеленый).

Владимир Финогеев 28.06.2013г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#6 АРОН » 27.05.2015, 16:40

Фактор танца

«От удара потемнело в глазах. Ноги подкосились. Земля прыгнула вбок, развернулась вертикально. Я лежала щекой к горячему асфальту... Я бежала, смотрела в одну сторону. Мальчик, с которым я столкнулась, бежал наперерез, смотрел тоже куда-то не туда. Мы ударились головами. Не лбами — боковой частью головы. У меня оторвалась мочка уха. Точнее, надорвалась. Ко мне подскочил юноша, он наблюдал за игрой. Наклонился, взял за руку, чтобы поднять. «Больно?» Как спросил, стало болеть, тонкая, режущая боль. «Да ничего, ерунда», — сказала я. Что-то теплое струилось по шее. «Надо промыть», — сказал молодой человек. Он давно сидел на лавочке, наблюдал за игрой. Игра называлась «чай-чай выручай». Мне было пятнадцать. Была суббота. И я была дома, играла в нашем дворе. Потому что по субботам нас отпускали из интерната. Парень, который мне помог, жил в соседнем доме. Я его прекрасно знала. Четыре дома образовывали замкнутую площадку, вокруг росли тополя и сирень. Перед окнами у всех были маленькие огородики, где выращивались какие-то мелочи: зелень, лук, морковка. И много цветов. Мы с мамой выращивали дикий виноград, из молодых листьев которого мама делала долму. В нашем дворе даже был бассейн. Правда, воды там никогда не было. Это было место, куда мы лазали, прятались, устраивали игры. Юноша, который мне помог, был очень красив, среднего роста, волосы черные, глаза карие. Он был старше на три года. Его звали Арсен. Я, видимо, давно ему нравилась, я же его не выделяла. Мальчиков было много. Он был просто один из них. «Давай я тебя провожу домой, — сказал, — надо смазать йодом». Я видела тепло в его глазах. Меня это тронуло, поднялась волна благодарности, хотя до ума не дошла. Стало хорошо оттого, что он рядом. Три раза я посмотрела в его глаза. Два раза — ничего, на третий влюбилась. Я убежала к себе, приложила ватку с йодом к ранке. Дома я уже не могла находиться. Меня вынесло во двор. Я порхала, будто несло на крыльях. Арсен был еще там. Он опять подошел. «Ну как?» — «Нормально». Жара понемногу спадала. Приближался вечер. Разливался аромат пионов, ирисов, роз. Вышел мой брат с гитарой. Появились еще два парня с инструментами. Уселись на лавку. Вокруг них — тут же толпа. Они заиграли. Как было здорово! Арсен шепнул: «Пойдем завтра погуляем». Я кивнула: «Хорошо». Никогда больше так сладко не замирало сердце, как в тот миг. Мы соприкасались плечами, от этого места во все тело шла незнакомая волна счастья. Я подняла голову. В светлом небе далеко-далеко горели звезды. Назавтра мы встретились. «Пошли в парк, там не так жарит». В городском парке на газонах стояли распылители воды. Они вздымали прозрачную водную завесу, на ней играла радуга. «Смотри, земляника, — сказала я, указывая на траву. — Еще не поспела». Мы гуляли долго. «А сколько времени?» — вдруг всполошилась я. «Четыре, — он взглянул на часы. — А что?» — «Мне пора, у нас концерт сегодня в клубе». Он удивленно посмотрел. «Я же в хореографическом училище учусь. У нас бывают иногда концерты по воскресеньям». — «Жаль, — произнес он. — Я тебя провожу». — «Ты можешь прийти на концерт». — «Здорово!» Мы пошли. «И давно ты в училище?» — «С девяти лет». — «Я заметил, тебя не бывает по будням». — «Это училище-интернат». — «А чего это ты там, родители отдали?» — «Я и сама мечтала. Там такой отборочный конкурс — жуть. Представляешь, три экзамена надо сдать. На первом проверяют гибкость, потом музыкальный экзамен — надо попадать в ритм, потом здоровье проверяют. Училище лучшее в городе, во всей республике. Все едут. Народу — полно, и все во дворе, перед зданием. С детьми. Жара, укрыться негде, но все ждут. И все так строго там. Выходит преподаватель, объявляет фамилию. Все замолкают. Она говорит: «У вашей девочки большая голова, она не прошла». Или могут сказать матери: «Вы толстая, значит, и ребенок растолстеет. Нет, ваш ребенок не проходит». Ужас. Я думала, умру от страха. Но все сдала, меня приняли». Мы с Арсеном гуляли полгода или около этого. Он приглашал меня домой, мы целовались. А потом это и случилось. Я ничего не понимала, не знала о последствиях, маленькая была. Сижу раз дома, ем. Мать смотрит на меня и говорит: «Что-то ты ешь много. И с таким аппетитом. Ты мне напоминаешь меня, когда я тебя носила. Если бы я тебя не знала, я бы сказала, что ты беременна». — «Ну, мам, ты скажешь». — «Я тебя знаю, поэтому — наверное, репетировали много, вот и разыгрался аппетит». До этого момента мне в голову ничего не приходило. Месячные у меня только начались, бывали нерегулярно. На горизонте души появилась маленькая черная точка. Она приближалась. Я встала: «Пойду погуляю». Точка приближалась, как поезд. Я вышла, прижалась спиной к дверям. Сердце стучало. Я оторвалась от двери и стала прыжками спускаться по лестнице. Вместе со мной сердце прыгало, как мячик, с верхней ступени счастья вниз, в бездну отчаяния. Уже виделись мне хихикающие рты подруг. Круглые глаза преподавателей. Над всем витало грозное лицо матери. Навстречу летела груда металла — не остановить, не увернуться. Приближался неотвратимый удар. Железные руки рвали тело пополам. На ватных ногах я поднялась к Арсену. «Арсен», — выдавила я, когда он открыл. Не находя слов, я только кивала и указывала на живот. Он понял, не знаю как, все-таки он был старше и, наверное, понимал. «Мама меня убьет», — прошептала я. «Это можно решить, — сказал он. Луч блеснул в сердце. — Давай поженимся». Эти слова показались мне нелепостью. Я ожидала чуда, не зная, в чем оно и где. Я затрясла головой: «Нет, нет, я учусь, и вообще, что это? А как же танцевать? Нет». Я тогда бредила танцем. Он пожал плечами: «Тогда я все устрою». Он договорился с врачами, достал денег, мне сделали аборт. Мать ничего не узнала. Мы с Арсеном расстались друзьями и сохранили дружеские отношения на долгие годы».
1.jpg
1.jpg (102.16 КБ) Просмотров: 2613
2.jpg
2.jpg (147.18 КБ) Просмотров: 2613
3.jpg
3.jpg (151.55 КБ) Просмотров: 2613

Линия влияния (рис. 4, желтый) не входит в линию судьбы в возрасте 15—16 лет, так как линия судьбы отсутствует (рис. 4, участок в голубом круге). Это указывает на проблемы в семье: развод родителей, также отдаление от матери — проживание в интернате. Линия влияния входит в линию здоровья (рис. 4, оранжевый) и останавливается ею. Линия здоровья в одном из своих значений — линия деятельности.
Интерпретация наглядна: дело, занятие стало преградой браку. Выражение «не судьба» очень подходит: в той зоне нет линии судьбы, куда бы могла влиться линия влияния. На линии влияния наблюдается прямоугольная фигура (рис. 4, красный), внутри которой виден темный знак в виде «С». Это означает скоропостижную смерть брата Арсена. Об этом рассказал брат нашей героини. Они с братом Арсена (его инициалы И. С.) сидели дома. И. С. пошел в туалет, возвращаясь обратно, упал и умер — остановка сердца.

Владимир Финогеев 30.07.2012г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#7 АРОН » 27.05.2015, 21:41

Четвероногая шифровка

Пол — сверкающая плитка. Я иду, постукивая каблучками. Лифт— шикарный. Несколько человек заходят внутрь.
На душе легкое волнение — иду на собеседование. Толстые матовые двери лифта съезжаются. Будто это кладовая банка, где хранятся золотые слитки и мешки с деньгами. Дружно потянулись пальчики к пульту.
Люди незнакомы — молчание. Только двое мужчин в одинаковых костюмах негромко переговариваются. Я ощущаю легкое торможение, лифт останавливается, гаснет свет. «Вот тебе на!» — раздается возглас. Кто бы мог подумать, что такое чудо техники способно остановиться между этажами. Мрак полный.
Я широко открываю глаза, невероятно, физически темно. Прошло секунд пятнадцать, кажется, долго. Невыносимо долго. Возникло чувство, будто я где-то в Сахаре перед рассветом.
Вдруг я ощутила какое-то дуновение, будто что-то приближалось. И вот чья-то рука схватила меня за левую грудь. Пальцы обхватили ее купол и замерли. Ничего себе, — подумала я, — полминуты в темноте не прошло, что дальше-то будет? Я занесла ребро ладони, чтобы ударить по наглой руке. Рубанула вниз, но моя ладонь прошила воздух. Он вовремя убрал руку.
«Простите, — раздался мужской голос, — я хотел найти пульт и нажать кнопку вызова. Ошибся. Ничего не видно».
Голос был молодой. Странно, — подумала я, — никого молодого я не заметила.
«Где эта кнопка вызова?» — спросила я в темноту.
Тот же голос отвечал: «Внизу панели. Она самая крупная». Я нащупала, нажала. Потом еще раз, ничего не произошло, тишина. Я ожидала, ответит голос дежурной. Но нет.
«Нашли?» — спросил голос. «Нашла, нажала, ничего».
«Нажмите еще раз», — раздалось сразу несколько голосов. Лидировали женские. Я повиновалась. Тишина.
Потом голос из динамика: «Ну, чего молчим?» В другом случае я бы расхохоталась. Ответила: «Я жду вашего ответа». Народ думал иначе.
«Мы застряли в лифте!» — закричал хор голосов. «Знаем. Электрики у вас наверху. Сейчас пустят». Не успела она договорить, зажегся свет, лифт продолжил путь. Все вздохнули.
Свет резал глаза, я не могла разглядеть, кто говорил со мной. Двери распахнулись, я вышла. Рядом оказался молодой человек. Коротко пострижен. Лицо умное, волевое. «Извините», — еще раз сказал он, щеки слегка покраснели.
Было видно, что он не сильно сожалеет. Он держался рядом и очень близко, так что немного захватывало дух. «Вы на собеседование?» — спросил он.
«Да», — сказала я, назвала фирму.
«Ага, знаю, — сказал, он. — Я тоже, но в другое место».
Добавил: «Желаю удачи». — «Спасибо». Пауза.
«Ну, увидимся», — сказал он. Я пожала плечами. Он повернул направо, исчез.
Я осталась одна, не понимая, куда мне. С ним я шла уверенно.
Он возник опять: «Ваша — восемьсот пятая». Кивнул вперед. Я прошла несколько шагов и оказалась перед нужной дверью.
Через полчаса вышла наружу. В холле перед лифтом стоял давешний молодой человек. Увидев меня, пошел ко мне: «Ну как?»
«Пролет», — сказала я.
«Отказали?» — «Нет, я им». — «Это как?» — «Предложили не то, что надо». — «Что же?» — «Вошел какой-то толстый, лысый, противный, старый, уставился на меня, сказал, что ему нужна секретарша. Я сказала, что образование не позволяет, и вышла».
«Сильно, — он одобрительно покачал головой. — Я тоже с этой фирмы начинал, меня динамили полгода, не взяли».
«А сейчас?» — спросила я.
«Отказали, но очень вежливо». Он рассмеялся. А мне было досадно.
Он заметил. «Не расстраивайтесь. — Посмотрел на меня с искоркой: — И не должно было получиться».
«Почему?» — спросила я. «Лифт застрял, да еще свет погас. Ясно: нам сюда не надо». — «Вы в это верите?» — спросила я, пренебрежительно передернув плечами.
«Я тоже не верил. Но случилась одна история». — «Что за история?» — спросила я. «Вот что, давайте-ка зайдем выпьем кофейку, и я вам расскажу. Я вас приглашаю».
Через полчаса мы сидели в уютной кофейне за столиком на двоих. Глаза в глаза. Его звали Глеб. Он рассказывал: «Было у меня два приятеля. Мы вместе учились в одной группе. Нормальные ребята. Мы и после института встречались, зайдем в какой-нибудь ресторанчик, посидим, вспомним былые годы.
Раз встречаются мои два товарища в очередной раз пива попить. Я тогда не смог с ними пойти. Посидели, выходят на улицу. Вдруг откуда ни возьмись выбегают две собаки, рычат. Бегут прямо на них, одна бросается и кусает одного за ногу, и через секунду нет их. Как ветром сдуло. Они просто обалдели. Стоят в трансе.
У одного брюки порваны и кровь течет, а у другого ничего. Ну что делать, покусанный бедолага отправился в медпункт, его товарищ — домой... В медпункте ему всадили уколы против бешенства.
Укушенный мне звонит: «Не понимаю, ну почему именно я? За что? Чем я хуже?» И так далее. В общем, жалуется, не может смириться с тем, что собаки именно его выбрали, вспоминает, как его товарищу всегда везло, а ему нет. Рассказал, как однажды они экзамены сдавали. Он выучил из двадцати шести билетов двадцать пять. Не успел последний проштудировать: времени не хватило. А его товарищу, которому везло, как он думал, достался единственный билет, который тот знал.
Проходит время, тот, которого не кусала собака, назовем его удачливым, покупает участок за городом, строит дом, приглашает того укушенного к себе, просит помочь цветник разбить. Организуют они землю, что-то там высаживают — успешный любил в земле покопаться, — и что происходит!
Почва в этом месте оказалась заражена столбняком. Они оба заражаются, и как вы думаете, кто умер?» — «Ясно, неудачник», — отвечаю я. «А вот и нет. Его собака спасла». — «Какая собака?» — «Та, что его когда-то укусила». — «Каким же образом?» — «Оказывается, кроме уколов от бешенства еще прививочку от столбняка делают».
Меня немного поморозило по всему телу. Глеб смотрит в глаза, и его зрачки большие и черные. Он говорит: «Понимаете, мы не знаем, о чем действительно стоит беспокоиться. Не все, что поначалу кажется плохим, таково на самом деле». «Да», — вздохнула я. «Да», — задумчиво произнес Глеб. С этого началось наше знакомство, живем уже пять лет вместе».
1.jpg
1.jpg (120.86 КБ) Просмотров: 2612

На руке нашей героини в точке знакомства встречаются две линии судьбы, одна вертикальная, другая боковая (рис. 4, вертикаль — синий, боковая — желтый).
Боковая выполняет частью своего слоя функцию линии влияния. Подчеркивается особая роль предопределенности в знакомстве. Линия «влияния» перечеркнута длинной поперечной (рис. 4, красный). В месте пересечения наблюдается кружок (оранжевый). Это обозначения того, что у приятеля нашей героини умер товарищ.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#8 АРОН » 12.06.2015, 21:06

Цена настоящего

Беседуем с Орловой Раисой Федоровной. У нее живые, выразительные глаза, красивое лицо излучает доброжелательность.

«Я родилась на Дальнем Востоке, в Амурской области, городе Зея. Город был назван в честь одноименного притока Амура. Край богатейший. Пушнина, золото, леса. Преобладают ели, сосны, лиственницы, кедры, но много и березы. Еще в наших местах растет багульник. Он очень красиво цветет весной, розовыми цветами, лепесточки сладенькие. Мы их кушали в детстве. Зея небольшая речка, берега высокие. У воды — камни, огромные валуны. Мы купались в Зее, а загорать ложились на эти валуны». — «Расскажите о родителях». — «Папа Федор Васильевич Прищенко, с 1906 года. Не воевал, был освобожден, служил председателем райисполкома Зеи. После войны, в 1946 году, его вызвали на работу в Москву. Нам дали трехкомнатную квартиру в Сосновке, там проживали военные, это закрытый поселок, вход по пропускам. Папа родом с Кубани. Мама Елизавета Васильевна, родилась 18 августа 1905 года на Дальнем Востоке. Она врач, хирург. Работала в Четвертом главном управлении всю жизнь». — «А какова точная дата рождения папы?» Раиса Федоровна задумалась: «Не вспомню. Папа погиб в Венгрии в 1956 году. Его направили работать туда в посольство СССР в 1953-м или 1954-м. В 1956 году там вспыхнул мятеж. Папа и моя сестра Верочка были убиты. Ей было одиннадцать лет. Мы с мамой и сестрой Любой были там накануне. Папа нас отправил в Москву, может, чувствовал что-то такое. Верочка осталась с отцом. Она там училась, решили ее не срывать. Мама очень тяжело перенесла смерть папы. Замуж потом не выходила. Красивая была, многие сватались. Мама сказала: «Такого человека больше нет, других не надо».
Я окончила десятилетку в поселке Рублево с золотой медалью. Пошла поступать в ГИТИС. Была высокая, курчавая, коса до пят. Они посмотрели, говорят, берем, берем такую красавицу. Но, отучившись один семестр, вынуждена была уйти по состоянию здоровья. Обследование выявило порок сердца, стенокардию. Врачи сказали: климат Москвы вам не подходит. Мама отправила меня в Красноярский край к своей племяннице, в городок Назарово. Ее муж был начальником Назаровской ГРЭС. Городок очень красивый, чистый, люди приветливые, гостеприимные, там теплый, сухой климат. Жила я там больше года, поправила здоровье, вернулась. Поступила в медицинское училище имени Клары Цеткин, окончила с отличием». — «Где познакомились с мужем?» — «Мы с девчонками пришли на танцы в Дом офицеров. Подходит высокий симпатичный курсант, а волосы курчавые, как у меня, только черные, приглашает на танец. Познакомились, после танцев проводил до дома. Мне было двадцать три года. Стали встречаться. Он из Тамбовской области, мать у него была председателем совхоза имени Карла Маркса. Он учился в Военной академии ракетных войск. Звали его Юрий Орлов. Мама сначала была против, сказала: «Ну зачем тебе военный, сам себе не хозяин, будете мотаться, полжизни на чемоданах». А Юра сказал мне: «Я твою маму боюсь». Но как-то они хорошо поговорили, он ушел, мама сказала: «Рай, это наш человек, жди его, выходи за него».
Я ждала его два года, пока он не закончил учебу. Сыграли свадьбу. Его оставили в Москве. Через год родилась дочь Света. Мама вышла на пенсию и стала просить, чтобы мы получили назначение на Дальний Восток, она хотела вернуться в родные места. Там все родные похоронены. «Ребята, миленькие, отвезите меня на родину». Мужу дали такое назначение. Два года мама прожила, умерла. Мужа отозвали в Находку, там служил, потом — в другое место, весь Дальний Восток изъездили. Наконец нас перевели в Волгоградскую область. Там и случилась трагедия. В конце июля.
1.jpg
1.jpg (54.93 КБ) Просмотров: 2452
2.jpg
2.jpg (57.05 КБ) Просмотров: 2452

Насильственная смерть отца выражена под средним пальцем крестиком, смещенным к безымянному (рис. 2, красный). Знак вдовы — небольшой крестик в центре поля под безымянным пальцем (рис. 2, красный). Под мизинцем линия брака опускается книзу и пересекает линию сердца (рис. 2, линия брака — бирюзовый, линия сердца — желтый), такой тип линии брака показывает, что муж умрет раньше. Случайная смерть мужа выражена прямоугольно-островным образованием, внутри которого наблюдается крестик и кружочки (рис. 2, оранжевый). Насильственная смерть сестры выражена в поле 1 (зона Венеры) утопленной линией — поэтому на отпечатке она выглядит черной — и прямоугольным образованием с круговыми фигурами внутри (рис. 2, черный). Случайная смерть дочери дана так: линия дочери выражена слабо — короткой линией, которая начинается из круговых рисунков, затем пересекается линией, образующей с ней крест, затем выше линия дочери полностью останавливается сильной клиновидной фигурой (рис. 2, линия дочери — розовый, круговые фигуры — синий, линия дочери образует крест — розовый, клиновидная фигура — синий). Главная ось, опущенная из-под среднего пальца, пересекает линию жизни (рис. 2, линия жизни — зеленый, ось — черный), что обещает ресурс в 95 лет.

12.06.2015 / Владимир Финогеев 7 Дней
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#9 АРОН » 11.09.2015, 18:25

Необходимая радуга

Рассказывает Екатерина Николаевна Черемухина.
Есть любопытная индуистская концепция, согласно которой человеческое тело сконструировано из света. А белый cвет, как известно, состоит из лучей семи цветов — красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего и фиолетового. Индуисты верят, что человек живет долго и не стареет, пока все цвета на месте и находятся в балансе. При недостатке того или иного цвета возникают болезни, они подтачивают здоровье, человек теряет силы, перестает сопротивляться старости и умирает. Поэтому болезни лечат в том числе и цветовым воздействием, в частности, ношением на пальцах колец с драгоценными камнями. К примеру, при простуде показано носить красный коралл или рубин на безымянном пальце правой руки. Если нет ни того, ни другого, можно просто обмотать палец красной нитью. Если болит голова, боль снимает изумруд в золотой оправе на среднем пальце правой руки. При заболеваниях печени носят желтый сапфир в золоте на среднем пальце правой руки. При астме мужчинам следует носить изумруд и лунный камень на среднем пальце правой руки, а также желтый сапфир на безымянном, а женщинам — кольца с жемчугом на безымянном и мизинце левой руки.
Почему мы начали этот разговор о лечении цветом? Дело в том, что наша героиня — Екатерина Николаевна Черемухина — всю жизнь проработала маляром и имела дело, так сказать, с цветовым воздействием. Я застал ее сидящей на кровати. Короткие седые волосы были зачесаны назад и схвачены полукруглой гребенкой. Лицо узкое, нос длинный, с красивыми крыльями. Она улыбалась. Взгляд ясный, понимающий. Надо было сделать отпечатки.
«Вы до умывальника дойдете?» — «Нет, она не ходит, — ответила за нее Галина Михайловна Белова, заведующая отделением. — Сестра поможет вымыть руки». — «Понятно», — сказал я. «А почему вы не ходите?» — спросил у Екатерины Николаевны, когда мы остались вдвоем. «Инсульт», — ответила она. То, как она произнесла это слово, вызвало у меня некоторые опасения относительно возможности нашей беседы. Опасения частично подтвердились. Поначалу я не сразу схватывал, что говорила Екатерина Николаевна. Ее речь звучала так непривычно, что у меня возникло ощущение, будто слова не вылетали из ее рта, а как бы появлялись сами собой. Екатерина Николаевна время от времени помогала руками их рождению — подносила к губам пальцы и словно вынимала буквы из воздуха. Но удивительное дело — вскоре я начал понимать, что говорилось.
«Я родилась 4 декабря 1929 года в деревне Стройва». — «Кто были ваши родители?» — «Отец — Николай Яковлевич Стройва...» — «Стройва?» — переспросил я. «Стройва», — подтвердила Екатерина Николаевна. Я все еще не верил, что правильно расслышал. «Так фамилия отца и название деревни совпадали?» — «Да», — решительно кивнула Екатерина Николаевна. Наверное, такое бывает. Я вспомнил деревню Багаи в Кировской области, где жила моя тетя, тетя Поля, и куда я приезжал на лето с 66-го по 69-й год. Там была другая «странность»: почти все жители носили фамилию Смирновы. «Чем занимался отец?» — «Работал в колхозе. Крестьянин». — «Он долго прожил?» — «Долго». — «Сколько лет?» — «Не могу сказать». — «А мама?» — «Мама, Анастасия Сергеевна Стройва, тоже крестьянка, работала в колхозе». Екатерина Николаевна сложила правую руку горсточкой и поводила в разные стороны. Я не понял жеста. «Она сеяла рожь», — пояснила Екатерина Николаевна. «Много было детей в вашей семье?» — «Много. У меня было четыре брата и четыре сестры. Все уже умерли. Последним умер брат Николай, он работал милиционером в метро». — «Какое у вас образование? Где учились?» — «В нашей деревне была школа». — «Сколько классов окончили?» — «Четыре класса». — «Почему не продолжили образование?» — «Уехала в Москву. Там жила моя сестра, она была замужем. Меня мать отправила к ней. Я пожила у нее, потом пошла работать». — «Как же вас взяли, ведь вам было одиннадцать лет?» — «Нет, я у сестры пожила... Хорошо пожила, — она многозначительно кивнула. — Пошла работать в семнадцать». — «Где работали?» — «Пошла на стройку маляром и проработала маляром всю жизнь». — «Когда вышли замуж?» — «Точно не припомню, но молодая была. Муж работал электриком на той же стройке. Познакомились, погуляли и обженились. Нам дали от работы квартиру в Тушино». — «Дети у вас были?» — «Нет». — «Вы курили?» — «Нет, не пила, не курила. Муж курил и выпивал, но умеренно». — «У мужа были какие-то увлечения?» — «Нет». — «А что он делал после работы?» — «Ничего не делал. После работы сидел на диване, читал газеты, смотрел телевизор. Умер четыре года назад». — «У вас были травмы, ушибы?» — «Нет, не было ». — «Были опасности?» — «Нет, ничего такого. Все было хорошо, да вдруг инсульт случился два года назад. С тех пор ноги не ходят». Я вспомнил индийский метод: при параличе очень эффективно ношение изумруда и голубого сапфира на среднем пальце правой руки. За неимением сапфиров и изумрудов, надо будет привязать Екатерине Николаевне зеленую и голубую ниточки на палец — а вдруг поможет? «Что пожелаете людям?» — «Чтоб жили хорошо, любили друг друга и никакой работы не боялись».
1.jpg
1.jpg (82.39 КБ) Просмотров: 2452
2.jpg
2.jpg (93.27 КБ) Просмотров: 2452

Знак вдовства — крестик под средним пальцем (рис. 4, красный), второй знак смерти мужа — падающая на линию сердца линия брака (рис. 4, бирюзовый). Инсульт выражен изогнутой вилочковой линией из поля 5 в поле 14 и вилочковым разрывом внутренней линии жизни (рис. 4, изогнутая вилочка — розовый, вилочковый разрыв — зеленый с белой стрелкой).

11.09.2015 / Владимир Финогеев 7 Дней
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#10 Admin » 18.09.2015, 11:29

Особым калибром

Рассказвает Надежда Николаевна Матвейчук

К Надежде Николаевне Матвейчук я зашел несколько не вовремя: пока заведующая отделением Ирина Евгеньевна Болдырева меня представляла, принесли обед. «Давайте после обеда», — предложил я. «Это почему же?! Еда — это последнее, давайте дело сделаем. Мне это все очень интересно. А что обед? Обед — каждый день. Подождет, никуда не денется». — «Хорошо», — согласился я. Мы сняли отпечатки. «Когда и где вы родились, Надежда Николаевна?» — «Родилась 21 октября 1927 года в Раменском. Вообще, мама и папа жили в Москве. Отец — коренной москвич, у него еще дед жил в столице. В Раменское беременная мама приехала на дачу, там и случились роды». — «Кем был ваш отец?» — «Моего отца звали Николай Иванович Лебедев, он родился в 1905 году, работал на 24-м военном заводе. Мастер был на все руки. Мы жили в городке Баумана во второй башне. Квартиру отцу дали от завода в бывшей конюшне. Там были высокие окна, но отец перестроил как надо, да еще террасу возвел. Она очень пригодилась — там у нас была еще одна комнатка. После основной работы папа еще подрабатывал, ведь семья большая, детей шесть человек. Кроме меня были Раиса, Мария, Виктор, Борис, Владимир. Все уже умерли. Как-то раз отец работал вместе со скульптором Меркуловым, помогал ему устанавливать скульптуры на станции метро «Измайловский парк», теперь она «Партизанская» называется. И работал, и «закладывал» как следует. Да и руки распускал — мать побивал. Но если я была рядом, бросалась на защиту, и отец отступал. Я ничего не боялась. Когда началась война, их завод эвакуировали в Куйбышев, но папа не хотел уезжать из Москвы. Он остался, его призвали на фронт, и он погиб в 1941-м или 1942 году. Вернее, пропал без вести. Мама, Екатерина Ивановна Лебедева, родилась в 1905 году, она нигде не работала, занималась домашним хозяйством. Мама была очень набожная — не успели мы лопотать научиться, она заставила нас «Отче наш» учить. Прожила недолго. А вот ее тетка, тетя Нюша, прожила за 100 лет. Когда ее хоронили, весь поселок Загорново провожать вышел...» — «Какое у вас образование?» — «Окончила пять классов, пошла работать на завод. Папы уже не было, надо было как-то выживать. Я устроилась на завод № 67 и проработала там 40 лет. Работала в ОТК — отделе технического контроля». — «А что производил завод?» — «Ну, что — сковородки, кастрюли. Но, — Надежда Николаевна многозначительно улыбнулась, — в основном делали морские бомбы — большие, по 250 килограммов, и маленькие, «бомбушечки». Я все проверяла и выпускала продукцию. Если все в порядке, выбивала металлические клейма. У каждой детали был свой паспорт, я ставила печать в паспорте и сдавала военпредам. Или не выпускала, если были дефекты. Работа тяжелая в прямом смысле слова — надо было на бомбы калибр надевать. Он пять килограммов весил. А за смену сколько натаскаешь! Руки отваливались поначалу, но я шустрая была, хоть и худенькая, быстро приноровилась. Сила в руках появилась. Дайте вашу руку!» Я протянул руку для рукопожатия. Помня случай с трактористом, который чуть не сломал мне кисть, приготовился. Сухие пальцы Надежды Николаевны обхватили мою ладонь, крепко сжали. «Закрыть глаза — так прямо спортсмен-разрядник», — удивился я. «Это что, — отвечала Надежда Николаевна, — в молодости ребята, бывало, кричат: «Надька, здорово!» — и руку тянут. Я так сожму, что они прыгают и ойкают». — «Как вышли замуж?» — «Мне было лет двадцать. Он на нашем заводе электриком работал, в 22-м цеху, но обслуживал все цеха. Познакомились так. Приходит парень, ставит лестницу, залез, что-то чинит. Я посмотрела: ой, какой симпатичный! Понравился мне. Я на полу у лестницы написала: «Мой ангел». Он слез, спрашивает: «Ты написала?» — «Я!» — «Я тебе понравился?» — «Ты красивый». — «Так давай дружить!» — «Давай!» Ну и женился на мне Анатолий Семенович Матвейчук, хохол кареглазый. А у меня «кошачьи» глаза — зеленые. Прожили всю жизнь. Дочь произвели на свет. Но умер Анатолий Семенович». Я хотел было задать дежурный вопрос, как достичь долголетия, но Надежда Николаевна опередила меня. Так еще никто не отвечал. «Я долго прожила, потому что дурочкой была наполовину. Иные как заболеют — жалуются, к врачам идут. Я не жаловалась, никуда не ходила, так и дожила». — «Вы курили?» — «Боже упаси! У нас никто не курил. И муж табака не знал, а выпивал в меру». — «Спортом занимались?» — «Нет, только на огороде — грядки, поливка, прополка». — «Какие-то увлечения были?» — «На заводе ходила в кружок художественной самодеятельности. Как узнала про него — тут же записалась. Художественный руководитель у нас был интересный. Бывало, говорит: «Эту песню у нас будет запевать Наденька». Я возражаю: «Она мне не нравится». — «Нет, Наденька, она тебе подходит». — «Ну ладно», — соглашаюсь я. Хотела Катюшу Маслову сыграть в «Воскресении» Толстого, но кто-то из комиссии сказал, что тут артистка нужна в теле, а я уж очень худая была. Так и не сыграла». — «У вас были травмы?» — «Миловал Господь». — «Что пожелаете молодежи?» — «Молодежи? — Надежда Николаевна задумалась. — Я внуку говорю: «Чего не женишься?» Он отвечает: «Бабушка, они сейчас очень хитрые. Это вы простые были. А они: «У тебя квартира есть? Ты хорошо зарабатываешь? А машина есть?» А у него руки золотые — чего хочешь сделает. Вот и пожелаю девушкам, чтоб за людей выходили замуж, а не за имущество. Иначе счастья не видать».
1.jpg
1.jpg (76.99 КБ) Просмотров: 2418
2.jpg
2.jpg (78.49 КБ) Просмотров: 2418

Гибель отца выражена звездным образованием к линии головы и нисходящим отростком от линии головы, режущим линию жизни (рис. 4, звездное образование — красный, линия головы — розовый, линия жизни — зеленый, отросток — оранжевый). Смерть мужа — падающая линия от линии брака (рис. 4, линия брака — синий, падающая — желтый). Обращает на себя внимание отставленный мизинец (рис. 4, желтые стрелочки) — это выражает: 1) эмоциональные проблемы, связанные с утратой мужа и переселением в пансионат; 2) независимость поведения и боевой характер. Мизинец также низко посажен (рис. 4, бирюзовая стрелочка), выражает сложные отношения с отцом и его раннюю гибель.

18.09.2015 / Владимир ФИНОГЕЕВ 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#11 Admin » 23.10.2015, 14:29

Максимум настоящего

Рассказывает Алексей Тимофеевич Печенкин.

Когда я вошел, Печенкин Алексей Тимофеевич сидел на кровати, возле высокой белой тумбочки, на которой лежали старенькие наручные часы, пульт от телевизора и кусок хлеба с долькой лимона. Девяностолетний старик оказался веселым, приятным в общении человеком. Он небрит. У него высокий лоб, нос длинный, с широкими крыльями, глаза голубоватые, губы тонкие. «Когда вы родились и где, Алексей Тимофеевич?» — «23 декабря 1925 года, в Тамбовской области, селе Мордово». Может, Алексей Тимофеевич что-то уловил в моем взгляде, и действительно, у меня возникли едва осознаваемые ассоциации, но он поспешил объяснить: «Никакого отношения к национальности это не имеет, просто такое название». — «Понятно. Какая природа вокруг вашей Мордовы?» — «В основном поля, но и леса были, речка была, название сейчас не могу вспомнить, мы оттуда уехали, когда я был маленький». — «Кто был ваш отец?» — «Тимофей Васильевич Печенкин, родился в 1887 году». — «Долго прожил?» — «Шестьдесят лет». — «Кем он был?» — «Крестьянин». — «В колхозе работал?» — «Нет». — «Как так?» — «Мы уехали из деревни до образования колхоза». — «Куда?» — «В Москву, на Красную Пресню. Отец устроился чернорабочим». — «Как звали вашу маму?» — «Маланья Гавриловна, родилась в 1884 году, старше отца была, но прожила 108 лет». — «Чем мама занималась, где работала?» — «Она никогда не работала. Вела домашнее хозяйство». — «Понятно. Сколько детей в семье было?» — «Я — седьмой. Старшая — Катерина, 1906 года рождения, за ней — Иван, в 1912 году родился, Дмитрий — в 1915 году, Антонина — с 1918 года, Евдокия — с 1922-го. Был еще один брат, с 1923 года. Я после него, последний». — «Как звали брата?» — «Минуточку, сейчас вспомню». Он покачал головой, шумно выдохнул: «Ух, мать моя дорогая! Не помню!» Я стал помогать: «Николай? Владимир?» — «Нет». — «Борис?» — «Борисов у нас никогда не было. Не помню. Ты смотри, чего делается?!» Он крепко потирал голову, но память не отдавала имя. «Оставим это на потом, — сказал я. — Итак, вы жили на Красной Пресне...» — «На Красной Пресне мы жили до того, как построили дом в Востряково, это по Павелецкой дороге». — «Большой дом?» — «Да нет». — «Изба пятистенная?» — «Ну можно и так сказать. Мы ездили оттуда в Москву, мама оставалась на хозяйстве. Там был огород. Мамина забота, она им занималась». — «Какое у вас образование?» — «Окончил семь классов. Пошел учиться на токаря, с пацанами нашими, поступил на фабрично-заводское обучение, два года учился. Получил специальность и устроился на работу». — «Куда? На завод?» — «Нет. — Он запнулся на полуслове. — Как его...» Снова энергично потер лоб: «Не помню». — «В институт?» — подсказал я. «Нет». — «Ну не на улице же вы разместились? Поставили станок посреди дороги и давай металл обрабатывать?!» Он засмеялся: «Точно не на улице». Улыбка была у него хорошая. Вздохнул: «Вот комедия! Не могу сказать, где работал. Помню, что рядом с этим... этот, как его...» — «Вспоминайте, — сказал я, — память вам еще пригодится». — «Да на что она пригодится?!» — возразил Алексей Тимофеевич. «Как на что? — сказал я и остановился, потому что ответ так очевиден. — На жизнь. Чтобы жить». Я опять замолчал, стал думать: а может, все не так очевидно. Если прошлого не помнить, то и будущего не ждать. Остается настоящее. Только одно настоящее. Нет ни печали, ни воздыхания, как говаривал Лесков. Но было еще одно назначение памяти, о котором я и сказал: «Да и после жизни она нужна, душа человека ведь не умирает после его физической смерти». Алексей Тимофеевич покачал головой: «Я в эту муру не верю. Умер, закопали, и конец. На что память? Забуду все, и черт с ним!» Он говорил весело, без сожаления и страха. «Это тело закопают, а душа, дух вознесутся и предстанут пред Богом». — «Как же они предстанут, коли Бога нет?!» — «Как это нет?» — «Да так, нет, и все!» Он смотрел с такой уверенностью, что я не стал переубеждать. «Давайте поговорим о Великой Отечественной войне, вы же воевали?» — «Воевал с 1942 года, на войну брали с 17 лет, мне как раз столько в 42-м стукнуло». — «А начало войны помните?» — «Помню, самолеты прилетали, бомбили Востряково, мы убежище вырыли». — «Что это за убежище?» — «Яму в конце огорода. Как они налетят, мы бегом туда и снизу глядим на гадов, как они пикируют». — «Где воевали после того, как вас призвали?» — «На 1-й Украинский фронт отправили, в 3-ю танковую армию под командованием Рыбалко». — «Танкистом?» — «Нет, пехотинцем в танковом подразделении служил». — «Были ранены?» — «Плечо осколком задело в 1944 году, недалеко от Киева». — «Где в госпитале лежали? На Украине или в России?» — «Ну тогда не было ни У краины, ни России, был Советский Союз. А вот где лечился… — Он всплеснул руками. — Ай-яй-яй, вот какое дело — не помню». — «После госпиталя вернулись на фронт?» — «Да». — «Где закончили войну?» — «Я до 48-го года в армии находился, дислоцировались недалеко от Киева, оттуда демобилизовался в Востряково. Работал в Москве, вернулся к специальности своей, проработал токарем всю жизнь». — «Какой у вас разряд?» — «Самый высокий — шестой». — «А что делали на станке?» Он рассмеялся: «Известно что — токарные вещи. Любую деталь. Что скажут, то и делаем. Вы, я смотрю, не очень представляете, что такое токарный станок». — «Почему же, представляю, хотя и не в таких подробностях, как вы. Детали делали по чертежам?» — «Когда по чертежам, когда по слову мастера». — «Поговорим о вашей семейной жизни? Когда вы женились?» — «После армии». — «Где познакомились с женой?» — «В электричке, ездил на работу, она жила в Белых Столбах, Ефросинья ее звали, Фрося, умерла десять лет как». — «Дети были?» — «Сын Сергей». — «Вы курили?» — «На фронте курил, вернулся — бросил». — «Алкоголь принимали?» — «На фронте начал. Быть на фронте и не пить — штука невыполнимая. После войны выпивал с получки, а куда денешься?» — «Кроме ранения были еще травмы?» — «Нет, не было». — «Как вы думаете, что нужно, чтобы прожить долго?» — «Кто его знает! У меня было шесть братьев и сестер, все померли, я один живой остался, почему — черт его знает!» — «Что пожелаете молодежи?» — «Успехов, здоровья, счастья».
1.jpg
1.jpg (153.76 КБ) Просмотров: 2332
2.jpg
2.jpg (158.69 КБ) Просмотров: 2332

Смерть жены выражена продольной крестовидной фигурой под средним пальцем (рис. 2, крестик — желтый). Ранение обозначено двумя крестообразными фигурами и уголковым образованием в поле 14 (рис. 2, красный, уголковая фигура — оранжевый) и вилочковым разрывом линии жизни (рис. 2, линия жизни — зеленый). Проекция нижней части разрыва на линию судьбы (рис. 2, штрихованная линия и белая стрелочка) обозначает возраст ранения — 20 лет. Линия судьбы является одновременно и линией жизни (на рис. 2, поэтому обозначена синим и зеленым цветом), эта линия приближается ко второй оси, опускаемой от безымянного пальца. Это приближение выражает ресурс в 97 лет, но вилочковый разрыв снижает ресурс до шести лет.

23.10.2015 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#12 Admin » 11.12.2015, 16:44

Ключик без золота. В поисках долголетия

Рассказывает Седунова Александра Петровна.
С Николаем Александровичем Мальвиным, заведующим отделением, идем к Седуновой Александре Петровне. Мы вошли в ее комнату, я снял отпечатки. Александра Петровна рассказала свою историю. «Я родилась 15 августа 1932 года в Курской области, в селе Волчья Александровка. Отец — Петр Максимович Седунов, родился в 1904 году, он из рабочих. Я была маленькая, когда он ушел из семьи. У меня был брат Гриша, старший, он с 1927 года, младшая сестра Вера. Отец воевал, дошел до Берлина, он шофер от природы, водил разные машины, после войны оказался в Ленинграде. Брата Гришу призвали в армию, сначала в Тамбов, потом направили в Ленинград. Там он пришел к отцу и убедил его вернуться в семью... Наше село было большое. Была церковь, хорошая, красивая, белая, вот из-за этой церкви Гриша и погиб». — «Как это получилось?» — «Гриша работал следователем, и его направили в Воронеж, учиться на прокурора. Но оттуда их срочно вызвали в Белгородскую область, где он до этого работал. Там по области ходила женщина и забирала у всех большие деньги. Их направили, чтобы они поймали ее. Они поехали инспектировать район, ехали на открытом «уазике». Под горкой машина перевернулась, Гришу ударило бортом по спине, и он после этого заболел. Я тогда уже работала в Москве водителем на «скорой помощи», положила брата в больницу. Прихожу к нему, а он плачет. «Что с тобой?» — «Сашенька, посмотри, у меня огромная опухоль вылезла». Гляжу, у него на боку выступ. Я его к врачу, его переводят в другую больницу — и на хирургический стол. Сделали операцию, опухоль была три килограмма, ее потом хранили как пособие. Но Гриша умер». — «А при чем здесь церковь?» — «Тут вот что. В детстве брат ходил в школу, и у них были уроки военного дела. Вот раз их учили стрелять из пистолета. Привели в церковь и говорят: стреляйте в иконы. Гриша и еще один мальчик, Андрюша, стали стрелять, и все показали меткость — попадали святым то в глаз, то в лоб. Так вот, этот Андрюша умер от такой же опухоли. Вот мы и думаем, что это за то, что они в иконы стреляли». — «Какое у вас образование?» — «Я окончила два класса в нашей школе. Приходит учительница, говорит: «Ваша девочка такая способная, я думаю ее не в третий, а сразу в пятый класс определить». Мать говорит: «Решайте, как вам виднее». А через два дня у нас уже немцы повсюду стояли. Какая учеба?! В оккупации тяжело было. У нас богатое село, на нас немцы нападали, отнимали одежду, еду. Наденут на себя наши валенки, тулупы, идут с корзинами по улице, а там яйца, куры, молоко. Мы им в спину ледяные снежки кидали, они поворачивались, стреляли в воздух. После оккупации я работала в колхозе. Лопатила кукурузу, пшеницу. Пасла гусей, свиней, коров. После работы берешь ведро, идешь за едой на колхозный двор. Спрашивают, сколько работающих, говорю, двое: я и мать. Вера, сестра, еще не работала. Наливают пять черпаков: по два работающим, по одному на иждивенца. Вот и все. Голод. Потом я уехала к тете в Кемерово. Отучилась на курсах по шахтным установкам, была направлена на вентиляторную станцию качать воздух в шахту. Вентиляторная была в лесу, я очень боялась там находиться. За мной стал ходить один татарин. Сказал, что хочет жениться на мне. Мне он не нравился, но отказываться нельзя — убьет. Там было тогда много страшных парней. Я решила бежать от него, вернулась домой, в село, а оттуда поехала в Москву к дяде. Работала крановщицей. Как-то бригадир кричит мне снизу: «Шура, слезай! Звонил Иосиф Виссарионович, сказал, чтобы девушки ехали на ВДНХ». Оказывается, меня выбрали в парадах участвовать. Мы тренировались, потом выступали на Красной площади. Нам давали костюмчики: зеленый жакет, салатовая блузка, зеленая юбка, белые носочки и белые тапочки. Мы покупали зубной порошок, отбеливали тапочки. После выступления Сталин спускался с Мавзолея, подходил к нам, доставал из кармана горсть конфет, угощал. Конфеты были «Золотой ключик». Он говорил: «Когда наше государство будет богатым, угощу вас чем-нибудь получше, а пока ешьте эти». Мы были в восторге. Сталина я очень любила. Все любили. Верили, впереди — счастливое будущее. После крановщицы работала водителем «скорой помощи», одно время была санитаркой в больнице, но не пошло это у меня, вернулась в водительскую профессию, на пенсии работала завхозом в садоводческом товариществе». — «Замуж выходили?» — «Я поздно вышла. Звали его Виктор Михайлович, он жил в нашем общежитии, у него не было никакой специальности. Четыре года прожили, и он ушел к моей сестре Вере». — «Дети были?» — «Нет. Врач сказал, у меня детей быть не может». Она встала, прошлась по комнате, прижимая платок к глазам. Вернулась, обронила: «Больше в моей жизни мужчин не было. Одна осталась. Теперь здесь живу, не привыкну никак. Не так все вышло, как думалось». — «Что, по-вашему, нужно, чтобы прожить долго?» — «Не знаю. Я не хочу жить долго». — «Что пожелаете молодежи?» — «Вы слышали, что сказал Путин? Молодежи надо крепиться. Надо держать Россию».
1.jpg
1.jpg (160.47 КБ) Просмотров: 2152
2.jpg
2.jpg (164.51 КБ) Просмотров: 2152

На левой руке линия брата образует островную фигуру (рис. 2, линия брата — коричневый, островок — красный), островок обозначает заболевание. Его линия заканчивается неправильной круговой фигурой — преждевременная смерть (рис. 3, круговая фигура — красный, обозначена белой стрелочкой). Линия мужа отклоняется от линии жизни и входит в одну из линий сестры (рис. 2, линия мужа — желтый, линии сестры — синий) — уход мужа к сестре. Расщепление линии сестры на две линии указывает на переезды и определенную двойственность ее характера. Основная линия сестры, изгибаясь, пересекает линию жизни, головы и сердца нашей героини — это выражения вмешательства в жизнь и судьбу Александры Петровны. Линия головы заканчивается замкнутой фигурой (рис. 2, линия головы — оранжевый, фигура — бирюзовый) — жизнь заканчивается в пансионате.

11.12.2015 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#13 АРОН » 12.02.2016, 12:46

В неожиданную сторону

Рассказывает Галина Ивановна Васильева.

Как пел Фредди Меркьюри: «Кто-нибудь знает, что мы тут ищем?» Если бы все было на поверхности, не искали бы. Ищут, что скрыто. А скрывать есть что. Стоит чашка, на вид твердое тело, но ударьте ложечкой — и она зазвенит. Тайна, может, и небольшая, но, однако, она существует. Что чашка о себе рассказывает, физик нам разъяснит. О физике надо говорить с физиком, о том, как заработать деньги, — с тем, кто их заработал. О том, как прожить долго, надо говорить с теми, кто долго живет. Медсестра Ольга Саврасова повела меня к Галине Ивановне Васильевой. Оля шла очень быстро, я потом переспросил ее фамилию. «Это художник был такой», — сказала она. Да, точно, теперь уж это не забудешь. Мы вошли в комнату. На кровати лежала крупная женщина, и было видно, что чувствует она себя не очень. Но тут подошла молодая и веселая Оля и энергично сказала: «Ну-ка, вставай, моя лапочка, косуля моя, давай-давай». И ее задор и легкость как-то передались Галине Ивановне и помогли ей подняться и сесть на кровати. Галина Ивановна улыбнулась оттого, что одержала маленькую победу, и оттого, что, возможно, произойдет еще что-то хорошее. «Ой, Олечка!» — воскликнула Галина Ивановна, и от широкой улыбки ее глаза превратились в щелочки. «Галина Ивановна сможет дойти до раковины и вымыть руки?» — спросил я Олю. «Нет, но я помогу», — ответила медсестра. Галина Ивановна, как почти все полные люди, была открыта и доброжелательна, не прошло и минуты, как мы общались уже словно родные. Я снял отпечатки, появилась Оля с тазиком и ковшом воды: «Намыливай, три хорошенько, моя звездочка». Я начал свои расспросы. «Я родилась 16 марта 1936 года во Владимирской области, Гусь-Хрустальный район, почтовое отделение Тасино». — «А много ли дворов в поселке?» — «Немного, может, пятьдесят. Вокруг леса невысокие, смешанные: березки, клены, сосны и ели. Зимой, как засыплет снегом, все выглядит ровно в сказке. Летом грибы, ягоды, в речке купались». — «Кто был ваш отец?» — «Кротов Иван Егорьевич, он обувь шил, чинил. Отец очень рано умер. Мне было семь лет от роду, когда его не стало». — «А мама?» — «Маму звали Ирина Дмитриевна, она занималась хозяйством, у нас был огород. Дом на две семьи от завода дали». — «Дом деревянный?» — «Деревянный, на то она и деревня. Мама работала в пекарне, продавала хлеб. В семье нас было семеро детей». — «Можете назвать имена?» — «Полина с 18-го года, Нюра с 22-го, Лена с 25-го, Катя с 27-го, Юра с 30-го, Аля с 32–го, а я — последняя». — «Какое у вас образование?» — «Семь классов. Когда мне было 16 лет, я уехала в няньки в Москву. Я была маленькая, худенькая, волосы черные, длинные. Сейчас уже не то». Я посмотрел на нее, она была коротко острижена, но видно было, что волосы густые, хотя уже с серебром. «Как вы нашли к кому в няньки пойти?» — «У нас в деревне жила Антонина, она переехала в Москву и работала на 45-м заводе, на военном. Вот она и нашла мне место. Я приехала к Антонине, она жила в общежитии на Соколиной Горе, переночевала у нее одну ночь, на следующий день отправилась по адресу. А нянька требовалась ее начальнику, фамилия его была Ачертян». — «Армянин?» — «Нет, был похож на украинца, звали его Яков Андреевич». — «Тогда, видимо, Очертян? На «О». — «Может быть, не знаю. Я сидела с их сыном Мишей». — «Долго были в няньках?» — «Год у них прожила». — «Что потом?» — «Устроилась в детский сад № 606 от 45-го завода, он находился на Вольной улице, в доме, где аптека. На первом этаже аптека, на втором — детский сад». — «Кем?» — «Базницей». — «Это что такое?» — «Возила продукты для детей. Мы ездили на продуктовую базу на Преображенской площади. Я заказывала машину грузовую, получала мясо, масло, молоко». — «Молоко во флягах?» — «Во флягах». Из детства нарисовались в памяти тяжелые алюминиевые фляги с каплями молока на крышках. «Когда вышли замуж?» — «В 1954 году, мне было 18 лет». — «Как познакомились с мужем?» — «Его прислали в наш детский сад от завода работать слесарем на один год. Так и познакомились. Его звали Осипов Юрий Иванович, он был постарше, с 27-го года. У нас родились двое сыновей. Прожили лет пятнадцать, а потом развелись». — «Почему?» — «Выпивал сильно, а выпив, безобразничал. Курил много, от этого у него ногу ампутировали. Умер в больнице на моих руках. В 1970-м вышла замуж за Васильева Владимира Ивановича, он работал мастером на 45-м заводе. Муж жив, но слаб, чтобы за мной ухаживать». — «Вы не курили, не пили?» — «Нет». — «Увлечения были?» — «Пела в хоре, занималась в ДК «Чайка», сам Мурадели к нам приезжал, учил нас. Мы ездили с выступлениями по всей Москве, костюмов было много, у нас своя костюмерная была». — «Случались у вас травмы?» — «Я работала маляром на заводе «Салют». И упала с лесов. Там окно было, думала, оно открывается вовнутрь, а оказалось наружу. Я на окно оперлась и полетела вниз, упала на батарею». — «Высоко было?» — «Метра три. Сломала 3-й и 4-й позвонки. Лежала на вытяжке в 57-й больнице». — «Еще были опасности?» — «Квартира горела». — «Как это случилось?» — «Телевизор вспыхнул. Юрка был дома, когда это случилось. Потом судилась с заводом в Ленинграде, где делали эти телевизоры, но ничего не отсудила, заболела только от этого». — «Как вы думаете, что нужно, чтобы прожить долго?» — «Не пить, не курить, жить степенно». — «Что пожелаете молодежи?» — «Чтобы о своих детях заботились, показывают по ТВ, как детей маленьких бросают, мне их жалко».
1.jpg
1.jpg (104.7 КБ) Просмотров: 1982
2.jpg
2.jpg (107.92 КБ) Просмотров: 1982

На левой руке очень интересное решение развития и окончания отношений с первым мужем. Внешняя линии влияния (рис. 2, желтый) не входит в линию судьбы из-за отсутствия последней в этом месте, также она не вливается в линию жизни (рис. 2, зеленый) — это предсказывает разрыв отношений, однако не ясно, по какой причине и в каком возрасте. Уточнения дает внутренняя линия влияния (рис. 2, розовый). Она входит в линию жизни в 18 лет (рис. 2, синяя стрелочка), затем идет вниз и выходит за пределы линии жизни. Этот выход трактуется как смерть партнера, точка пересечения с линией жизни — возраст ухода мужа, она измеряется как 34 года, что соответствует факту смерти. На линии головы наблюдается прямоугольная фигура — это знак судебных разбирательств (рис. 2, линия головы — бирюзовый, прямоугольник — красный). Прямоугольник не связан ни с какой вертикальной линией, что не предвещает успеха дела, а обстоятельство, что он расположился на линии головы, говорит о том, что ничего, кроме головной боли, это не даст. Если присмотреться, прямоугольная фигура напоминает телевизор в венчике взрыва. Это называется эффект микрообразов. Информация передается и образно. Только обычно эти образы очень мелкие и недоступны невооруженному глазу.

12.02.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#14 Admin » 13.05.2016, 21:52

Железное облако

Когда Николай Иванович Анцупов рассказывал свою историю, ему удалось передать атмосферу того...

Когда Николай Иванович Анцупов рассказывал свою историю, ему удалось передать атмосферу того времени так, что у меня возникали живые картинки прошлого. «Я родился 15 ая 1931 года в Орловской области, в селе Красный Поселок. Село небольшое — 20 домов, и история его оказалась недлинная». — «Кто был ваш отец?» — «Иван Григорьевич». — «Когда он родился?» — «Не могу сказать, не помню». — «Он долго прожил?» — «Отец погиб в 1941 году». — «А где, как?» — «Это не сразу произошло, он еще пожил». — «Что вы имеете в виду?» — «В 1939 году началась война с Финляндией. Отца призвали, он воевал, через полгода вернулся домой. В марте 1940 года вышел указ Сталина вывезти нас в бывшую Финляндию. Пригнали колонну грузовиков, погрузили все имущество — и колхозное, и личное». — «И живность?» — «Все — и лошадей, и коров, и кур, и собак, и кошек. На станции перегрузили в товарняк, привезли в Кексгольмский район, определили жить в финские дома». — «А местные жители?» — «Не было ни одного. Дома стояли пустые. Но вот особенность — дом от дома отстоит на полкилометра, километр, иногда и на два. Нам дали одноэтажный деревянный дом». — «В ваше полное владение?» — «Нет, на две семьи. Там было два отдельных входа». — «Сколько у вас было комнат?» — «Две». — «А сколько человек было в семье?» — «Одних детей пятеро. Да родителей двое». — «Не шибко просторно!» — «Куда уж!» — «Расскажите о братьях и сестрах». — «Старший брат — Иван Иванович, с 1928 года, я — второй, Дмитрий Иванович с 33-го года, Михаил Иванович с 36-го года, Мария Ивановна с 39-го года. Только я и сестра живы». — «Чем занимались в Финляндии?» — «Там непростые условия были: вокруг болота и много озер, леса, в основном ели, сосны, что интересно — было много рябин, но были и поля, мы пахали, засеяли рожью, ячменем. Урожай не собрали. После объявления войны всех мужиков в тот же день призвали на фронт, отца — тоже, но на следующий день отпустили как многодетного. Его назначили председателем. Отец стал готовить колхоз к эвакуации, все собрались возле нашего дома, на телегах, с домочадцами, скарбом и коровами. Однако надо было получить разрешение на эвакуацию, отец поехал, но не сумел добраться, уже пули летали по лесу со всех сторон. Наконец вечером прискакал курьер с приказом об эвакуации. Была уже ночь, скрип телег, ржание лошадей, мычание коров, малые плачут, вдалеке слышится треск ружейного огня, взрывы и страшный таинственный гул. Мне со старшим братом поручили гнать коров, десятка два их было. День и ночь шли, вышли на дорогу, встретили наши войска, по одну сторону дороги двигались пешим строем солдаты, по другую — ползла, скрежетала техника. Отец бросил клич: мужики, давайте отдадим коров солдатам на мясо. Коров раздали, осталось три коровы. Показалась река, мост взорван. Комендант переправы посадил нас на баржу. Отплыли. Налетели было немецкие самолеты, но поднялись наши «ястребки», и зенитки вступились, не дали им нас разбомбить. Пришли в Вологодскую область. Набрели на хутор, попросились переночевать. Они нам: «Негде, мы сами на чердаках спим!» — «Чего так?» — «Медведи одолели. Стрельба их из лесу выгнала, они весь наш скот задрали. По ночам в избы вламываются, спасу нет». Но картошки дали. Только к ноябрю добрались до Ржева, уже холодало, иней на траве. Проезд был закрыт, в Ржеве шли бои. Остановились на станции Сонково. Отец немедленно отправился в военкомат. Был приказ: если в течение суток не встал на учет — дезертир. Как отец встал на учет, его тут же призвали на фронт». — «Как так, его же освободили как многодетного?» — «Тут, видать, уже не до того было. В ноябре отец ушел подо Ржев, а в декабре 1941 года прислали извещение, погиб в боях за освобождение Ржева. В Сонково мы прожили до марта 1943 года, наконец мама говорит: «Давайте-ка поедем на родину, в нашу деревню, в Орловскую область. Приехали, и что же: нашей деревни нет». — «Как нет?» — «Так — нет». — «Ни одного дома?» — «Ни одного. Народ разобрал, все вывезли». — «Где же вы жили?» — «Кто как, мы к родственникам в другую деревню уехали. Вот представьте себе: на месте, где ваш родной дом стоял, — пустота. Это у меня по сердцу так и прошло». Николай Иванович помолчал, протер глаза. «Ясно. Что дальше?» — «Война кончилась. В 1951 году меня призвали в армию. Служил в Казахстане. Демобилизовался в 1954 году, 22 декабря. Поехал в Москву, к старшему брату Ивану, он работал на автобазе, жил в общежитии. Пошел трудиться на стройку». — «Кем работали?» — «Плотник, столяр в основном. Работал в Главмосстрое, ну и до пенсии там проработал». — «Когда женились?» — «В 1957 году». — «Где познакомились с женой?» — «На стройке, она маляром работала, Марья Васильевна, умерла в 2010?м, прожили 53 года. — Николай Иванович вздохнул: — Пятьдесят три года... — отвернулся и долго смотрел в окно. — Был один сын. Он умер раньше жены». — «Что случилось?» — «Он служил в ракетных войсках, видать, облучился или что, но через год умер. Правда, успел жениться и родить двух дочек, Нину и Машу, а теперь у меня и правнучки есть Алиса и Ева». — «Где большой палец травмировали?» — «Электрофуганком отхватило». — «Когда это случилось?» — «Года за три до пенсии». — «Как же с таким профессионалом это могло случиться, ну я понимаю, по молодости, по неопытности, но вы — мастер?» — «Спешка. Второпях». — «Куда торопились?» — «Работать торопился». — «Вы курили?» — «До 1983 года». — «Как бросили?» — «Заболел воспалением легких. Три дня не ел, о куреве и думать не мог, поправился — и как рукой сняло». — «В Бога веруете?» Николай Иванович задумался: «Батюшка приходит, причащает. Я причащаюсь». — «Стало быть, веруете?» Николай Иванович ничего не ответил, а сказал только: «Что-то есть такое». — «Что нужно, чтобы прожить долго?» — «Здоровье и питание». — «Что пожелаете молодежи?» — «Здоровья и успехов».
1.jpg
1.jpg (99.04 КБ) Просмотров: 1823
2.jpg
2.jpg (89.66 КБ) Просмотров: 1823

На левой руке крестик, смещенный от среднего к безымянному пальцу (рис. 2, красный), — гибель отца на фронте. Большой поперечный крест в 10-м поле, т. е. под средним пальцем, и звездная фигура, смещенная к краю под указательным пальцем, — нарушения группы С, выражающие опасный травматизм (рис. 2, розовый) — в нашем случае потеря первой фаланги большого пальца правой руки. Прямой крестик под большим поперечным крестом (рис. 2, коричневый) выражает потерю жены. Ломаная линия, идущая из-под мизинца к большому пальцу (рис. 2, синий), выражает тяжелые переживания, вызванные смертью супруги и сына.

12.05.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#15 Admin » 19.05.2016, 13:20

Встречный ветер

Какие знаки на руке свидетельствуют о долголетии.

Римма Сергеевна Агапонова сидела в инвалидном кресле, но голос ее звучал звонко и энергично. «Я никогда не унываю, — заявила она сразу. — Хотя испытаний было — не приведи Господь. Папу арестовали в 1938 году. Он меня обнял в последний раз, и такая боль меня охватила, такой ужас, такое чувство несправедливости, но главное — ощущение бессилия». Я увидел, как глаза ее наполняются слезами. Она помолчала, овладела собой, потом вернулась мыслями на десятки лет назад и продолжила: «Я родилась в Красноярске 7 июня 1924 года. Папа, Сергей Александрович Ловцов, родился на Волге, в Самаре, в 1890 году. Он увлекался охотой и рыбалкой. У него были четыре собаки, каждая обучалась для определенного вида охоты: одна на водоплавающих птиц, другие — на летающих, на сухопутных, на белку. А когда на кабана ходил, он всего кабана целиком отдавал государству. На охоту меня не брал, а на рыбалку брал. Мама, Ольга Варлаамовна Маштакова, родилась в 1896 году. Мама знала, кроме русского, четыре языка — французский, английский, немецкий и китайский». — «Кем же была ваша мама?» — «Она преподаватель русского, литературы и иностранных языков. Папа с мамой из дворянского сословия, сейчас уже можно сказать об этом. В Красноярске мы жили в отельном доме». — «Дом был большой?» — «В Сибири нет ничего маленького, там все огромное. А потом папу отправили в Среднюю Азию, в Ташкент, для обеспечения снабжения Восточной Сибири фруктами, и мы пере¬ехали с ним... День ареста папы я запомнила навсегда. Было одиннадцать часов дня, у нас начался второй завтрак. И вдруг раздался стук в дверь — требовательный, настойчивый. Зашли несколько человек, начался обыск... Я до сих пор не могу смотреть фильм «По тонкому льду», где есть сцена обыска — мне сразу становится больно... Дома стояло пианино орехового цвета, инкрустированное, его украшали позолоченные подсвечники. Я сама научилась играть на нем, импровизировала, сдала экзамен в музыкальную школу... Так вот это пианино вывезли после обыска, и многие другие вещи». — «А что было с вами?» — «Нам со старшей сестрой Олей сказали: «Вы больше не будете ходить в школу № 5 имени товарища Сталина, теперь будете ходить в другую». Папу увезли. Я написала письмо Михаилу Ивановичу Калинину, «всесоюзному старосте». Он мне ответил: «Не волнуйся, мы все проверим, и твой папочка будет дома». А его к тому моменту уже расстреляли... Началась война, и в Ташкент вывозили эвакуированных, перевели два института: медицинский и институт связи из Одессы. В 1942 году я окончила школу на «отлично», отличникам предложили не сдавать 18 предметов в школе, а сразу те предметы, которые требуются в институте. Я поступила в Одесский институт инженеров связи. В 1943 году, когда освободили Одессу, институт уезжал обратно, и мне тоже предложили поехать. Сейчас думаю: правильно, что отказалась. Видите, что теперь там происходит!» — «Вы окончили институт?» — «Да что вы, кто бы мне дал. Я же была из семьи врага народа. Мне пришлось уйти, и я поступила на трехмесячные швейные курсы. Окончила, стала работать контролером на ткацкой фабрике». — «Как познакомились с первым мужем?» — «Моя сестра не могла учиться в медицинском, куда она мечтала поступить, мы же репрессированы были. И ей посоветовали пойти на фельдшера. Она выучилась, ее взял к себе в военный госпиталь один известный врач-профессор. Она ухаживала за ранеными, а я приходила туда, пела и плясала, чтобы поднять боевой дух военных. Там я и увидела подводника-красавца. У него не было одного глаза, но я этого долго не знала. В тот же вечер я призналась сестре. «Знаешь, в госпитале есть парень один, у него такие губы! Только целовать и целовать...» Оказалось, я ему тоже понравилась. Мы стали встречаться, а в 1945 году поженились. У нас родилось двое детей, но они погибли». — «Как это случилось?» — «Вы слышали о врачах-убийцах? Такие были. Моим детям сделали укол, и они умерли: старшему три года было, младшему — год. Муж не смог перенесли этой трагедии, уехал в Небит-Даг, там он попал в шторм и погиб. Я чуть с ума не сошла от смерти детей, все ходила на кладбище. Наконец, одна женщина сказала: «Что ж теперь делать... Детей не вернешь, ты молодая, выходи замуж да роди еще». И я потихоньку начала возвращаться к привычной жизни». — «Замуж снова вышли?» — «Вышла». — «Расскажите». — «Я пришла в исполком, чтобы получить бумаги об отце. Там познакомилась с юристом, он и помог мне с документами. Когда он принес нужные бумаги, я пошла домой. Вдруг замечаю, что он тоже вышел и следом идет. Я направо — и он за мной, я налево — и он туда же. Стали идти вместе, разговорили сь. А когда показался мой дом, вдруг дождик начался. Он спрашивает: «Может, чайком угостите?» Я ответила, что, кроме чая, у меня ничего нет. Он говорит: «Ну и ладно». Пришли, стали пить чай, разговаривать, слушать радио. Наконец, он говорит: «Уже поздно. Можно я у вас останусь?» Я и разрешила». — «То есть вот прямо так сразу?» — «Но у нас ничего не было до тех пор, пока мы не зарегистрировали отношения». — «Дети родились от этого брака?» — «Сын, Константин Константинович, он стал врачом, хирургом высочайшей квалификации. У него шесть мальчиков и одна девочка — мои внуки». — «У вас травмы случались?» — «У меня нет шейки бедра, одна нога короче другой, и я на том свете побывала. Раз упала на пол, ударилась затылком и говорю себе: «Все, Римушка, попрощайся со своей черепушкой». И — вроде как на тот свет попала, а там — вода, нет столько воды на этом свете. Ну, кое-как поползла и назад вернулась». — «Как думаете, что нужно, чтобы прожить долго?» — «Главное — жить честно, никому не вредить и творить добро». — «Что пожелаете молодежи?» — «Чтоб не врали, не воровали — ни в коем случае! Чтобы честно работали и никогда не вешали носа».
1.jpg
1.jpg (83.31 КБ) Просмотров: 1812
2.jpg
2.jpg (85.16 КБ) Просмотров: 1812

На левой руке смещенный крестик под средним пальцем (рис. 2, красный) выражает насильственную смерть отца. Поперечный островок между линией жизни и линией судьбы (рис. 2, островок — розовый, линия жизни — зеленый, линия судьбы — синий) выражает боль от утраты отца. Поперечная линия, пересекающая линию судьбы рядом с островком (рис. 2, желтый), выражает первоначальные серьезные затруднения в карьере из-за статуса дочери «врага народа». Ответвление от линии жизни достигает второй оси — воображаемая линия, опущенная из-под безымянного пальца (рис. 2, черный штрих из-под безымянного пальца), предсказывает жизненный ресурс, стремящийся к 100 годам.

19.05.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#16 АРОН » 02.06.2016, 22:37

Пополам с небом

Рассказывает Иван Григорьевич Задонских.

У Ивана Григорьевича Задонских открытое, приятное лицо, рассказывает он точно, образно, с мудрой хитринкой. «Был такой случай. Одна девушка игриво меня спросила: «А вам сколько лет?» Я ответил: «Сколько дашь?» — «Шестьдесят два». Тут я ей и говорю: «А мне девяносто один!» Она руками замахала и убежала». Иван Григорьевич засмеялся. «Или вот еще история. В августе 1943 года призвали меня на фронт. Сначала на учебу в отдельный учебный батальон при 85-й гвардейской стрелковой дивизии. Комдивом был Городовиков, я получил звание сержанта и сразу отправился на фронт. Я попал туда, когда наши войска освобождали Ельню Смоленской области. Первый бой, сами понимаете, душа не на месте. Старшие, уже повоевавшие, говорят: «Если пуля летит и не слышишь — значит, в тебя». Иван Григорьевич внимательно посмотрел мне в глаза, продолжил: «А если летит и слышишь — не бойся, это мимо. Пусть свистит, шелестит кругом — не дрейфь, не заденет». Такие вот истины. Как-то после боя сидим в окопах. Вдруг кричат: «Задонских!» — «Я!» — «К командиру батальона!» Иду. Смеркается. Спускаюсь по земляным ступенькам в погреб, накрытый бревнами. Комбат сидит за столом. «Товарищ майор, сержант Задонских по вашему приказанию прибыл». — «Задонских, вот тебе пакет, отнеси в третью роту». — «Так точно. Разрешите узнать, где третья рота?» Он махнул рукой, сказал: «А вот так пойдешь». — «Разрешите идти?» — «Идите». Поднялся наверх, и как он показал, так я и пошел. Иду полем: ни дорог, ни ориентиров, ни людей. Наступила ночь. Ничего не видно: ни звезды, ни месяца. Завяжи мне глаза, и то лучше бы видел. Иду, а куда — не знаю. Страх берет. Думаю, заблужусь, не дойду, не выполню приказ, расстреляют — или в штрафбат. Попаду к немцам — немцы расстреляют. Шел, шел. И что вы думаете? Дошел до третьей роты, отдал пакет командиру. Тот говорит: «Спасибо, сержант». — «Разрешите идти?» — «Идите». Вышел — темень полная. Пошел обратно. Иду, куда ноги несут, а куда несут, не знаю. Страх есть, и в то же время нет его. Один вопрос в голове: дойду ли я? Где наши, где немцы — не понятно. Шел как в сказке — словно между небом и землей». Он обратился ко мне: «Вот завязали бы вам глаза, дали сто рублей: иди в магазин, купи хлеба. Вот как бы вы отреагировали?» Я представил, покачал головой: «Это невозможно». — «А я опять дошел! Почему не заблудился? Почему не попал к немцам? Что это было? До сих пор ищу ответ». Помолчали. «Вы не были ранены?» — «Другое чудо. Ни разу! Бой — немцы стреляют, наши стреляют, а мы между ними. Пули, осколки кругом, а меня не задело. Вот как это может быть? Только под Ленинградом обморозил ноги. Зима, снег, под снегом вода, с нас валенки сняли, выдали ботинки. Они намокли. Сутки в мокром, а на улице же мороз! Говорю санинструктору: «Ног не чувствую». Он меня отправил в санчасть. Оттуда — в госпиталь в Нижний Новгород, три недели пролежал. Из госпиталя отправили меня в запасной фронтовой полк, там сотни людей ждут. Приезжают приемщики с фронта, им дают по сто, двести человек. Строят, объявляют: кто имеет образование 7—10 классов — три шага вперед, а у меня восемь. Вот я и шагнул». — «Иван Григорьевич, — прервал я, — давайте на минутку вернемся к самому началу. Когда и где вы родились?» — «Я родился 30 января 1925 года в Липецкой области, в селе Сошки. Там сто пятьдесят домов только и церковь. Оттуда мы уехали в Алтайский край». — «Почему?» — «Началась коллективизация, попали под раскулачивание. Отец не пил, не курил, работал с утра до ночи, сани готовил летом, телегу — зимой, одно слово — кулак». — «Как звали вашего отца?» — «Григорий Петрович, он 1898 года рождения. Погиб в 1944 году в Прибалтике... А в Алтайский край мы уехали, потому что крестный там жил в рабочем поселке Троицкое, он и пригласил нас письмом». — «Сколько вас было?» — «Семеро: отец, мать да пятеро детей — Сергей, Василий, Дуся, Николай и я. Жили на хлебе и воде, все, что отец зарабатывал, откладывали на жилье. Наконец купили дом. Отец работал в артели плотником-бондарем, а потом его направили учиться на колбасного мастера. После он стал руководить колбасным цехом». — «Вернемся в 1943 год. Куда вас направили после госпиталя?» — «Попал в Свердловское военно-пехотное училище, два года отучился. Вызывают, говорят: «Хотите в Группу советских войск в Германии?» Так попал в Германию, прослужил там три года. После отправили в Ленинградский военный округ, откуда я и демобилизовался. Завербовался в Монголию, в «Скотимпорт», мы гоняли стада овец и быков из Монголии в СССР. Через восемь месяцев уволился, поступил в культпросветшколу в Алтайском крае, в селе Троицком. Два года о тучился. Вызывают в военкомат, говорят: «Вышел секретный приказ — призывать бывших офицеров в армию. Хотите?» — «Хочу». Вернулся в армию, прослужил 27 лет». — «Как познакомились с женой?» — «Служил комвзвода в Барнауле. В казарме уборщица говорит: «Хотите жениться на хорошей девушке?» — «Хочу». — «Там люди комнату сдают, у них дочь учится в институте». Я снял комнату, так мы с будущей женой и познакомились». — «Как ее имя?» — «Баженова Валентина Семеновна. Потом меня направили в поселок Юрга Сибирского военного округа, назначили начальником клуба. Жена приехала ко мне. Пожила, написала письмо Ворошилову, что, мол, она молодой специалист, педагог, а работать негде». — «Ответил?» — «Да, меня перевели в другое место, где жена могла преподавать. Потом меня вторично в Германию направили, уже с женой и сыном Станиславом». — «Еще дети были?» — «Дочь Лариса. Живет в Санкт-Петербурге. Жена умерла в 2014 году». — «Как вы думаете, что надо делать, чтобы прожить долго?» — «Не курить, не пить, жить честно». — «Что пожелаете молодежи?» — «Чтобы не носили рваных штанов и татуировок не делали. Чтоб Родину любили и умели ее защищать».
1.jpg
1.jpg (82 КБ) Просмотров: 1757
2.jpg
2.jpg (89.59 КБ) Просмотров: 1757

На левой руке смещенный поперечный крест под средним пальцем (рис. 2, крест — розовый) указывает на гибель отца. Шлемовидная фигура в поле 5 (рис. 2, белая стрелочка, фигура — красный) — опасности на фронте, которых удалось благополучно избежать благодаря отсутствию грубых нарушений папиллярного узора А1. От линии жизни идет ветвь, которая стремится ко второй оси (рис. 2, вторая ось — черный) из-под безымянного пальца. С учетом дубликата линии жизни (рис. 2, линия жизни и ветвь — зеленый, дубликат — желтый) это предполагает ресурс в сто лет.

02.06.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#17 АРОН » 16.06.2016, 14:04

Необозримая мера

«Летом встанешь рано, услышишь шум, щелканье бичей, грохот телег, выглянешь, а это цыгане валят...

«Летом встанешь рано, услышишь шум, щелканье бичей, грохот телег, выглянешь, а это цыгане валят табором в разноцветных кибитках. — Людмила Федоровна Стародубцева взмахнула руками, улыбнулась. — Разобьют свои палатки на поле и лето у нас пасутся. Мне было пятнадцать лет, у меня косы длинные, в них голубые атласные ленты, идем с подругой, в отдалении вижу группу пестро одетых женщин, идем, вдруг от цыган отделяется одна, подходит к нам, берет мою руку и гадает. Говорит: «Будешь жить в большом городе, выйдешь замуж, у тебя будет двое детей, но останется один». Я думаю: какой большой город? Я в деревне жила, деревня Становая Свердловской области. Родилась там. Становая происходит от слова «стан» — «лагерь». Ермак, когда шел по Сибири, останавливался тут станом, для него построили дом, большой, бревенчатый, я в этом доме и жила. Рядом протекала речка Пышма, метров десять ширины, мы купались там. Один пляж был для мальчиков, другой для девочек». — «А почему такое деление?» — спросил я. — «Там, где мальчишки купались, было поглубже, а где девчонки — помельче. Черемухи у нас было много в деревне, в лесу собирали чернику, землянику, грибы, болото было недалеко, там — клюкву. Мы держали корову, были куры. В огороде все росло: картошка, морковь, свекла. Теленка закалывали осенью. Когда мне было 16 лет, стали сажать клубнику, яблони». — «Кто были ваши родители?» — «Отец, Федор Иванович Рогожников, был главным бухгалтером на деревообрабатывающей фабрике, которая располагалась в нашей деревне. У нас был багетный цех. Отец родился в 1903 году, в 1942 году погиб под Ленинградом. Мама — Наумова Тамара Иосифовна, родилась в 1906 году, прожила 72 года. Нас было пятеро детей: старший брат Владимир, с 1936 года, за ним Герман, с 1937-го, Надежда, с 1939-го, потом я, за мной Сережа, родился без отца, мама была беременна им, когда отца призвали на фронт. В нашей деревне школа была только четырехлетка, в шести километрах от нас было село Сарапулка, там школа на семь классов, я ходила в эту школу. Пешком — автобусов не было. Было заведено так: учеников пускали в избы жить хозяева. Мы с понедельника по пятницу жили там, в субботу я шла домой. Я решила учиться дальше, а десятилетка была в городе Березовский, это уже 14 километров от нас. Также от школы договаривались с хозяевами, чтобы пускали учеников. Мама платила за комнату, давала мне 20 рублей на неделю. Каждую субботу я проходила 14 километров домой, в воскресенье — обратно, несла картошку, морковь, творог, молоко. Когда мне было 18 лет, в нашу деревню приехала компания искать воду, что-то изучали, рыли, там был мальчик — Володя Стародубцев. Мы познакомились на танцах, подруга говорит, пошли, вечером в клубе будут танцы. Стали встречаться, он из Свердловска, от нас 29 километров, автобусное сообщение уже появилось, он познакомил меня с мамой, Анной Алексеевной. Она была очень хорошая женщина, меня очень любила. Отец у него погиб, мать вышла замуж вторично. Володя ушел в армию, мы переписывались, отслужил, продолжали встречаться, но я жила в Становой, а он в Свердловске, у него там другие девчонки стали появляться, тогда Анна Алексеевна настояла, чтобы он на мне женился. Поженились, стали жить у них. Они жили в бараке, кухня и комната, мать с отчимом спали на кухне, а мы в комнате, но там еще было двое детей от отчима: Тамара, 14 лет, и Леня, лет 11». — «Как же в такой обстановке детей производить?» — «Я, когда вышла замуж, не знала, откуда дети берутся, а уж Тамара и Леня подавно, спали, да и все. Позже у нас родился сын Олег. Мама и бабушка забрали его в деревню, до трех лет он жил с ними, мы приезжали с мужем, конечно. Работали и учились одновременно. Оба — на оборонке. Он слесарем поначалу, потом мастером. Я перешла в бухгалтерию и освоила специальность оператора машиносчетной станции. Это первые компьютеры. Работали на карточках и перфолентах. Прожили с мужем 23 года, развелись». — «Почему?» — «Он выпивал, гулял, он же мастер, там девчонок много, бегали за ним». — «Еще дети были?» — «Ромушка, родила его в 1970 году, нам дали квартиру от завода. Старший сын, Олег, был женат, жил отдельно, мы вдвоем с Ромушкой. Сын очень хорошо рисовал, причем рисовал исключительно технику, но такую — небывалую, фантастическую. — Людмила Федоровна остановилась, отвернулась к окну, вздохнула, продолжила: — Ему было семнадцать. Я ему всегда говорила, чтобы в 23:00 был дома, и он всегда исполнял. В тот день сижу, одиннадцать — его нет, полдвенадцатого — нет. Я начинаю волноваться, выхожу, у нас рядом парк, иду туда, мне говорят, Рому в больницу отвезли. Что случилось? Оказалось, они сид ели на квартире главного инженера завода с ребятами, девочками, стали расходиться, замок заело, не открывается. Рома говорит: «Ну чего тут! Третий этаж! Я сейчас спущусь». Полез и сорвался. А они тут же дверь открыли. Выходят — он лежит. Я помчалась в больницу. Мне говорят: «Он в реанимации, приходите завтра утром». Прихожу, заводят в комнату, главврач говорит: «Спасти не удалось...» Цыганка права оказалась». Мы помолчали. «У вас были увлечения?» — «Я музыку очень любила, хотела учиться — не сложилось, но в хоре пела, в академическом, от завода». — «Что пожелаете нашей молодежи?» — «Что пожелать... У меня есть внук Павел, он окончил институт, эксперт в компании, женился. Есть правнучка Настя. Так вот, Павел очень хорошо рисует, у него было три выставки. Поэтому я пожелаю молодежи, чтобы она творчески развивалась, чтобы у молодых людей была не только утилитарная цель, но высокая, общественно значимая».
3.jpg
3.jpg (91.17 КБ) Просмотров: 1735
4.jpg
4.jpg (100.56 КБ) Просмотров: 1735

Надо отдать должное цыганке, опираясь на физические признаки, она сделала правильные выводы. На левой руке линия сердца показывает резкое изменение конфигурации — прогиб книзу (рис. 2, линия серд¬ца — розовый, прогиб дан стрелочкой), это трактуется как потрясение, удар, шок, но мало ли от чего может быть шок? Выше, над прогибом, наблюдаем поперечный крест, одна сторона режет линию сердца (рис. 2, крест — красный) — это указывает на смерть близкого. Но близких тоже много: муж, мать, отец, дети. В зоне детей имеются две линии (рис. 2, желтый), значит, двое детей. Но одна детская линия пересечена уголковой фигурой, от которой тянется линия, пересекающая линию жизни (рис. 2, уголок и линия — оранжевый, линия жизни — зеленый), — это случайная смерть ребенка. Вот и вывод. Переезд дан тремя наклонными линиями в основании ладони (рис. 2, линии — синий), но откуда большой город? Мало ли куда можно переехать? Верхняя линия переезда изгибается кверху, это указывает на рост статуса после переез¬да — цыганка подключила логику: переезд из деревни в деревню вряд ли даст серьезный рост, значит — город. Ну а большой — это общая сложность линейного рисунка ладони. Главная ось (рис. 2, черный) пересекает линию жизни — это дает ресурс в 95 лет.

16.06.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#18 Admin » 23.06.2016, 20:31

Млечный путь

«Вам надо кое-что сделать», — сказала Надежда Сергеевна Иванова, заглянув мне в глаза. «Что же это?» — «Да самое простое дело». — «Какое?» — «А вот какое. Рано утром, затемно еще, ну летом так не получится, потому как летом солнышко ранехонько подымается, да хоть бы и летом, как раз летом оно и лучше. Вылезаешь из постели, спать охота — сил нет, смотришь на постель, думаешь, еще хоть минуточку под одеяльцем, плечи, шея, руки, ноги не хотят двигаться, ломит их. Но надо, иначе заругают, да и другое кое-что есть. Человека надо немножко принудить поначалу, сейчас, я смотрю, детей не принуждают ни к чему — это ошибка, так хуже. Так вот, встаешь, одеваешься наспех, корочку хлебца ухватишь, да и хорошо, и выходишь. Прохладно, даже зябко немного, трава сырая, кое-где клочья тумана по углам, низко висят, прямо над землей, крыши домов уже сияют: розовые и золотые, а стены еще темные, запах густющий и свежий, он и сейчас есть, только застать его надо. Идешь, зеваешь, тело томится, все кровать помнит, а внутри, глубоко, что-то маленькое такое теплится и сладенькое, но ты его не замечаешь до поры, хотя ждешь, сам не зная. Подходишь к ферме, коровки мычат кто как — одни осторожно, робко, другие с радостью, некоторые мурявкают бурно, они уж знают, что ты идешь, то ли по земле чуют, как она задрожала от твоих шагов, то ли твой запах вперед тебя прибежал к ним, или еще как, это уж мне неведомо. Вот заходишь, узкие окна отворяешь, чтоб воздух повалился внутрь, огладишь коровку по спинке — некоторые худые, некоторые упитанные, — голова большая, крепкая, бередишь ее по головке, она тебе уткнется в ладони да носом под мышку залезет, а как о них подумаешь — милые, бедные, жалко их, трудно им, все они понимают, все-все! Так у тебя слезы и выдавятся. Они, может, больше нашего понимают и чувствуют, а сказать, пожаловаться нечем, а в глаза вообще лучше не смотреть — прямо разревешься. Она тебе только руки лижет, в бок тебя легонько толкает, иногда в одном жесте все ее будущее угадаешь, а тебе иной раз такое явится — неведомое, такой вдруг радостью окатит, что не знаешь, куда деваться. Но работать-то надо. Вымечко ей вымоешь, оботрешь, руки маслицем топленым смажешь, не сильно, чтоб не сухие были, соски кулаком обхватишь, потянешь, молочко и выбьется — струйка тоненькая, тонюсенькая, а ударит в подойник так, что зазвенит». Надежда Сергеевна остановилась. Я сидел как в трансе, исчезали границы, бродили неразборчивые ощущения, никуда не вмещались, я не мог их ухватить. Только и подумал: ничего себе! Картины утренней деревни так и стояли передо мной, на секунду даже морок запахов ощутил. «Что же мне, коров доить?» Она еще глянула на меня: «Нет, вам, мужикам, не это надо». — «Что же?» — «Тут надо так: идешь в лес, елочку выбираешь небольшую, метра два, срубаешь ее родимую, извинишься перед ней, мол, надо, уж прости, от веток очистишь, ствол обдерешь да ошкуришь, потом косу приладишь к толстому концу, да косу-то отбить не забудь сначала, и на покос с мужиками, только затемно, обязательно затемно, вот тогда и поймешь». — «Что же я пойму?» — «А это уж как тебе откроется. Тут каждому в свою меру отойдет». Я наконец встряхнулся: «Надо и о вас кое-что узнать, Надежда Сергеевна». — «Да что ты обо мне узнать можешь?» Я подивился вопросу, смешному, но где-то и верному. «Хоть что-нибудь, да узнаем, например, где и когда вы родились?» — «Ах это! Я родилась в Тепло-Огаревском районе Тульской области, в деревне Чифировка, в 1926 году. Тогда было 70 домов и две водяных мельницы. Летом на речке купались, зимой стирали. На другом берегу, в селе Клычеве, была церковь, но ее развалили. У всех хозяйства — коровы, свиньи, было полно народу, все было, и все рухнуло. Потом было принято решение переселить нашу деревню в другой район». — «Зачем?» — «Спроси у них — зачем. Не доили коров поутру, так и не понимают, что люди не зря по местам селятся». — «Кто были ваши родители?» — «Отец — Сергей Васильевич, я его мало помню, когда он родился, не знаю. Его посадили. Из нашего колхоза шестерых взяли». — «За что посадили?» — «За что, не знаю. Тогда сажали. На кого кто донесет, того и сажали. Мой отец не сделал ничего плохого. Сосед пришел из заключения, рассказал, что отец погиб в 1937 году в лагере. Матушка — Елизавета Ивановна, на пять лет моложе отца была, она недолго прожила, по отцу убивалась сильно. У меня была старшая сестра Евдокия — с 1913 года, она вышла замуж в Москву. Брат Владимир — с 1918 года». — «Когда замуж вышли?» — «В двадцать два года. Парень был из соседней деревни, через лес от нас, Сатинка деревня называлась. Белокурый, веселый, на гармошке играл. Василий Фролович Иванов. А я из себя видная была, плясала, пела. Сатинки теперь нет. А мужа на войну призвали, он ранен был в левую руку, у него два пальца не сгибались. До войны на шахте работал, а с таким ранением не смог, стал в колхозе трудиться, конюхом был долго, лошадьми ведал. Война его покалечила, но он еще легко отделался, другие вовсе изуродованы были: рук, ног лишались, глаза теряли. Горе. В 1948 году сын родился. Вырос, образование получил, да заболел и умер, от него внуки остались, слава богу. А я как с 12 лет начала работать, так и проработала до 55 лет на разных работах в колхозе. Ничего особенного в моей жизни нет. Жизнь очень простая». Мы помолчали. Наконец Надежда Сергеевна произнесла: «Видите как: люди все предначертанные, а жизнь ведут самую обыкновенную, и это — большая загадка, потому как ничему внешнему не соответствует». — «Как вы думаете, что нужно, чтобы прожить долго?» — «Это уж как вложено, да по намерению, да по нужности». — «Это как?» — «Да как... Если человек не только сам кушает, но и молочка дает другим, как коровка, так он по нужности и сохраняется дольше». — «Что пожелаете молодежи?» — «Пусть рассвет увидят собственными глазами — это хоть немного, да вразумит».
1.jpg
1.jpg (105.09 КБ) Просмотров: 1719
2.jpg
2.jpg (107.78 КБ) Просмотров: 1719

На левой руке Надежды Сергеевны наблюдаются две линии головы (рис. 2, оранжевый). Верхняя линия выражает прагматичный, даже утилитарный подход, нижняя говорит о скрытом потенциале, о тайной, сокровенной стороне личности. Разрыв на линии сердца и деформация (рис. 2, линия сердца — розовый) указывают на тяжело воспринятую смерть сына. Главная ось руки — она идет из-под среднего пальца — пересекает линию жизни, отросток которой устремляется к краю ладони (рис. 2, линия жизни — зеленый). Это дает ресурс жизни от 98 лет.

23.06.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#19 АРОН » 08.07.2016, 21:11

Сияние

Северный Ледовитый океан наполнил жизнь Галины Леонидовны Балабиной энергией и счастьем.
Галина Леонидовна Балабина оказалась открытой, основательной и интересной женщиной. Я спросил: были ли у нее в жизни опасные ситуации? Оказалось, у Галины Леонидовны необыкновенная судьба: она начала жизнь в Баку, потом двадцать лет прожила на Чукотке, в местечке с диковинным названием, на мой слух, почти итальянским — Апапельгино, — если бы не ударение на последнем слоге. Полагал, услышу что-нибудь про белых медведей или про Баку 1989 года, когда ей пришлось оставить квартиру, имущество и бежать в Россию. Спросил об этом в самом конце разговора. А Балабина вдруг рассказала совершенно другую историю. Но чтобы был понятен один ответ министра гражданской авиации, с которым она общалась, надо узнать о Галине Леонидовне побольше. Я начал с обычного вопроса о месте и времени ее появления на свет. «Я родилась в Баку 3 июня 1935 года. Мама, бабушка были коренными жительницами этого города. Мой отец, Балабин Леонид Иванович, был врачом, прошел всю войну от 1941 до 1945 года. Он родился в 1908 году, прожил 59 лет. Мама, Артамонова Антонина Ивановна, родилась в 1909 году. Она работала начальником отдела кадров в Азхлебтресте. Когда началась война, мне было шесть лет, папа ушел на фронт, мама пропадала на работе. И меня оставляли соседке, Франгуловой Елене Николаевне, у нее дома стояло фортепиано, и она была учителем музыки. А я уже тогда могла подобрать любую мелодию на фортепиано, у меня оказались способности. И Елена Николаевна стала меня учить, она была замечательным педагогом. Вскоре я поступила в музыкальную школу и окончила ее по классу фортепиано. Меня прочили в консерваторию, но я уехала в Ленинград и сдала экзамены в институт культуры. Отучилась четыре года, получила диплом культработника высшей квалификации, с которым я могла работать директором театра или Дома культуры. Потом вышла замуж». Тут я прервал Галину Леонидовну: «А как вы познакомились с мужем?» — «В 14 лет мы оказались в одном пионерском лагере «Гигант», на Каспийском море, в Бузовне — это пригород Баку. Этот лагерь был очень знаменит в Азербайджане... И вот, когда я уже училась в институте, приехала на каникулы в Баку, пошла в гости к подруге Ирме. А ее сосед Вова дружил с моим будущим мужем. Он меня узнал, хотя я его не вспомнила, а он запомнил, потому что я играла на пианино в лагере. Стали гулять. Потом он ушел в армию, отслужил три года, вернулся. Я окончила институт, и мы поженились. Помню, когда я сдавала госэкзамены, к нам приехали представители всех регионов СССР. Я играла вальсы Штрауса. И вот ко мне подходит солидный мужчина и говорит, что он готов сразу предложить мне хорошее место замдиректора Дома культуры! Но в Магадане». — «Ну нет, — отказалась я, — только не Магадан. Я бакинка, у меня там родители, я туда поеду». Он мне протягивает визитную карточку: «Все-таки подумайте». В Баку мы с мужем подумали и решили принять предложение». — «А что повлияло на ваше решение?» — «Тройной оклад. Очень быстро пришел вызов на должность директора Дома культуры в Певеке». — «Где это?» — «Мы неделю его на карте искали. Оказалось, это самый северный порт СССР, на берегу Северного Ледовитого океана, на Чукотке. Встретили нас хорошо. Но жили мы не в Певеке, а рядом, в Апапельгино, где располагался Чаунский объединенный авиаотряд, а я возглавила ДК авиаторов этого авиаотряда. Начальство было золотое. Командиром авиаотряда был Амбросов Николай Иванович, замполитом — Перевалов Николай Герасимович, прекрасные организаторы, замечательные люди, они очень много сделали для развития художественной самодеятельности края. Кстати, Николаю Герасимовичу сейчас 91 год, он живет в Калуге, мы дружим, я собираюсь на юбилей к его жене Ларисе Ивановне... Возвращаясь к прошлому. Тогда были популярны смотры самодеятельности. Я любила свое дело, горела — мы везде занимали первые места, на всех смотрах по всему краю: Магадан, Мыс Шмидта, бухта Провидения, Черский, Тикси». — «А что там за природа?» — «Океан, тундра». — «Летом, поди, комары донимали мелкие, гнус?» — «Какие мелкие — вертолеты! Летом — невозможно. Стена висит этих разбойников. На работу бежали. Но весной — счастье: тает снег, тундра оживает, поет, идешь по ней, она под ногами колышется, вздыхает. Полно грибов, ягод! Брусники — огромное красное поле. Жимолость растет — вкуснейшая. Пуночки бегают, лисицы, песцы. Но самое прекрасное и удивительное — северное сияние. Слова бессильны, это надо видеть! За 20 лет оно у нас было раз восемь. Незабываемое, волшебное зрелище... А вот сын родился в Баку. После смерти мамы я перевезла его в Апапельгино. Вырос, окончил инст итут, стал музыкантом. В Австралии два года руководил ансамблем. К сожалению, он умер пять лет назад». — «Муж тоже?» — «Умер в 2005 году». Помолчали. Тут я задал вопрос о нештатных ситуациях. «Мы с двумя нашими ансамблями вылетали в Ростов-на-Дону на смотр, посвященный 50-летию гражданской авиации. Прилетели в Москву — билетов на Ростов нет. А завтра смотр. Что делать? У меня был телефон министра гражданской авиации Бориса Павловича Бугаева, но только домашний. Звонить по домашнему, в восемь утра, министру гражданской авиации, маршалу авиации — неслыханно! Дело было в 1973 году. Советский Союз, не знаешь, как все обернется. Выхода нет: звонить нельзя, но и не звонить нельзя. Я набрала номер. Раздался голос, приятный баритон. «Я вас слушаю». Я представилась. «Я о вас слышал, Галина Леонидовна», — отвечает министр. Я объяснила положение дел. Он выслушал, сказал: «Подождите 10 минут, я приму решение. Вас известят». Действительно, не прошло и десяти минут, объявляют: «Балабина Галина Леонидовна, подойдите к стойке регистрации». Нам выделили отдельный самолет «Ту-134». Нас было 50 человек плюс инструменты. Прилетели в Ростов и заняли первое место. Вот такая история». — «Что пожелаете молодежи?» — «Любить Родину, как любили ее их отцы, деды и шли за нее на смерть. Быть добрыми и милосердными, тогда все остальное придет».
1.jpg
1.jpg (100.7 КБ) Просмотров: 1692
2.jpg
2.jpg (102.67 КБ) Просмотров: 1692

На правой руке линию ребенка венчает трапециевидная фигура, что отмечается при инфарктах миокарда, от которого и умер сын (рис. 2, линия ребенка — синий, трапеция — красный). Опасности в Баку выражены треугольной фигурой в поле 3 (рис. 2, треугольная фигура — оранжевый). Линия жизни дает мощную ветвь в область края ладони и пересекает вторую ладонную ось (рис. 2, линия жизни — зеленый, ось — черный), это дает ресурс от 100 лет. Некоторые нарушения — островок на линии головы, вилочки на линии жизни, жесткие пересечения на левой руке — могут понизить этот ресурс.

07.07.2016 / 7 Дней В.В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#20 АРОН » 11.08.2016, 15:47

Алгебра счастья

Каждый человек хранит в себе карту неизвестной земли, где все пункты тайно связаны. Валентина Федоровна Фролова наклоняет голову, будто вслушиваясь. Манера говорить, взгляд, улыбка располагают к себе. «Я родилась 02.11.1932 недалеко от Томска, в селе Никольском. Мой отец, Федор Степанович Денисов, родился 08.01.1908. Мама, Христина Флегонтовна Панова, родилась 11.03.1911». Поскольку я записывал, что говорила Валентина Федоровна, то обратил внимание на числовые переклички: у всей семьи совпадают дни рождения с последними цифрами года рождения: 02.11.1932, 08.01.1908, 11.03.1911. Валентина Федоровна рассказывала дальше, а я решил посчитать. Если складывать цифры дат рождения, получается: у мамы — 26 (11+3+1+9+1+1), у папы — 27 (8+1+1+9+8), у дочери 28 (2+1+1+1+9+3+2). Если эти числа сложить (26+27+28), получится 81 — день и месяц рождения отца: 8.1. Это что-то должно определять. Но что? Валентина Федоровна тем временем рассказывала об отце. «Федор Степанович был очень общительным, у него был дар заводить друзей. В двадцатые годы его арестовали. И сослали на Соловки. Но он оттуда убежал». — «С Соловков? Из Соловецкого лагеря?» — «Именно. Хотя, говорят, это невозможно». — «Я читал об этом, такие случаи наперечет, сбежало три или четыре человека, их имена известны». — «Но вот, тем не менее». — «Как же он сбежал?» — «Я думаю, что он не то что сбежал, а ему помогли». — «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». — «Его, однако, все равно нашли в Томске, но он не был возвращен на Соловки и не был арестован, а был выслан в Томскую область, где потом встретил мою мать, женился и где я появилась на свет. Потом мы из Никольского переехали в Колпашево, небольшой провинциальный городок на Оби, окруженный хвойными лесами. Началась война, отец ушел на фронт. Выжил, правда домой не вернулся». — «Куда же он делся?» — «Он остался во Львове». — «Почему?» — «Женился». — «Откуда это стало известно?» — «Отец написал письмо». — «Вы его больше не видели?» — «Видела. Я приехала к нему, жила некоторое время». — «Вы сами приехали?» — «Я бы не решилась. Отец пригласил пожить. Мы состояли с отцом в переписке. Я приехала. Они жили на улице Волынской, дом 14, на втором этаже. Там жило две семьи». Раз числа названы, подумал я, их надо сложить: 14+2+2=18, а ведь это цифры дня и месяца рождения отца: 1.8 = 8.1. «Львов красивый город. Я там работала, правда, не могу вспомнить, где и кем». — «Почему оттуда уехали?» — «Его жена была натуральная ведьма». — «В смысле?» — «Постоянно его пилила и меня. Она ему говорила: «Ты живым от меня не уйдешь». Я вернулась назад в Колпашево. В 1953 году устроилась в геолого-разведочную экспедицию коллектором». — «Что делает коллектор?» — «Была буровая вышка, брали образцы грунта. Я регистрировала глубину, с которой берутся образцы. Через год уволили по сокращению штатов. Я поступила в библиотечный техникум в Томске. Два года училась. После окончания распределили в библиотеку на резиновый завод в Томске. Таких заводов было всего пять в стране. Библиотека была при Доме культуры Макушина». — «Замуж выходили?» — «Выходила». — «Как познакомились с мужем?» — «На танцах, в Доме культуры. Он пригласил на танец. Разговорились, стали встречаться. Через неделю сделал предложение. Брак заключили 07.01.1963». Я заинтересовался датой, сложил цифры: 27 — это число рождения отца, вычисленное раньше. Я спросил: «Когда родился муж?» — «В 1928 году». Так, (1+9)+(2+8), нули не считаются, получается 11, то есть месяц рождения Валентины Федоровны, но также день рождения матери. Наверняка они с мужем согласованы. «Как жили?» — «Прожили сорок лет душа в душу. От мужа никогда ни одного обидного слова. Ни взгляда. Характер золотой». — «Как его звали?» — «Михаил Федорович». — «Так у вас и отчества совпадали?!» — «Ну да, соседка даже сказала: «С братом живет!» — «Вы так и остались в Томске?» — «Нет, в Томске холодно, поменялись на Алма-Ату. Я там работала в Центральной библиотеке, занималась технической¬ литературой. Если бы у меня было высшее образование, я бы росла. Но у меня было среднее образование, и мне кажется, это было для меня лучше. Я чувствовала, что идет борьба у тех, кто имеет высшее образование. А мне было хорошо». — «Дети у вас были?» — «Нет». — «Муж уже умер?» — «Умер». — «У вас были братья и сестры?» — «Был брат Гена, но он умер еще до войны. Мама рассказывала, что он схватит подушку и спит на полу. Бабушка, когда увидела, сказала: «Он не жилец». И точно. Была еще сестра Галя, она умерла от менингита. Я одна». — «Как вы попали в пансионат?» — «После отделения Казахстана многие русские уехали. Моя подруга уговорила меня отписать мою трехкомнатную ей, а она мне предложила комнату в квартире ее сына в Москве. Я согласилась, но в итоге не смогла с ним жить». — «У вас были увлечения?» — «Чтение. Когда-то в юности мне нравился один мальчик. Он спросил меня: «А ты читала эту книгу?» Я говорю: «Нет». И он ушел. С тех пор я не выпускала книжку из рук». — «Что надо, чтобы прожить долго?» — «Не нервничать». — «Что пожелаете молодежи?» — «Читать, читать, читать».
1.jpg
1.jpg (104.17 КБ) Просмотров: 1633
2.jpg
2.jpg (108.43 КБ) Просмотров: 1633

Я выяснил, Валентина Федоровна поступила в пансионат 25.11.2008. Если записать 2(5) 11 и пока опустить 5, то это ее день и месяц рождения, а 5 — это сумма чисел дня и месяца рождения отца и матери (8+1)+(11+3)=23=2+3=5. Получается, все вымерено? Это, может, и неплохо, если знать числа связей. Просчитывать и садиться в те поезда, и сходить на тех станциях, которые ведут к счастью.
На правой руке из зоны Венеры (поле 1) поднимается линия и, образуя вилку, вливается в нисходящую ветвь от линии сердца (рис. 2, линия из поля 1 — голубой, линия сердца — красный, нисходящая ветвь — розовый). Такая комбинация обозначает счастливый брак. Нисходящая ветвь от линии сердца указывает, что счастье брака заканчивается со смертью мужа. Другого такого не найти.

11.08.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#21 Admin » 23.09.2016, 15:12

Необходимый отжим

Судьба — дело многозначное. Одно из определений судьбы — стечение обстоятельств, неподвластных воле...

Судьба — дело многозначное. Одно из определений судьбы — стечение обстоятельств, неподвластных воле человека. Как судьба скажет, так тому и быть. Но есть и такое: не рок слепой, премудрые судьбы. Можно по-разному понимать это; например, что судьба учит. Или что обстоятельствам можно что-нибудь противопоставить. Например, собственную волю, ум, упорство... Инга Сергеевна Терентьева шла, опираясь на ходунки, — перелом шейки бедра. Мы садимся на диван, беседуем. «Я родилась в Москве 20 сентября 1931 года. Мы жили на улице Погодинская, в доме № 4. Нас называли «деминские», потому что дом до революции принадлежал домовладельцу Демину. Мой отец, Сергей Тимофеевич Стерликов, родился в 1910 году, прожил семьдесят лет, умер в 1980-м. Он был военнослужащим-музыкантом, служил трубачом в духовом оркестре Московского Кремля. Еще руководил детским ансамблем песни и пляски, созданным при 10-м хлебозаводе. В этом ансамбле я плясала, но не пела. Слух у меня был, но я не воспроизводила, отец очень огорчался. Мама Марья Кузьминична, была из простой русской семьи. Ее мама, моя бабушка, была родом из-под Тулы, она вышла замуж за москвича, у нее было пять дочерей, а у меня, соответственно, четыре тетки. Мама родилась в 1913 году, прожила больше восьмидесяти лет. В войну нас эвакуировали в Чкалов, потом в Соль-Илецк. Папа никуда не уехал, он оставался в военном оркестре, в Москве. В 1942 году мы вернулись обратно. Я окончила восемь классов в 34-й школе на Плющихе, поступила в Московский текстильный техникум, на отделение по изучению производства искусственного волокна. Училась четыре года. После окончания меня распределили в Калинин, на комбинат искусственного волокна». — «Из чего его делают?» — «Из вискозы, такое сырье, выглядит как нити, получают из дерева». — «Но если из дерева — как волокно может называться искусственным?» — «Потому что получается искусственным путем. Его производили с помощью сероуглерода. Я прожила в Калинине год, после чего перешла в ГИПРОИВ — Головной институт по проектированию предприятий искусственного волокна в Мытищах. К тому моменту я уже была замужем». — «Как-то вы незаметно вышли замуж. Когда это случилось, сколько вам было лет и где познакомились с мужем?» — «Вышла в 1954 году. До этого год гуляли. А знакомиться не знакомились». — «Интересно, это как?» — «Тут дело вот в чем, мы с мужем из одного двора, выросли вместе, он постарше на четыре года. Когда моя мама гуляла со мной, он гулял со своей нянькой. Подрастая, незаметно сдружились. Раньше во дворах кипела жизнь, все дружили: и ребята, и их родители. Квартиры были коммунальные, тем не менее, вопреки расхожему мнению, жили как родственники, царил дух взаимопомощи. Встречаться с мужем мы начали в марте 1953 года, как раз умер Сталин». — «Как звали мужа?» — «Терентьев Юрий Петрович». — «Чем он занимался?» — «Он окончил энергетический техникум и работал инженером в Управлении Мосэнерго, в отделении телемеханики и автоматики». — «Где жили после свадьбы?» — «У него». — «Как ладили со свекровью?» — «Жили чудесно. Она была очень хорошим человеком». — «Чем она занималась?» — «Работала машинисткой в ЦК партии. В 1956 году родилась дочь Марина, я перешла работать в Гипропищепром. Занималась проектированием пищевых предприятий. В основном экстракционных заводов». — «Что это?» — «Производили растительное масло. Сначала полупрессованием, а потом использовали бензин для окончательного извлечения масла». — «Что же мы едим, если бензин используют для извлечения масла?» — «В пищу поступало только масло, полученное путем отжима, было постановление правительства, которое это предписывало, и нам говорили, что это так. Экстракт, полученный с помощью бензина, шел на технические нужды. Тогда. Сейчас не знаю. В Москве таких заводов не было, они строились на периферии, в союзных республиках, потому я часто ездила в командировки. Направляли и за границу, во Вьетнам, например, на Кубу ездили». — «Надолго?» — «Обычно месяца на два. Работала в этой системе до пенсии. В 2012 году муж умер. Прожили вместе 58 лет. Я осталась одна». — «А дочь?» — «Дочь умерла, когда ей был 31 год». — «Что случилось?» — «Онкология. Она быстро ушла, осенью стало плохо, а весной ее уже не было. Это была тяжелая утрата». — «Были какие-нибудь предчувствия, сны?» — «Ничего. Это было совершенно неожиданно». — «Дети были у дочки?» — «Двое, но один внук умер в 1994 году, осталась внучка. Жена внука помогла сюда попасть. У меня и правнучка есть». Перед нами было окно. Инга Сергеевна устремила туда долгий взгляд. «У вас были увлечения, хобби?» — «Я любила рук одельничать — вышивать крестиком, гладью, ришелье». — «Может, вам возобновить эти занятия?» Инга Сергеевна посмотрела с сомнением: «Да уж руки не те». — «Была бы цель, руки подстроятся. Кстати, в пансионате есть удивительные люди. Например, Никишин Геннадий Петрович, у него травма позвоночника, он лежит, руки в спазме, но трудится по многу часов, зажав палочку в пальцах, на компьютере пишет книги. Вот стойкость!» — «Да что вы говорите?! Я не знала. Я здесь недавно. Действительно, это — пример». — «Что пожелаете молодежи?» — «Учиться. Овладевать промышленными специальностями. Стране нужны хорошие инженеры».
1.jpg
1.jpg (94.46 КБ) Просмотров: 1493
2.jpg
2.jpg (99.27 КБ) Просмотров: 1493

На левой руке длинная линия брака следует параллельно линии сердца (рис. 2, линия брака — желтый, линия сердца — розовый) — это одно из обозначений долгого счастливого брака. Смерть дочери выражена звездным образованием (рис. 2, линия дочери — синий, звездная фигура — красный).

22.09.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#22 Admin » 01.10.2016, 09:53

Удаление гипса

Ощущение полноты жизни помогает ее продлить.

Маргарита Сергеевна Праслова смотрела на меня спокойно и отрешенно. Будто сама она была здесь, а мысли — далеко. Куда бегут и где пребывают мысли у человека 85 лет? Я приступил к расспросам. Быстро выяснилось, что Маргарита Сергеевна находится, что называется, «здесь и сейчас», а отрешенный взгляд был свидетельством ее глубокого погружения в себя. «Я родилась 8 апреля 1931 года в деревне Ключевка Тульской области. Деревня большая — 150 домов, вокруг раздолье: поля, леса... Когда подросла и меня приняли в комсомол, мы сажали березки. Помню, какие тонюсенькие они были, я все думала: выживут ли? А принялись. Сейчас так вымахали — трактором не свернешь. Живая память от нас, уходящих, осталась, да еще и растет. В двадцатые годы крестьяне нашей деревни были организованы в колхоз «Ударный». Тогда модное слово, у всех было на слуху. А ведь если вдуматься, страшное ж название! Но тогда будущее глаза застило». — «Речка была у вас в деревне?» — «Была, называлась Шат. А вот храма не было, до храма недотянули. Школа была, трехлетка. В четвертый класс уже хаживали в соседнюю школу — семилетку, в гипсовом поселке, в километре от нас». При словосочетании «гипсовый поселок» странная фантазия промелькнула у меня перед глазами: избы из гипса, и деревья, вместо людей — гипсовые бюсты, и даже дым гипсовый. Хотя было понятно, что там просто добывали гипс. «Добывали на поверхности?» — «Нет, закрытым способом, в шахтах глубиной сто тридцать метров. Я спускалась, когда делали инвентаризацию. Еще одна диковина была у нас — ГРЭС построили, тепловую электростанцию. Уголь жгли для электричества, электричество тратили на производство гипса, а его увозили». — «Кто был ваш отец?» — «Звали Сергей Яковлевич, я его не помню, умер в 1932 году, когда мне было восемь месяцев. Мама тоже рано умерла — в 1947?м, когда ей исполнилось сорок пять лет, а мне пятнадцать». — «Кроме вас были дети в семье?» — «Старшая сестра, Антонина Сергеевна, 1927 года рождения, она окончила техникум, уехала в Калугу. Я осталась в деревне». — «Так вы и жили одна в доме?» — «Не одна. Еще при маме нас просили поселить строителей гипсового комбината. Трое рабочих остановились, платили за это 15 рублей. Они продолжали жить, возводили комбинат, налаживали производство сухой штукатурки и гипсокартона». — «А как война в ваших краях была, помните?» Маргарита Сергеевна пожала плечами: «Помню. Мне тогда десять лет исполнилось. Только появились немцы в деревне, как их почти сразу выгнали — мы их и не видели. Обозы, лошади — все у них было заготовлено основательно, все с собой взяли, планировали надолго задержаться. Только начали жить, как наши войска нагрянули. Немцы бежали и стреляли по домам, а мы окна подушками загородили — и ничего...» — «Перенесемся немного вперед. Вы остались одна, что дальше?» — «Я устроилась счетоводом на гипсовую шахту. Мне показали, как работать на счетных машинках, и стала трудиться. Через три года вышла замуж». — «Расскажите о муже». — «Муж, Василий Ионович Праслов, учился в судостроительном техникуме на Дальнем Востоке, оттуда его в 1943 году призвали на фронт. Два года воевал, потом направили в Тверскую область и держали в запасе. Потом был призыв работать на угольных шахтах, он и завербовался. Эта шахта тоже недалеко от нас находилась. Он жил в общежитии. Благодаря двум шахтам молодежи у нас было полно. При советской власти не только надо было хорошо работать, но и общественной деятельностью заниматься. Поэтому «жить стало веселее» — это я без шуток цитирую. Да, было трудно, многого недоставало, но разве мы думали об этом? Молодежь ко всему новому стремилась: к знаниям, литературе, поэзии, самодеятельность развивали, вечера устраивали. Отсюда и полнота жизни. Время не зря бежало». Я вспомнил Розанова Василия Васильевича, мыслителя, философа, тот сказал, что русский человек всегда «музыканит». То есть кроме работы имеет увлечение для души. Мало ему материального интереса, тесно в одних земных благах. Ищет он высшего, совершенного, к Богу стремится, часто не осознавая этого скрытого предназначения русской цивилизации... Маргарита Сергеевна продолжала: «На какой-то вечеринке с Прасловым познакомились, глянулись друг другу. Погуляли, как водится, и в загс. Прожили 51 год, в 2002 году муж умер». — «Хорошо жили?» — «По-всякому. И лад был, и ссоры тоже. А как иначе? Муж жене, а жена мужу и на радость, и на печаль даны. И воюют, и мирятся». — «Муж выпивал?» — «Выпивал два раза в месяц: в аванс и под расчет». — «Курил?» — «Курил. Может, от этого и парализовало, а может, от другого. Кто знает?» — «Дети были?» — « Сын родился, Борис, через девять лет второй — Артем. Борис живет в деревне, в том самом нашем доме, который лет сто уже как стоит». — «Как вы думаете, что нужно, чтобы прожить долго?» Маргарита Сергеевна задумалась. Мне примнилась хитринка у нее в глазах. Я ждал, что она скажет что-нибудь в китайском духе: «Главное, чтобы остаться в жидком состоянии, ибо что отвердело, то не проживет». «Не знаю», — наконец сказала она очень серьезно. «Что пожелаете молодежи?» — «Учиться. Овладевать знаниями. Знание не дает мозгу засохнуть».
1.jpg
1.jpg (99.25 КБ) Просмотров: 1484
2.jpg
2.jpg (105.38 КБ) Просмотров: 1484

На правой руке линия головы бросает ветвь к большому пальцу (рис. 2, линия головы — оранжевый, ветвь — черная стрелка) — это указывает на раннюю смерть родителей. Линия мужа в своем начале не касается линии жизни (рис. 2, линия жизни — зеленый, линия мужа — синий) — это говорит о том, что муж родился далеко от того места, где жил обладатель руки. На линии мужа наблюдается островок с загибающейся линией (рис. 2, островок — розовый, загиб линии — красный): островок — серьезная болезнь мужа, загиб линии указывает на то, что он не оправится от этой болезни.

29.09.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#23 Admin » 20.10.2016, 23:03

Постоянное сердце

«Дворец культуры ЗИЛа, 1957 год, воскресенье. Оттанцевали краковяк, музыка стихла, народ стоял плотной массой. Было жарко. Пробежала волна беспокойства и шепота: «Стрельцов пришел! Стрельцов!» — «Футболист?» — переспросил я Галину Ивановну Калугину, с которой мы беседовали о ее жизни. «Футболист, Эдуард Стрельцов. Я его знала. Мы с ним в одном доме жили. Он уже был известен. На «Победе» ездил. Его побаивались». — «Почему?» — «Он раз отличился на танцах». — «Как?» — «Пригласил какую-то девушку на танец. А она отказалась. И знаете, что он сделал?» — «Что?» — «Снял ботинок и отшлепал девушку». — «Я помню, про него рассказывали разные истории. Но игрок был талантливый, может, великий. Его с Пеле сравнивали. Он мог хорошо выпить. Шутка такая ходила: если бы Пеле выпил столько кофе, сколько Стрельцов водки, он бы умер. В 1958 году его посадили по обвинению в изнасиловании. Но я вот что хотел спросить, вы упомянули краковяк, неужели его танцевали тогда?» — «А как же? И краковяк, и польку, и мазурку». — «Для этого надо быть хорошо подготовленным. Вы сами умели танцевать?» — «Конечно, я занималась бальными танцами. Ходила в кружок. Все эти танцы мы учили, тогда много народу занималось, молодые люди. Занимались бесплатно. Хотя вход на танцы во Дворец культуры стоил 8 руб¬лей. Это было дорого. Я помню, чтобы пойти, экономила на обедах в столовой». — «Где занимались?» — «Там же, во Дворце культуры ЗИЛа. Это был настоящий дворец: колонны, паркет. Там и театральная студия была. Василий Лановой оттуда вышел. Он из нашего района. С моим братом Анатолием Ивановичем в одном классе учился, брат меня постарше, с 1934 года. Брат рассказывал, что Лановой был таким скромным-скромным». — «Галина Ивановна, а вы когда родились?» — «В 1937 году, 6 июля. В Москве. Дом наш стоял на 4-й Кожуховской улице. Этот дом до революции принадлежал нашей бабушке Клавдии Мухановой. Дом национализировали, подселили людей». — «Как звали вашу маму и кем она работала?» — «Анна Прохоровна Муханова, она работала продавцом в продовольственном магазине, пос¬ле — на военном заводе, какой-то «почтовый ящик». — «А отец?» — «Отец, Иван Павлович Орлов, погиб на войне под Сталинградом в 1942 году. Отца я практически не помню. Без отца было трудно, но все-таки детство у меня, несмотря ни на что, было очень хорошее. Я ездила в пионерский лагерь в Быково, прекрасный лагерь, столько друзей было! Счастье! Мне давали путевку как потерявшей отца, государство, как могло, заботилось. В школе я занималась легкой атлетикой, ходила на стадион «Динамо», потом в кружках занималась, ходила в балетную студию. Но недолго. Терпения не хватило. Я нетерпеливая, мне нужно быстро. А там — стой у станка и методично отрабатывай движения. Я перешла на бальные танцы, и это было здорово! Я это любила. Окончила восемь классов, пошла в швейное училище. Шили легкую одежду: платья, юбки, блузки». — «Когда вышли замуж?» — «Мне было двадцать три года». — «Как познакомились с мужем?» — «Мы учились в одной школе, дворы были рядом, вместе бегали, играли. Но тогда не обращали внимания друг на друга, по крайней мере я. У меня и в голове не было ничего такого. После школы он ушел в армию, забрали его в морфлот, на Дальний Восток. Тогда моряки служили долго, чуть ли не пять лет. Когда он вернулся, я уже встречалась с другим парнем. К тому же я переехала на другую квартиру. Он, видимо, меня искал, не нашел. Но случай свел. Раз иду на свидание к молодому человеку, вдруг вижу: он идет с девушкой мне навстречу. Наши взгляды встречаются, мы узнаем друг друга, поднялась волна в сердце. Он бросается ко мне. Мы смотрим в глаза, разговариваем. Его девушка обиженно удаляется. Я не иду на свидание. С этого момента мы вместе. Он тут же делает предложение. Давай, говорит, поженимся. Поженились». — «Где жили?» — «Жили у него. У него была двухкомнатная квартира». — «Он один жил?» — «Нет, мама, папа и сестра». — «Уживались?» — «Уживались. Они были хорошими людьми. Жили в комнате 19 метров, мы на 11 метрах. Мама его очень болела. Она во время войны оказалась в оккупации. Немцы заставляли стирать белье зимой в холодной воде. Это подорвало ее здоровье». — «Как звали мужа?» — «Анатолий Иванович Калугин. Я по мужу Калугина. Он окончил электромеханический институт. Потом работал инженером на заводе «Контрольприбор» на Таганке. Дочь родилась. Потом нам дали квартиру, в районе Царицыно. Я устроилась работать лаборантом в Институт иммунологии на Каширке. Делали интересные вещи, например кожу выращивали для пересадки. Там я проработала до пенсии. Муж умер в 2001 году, после инсульта. Ему было 66 лет». Она посмотрела мимо меня: повсюду в складках пространства лежало прошлое, которое нельзя отдалить и нельзя вернуть. «Чтобы избежать одиночест¬ва, перешла в пансионат. — Галина Ивановна сделала паузу. — Здесь вышла замуж второй раз». Она замолчала, несколько удивленно, что такая длинная жизнь каким-то образом уместилась в несколько минут. Я, вспоминая ее руку, понимал, что эта женщина много жила сердцем — иногда это делает жизнь невыносимой. «Что пожелаете молодежи?» — «Чтобы нежнее относились друг к другу. Берегли друг друга. Помогали».
1.jpg
1.jpg (103.42 КБ) Просмотров: 1325
2.jpg
2.jpg (101.88 КБ) Просмотров: 1325

На правой руке под средним пальцем большая крестовидная фигура (рис. 2, розовый) выражает смерть первого мужа, сбоку крестик поменьше (рис. 2, красный) — гибель отца на фронте. Линия влияния и изгиб линии судьбы совмещены (рис. 2, линия влияния — желтый, линия судьбы — синий). Это выражает преобладающую роль мужа в жизни. Вилочка в конце линии судьбы указывает на смерть мужа. Полукруглая линия, входящая в линию Солнца, сообщает о втором браке в позднем возрасте (рис. 2, коричневый, линия Солнца — золотистый). Три ветви линии сердца указывают на возникновение чрезвычайно сильных эмоций. Это также преданность партнеру и требование преданности от него (рис. 2, ветви — зеленый, указаны стрелочками).

20.10.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#24 АРОН » 17.11.2016, 11:53

Последняя жертва

Я беседовал с Инной Ивановной Владимировой и не мог отделаться от ощущения, что в ее жизни есть...

Я беседовал с Инной Ивановной Владимировой и не мог отделаться от ощущения, что в ее жизни есть какая-то тайна. Я надеялся до нее добраться. Задавал вопросы, Инна Ивановна отвечала. «Я родилась 14 октября 1935 года в Москве, на Якиманке, в Бабьегородском переулке, рядом кинотеатр «Ударник». Во время войны мне было шесть лет, помню, как мы прятались от бомбежек на станции метро. Там стояли нары. Мама брала с собой чемоданчик, где лежали колбаска, банка варенья и хлеб. У нас во дворе дежурили женщины, они следили за порядком, предупреждали об опасности. Однажды во двор упала бомба, но не взорвалась. Нас вывели из домов, бомбу обезвредили. Во время другой бомбежки бомба попала в школу, рядом с нашим двором, многие погибли. Моя тетя была в тот день дежурной, но она ушла незадолго до взрыва и уцелела». — «Кем был ваш отец?» — «Отец, Иван Сергеевич, 1902 года рождения, работал возничим, возил бочку с пивом. Потом в продовольственном магазине трудился разнорабочим. Был призван на фронт и пропал без вести под Старым Осколом. Мама, Мария Степановна, родилась в 1902 году, она работала уборщицей в школе. А потом перешла уборщицей в Совмин СССР, убирала кабинет председателя Совмина Косыгина Алексея Николаевича. Благодаря этому нам дали комнату в 19 метров на Фрунзенской набережной. До этого у нас была шестиметровая комната на троих». — «А кто третий?» — «Дедушка по матери, Степан Родионович. После нашей комнатушки 19 метров казались раем. Хоть и коммунальная квартира, но там были ванная, туалет». — «Где вы учились?» — «Я училась в 583-й школе, ее потом окончил Геннадий Хазанов. Когда я училась, у нас было раздельное обучение. После семи классов я поступила в художественное ремесленное училище по специальности «фотограф репродукционных фотографий». Через год добилась, чтобы мне одновременно разрешили учиться в вечерней школе — я хотела получить среднее образование, чтобы поступить в вуз. После окончания училища не нашлось работы по профилю. Я пошла учиться в Московский полиграфический институт, он находился тогда напротив института Склифосовского, потом его перевели на улицу Прянишникова. Поступила на вечернее отделение, а днем работала. Устроилась в НИИ Полиграфмаш». — «Чем там занимались?» — «Конструировали. Я разрабатывала машину для бесшовного сшивания книг, это была моя дипломная работа. На защите председатель комиссии сказал: «Такая машина не будет работать». Я возмутилась: «Как это не будет? Будет!» — и решительно ударила указкой по столу. Видимо, это и убедило комиссию. Выдали диплом». — «Когда вы вышли замуж?» — «На последнем курсе». — «Как познакомились с мужем?» — «Мы вместе работали на Полиграфмаше. Он зашел в наш отдел, потом стал заходить чаще. Тогда праздники отмечали сообща. Раз на 7 Ноября — праздник Великого Октября — поехали всем отделом в ресторан. Заказали шампанского. Официант принес, говорит: «Без меня не открывайте». А мой будущий муж, который приехал с нами, взялся бутылку открывать. Пробка выстрелила, брызги на всех вокруг. Смеху было! Потом гуляли, на картошку ездили, тогда НИИ посылали на сельхозработы. В итоге поженились». — «Опишите вашего мужа». — «Высокий блондин, он мне очень понравился. Удивительно, потому что мне раньше всегда нравились брюнеты. Но у него были такие глубокие и красивые глаза, что я смотрела на него и думала: «Не может этот невероятный человек быть моим мужем!» В нем было что-то божественное, мне казалось, я его недостойна. Прожили 27 лет, и он умер». — «Рано. Что случилось?» — «Тромб оторвался. Мы тогда были на даче, планировали построить баню. Помню, привезли лес, муж стал разгружать материал, почувствовал себя плохо — рука заболела. Попросил коньяку. Я налила полстакана. Но легче ему не стало, видимо, произошла закупорка легочной артерии. Он умер. Потом врач сказал, что надо было принять экстренные меры, а какие именно — не уточнил». — «А муж курил?» — «Да, с детства». — «У вас травмы были?» — «Сломала левую руку, когда мне было четыре года. Я была сластеной, и мама спрятала шоколадку на шкаф, чтобы я не достала. Думала, не найду. Наивные взрослые! Мама ушла на работу, я приставила стул к шкафу, полезла. Потянулась к дверце, не удержала равновесия, грохнулась на пол. Сломала руку чуть выше запястья». Инна Ивановна выдвинула левую руку, в основании кисти виднелась припухлость, а кисть была немного отогнута. «Это место ломала еще три года подряд. Врачи на Большой Полянке меня уже знали, шутили: «Ну, когда опять к нам?» Четвертый раз сломала эту руку на даче». Далее разговор принял неожиданный характер. «В Бога веруете?» — «Что-то, конечно, есть. Но я не понимаю, зачем Христос собой пожертвовал. Что это изменило? Люди стали лучше?» — «Многие стали лучше». — «Что-то не заметно». — «Это потому, что грех на виду, а спасение не заметно. Христос указал путь. Путь — любовь. Наверное, Бог мог применить силу, чтобы разобраться с гонителями Христа. Но это был бы человеческий прием, если не уголовный. Не можешь убедить — дави. Он дал пример божественный. Надо возлюбить. Если ты любишь, ты жертвуешь». — «Значит, кто любит — теряет и проигрывает?» — «Во-первых, из любви жертвуешь, добровольно, это становится счастьем. Но я думаю, если любишь мир, то он тоже ответит тебе любовью, и жертвовать не придется. Ибо Бог уже принес жертву за прошлое и будущее и тем самым освободил человека». Она смотрела вдаль, я не знал, убедил ее или нет. Тайна оставалась.
1.jpg
1.jpg (95.7 КБ) Просмотров: 1276
2.jpg
2.jpg (94.88 КБ) Просмотров: 1276

На левой руке линия головы одной ветвью пересекает линию жизни (рис. 2, линия головы — оранжевый, линия жизни — зеленый) — это выражает драматическое, трагическое событие в детстве, в данном случае — смерть отца. Другая ветвь устремляется к указательному пальцу — это выражает честолюбивые устремления (получить образование) (рис. 2, ветвь — синий). На линии брака наблюдается полукруглая фигура (рис. 2, линия брака — розовый, фигура — белая стрелочка) — такая фигура на линии брака обозначает внезапную смерть партнера.

17.11.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#25 Admin » 24.01.2019, 16:54

В поисках квадрата

У Веры Дмитриевны Кутейниковой короткие седые волосы, гладко зачесанные набок, веселое лицо, румянец на щеках.

В сопровождении санитарки Ольги я вошел в комнату к Вере Дмитриевне Кутейниковой. У нее короткие седые волосы, гладко зачесанные набок, веселое лицо, румянец на щеках. Я объяснил, что ищу признаки долгожительства на руках и пытаюсь выяснить, нет ли какого секрета, за счет которого одни люди живут дольше других.
«Может, вы знаете секрет?» — обратился я к Вере Дмитриевне. «Нет, не знаю. Не знаю, что нужно, чтобы прожить долго». Мы приступили к снятию отпечатков. Процесс Вере Дмитриевне явно нравился, она приговаривала: «Вот и хорошо, вот и ладно». Я перешел к расспросам. «Когда и где вы родились?» — «Родилась 27 июля 1929 года под Москвой, на станции Немчиновка, 1-я Запрудная улица, дом 30. Правда, родилась не в самой Немчиновке, а рядом, в Ромашкове, там у нас роддом». — «Немчиновка — это интересное место, — подхватил я, — там Казимир Малевич похоронен. Он часто туда наведывался, жил в доме отца второй жены. Там где-то рос старинный дуб, под которым Малевич просиживал часами. Может, там, глядя на бурую пашню, он и задумал свой прорыв в искусстве — знаменитый «Черный квадрат». Он завещал, чтобы его похоронили под этим дубом. После его смерти в 1935 году так и было сделано. Но перейдем к вашей биографии. Кем были ваши родители?» — «Мама, Ефросинья Алексеевна Морозова, домохозяйка. Да где ей было работать, когда у нее тринадцать человек детей. Десять своих родила, а трое у отца было, когда она за него замуж вышла. Первая жена отца умерла. Мы, помню, спрашивали маму: как же ты вышла замуж, когда у него трое детей было? Зачем тебе это надо было? Она отвечала: «Я полюбила его». Мы приставали: «Где же ты его повстречала?» А она: «Не помню, да это и не важно теперь». — «В каком году родилась ваша мама?» Вера Дмитриевна призадумалась. Покачала головой: «Нет, это я не вспомню. Знаю только, что мама прожила 91 год. Крепкая была женщина, последнего ребенка, брата Борю, родила на шестом десятке. У нас хорошая семья была. Хулиганов не было. Все работящие». — «Кем был ваш отец?» — «Отец, Дмитрий Петрович, работал на вагоноремонтном заводе». — «А дату рождения отца помните?» — «Не могу сказать, забыла, — она грустно покачала головой. — Прожил он 70 лет с лишним. Потом заболел и умер. Я как раз с ночи пришла из ресторана, посуду собирала. Попросил меня слабым голосом: «Дай водички». Я пока ложечку зачерпнула, пока несла ко рту, он и преставился. Мама его намного пережила. Почувствовав приближение смерти, она собрала нас всех, попрощалась. Мы ей: «Мамочка, мамочка, ты что?! Еще поживешь!» А она: «Нет, я совсем плохая». И умерла. «Так вы в ресторане работали? В каком?» — «В «Национале». Я сначала окончила школу № 4 в Немчиновке. — Не договорив, она вдруг перешла на другое: — В войну мне было 12 лет, я патроны по ящикам раскладывала, тоже помогла фронту… — Потом вернулась к теме: — Много ртов в семье нашей было, надо было работать. Я поехала в Москву, устроилась в ресторан «Националь», сначала официанткой работала. Потом окончила школу товароведов общего образовательного профиля. Стала товароведом, занималась всем: от металла до сала».
1.jpg
1.jpg (53.66 КБ) Просмотров: 304

— «Когда замуж вышли и как познакомились с мужем?» — «Познакомились на первомайской демонстрации на улице Горького. Мне сзади на пятку наступили, да так, что до крови. Один парень меня пожалел. «Пойдем, — говорит, — я тебя полечу, перевяжу. Я тут рядом живу». Он жил в доме 64 по улице Горького. Его родители на майские на дачу уехали. Так полечил, что я и осталась у него. Когда замуж вышла, мне еще семнадцати не было». — «Как же разрешили до совершеннолетия?» — «Справку о беременности предоставили — враз разрешили». — «Как звали мужа и где он работал?» — «Виктор, а работал он токарем на заводе «Знамя Труда», «Ил-18» они собирали». — «Долго прожили?» — «Два года. Родители его меня не хотели видеть его женой, считали, я не пара ему. Он поддался, бросил нас, уехал на Север и не вернулся. Дочке Женечке было два годика, да четыре месяца была Олей беременна. Больше никогда его не видела».
— «Второй раз выходили замуж?» — «Да. У Женечки уже сынок народился, Алешка. Мой муж его очень любил, таскался с ним, нянчился. Он был военный, хороший человек. Познакомились в ресторане. Двенадцать лет прожили. Поехал к дочке в Керчь и пропал. В Керчь не приехал и назад не вернулся. Подали в розыск — не нашли». — «А брат Боря жив?» — «Сгорел вместе с домом в Немчиновке. Я у детей жила в двухкомнатной квартире. Соседи по Немчиновке известили. Сказали, в два часа ночи загорелось, а что, почему — никто не знает». — «Вы попадали в опасные ситуации?» — «Нет». — «А переломы были?» — «Это было. Правую ногу ломала». — «Чем увлекались?» — «Я Дедом Морозом на Новый год работала. Мне в ресторане говорили: «Давай, Вера, у тебя талант!»
2.jpg
2.jpg (54.15 КБ) Просмотров: 304

Глаза Веры Дмитриевны загорелись, и я вспомнил слова философа Василия Розанова: «В России все музыканят». Иначе говоря, хотят, помимо своей профессии, выразить себя в искусстве, творчестве, уйти от обыденности. Найти свой «черный квадрат». Выразительно жестикулируя и похлопывая себя по коленям — видимо, перевоплотившись в Деда Мороза, — Вера Дмитриевна громким голосом прочитала стихотворение: «Шар земной немало раз облетели я и ветер, но нигде в счастливый час я таких ребят не встретил! Елочка нарядная, нам песенку пропой. Какая ж ты красавица, как весело с тобой! Под звездами, под крышами чтоб песня пронеслась, чтоб все на свете слышали, как весело у нас!» Она раскраснелась, а я был просто потрясен. «Что пожелаете молодежи?» — «Чтобы учились, чтобы знали свое дело. Чтобы хорошо относились к родителям».
На левой руке главная ось пересекает линию жизни (рис. 2, л. жизни — зеленый, ось — черный штрих), что дает ресурс в 95 лет. Второе замужество дано входом линии влияния в линию судьбы — точка 1 (рис. 2, л. влияния — оранжевый, л. судьбы — синий), по стандарту эта точка соответствует возрасту в 25—26 лет, однако мы знаем, что на самом деле это произошло в 45—46 лет. Этот возраст мы получим, если отбросим проекцию точки 1 на точку 2. Из этой точки на линии жизни выходит внутренняя линия влияния, которая резко отходит к большому пальцу и входит в крестовидно-звездную фигуру (рис. 2, линия влияния — желтый, фигура — красный). На линии брата несколько треугольных фигур в начале и в конце линии, что предуказывает опасность смерти от огня (рис. 2, линия брата — розовый, треугольники — коричневый).

29.05.2015 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Автор темы, Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

След.

Вернуться в Смерть на руках.

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость