Опасные люди и сообщества.

Список разделов В.В.Финогеев - архив статей Знаки опасности.

Описание: Нарушение безопасности - признаки на руках.

#1 АРОН » 27.09.2014, 18:16

Гербарий

«Мне было двенадцать. Даже теперь, когда я вспоминаю об этом, мне немного не по себе, хотя прошло уже много времени. В тот день мне надо было идти на танцы в клуб, я занималась хореографией. Занятия в школе закончились поздно, в начале четвертого. В клубе, где проходили занятия, надо было быть к пяти. Я должна была забежать домой и переодеться. Я неслась по улицам, где-то бежала, где-то скользила по накатанному снегу. Была зима. Там, где раньше были газоны с травой, возвышались сугробы. Начинало темнеть. Я не стала дожидаться лифта, вбежала на этаж, достала ключ, открыла дверь, в прихожей темно. Родителей не было, все на работе. Мне почудилось на секунду, в квартире кто-то есть. Я мгновенно зажгла свет, прихожая, коридор и кухня осветились, никого не было. Я не успела испугаться. Только убегающее внутрь сердца воспоминание холодка. Как ящерица вильнула хвостом, и нет ее. Я осмотрелась: все спокойно, мирно, тихо, и через минуту я забыла о наваждении. Я направилась к своему шкафчику, сняла школьную форму, переоделась в шерстяную юбку, толстые колготы, натянула любимую кофту в полоску, бросила в мешок пуанты, трико и книгу — отдам подружке, брала почитать. Вернулась в прихожую, надела ватное зимнее пальто. Вышла на улицу. Был только белый снег и черное небо, прорезанное желтыми, синими пятнами фонарей. Снег искрился, скрипел. Я поспешила к троллейбусной остановке. Ехать было недолго, пять минут или семь. Надо было проехать буквально две остановки. С протяжным звуком и шелестом шин подъехал троллейбус. Я забралась внутрь. Народу оказалось много. Хотела задержаться у двери — выходить скоро, но меня внесли внутрь. Люди в шубах, толстых пальто едва протискивались в узком проходе. Все тесно, угловато. Я ощущаю давление со всех сторон. Я погружена в свои мысли. Сегодня чуть не схлопотала двойку по химии. Звонок выручил. Но у химички правило: следующий урок — завтра — начнет с меня. Как вернусь после занятий, сразу за химию надо сесть. Там такой большой параграф, не знаю, выучу ли. Я думаю об этом, не сразу соображаю, что происходит, но что-то не то. Выныриваю из мыслей — неясное смешанное чувство выталкивает, не понимаю, что это — волны отторжения и оторопь, гадливость, страх, протест: чьи-то руки трогают меня ниже спины, и потом другая рука лезет вперед под пальто. Я пытаюсь это остановить, хочу развернуться, но так тесно, что не развернешься сразу, и все же я начинаю активно двигаться, дергаться, толкаться. Начинаю продираться к выходу. Кто-то, так же бурно двигаясь, лезет за мной. Я оборачиваюсь, вижу лицо мужчины. Оно показалось мне размазанным, тупым, ничего характерного, только брови срослись на переносице. Я усиленно продираюсь к дверям. Троллейбус останавливается, шумно вздыхают двери, я выпрыгиваю наружу. Приземляясь, отскакиваю в сторону, оборачиваюсь, пячусь, смотрю на мужчину, он идет на меня. Мне страшно, у меня начинается дрожь в коленях. Я оглядываюсь вокруг, и поразительная вещь — вокруг никого, ни одного человека, только чернильное пространство, кривые конусы желтого света и снежные кучи, лавка пустая, рядом мусорное ведро. Он надвигается на меня, осклабясь, и глаза черные, две воронки, в которых исчезает свет, всасывают мою душу, откуда нет возврата. Я противлюсь надвигающейся мути этих глаз, и вдруг голос вырывается из меня, звенит, не боится мой голос, в нем нет страха. Я кричу: «Чего тебе надо? Чего ты тут трешься?» «Я хочу видеть твои трусики», — гнусавит он. «Ах ты, гад, — свирепеет голос мой, злится мой голос. Рука с мешком — холщовый мешок на веревке, в котором мы носили сменку, резко описывает дугу, и мешок с пуантами и книгой приземляется ему на голову. Шапка летит прочь, как сдуло шапку. Рука моя взлетает еще раз, и мешок гулко бьет его по голове. Глаза у него округлились, он не понял, откуда пришел удар. На лице его пронеслось, будто его поймали, и он стал судорожно оглядываться. А мой мешок знай колотит его по голове. После пятого удара мужчина рухнул в сугроб. Я развернулась и побежала, как никогда не бегала в жизни. Морозило спину, в животе ревел горн. Ноги внесли меня на мой этаж, пальцы проворно открыли замок, я влетела в квартиру, заперлась, рухнула на диван. Сердце бешено колотилось в груди, пот лил градом. Я испытывала торжество победы и спасения. Мало-помалу дыхание успокаивалось, и не в коленях, и не где-то в теле, но глубоко в груди понемногу выползала отвратительная тряска. Меня колотило от страха. Я ничего не сказала родителям, при этой мысли волна стыда захлестывала. Я не могла вымолвить ни слова. Во мне открылась какая-то ноющая рана. Нигде я не чувствовала себя в безопасности. Мир ужасно треснул, из этой черной неведомой трещины дул отвратительный сквозняк. Было нечто похуже: этот человек будто залез внутрь меня, поселился в душе, стоило закрыть глаза, как его мерзкое лицо выплывало из мерцающих бликов. Это было невыносимо. Я наконец рассказала о случае подруге. Ее реакция меня ошеломила, больно резанула, но эта боль стала началом исцеления.
Подруга засмеялась и сказала: «Ну и чего тут такого?» Она отмела это как пустяк, мелочь. И это помогло. Насмешка развеяла страх. Действительно, чего тут такого! Потом за дело взялся утюг времени, сплющил этот случай в сухой лист чертополоха: колючки уже не колют, а пунцовый цветок принял табачный цвет. Он затерялся между страницами книги, которая стоит в самом дальнем углу библиотеки моей памяти».
Гербарий..jpg
Гербарий..jpg (62.86 КБ) Просмотров: 989
Гербарий-1..jpg
Гербарий-1..jpg (62.88 КБ) Просмотров: 989

Соприкосновения с нехорошими людьми выражены локальным подъемом папиллярного рельефа, что на отпечатке принимает вид темных точек или пятен (рис. 4, в красном круге). Возрастная зона их расположения в нашем примере — 12—15 лет. То, что знак располагается не на первостепенных линиях (например, не на линии жизни или головы), указывает на неопасный характер соприкосновения.

Владимир Финогеев 17.08.2009 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 5 месяцев

#2 АРОН » 27.09.2014, 18:49

Горсть евро

«Ты положила мой синий пуловер?» — «Да». — «Галстук?» — «Сиреневый». — «Почему сиреневый? Надо черный». — «Нет никаких черных. К твоему синему костюму только этот подойдет. Уже скоро пятьдесят лет вместе, а ты все не понимаешь, что сочетается». — «Какое мне дело до этих сочетаний. Есть вещи поважнее». — «Ну да, устройство мироздания». — «Хотя бы». — «Ладно, где документы и билеты?» — «У меня в сумке». — «Я должна посмотреть, что ты взял». Он недовольно поморщился. Я знаю, он не любит, когда я проверяю. Но я все-таки подошла к сумке. Расстегнула молнию. «Так, паспорта. Билеты на самолет. Кредитки. Деньги. Здесь тысяча, это правильно?» — «Да». — «А что это за связка ключей?» — «Запасные от дома и от работы». — «Ты думаешь, их надо брать?» — «Надо». — «Ну хорошо. Надо поторопиться. Сейчас такси подъедет, а мы все копаемся». — «Я готов». — «Я тоже. Надо выключить свет везде». Телефонный звонок. Беру, вежливый голос сообщил: такси у дома. «Это такси, — сказала я. — Выходим». Мы взяли вещи. Два чемодана и сумка с документами. Заперли двери. «Давай ключи мне», — сказал он. — «Нет, пусть будут у меня». — «Да ты потеряешь». — «Вот еще! Лучше следи за своей сумкой». Мы сели в такси. «На вокзал», — сказала я. На вокзале мы планировали сесть на поезд, доехать до аэропорта. Таксист в белой рубашке с галстуком широко улыбался. Я подумала, даже если не будет белой рубашки и галстука, обязательно будет улыбка. Европа, одно слово. Через двадцать минут были на вокзале. Подошел сине-белый обтекаемый экспресс. Вошли в вагон, сели. Кресла располагались не рядами, а отсеками — по четыре, где можно сидеть друг против друга. Чемоданы поставили на кресла у окна. Сели напротив. Сумку с документами муж держал под рукой. Несмотря на то что на платформе было многолюдно, в вагоне почти никого не было. Поезд плавно тронулся. Быстро набрал скорость. Мимо проносились старинные дома с черепичными крышами. Зеленые шапки деревьев. Цивилизованный пейзаж. «Я забыла, поезд идет без остановок?» «С одной», — ответил муж. Через пятнадцать минут поезд сбросил скорость. В противоположную дверь вошли несколько крепких мужчин. Три высоченных, под два метра, парня, один поменьше, вертлявый. Они шли по проходу. Лицами походили на цыган. Тот, что поменьше, нес в руках кошелек, рылся в нем. Поравнявшись с нами, он поскользнулся, взмахнул руками, из кошелька прямо нам под ноги полетели монеты, дождь из монет. Поезд тормозил. Вся компания резко остановилась рядом с нами. Вертлявый закричал: «Ой-ой-ой, помогите собрать, пожалуйста, нам сейчас выходить». Мы, как добросердечные граждане, нагнулись, стали собирать деньги. Это была не мелочь, а монеты достоинством один-два евро. Набрав несколько, я высыпала их в ладонь парня. Наклонилась за новой порцией. Поезд остановился. Когда я выпрямилась, никого не было. «Ну вот, — огорчилась я, — недособирали деньги, а их нет». «Выскочили они», — сказал муж, держа в ладони монеты, — видимо, торопились». Поезд тут же поехал. Некоторое время молчали. «Что с деньгами делать?» «Возьмем себе, не выбрасывать же, тем более что это практически не деньги», — сказал муж. — «Неудобно». Я смотрела на мужа. Он на меня. Что-то изменилось. Я не могла понять. Что-то заныло под сердцем. Муж опустил правую руку на сумку, которая стояла у его левого бока. Рука опустилась на сиденье, не встретив сумки, ощутив шероховатую ткань кресла. Мы оба посмотрели туда. Сумки с документами, билетами, кредитными картами, ключами не было. Кровь отхлынула от лица. Я не верила. Муж нагнулся посмотреть, не упала ли?
Посмотрел под креслами. Я смотрела на пустое место. Я так ясно, так четко видела в своей памяти эту сумку, что не могла отделаться от мистического ощущения, что этого не может быть. На наших карточках все наши деньги. Я оглядывала кресла кругом в надежде увидеть ее строгую прямоугольную форму. Ничего. «Надо позвонить в банк и заблокировать карты, — сказал муж. — Сумку украли. Причем надо поторопиться. Телефон банка у тебя на мобильном». Я включила телефон, ничего не могла разобрать на экране. Я перестала видеть, внутри все тряслось. «Надень очки», — сказал муж. Руки дрожали, я не могла набрать номер. Боже! Неужели они успеют раньше? Наконец нужный набор цифр появился на экране. Гудков не было, телефон сообщил, что дозвониться невозможно. Нет связи. «Нет связи». — «Попробуй еще раз, хотя, возможно, сигнал специально подавляется в поезде». Я не смогла дозвониться. Прошло полчаса. «Ну что, плакали наши денежки», — сказала я. «Необязательно, это время обеда, ничего нигде не работает, банки в том числе». Когда мы въехали в аэропорт, связь возобновилась, я сообщила банку о краже карт: «Узнайте, не сняли ли с них деньги?» — «Фамилия, номера карт?» — «Не помню». — «Пароль?» Я назвала слово. Через несколько долгих секунд голос ответил: «Никаких списаний с карт не было. Карты будут заблокированы». — «Спасибо. Слава Богу, успели, — вздохнула я. — Ну хоть что-то». «По всей видимости, — произнес муж, — поездка в Мадрид отменяется. Без паспортов еще можно обойтись, а вот без билетов вряд ли». «Надо сообщить в полицию», — сказала я. Мы обратились к первому полицейскому, которого встретили в здании аэропорта. Тот привел нас в отделение. «О да, — сказали блюстители закона, — на этой станции часто воруют. Надо быть внимательнее». «Спа¬сибо», — сказала я. «Вот это забота о гражданах, — сказал муж по-русски. Затем обратился к полицейским: — А поймать их не пробовали?» — «Мы знаем, кто это делает, но поймать пока не получается». Они составили протокол, мы подписали. Нам выдали справку об утере паспортов. «Еще совет. О деньгах можно забыть. Сколько там было? Тысяча евро? Мы сожалеем. Паспорта тоже не вернут. Если кто-то будет звонить, предлагать документы, на контакт не идите». Мы вышли. «Ловко нам обменяли тысячу евро на горсть мелочи, — сказал муж. — Да, деньги под ногами — плохая примета».
1.jpg
1.jpg (62.04 КБ) Просмотров: 988
2.jpg
2.jpg (189.03 КБ) Просмотров: 988

Нарушения, которые обозначают соприкосновения с нехорошими людьми и кражи, выражены в данном случае локальным подъемом папиллярного рельефа (рис. 4, черные точки и пятна в красных кружках). Эти нарушения узора входят в группу нарушений А2.

Владимир ФИНОГЕЕВ 25.04.2011 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 5 месяцев

#3 АРОН » 04.10.2014, 16:15

Завтрашняя тень

Самолет тряхнуло. Твердость под его днищем рассыпалась, он ухнул вниз. Тело на секунду повисло в том месте, где оно было до падения. Сердце уже отсоединялось от своего места, чтобы отправиться в пятки. Но тут среда снизу уплотнилась, самолет оперся на нее, сиденье пошло вверх, тело плюхнулось на него.
Мы с сестрой посмотрели друг на друга. Ровный шум моторов, синее небо за круглым окном, невозмутимое лицо стюардессы. И вот уже — горячая волна счастья. Словно ничего не было минуту назад. Сестра погладила головку Вики, дочери, которая, раскрасневшись, спала рядом. По проходу прошел стюард, а может, летчик? «Кого-то он мне напоминает», — плавно слева направо в пространстве мысли проплыла мысль и не встретилась с ответом.
«Красавчик, правда?» — сказала сестра. Я кивнула. Подумала: Летчик кого-то напоминал, потому что был красив. Стюардессы выкатили тележки с завтраком.
«Как ты думаешь, — спросила сестра, — нас точно встретят?»
— «Я сама звонила таксисту, по телефону сообщила номер рейса».
— «А дату прилета сказала?»
Сестра прикалывалась, я поддержала: «Черт! А про дату я как-то не сообразила».
Мы рассмеялись. Сестра, отхлебывая томатный сок, сказала: «Да, подруга у тебя что надо. А ключ она нам там передаст?»
— «Да, она сегодня улетает. Ключ от квартиры отдает нам, сама в Москву».
— «Классная девчонка, передай ей». — «Ты сама ей можешь это сказать». — «Обязательно». Мы позавтракали. Потом предались сладкой дреме под монотонный гул. Разбудили щелчки ремней — самолет шел на посадку. Я выглянула в окно, вдалеке — серо-голубая рябь воды. В поле зрения въехала бело-желтая кромка берега с крохотными коробочками домов.
«Как же мы сядем? — спросила Вика. — Там все такое маленькое, мы не поместимся?»
«Поместимся», — с уверенностью произнесла сестра.
Через десять минут самолет коснулся бетона. Мы вышли из аэропорта в приятное тепло.
«Смотри, нас встречают», — толкнула меня сестра. Я увидела темноволосого мужчину, державшего в руке табличку с нашими именами. Он был грузноват, как и положено таксисту со стажем. Мы бросились к нему, он заулыбался, заговорил по-русски с легким акцентом, подхватил чемоданы, усадил в машину, и мы отправились. Как и говорила Лена, моя подруга, ехать от Бургаса минут десять. Поначалу пейзаж являл степь, потом потянулись постройки из белых, желтых, розовых домиков, крытых черепицей.
Машина остановилась возле четырехэтажной простоватой, но весело окрашенной коробки. Поднялись на второй этаж. Из рассказа Лены я знала, что у нее две спальни и гостиная-столовая-кухня. Дверь отворилась, Лена встречала нас. Мы обнялись.
Я представила ей сестру. «Я уезжаю прямо сейчас, — сказала она. — Драгомир, таксист, как раз меня захватит. Располагайтесь, отдыхайте на всю катушку».
Лена отдала нам ключи и уехала. «Ключи привезешь в Москву», — сказала она. Мы побросали вещи и побежали на море. Море в семидесяти метрах, но оно за песчаными дюнами, и его не видно. Ветер дул с моря, он пах водорослями и солью. Мы купались, загорали, потом ужин в кафе. На второй день, вернувшись с моря, отужинали, попили чаю, посмотрели телевизор, поболтали.
Ребенок уснул. Было около трех ночи. Мы вышли на балкон. Сели, говорили, смотрели на город, который мирно засыпал под звездным небом. Тишина. На улицах, которые мы могли видеть, — ни души. Приморье—место маленькое, провинциальное. Через какое-то время взгляд мой сам собой полетел немного в сторону, и метрах в пятидесяти я заметила мужчину, одетого в черное. Он стоял в конусе света, бившего от фонаря на столбе. Он стоял неподвижно.
Отчего-то я стала думать, зачем он здесь, что ему нужно, ждет ли он кого или задумался о чем? Я посмотрела еще: он стоял, не меняя позы. Когда я посмотрела в третий раз, его не было. Это удивило, была какая-то странность, которую я не могла ясно осознать. Я стала думать, как он мог уйти, чтобы я не заметила, как он уходил.
Фонарь стоял посередине площадки, пересечь которую вряд ли можно, не привлекая моего внимания. Но вот я это пропустила. Он просто исчез. Сердце сделало замедленный толчок, будто споткнувшись.
Я подумала: а была ли у него тень? Я не могла вспомнить. Это испугало на секунду, сердце быстро-быстро забилось, пока я не отогнала глупую мысль. Интересно, заметила ли его сестра? Почему-то я не решилась спросить ее.
«Слушай, — вдруг встрепенулась та, — пошли искупаемся». Я заколебалась, оглянувшись вокруг, но не было никого.
«Мы быстро, Вика не проснется, она крепко спит. Давай», — настаивала сестра, видя мое сомнение.
«Хорошо», — сдалась я. Мы сбежали вниз и быстрой походкой отправились. Еще не видя моря, услышали шум волн, бившихся о берег.
«Ого, — сказала сестра, — слышишь?» Мы увидели море. Оно было залито лунным светом, но этот свет разрывался, и из черноты выдвигались круглые валы, как спины невиданных зверей. Они неслись к берегу, искрились пеной, обрушивались на песок со страшным воем. Начинался шторм.
«Вперед! — командовала сестра звенящим от возбуждения голосом. — Вот сила, вот кайф!»
Мы ринулись в воду. Море подхватывало, поднимало и опускало нас. Луна огромным шаром висела над берегом.
«Ну все! — крикнула я. — Вылезаем!»
Мы побрели к берегу, преодолевая встречный ток воды. Вдруг мы замерли. Прямо перед нами стояла черная фигура мужчины. В нем я немедленно узнала того, кто стоял под фонарем. Он был темен, как ночь. Луна светила сзади и сверху, и его лица нельзя было угадать. Было ощущение, что лица не было вовсе. Какая-то черная дыра. Меня затрясло от ужаса. Я глянула на сестру. Я вспомнила про Вику.
«Ребенок останется один», — мелькнула жуткая мысль. Вероятно, сестра думала о том же. Глаза ее расширились дважды против обычного. Не сговариваясь, мы рванули вбок, чтобы обойти зловещую фигуру. Мы не бежали, просто быстро-быстро шли. Я, кося глаз, следила за незнакомцем. Он не двигался. Но то место, где должно было быть лицо, будто поворачивалось, отмечая наш путь. Преодолев дюну, так что он уже не мог видеть нас, мы пустились во весь дух. Забежали в квартиру. Захлопнули дверь, тяжело дыша. Осторожно вышли на балкон, осмотрелись. Никого. Сели в изнеможении.
«Кто это был?» — спросила сестра.
«Кто или что?» — уточнила я.
«Кончай пугать меня, — пытаясь рассердиться, чтобы скрыть страх, бросила сестра. — Кто гораздо опаснее, чем что».
«Не знаю, — сказала я. — Главное, чтобы потом ничего не случилось». В дальнейшем погода испортилась, похолодало так, что пришлось ходить в пальто. Больше мы не видели темную фигуру. И ничего плохого не случилось, если не считать неожиданного обвала на рынках, где я потеряла приличную сумму на акциях.
«Может быть, это был призрак кризиса?» — обратилась я к сестре.
Та отмахнулась: «Скажи еще, что это призрак коммунизма. Тогда ты меня по-настоящему испугаешь».
1.jpg
1.jpg (78.15 КБ) Просмотров: 987

Локальный подъем папиллярного узора (рис. 4, в красном круге) — один из симптомов снижения безопасности. В этом случае имеет место соприкосновение с плохими людьми. Однако наше расширенное сознание в силу осведомленности о будущем может «нагружать» сближение с опасными людьми более общими смыслами, используя страшного человека как признак приближающегося кризиса.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 5 месяцев

#4 Admin » 17.10.2014, 14:26

Зеркальное опережение

«Казалось бы, надо сойти с ума от такого. Звонок раздался поздно, около двадцати двух. Он был ожидаем. Это бывший муж. Мы не живем вместе, но ради детей сохраняем некоторые отношения. Детям говорится: у папы много работы. Или: он в командировке. Раз в месяц с двенадцати до двух ночи он везет меня в большой магазин закупать продукты. Ночью удобно — мало народу и быстро доедешь. Муж позвонил из машины. «Еду, собирайся, буду через полчаса». — «Хорошо. Как приедешь, позвони, я выйду». — «О`кей». Прошло полчаса. Звонок. «Слушай, я в пробке, мертво. Подъезжай в магазин на маршрутке». — «Хорошо». Я оделась, подхожу к зеркалу. И вижу в зеркале, как в кино, будто я вхожу домой, уже из магазина. Без покупок, потираю левую руку. На ней я ношу браслет. Но на картинке, которая показывается в зеркале, браслета нет. Я даже оглянулась, но сзади никого не было, только дверь. Но в зеркале это еще длилось. Я ясно это видела. Продолжалось доли секунды или чуть дольше. Легко, само собой, без всякого усилия с моей стороны. Просто последовательность образов: открывается входная дверь, я вхожу без браслета и покупок, правая рука трет левую. Фильм кончается, все исчезает, я вижу свое отражение, как это должно быть: лицом к лицу. Лицо выглядит спокойным. Я не чувствую никакого страха или какого-то сильного чувства. Текут молчаливые мысли. Ничего громкого. Беззвучный диалог. Спрашиваешь себя: было ли то, что я видела? Хотя совершенно четко знаешь, что это было, это видели твои собственные глаза, но ты задаешь себе этот вопрос, чтобы уцелеть, чтобы не обрушиться вместе с разумом в какую-то страшную пропасть. Смотришь в отражение и не хочешь признать, что это было. Если это произошло в голове, а не в зеркале, то что с головой? А если в зеркале, то что с реальностью? Если что-то с моей головой, то, скажем так, «приехала» я. Надо идти в известное место и получить неприятный диагноз. Но если реальность так легко отодвинулась и впустила то, чего в реальности не было, «приехали» все. Ни один из ответов не хорош. Я оставила все без ответа. Надо просто что-то делать. Я посмотрела на левую руку. Поблескивал золотом браслет — он не обманывал, он и был золотой, с крупинками бриллиантов по бокам. Я вышла на улицу. Было темно. Я жила в закрытом городке, дошла до проходной. Вышла на остановку. На ней никого. Жду полчаса, маршрутка не идет.
Видимо, все в пробке. Звоню мужу: «Маршрутки нет». Муж: «Давай на электричке, я тебя заберу со станции». — «Это идея», — сказала я. До электрички недолго, буквально перейти дорогу. Появляюсь на платформе. И здесь — никого. Подходит поезд. Я стою в нерешительности у головного вагона. Мне не по себе. Почему-то выходит из кабины машинист. Подходит ко мне: «Что, страшно?» Киваю: «Страшно». — «Пошли», — он кивает головой. Входим внутрь. «Садись здесь, — говорит он, — видишь кнопку: «Вызов машиниста»? В случае чего — жми». Еду, проехать четыре остановки. На каждой заходят люди, не много, один-два человека. Я напряжена. Они садятся, не обращая на меня внимания. Вот и моя станция. Выхожу. С шипением захлопнулись двери, последний вагон, мигая красным глазком, скрывается во тьме. Тишина. Желтый свет ламп. Пустынная платформа. Задрожал, задребезжал телефон. Я вздрогнула от неожиданности. Это был муж: «Ты где?» Отвечаю: «На станции. Приехала». — «Уже? Слушай, тут такие дела, короче, я не знаю, чего случилось, но все стоит. И сколько будем стоять — неизвестно. Чего ты будешь на станции торчать? Давай домой. Отменяем все». Я огляделась. Вижу, подходит электричка в обратную сторону. Я перебегаю по мостику между платформами. Успеваю, влетаю в первый попавшийся вагон, двери закрываются.
Прохожу внутрь, сажусь, все свободно, никого нет, только далеко впереди у двери сидит пара человек. Едем. Вдруг сзади появляется мужчина, садится напротив меня. У него в руке свернутая газета. Он хорошо одет, у него ухоженное лицо, лет около сорока. Он смотрит на меня. Еще через минуту или две рядом со мной возникает другой мужчина. Он моложе. Это парень. Он садится рядом, плечом прижимает меня, сдвигает к окну. Я хотела было возмутиться. Но парень наклонил лицо к моему уху и произнес: «Отдай тихо все ценное, не шуми, тогда останешься жива. Открой сумку». Я быстро глянула на мужчину напротив. Как бы проверяя какую-то надежду, но я уже знала: они вместе. Мужчина медленно развернул газету. В ней был нож. Я раскрыла сумку. «Открой кошелек», — произнес парень. Я открыла. В кошельке была какая-то мелочь, прямоугольники карточек. «Это кредитные карточки?» — кивнул парень. «Да». Ему стало неинтересно. «Закрой», — сказал он. Когда я закрывала сумку, из-под рукава левой руки показался браслет, о котором я забыла. Мужчина неторопливым движением обхватил браслет, резко сдернул его. Было больно. Затем он встал, не торопясь, лениво, не оглядываясь, вышел за дверь. Со мной остался парень. Через пять минут он так же спокойно поднялся, расслабленно удалился. Опустошение. В голове, в сердце. Ощущение беды настигло меня, когда я поднималась по лестнице к своей квартире. Ведь они могли взять меня под руки и вывести из вагона, и никто бы не вмешался, потому что издали все выглядело, как будто мы мирно разговариваем. Ноги подкосились. Я открыла дверь, вошла, саднило левую руку. На ней была содрана кожа. Я правой потерла ее, утишая боль. Бросаю взгляд в зеркало. Вижу, как я вхожу, тру левую руку, на которой нет браслета. Только теперь это было реальное отражение. Оно было точной копией того, что я видела перед уходом. Как это могло быть — в голове не укладывалось. Вместо ответа — таинственный холодок в сердце. Я много думала о другом. Что это были за люди? Не похожи на бандитов. Так спокойны, так уверены в себе, и нож был какой-то картинный, дорогой, «нерабочий». По виду они совсем не нуждались в деньгах. Было ощущение неправды, какой-то игры, чего-то ненатурального. Как будто это хохма, развлечение. Так развлекают себя богатые люди от скуки, пресыщенности, тоски. Но так ли это на самом деле? Бог ведает. И еще был простой вопрос, на который я не могу дать ответ: почему, после того как я увидела картинку в зеркале, собираясь идти в ночь, я не сняла с руки браслет и не оставила его дома?»
1.jpg
1.jpg (31.64 КБ) Просмотров: 978
2.jpg
2.jpg (59.42 КБ) Просмотров: 978

На правой руке наблюдаем нарушения А2 — локальный подъем папиллярного узора без его разрушения. На отпечатке выглядит темными пятнышками (рис. 4, два пятнышка в темном круге). Выражает согласование с плохими людьми. Будущее как частотно-амплитудный объект присутствует в каждой точке пространства. Частоты будущего лежат за пределами оптического (в целом — сенсорного) диапазона. Если немного настроить зрение, будущее можно видеть везде, а не только в зеркале. В нашем примере имела место спонтанная настройка. Два островка подряд на линии судьбы или пара мелких островков на линии головы (рис. 4, линия головы — зеленый, островки — красный) помогают это делать.

Владимир Финогеев 26.04.2013 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 6 месяцев

#5 Admin » 10.04.2015, 18:15

Преимущество кодекса

«С утра — странное ощущение. Пытаюсь уловить, что это. Сосредоточиться некогда, опаздываю на работу. Немного проспала. Сначала душ. Потом одеться. Потом накраситься. Потом быстро на кухню. Есть уже некогда, хотя бы чашку кофе. Поем в обед. У нас неплохая столовая. Стоя, выпила кофе. Где сумочка? Где телефон? Пока носилась, ударилась плечом о дверь. Это меня остановило. Прежде чем о дверь удариться, пролетело нечто в голове. Что-то темное, не разобрать. Птица? Какой-то предмет, как птичье крыло. В слова не влезает. И это не картинка, не глазом увиденное. Осязанием. Мерзкое чувство в области горла. Было начало страха. Я знала, вот сейчас увижу, выплывет. К глазам уже подходило, вот-вот я должна была увидеть — тут и врезалась в дверь. Глупо въехала. И все выветрилось, вылетело. И спешка кончилась. Действительно, куда и зачем торопиться? Может, вернуться поесть? Это рассмешило. Пожалуй, вот что надо сделать. Я подошла к зеркалу, осмотрелась. Надену-ка я другую блузку, понаряднее. Вдруг в театр пригласят? Я опять рассмеялась. Как же, пригласят! Ладно, надо двигать. Я выбралась из квартиры. Вышла на улицу, тут телефон в сумочке забился, вылез наружу приглушенный звонок. Звонила подруга Лена. «Привет. Слушай, у меня идея». — «Не пугай!» — «Я серьезно». — «Ну?» — «Давай встретимся с девчонками, нашей компашкой, Верка, Ольга, ты и я». — «А чего, давай, давно не виделись. Когда?» — «А прямо сегодня». — «Сегодня?» — «Да, сегодня, после работы». Я задумалась. «Чего молчишь?» — прервала Ленка. «Так вот прямо сразу?» — «А чего тянуть? Я со всеми созвонилась, все — «за». А у тебя вечер занят?» — «Нет, не занят». — «Так чего? Будешь?» — «Ладно, буду. Где?» — «Есть один хороший ресторанчик». Она объяснила, как проехать. «Хорошо». — «К семи успеешь?» — «Вполне». — «Тогда до встречи». — «Пока». В семь двадцать я была на месте. Вера и Оля уже ждали. «Привет». — «Привет!» Мы обнялись. «А где Ленка?» — «Опаздывает, ты же ее знаешь». — «Будем ждать?» — «Не, пойдем сядем за столик, она подойдет, чего тут на улице стоять». Действительно, пошли. В ресторане было много народу. Шум, громкие голоса, звон бокалов, звяканье вилок о тарелки. Нас посадили в уголке. «Ну, с шампанского начнем?!» — радостно потерла руки Верка. Оживилась, глаза горели. Она была заводная. «Может, лучше красного вина?» — предложила я. «Правильно, — сказала Оля, — бутылку шампанского и бутылку красного вина». — «Не много будет? Потом, мне кажется, мешать неправильно». — «На четверых, да брось ты, — сказала Верка, — давай». Мы заказали еду. Официанты, южные мужчины, бросали взгляды на Верку и Ольгу. Обе — красивые блондинки с хорошими данными. Все начиналось очень хорошо, время летело, мы быстро опьянели и развеселились. Ходили танцевать. Вокруг завертелись какие-то парни, потом возникли другие. Потом никого. «А где Ленка?» — спросила Вера. «Ресторан, поди, ищет», — сказала Оля, и мы прямо умерли от хохота. И так далее. Я вышла в дамскую комнату. Вернулась, рядом с Веркой сидел темноволосый парень. Ольга прошептала мне на ухо: «Замдиректора ресторана, прикольный. Тут еще один приходил, — Ольга оглянулась, — только что вот тут был». Она хохотнула. «Давай еще по чуть-чуть». Ольга захватила мое ухо, стала вещать про работу. Мы выпили еще. Я оглянулась. Веры не было. «Где Верка?» — «Какая Верка?» — Ольга расхохоталась. Я пошла на поиски Веры, прошлась по залу, было смутное ощущение, чего-то не хватает. Я спустилась в туалет, ее не было. Я вернулась. Оли тоже не было. Я потрясла головой, отгоняя тупость. Тут до меня дошло, чего не хватает: в ресторане никого не было. Тишина. Полумрак. Где все? Был же народ. Только что. Как это могло получиться? Ничего не понимаю. Это Москва или где? Я села. Вдруг тяжелая рука легла на плечо. Я повернулась. Человек лет шестидесяти, полуседой, глаза черные, нос с горбинкой. «Раздэвайся», — грубо приказал он. Я смотрела, не понимая смысла. Раздался щелчок, что-то блеснуло. Лезвие ножа уперлось в мое горло. Я смотрела на нож. На человека, который держал его. Хмель таял в моей голове. Я должна была испугаться, но я словно вздохнула с облегчением. В мгновение вспомнила, что я все это уже видела перед тем, как въехала в дверь. Именно это, именно так. Я сказала: «Не надо этого делать. Откажитесь от этого». — «Молчи, б... — сказал он, — делай, что говорю, а то зарэжу». Я смотрела в глаза, я не боялась, не боялась, и все, не было страха. Он видел, что я не боюсь, и ничего нельзя было сделать. «Это вам просто невыгодно, — продолжала я спокойным голосом, — у меня папа работает в ФСБ, и он знает, где я, я сама работаю в милиции, представляете, что тут у вас будет?» — «Не вешай лапшу, б...», — прохрипел он, но прежней уверенности не было. Нож уже не упирался в шею. Наглость и похоть в его взгляде сменялись разочарованием. Я продолжала: «Нет, я вам не лапшу вешаю. Я предупреждаю. Статья 131-я, изнасилование, совершенное группой лиц по предварительному сговору, соединенное с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, наказывается лишением свободы на срок до десяти лет. В случае убийства — до 20 лет. Оно вам нужно? И ради чего? Ради пяти минут сомнительного удовольствия? Он сложил нож. «Убирайся». — «Подружек я заберу. И, пожалуйста, без грубостей. Останемся людьми». Через десять минут мы высыпали из ресторана. «Ну ни фига себе, ресторанчик, — повторяла Верка, поправляя одежду, ее трясло, — их трое было, представляешь?» — «Зато на халяву поели», — хмуро отозвалась Олька, рассматривая руку: у нее были сломаны ногти на среднем и безымянном пальцах. «Если бы», — сказала я. «Ты заплатила?!» — выдохнула Олька. «Заплатила». — «Вот сволочи!» — воскликнули обе подруги».
1.jpg
1.jpg (84.27 КБ) Просмотров: 924
2.jpg
2.jpg (135.12 КБ) Просмотров: 924

На левой руке нашей героини в поле 14 (зона Марса) наблюдается несколько треугольных фигур (рис. 4, красный). Данное сочетание выражает способность оказывать сопротивление, действовать решительно, сохранять хладнокровие в минуты опасности. Есть нарушение безопасности, выраженное группой А2, в виде точечных подъемов рельефа, что на отпечатке выглядит темными точками и пятнышками (рис. 4, в оранжевых кружочках). Это указывает на столкновения с нехорошими людьми. Так как серьезных симптомов по безопасности нет, обладатель попадает в опасные ситуации и может быть травмирован, но летальный исход исключен.

Владимир Финогеев 11.03.2012 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 6 месяцев

#6 АРОН » 19.04.2015, 14:40

Принцупность.

«За окном конец семидесятых и минус сорок. Последние числа декабря. Вечер. Лежу на диване, читаю. К этому часу и положению я окончила институт, побывала замужем, развелась, съездила за границу, попала работать в систему МИДа. Мне было двадцать пять. Зеркалам нравится мое отражение. Мужчинам — оригинал. Внимания в избытке. Чувства захлестывают. Любовь уже была — не было объекта. Все мужчины рядом — женаты. Уж ли Новый год встречать в одиночестве? На сердце тоскливо. Мерно тикают часы. Им вторит кран на кухне. Приглушенная работа телевизора от соседей, колыхаются и шелестят шторы. Снежок за окном, наверное, пахнет арбузом. Переворачиваю страницу. Гороскоп. Читаю про свой знак — встреча с Принцем. Пустячок, а приятно. Мечты, пусть и несбыточные, а приободряют, неизвестно почему или известно, но не голове, потому что сердце нет-нет да и ёкнет, а вдруг? Трель телефонного звонка режет воздух, я вздрогнула, будто что-то другое, а не звонок, будто случилось что, но нет — просто звонок. Беру трубку, а сердце уж бьется, несется в будущее: вдруг, вдруг? Мужской голос, басок, бывший басок. Он перешел в бархат баритона. Мягкостью, сдержанностью, изысканностью речи. «Будьте любезны Наталию». — «Это я». — «Здравствуйте». — «Добрый день». — «Видите ли, какая история. Я увидел вас в коридоре МИДа, потом на ноябрьском собрании. Вы произвели неизгладимое впечатление. Прошу меня простить, я узнал ваш номер через общих знакомых и вот звоню, чтобы только услышать ваш голос. Откуда вы? Как вы попали на эту грешную землю? Все осветилось кругом благодаря вам». — «Ради бога, вы мне льстите». — «Ну что вы, это — чистая правда. А какой восторг слышать ваш голос, а давайте по-простому, махнем, как говорят, не глядя, а что если вы ко мне нагрянете в гости?» Я спокойна, мне хорошо, я расслабленна, меня уносит, я говорю: «В гости, ну что же, пожалуй, это возможно, а когда?» — «Ну что ж откладывать, да прямо сегодня, немедленно, сейчас». Я гляжу за окно, за окном темно. Где моя интуиция, мой трезвый ум? Их нет. «Хорошо, где?» — «Машина не завелась, подвела меня, давайте в метро». В условленном месте подходит высокий, солидный мужчина в дубленке и ондатровой шапке. Запах дорогого одеколона. «Это я, мне очень, очень приятно». Мы едем долго в непрерывном разговоре, он широко улыбается. Гипнотической патокой истекает любезность. Занимательность поддерживается подробностями из частной жизни театральной и художественной элиты, но всё в пределах милого трепа, без зависти и вражды. Выходим из метро где-то на окраине, едем на автобусе, вот и дом, в подъезде немного припахивает, но сама квартира по тем меркам шикарная. Дорогая мебель, аппаратура, картины на стенах. Бар полон заморскими напитками. Ужин превосходен. Пью «Куантро». Смотрю на него: Принц? Пожалуй, принц. Вкрадчиво, как ликер, вполз перезвон часов. Я незаметно посмотрела на запястье: черный палец стрелок предупреждал — полночь. Я встала: «Мне пора, спасибо за прекрасный вечер». После ласкового перезвона часы перешли к бою. С первым ударом улыбка хозяина сползла с лица, как ледник. Со вторым бархат голоса превращается в наждак. Зрачки — дуло пистолета. «Как пера? Куда? Ты что себе позволяешь? Ела? Пила? В койку!» Дыхание останавливается, слова не попадают на язык. Суставы будто вынуты из коленей, я едва стою, откидываюсь на стену. «Чего ты ломаешься? Григорий Григорьевич про тебя все рассказал: какая ты и чего тебе надо». Вот оно что! Ге. Ге. Наговорил. Недаром его прозвали Гв квадрате. Противный старикашка. Наговорил мерзостей, после того как я отказала его притязаниям. Вероломство добило, я сползала на пол. Он звенел у меня перед лицом ключами: «Дверь заперта. Ты никуда отсюда не выйдешь, поняла? Я сжалась в комок, закрыла лицо руками, исторгая защитный лепет. Скрипел паркет от его разъяренной походки. В ноздри бил запах пота. «Черт с тобой!» — выпалил он, схватил за шкирку, вытолкнул на площадку. Я выскочила на улицу. Мороз. Ночь. Где я — не знаю и не понимаю. Кругом ни души. Пошла вдоль дороги. Машин нет. Иду, не ведаю куда. Свет фар — останавливается машина. Меня подвозят до метро, оттуда ловлю еще машину и так к четырем утра добираюсь до дома. Меня трясет, слезы, спазм горла, я окоченела. Залезаю в горячую ванну. Кое-как ожила.
Проходит Новый год, январь пробежал. Время утюгом разглаживает складки сердца. Вспоминаю, и мне уже смешно: надо же быть такой дурой! Время сыплет песок вечности. Предновогодняя сценка стала маленькой картинкой из другой жизни, которая осталась там, в прошлом. Однажды звонок. В ухо течет бархатный голос. Я немею. «Вы знаете, я должен извиниться, это недоразумение». Я швыряю трубку. Дня через два — звонок. Он. Я с наслаждением нажимаю на клавишу — и тишина Он звонит через день, уже нет бархата, голос взволнован: «Выслушайте меня». — «Ну?» — «Этот Г. Г просто Г. Он мне сказал: «С ней надо покруче, она это любит». Гад он. Я навел справки — вы не такая». — «Что вам угодно?» — «Я хочу загладить вину. Приглашаю вас в гости, все будет по-другому». — «Ну хорошо, — говорю я, — ладно». Внутренний голос был прост и прям: «Ты спятила. Куда тебя несет? Дура, остановись». Но я приехала Я отказалась от еды и ликера, пила чай. Он ждал друга из Питера и являл собой шоколад в бархатной обертке. Друг добрался к полуночи. Очки, приятной наружности, мягкость и спокойствие. «Ну вот, — поднялась, — я, пожалуй, пойду». Маска была сорвана еще быстрее, чем в первый раз, — до первого удара часов. «Сидеть! — рявкнул он. — Уйдешь, когда я скажу!» Я оцепенела. Мысли одна другой страшнее ворвались в мозг. Теперь их двое. Я искала в себе силы, мысли бились во все выходы. Я обратилась к гостю: «Ну вы-то интеллигентный человек, помогите мне выйти отсюда». «Я не знаю ваших отношений, вмешиваться не считаю нужным». В тоне его я уловила: вроде не насильник. В час ночи хозяин злобно выставил меня за дверь. Теперь я знала направление, добралась до дома быстрее. На следующее утро, чтобы не наступить на грабли третий раз, позвонила приятелю, он работал в серьезном месте, я рассказала о приключениях. «Разберемся», — ответил он. Через недельку он позвонил, сказал: «Больше товарищ не объявится. Его предупредили, если он вспомнит номер твоего телефона, станет невыездным. Навсегда». Действительно, товарищ больше не звонил».
1.jpg
1.jpg (127.27 КБ) Просмотров: 911

На левой руке линия Влияния выходит из треугольника, (рис. 4, л. Влияния—желтый, треугольник—красный).
На исходе линии Влияния — прямоугольная фигура (рис. 4 — зеленый).
Линия Влияния с данными характеристиками есть выражение элементов программы, приводящих к знакомствам с людьми, склонными к насилию.
В нашем примере линия Судьбы начинается чуть выше (рис. 4 — синий), поэтому отношения с такими людьми в этом возрасте прерываются, фактически не начавшись.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 5 месяцев

#7 Admin » 27.04.2015, 12:51

Прощание с Му.

Он глянул, и глаза его не обещали ничего хорошего. Что-то вспыхнуло глубоко в сердце как красная искра, потом где-то в глубине сознания мелькнул светлый комочек, ясно я не понимала, но будто восходила к пониманию, что этот комочек — смятая картинка. Живая, как фильм. Красная искра означала страх. А блестящий комочек развернулся, и я увидела, что там.
Но было поздно. За секунду я увидела, что будет. Но уже не успеть. Тело поворачивается слишком медленно, я стала сдвигаться в сторону, но неуклюже и запаздывая. Я знала уже, что ничего нельзя сделать — нет времени. Чуть предшествуя этому, его рука ухватила бутылку из-под пива и швырнула мне в лицо. Я все-таки сдвинулась, и бутылка не попала мне по носу, но угодила в щеку под глаз. Еще не было боли. Я видела: бутылка отскочила, как резиновая, и покатилась под стол, но не слышала звука. Еще не было больно. Недолго. Красная искра осой подлетела к лицу и впилась, и следом вспышка, и за ней боль. И его голос: «Сука! Ты у меня получишь!» Внутри все заполнено криком: «За что?!» — «Где ты была, тварь?» Я прижимаю руку к лицу. Место удара быстро отекает. Слезы катятся непроизвольно ручьями и капают на пол. Я отнимаю руку: крови нет. Эта часть лица быстро немеет. Еще было удивление: как голова не раскололась. Должна была расколоться. Но все цело: и голова, и бутылка. Как я еще могу отвечать? Я отвечаю, хотя движения челюсти самопроизвольны и не совпадают со звуками, но я слышу, как звуки выходят, чужие, не мои, не похожие ни на что. «Я была в магазине». — «В магазине ты была. А че ты,... такая, делала в магазине? — «Продукты покупала». — «Продукты покупала? И где эти продукты?» — «Да вон они». — «Ну, и чего они у нас тут стоят? Где им место? В холодильник положь хотя бы. Я за тебя, что ли, буду ложить?» Я иду боком, делая круг подальше от него. Он встал. Страх обдал снизу доверху. «Я из тебя,..., сделаю человека». Он отвернулся, сделал два шага, плюхнулся в кресло и включил телевизор. Он не был пьян. Он, в общем, не пил. Наклоны вниз мне уже не удавались, в месте удара бил тяжелый молот. Как идти на работу завтра, щека распухнет и посинеет? Ужас! Стыд! Я реву, я сдерживаю рыдания. За что? Почему? Как это могло случиться со мной? Голова кружилась и болела. Это сон, и я проснусь, и все будет хорошо. Но другой голос говорил: не проснешься. Проснуться невозможно. Можно только уснуть. Я содрогнулась от мысли. Моя бедная девочка, моя Томочка. Нет, я никогда не оставлю ее. Где она? Как она? Я быстро сложила продукты и тихонько увильнула в спальню. Ребенок спал. Все было нормально. Девять вечера. Все нормально. А слезы текли горячей рекой, и горела щека. Зачем я ушла от Александра? Как нам было хорошо. Он так заботился, вежливый, интеллигентный, добрый, как он разбирался в музыке. Зачем я это сделала ? Ведь я знала, я предвидела, я говорила: Кира, не делай этого. Но вот унесло страстью. Сладкой страстью. Ничего, кроме секса. Казалось, что хороший секс — это начало и за ним последует такой же блеск жизни. Но жизни не последовало. Как я могла так влипнуть? Так попасться? Я думала — все такие. Такие, как Александр. Вот что я думала, вот в чем ошибка. Не все такие. Есть Александры, и есть Герасимы. Герасим — имя, известное со школы. Тот был немой, но как бы снаружи, а этот — изнутри. Он хоть и говорит, но немой. Тот тоже странный, а Муму взял и утопил. Как же это происходит, когда? В какой момент? Ведь поначалу все было не так, были ласки горячие, как лава, и были нежные слова или казались — теперь кажется, что казались нежными, но была человеческая речь. А сейчас грубость, вспышки ярости. И секс жадный, требовательный. Как это случилось? Не выявить, не установить, где миг. Разум вывернул носок памяти. Это было давно, в самом начале. Мы поехали покупать мне скрипку. Я долго выбирала, осматривала, поворачивала нежные тела скрипок, грела рукой их ласковую гладкую поверхность, проводила пальцем по струнам, они отвечали далеким стоном, как томлением перед поцелуем отвечает сердце. Герасим стоял рядом, позевывая и оглядываясь по сторонам. Наконец я сделала выбор, он странно посмотрел, взял скрипку в руки, повертел, потом изрек: «А чего такая маленькая? За такие бабки можно и побольше купить». «То есть?» — я не понимала. «Да вон стоят», — он указал размахом плеча на соседний стенд. Там стояли виолончели. Я не понимала. Улыбка тронула губы. Я догадалась. Ты шутишь — чуть было не произнесла и осеклась. Боже! На секунду похолодело сердце. Он не шутил. Он не понимал, не видел, не знал разницы между скрипкой и виолончелью. Для него это было одно и то же! Чушь! Когда я заглянула в его глаза, меня осенило: я не могу сказать об этом. Если скажу, я могу очень пожалеть, причем немедленно. Может, тогда? Я не сумела укротить глаза и выдала себя? Он перехватил взгляд и понял, что я смеюсь над ним? Через время стала проскальзывать брань. Потом ссора, и он в первый раз ударил. Мое возмущение было погашено вторым ударом. Я поняла: если будет третий, то меня не станет. Сгорела вся нежность и мои чувства. Любовь встала, вышла и прыгнула без парашюта. С этого момента все пошло по-другому. Мат вытеснил речь, он впадал в гнев и мог ударить из ничего. Может, он понял, что ему не вернуть мою любовь, и мстил? Хотел заставить? Но не заставить и не остановить невидимый поезд свободы. Поезд начал движение. День расставания был на соседней станции».
1.jpg
1.jpg (150.12 КБ) Просмотров: 899

На левой руке линия влияния ассоциирована с несколькими мелкими прямоугольными фигурами, слегка приподнятыми над общим рельефом, — это связывают с грубостью партнера и его склонностью к насилию (рис. 4, л. влияния — желтый, прямоугольники — оранжевые).
Чуть выше точки слияния возле линии судьбы (рис. 4, синий) просматриваются небольшие выпячивания папиллярного узора (рис. 4, красный) — признаки трактуются как снижение безопасности, опасность мелких травм, которые обычно причиняются людьми.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 6 месяцев

#8 Admin » 30.04.2015, 14:05

РАЗРЫВ-ТРАВА

Он схватил меня за плечо, потащил к раскрытому окну и стал выталкивать. Подоконник проплыл подо мной, увидела вдалеке серый асфальт. Как далеко! Люди маленькие и странные: голова и ноги, больше ни¬чего. Боже! Охватил ужас. Животный страх. Я думала, он шутит. Началось будто с шутки, но он же бешеный. Бред! Не вытолкнет же он меня?! Но вес глубже вываливается тело из окна. Неужели это случится со мной? Со МНОЙ?
Я упираю колени в подоконник, хочется оттолкнуться руками от воздуха. Но не оттолкнуться от воздуха. В голове посыпались картинки, на них вроде моя жизнь, но ничего не разобрать: картинки, как вихрь снежинок. Слышу голос, узнаю, это Игнат, брат подруги: «Ты что делаешь?»
Небольшая возня, толчки, и сильные руки втаскивают меня обратно. Этот путь назад, каждый его сантиметр, возвращает дикую радость. Страх остается за окном. «Ты чего делаешь?!» — еще раз кричит Игнатий.
Сашка смеется: «Да это шутка, дураки!» Во мне вспыхивает злость и возмущение: «Шутит он!» Он шутит. Его не поймешь. Он противный, взбалмошный, бешеный, так что, может, и не шутит. Но он герой, и я люблю его. А может, не люблю? Как я любила! Когда он появлялся, солнце всходило.
Началось необычно. Мы встретились в грозу. Я тогда была влюблена в другого. Вернее, другой был влюблен в меня. Тут тоже не очень хорошо получилось. Он был приятелем подруги, а я, выходит, отбила ненароком.
Я не хотела. Сама она меня познакомила. Сказала: вон мой парень. А мы были дома, лето на дворе. Окна раскрыты. Пятый этаж. Она пальцем показала на группу мальчишек. Они сидели во дворе. На песочнице, кажется. Я из интереса спустилась, думаю, рассмотрю поближе. Мне было шестнадцать. На мне была сиреневая кофта и черная юбка. Я себе казалась необыкновенно модной. Я подошла. Они встали, и тот мальчик в меня влюбился. Сразу, как увидел — и все.
Он был светловолосый, я люблю блондинов. Я гляжу на него и вижу: он необыкновенно красив. Кожа на лице была удивительно тонкая. И румянец на щеках, как у девушки. Он мне понравился очень, и я приняла это чувство за любовь, а это была не любовь. Еще не любовь. Всего лишь бикфордов шнур.
Ходили мы, гуляли, но чего-то мне в нем недоставало. Однажды я поняла: он не герой. А мне требовался герой. И он явился. Я раньше видела его мельком. Но тогда не зацепило. Это случилось позже. В тот день мы стояли группой возле моста. Рваные темные облака еще с утра носились по небу. Они отяжелели, замедлились, сплавились в черный свинец.
Установилась пугающая тишина. Сверкнуло по всему шару земному, раздался страшный треск, небо лопнуло, хлынул дождь. Ливень стеной. И тут неизвестно откуда появляется Сашка, веснушчатый, пшеничноволосый, с голубыми глазами, сильный. Глаза встретились, сердца забились в одном ритме. В порыве он подхватил меня на руки и понес по мосту сквозь стену дождя.
Машины с включенными фарами тихо ехали и сигналили. Это был салют. В конце моста он поставил меня на ноги, сказал: «Будь моей женой». «Да», — сказала я. Я не успела сообразить, как он ринулся в сторону, перемахнул через ограждения.
Через минуту появился. Я ничего не понимала. В руке он держал пучок травы. Он ловко и быстро перебирал пальцами траву, я смотрела, раскрыв глаза, не понимая, что происходит. Не замечала дождя. Застыла, как человек обмирает перед чудом. Вдруг он извлекает из рук колечко и надевает мне на палец. Плетет следующее. Теперь я осторожно накидываю зеленый ободок на его безымянный. Так мы обменялись травяными кольцами. Я пришла домой, каждый атом моей души был как малое солнце.
«Мама! — закричала я, едва переступив по¬рог, — я влюбилась!» Мы с мамой были очень близки, я рассказывала ей все. Хотя характеры у обеих непростые, и мы часто сталкивались. «И в кого же это?» — «В Сашу, брата Лены». — «В Сашку?! Ты с ума сошла! Он годен только унитазы чистить!»Но мощь чувства во мне была такова, что я не обратила на это никакого внимания. Вернее, не заметила, что некое семя заронилось в душу. Но до поры не всходило.
Мы стали встречаться с Сашей. Дня через два или три приехал на мотоцикле, у него был мотоцикл. Посадил меня назад и гнал по проселочным дорогам так, что голову снесло. Обожаю скорость!
Сладостная жуть бушевала в животе. Думала, сердце лопнет. Вдруг из-за дерева выскочил ребенок на дорогу. Крик мой запер дыхание, не вышел наружу от ужаса. Но Саша вильнул мотоциклом и пронесся в миллиметре от мальчугана. Меня било от страха, я плакала, в душе — настоящий переворот: скорость скоростью, но есть жизнь человеческая. А Сашку ничем не проймешь, все как с гуся вода. Это в первый раз резануло. На следующий день Саша прикатил на мотоцикле: «Покатаемся?» «Нет», — сказала я. «Почему?» — «Не хочу». — «Боишься?» — «Еще чего!» — «Поехали, не дрейфь». — «Не поеду». Слово за слово — и первая ссора. Он укатил в гневе. Я узнала о себе новое: неистовое сопротивление, когда на меня давят. Потом помирились, гуляли.
Потом опять ссора, неделю не смотрим друг на друга. И так бесконечно. Потом стали назло друг другу гулять с другими. Он где-нибудь девчонку подцепит, я тут же дружка заведу. Счастье, мучение, слезы. И вот сегодня прихожу на день рождения подруги, Сашка бросается ко мне: «Ты неверная!» — «Ты сам гуляешь с другими». — «Я тебя, как княжну, выброшу за борт!» — кричит насмешливо. Я думала, шутка. Чуть действительно не выбросил меня, далеко пихнул, уже и удержать не мог — а может, специально?.— если бы не Игнат, может, и не было бы меня уже. Это стало последней каплей. Больше не встречались. Потом он ушел в армию. Кончилось все драматично. Встречает меня приятель, говорит: «Слышала, что с Сашкой?» Сердце упало: «Что?» — «Он в армии против дедов пошел. Не стал подчиняться. Они его... в общем, это, ты понимаешь, а потом на кресте распяли, гады». — «Кошмар!» — «Никто из новобранцев его не поддержал, представляешь?» — «Представляю. Таких, как Саша, немного». Саша вернулся из армии. Мы уже настолько отошли друг от друга, что виделись мельком без всяких чувств. Я уже училась в институте, наступало другое время, и Саши в нем не было».
1.jpg

Возьмем левую руку. В зоне 16 лет наблюдается поначалу довольно глубокая линия влияния, заметность которой коррелирует с силой чувства любви (рис. 4, л. влияния — желтый).
Затем на линии обозначается фигура, тяготеющая к прямоугольнику и касающаяся треугольника (рис. 4, красный). Треугольник выражает отвагу, мужество.
Прямоугольник в данном примере соотносится с конфликтностью, а в общем случае обозначает столкновения с людьми, облеченными властью, причем власть может быть и криминальной, что и подтверждают факты. Линия влияния никуда не идет, не вливается ни в одну линию, потому отношения неперспективны

.Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 6 месяцев

#9 Admin » 24.05.2015, 21:08

Тени.

«В тот день никакой тревоги я не чувствовала. Может, немного было грустно. Заканчивались летние каникулы, надо было отправляться на учебу в колледж. Мне там не очень нравилось. Подруг и друзей у меня не было. Как-то не совпадала я со сверстниками. По большей части я проводила время в одиночестве. Давно во мне зрела тайная мысль уехать из города. Город был небольшой. Нравы простые. Подходил парень к девушке: «Будешь со мной ходить?» — «Нет». Парень бьет девушку по голове: «А щас?» — «Буду». Многие потом так и выходили замуж. Но иногда их просто бросали и подходили к следующей. Я старалась быть незаметной и прятала грудь. Сквозь щель в шторе солнце осветило глаза. Я проснулась. Встала. Приняла душ. Оделась. Прошла па кухню. Никого. Родители на работе. Я поставила чайник. Пока он шипел, смотрела бездумно в окно. Два парня в синих спортивных костюмах пересекли двор. Из подъезда напротив вышел дворник. Открыл дверь подсобки и скрылся в черном проеме. К белой «копейке» подошел толстый мужчина с портфелем. Открыл машину, сел и уехал. Двор опустел. Дворник так и не вышел из подсобки. Чайник засвистел. Я выключила газ. Достала чашку. Налила кипятку. Сняла с полки заварной чайник. Он был легкий — чаю мало. Стала наливать, крышка от чайника плюхнулась в чашку. «Ой!» — Горячая вода плеснула на руку. Обожгла. Я сунула руку под холодную струю из-под крана. Держала минут пять, пока жар не сошел. Попила чаю. Есть не хотелось. Вернулась в свою комнату. Послонялась туда-сюда. Села в кресло, взяла книгу, почитала. Не интересно. Встала, подошла к окну. Никого. Походила. Села. Встала. Куда-то меня влекло, непонятно куда. Посмотрела на часы — полдевятого. Рано встала. Может, поспать? Вроде не тянет. Завтра — первое сентября. Цветов надо купить, одежду приготовить. Я полезла в шкаф, достала белую блузку. Надо ее постирать, пожалуй. Иду в ванную. Блузку прижимаю к груди. Вдруг удар в лоб и по рукам. Искры из глаз. Меня отбросило. Что это? Дверь в ванную была открыта, я в нее врезалась. Как я ее не заметила? Невероятно. Никогда такого не было. Наверное, на лбу шишка вскочит. Потом синяк. Ужас! Я к зеркалу. Смотрю. Место над правой бровью покраснело. Но никакой шишки. Пошла к холодильнику достать лед. Льда не оказалось. Соскребла с морозилки снега, приложила. Пальцы ломит. Вдруг слышу — шум, визг и вой со двора. Крик! Я — к окошку. Две собаки атакуют какую-то женщину. Рычат, щетинятся. Лают злобно. Женщина кричит. Появился дворник и давай их метлой. Собаки отбежали. Меня это взволновало, не знаю почему. Внутри трясет. Пошла в ванную, устроила грандиозную стирку. Часа через два закончила. Белье на балкон. А внутри все равно маета какая-то. Куда-то меня будто тащит что-то — не пойму. Не могу дома оставаться. И на улицу неохота идти. Время — двенадцать. Куда идти? Думаю, ладно, пойду прогуляюсь. Вышла, погода теплая, хорошо. Побрела в центр. Все как-то бездумно течет вокруг. В центре народу больше. Я пересекла площадь с неровным, потрескавшимся асфальтом. Ощутила вдруг чувство голода. А тут кафе рядом. Зашла. Взяла чашку кофе и булочку. Окна в кафе большие, во всю стену. Пью кофе, ем, смотрю на улицу. На площади вяло ездят машины, автобус подошел к остановке. Вышли несколько человек, пошли в разных направлениях. Появилась девушка с коляской. Идет, толкает коляску. Из ушей — провода. Голова дергается в такт с музыкой. Я расплатилась, вышла. Сделала несколько шагов. Вдруг ниоткуда — два парня, подлетают ко мне, хватают под руки: «Ты с нами едешь, детка. Развлечемся по полной». Ударил страх. Я упираюсь: «Никуда я не поеду». А они тащат себе, и все. Волокут. Я всю силу прилагаю, ногами в асфальт, руки пытаюсь вырвать. Тогда они просто подняли меня и понесли. Гогочут. Рожи мерзкие, скулы коричневые, дубленые, глазки маленькие, руки в наколках. Я в ужасе, мне плохо, ноги ватные, во рту сухо, не могу крикнуть, в глазах темно, как от смерти. Вдруг перед нами, преградив дорогу, возникает женщина, лет около тридцати. Беременная, с животом. И ко мне: «Маш, привет! — Потом к парням: — А вы что тут? Ну-ка отпустите ее». И властно так говорит. Те ставят меня на землю. Женщина меня у них забирает и уводит к остановке. Они рты разинули, стоят, в затылке чешут, потом повернулись и сгинули. Я смотрю на женщину, у меня счастье разливается в сердце. Я смотрю, а она бледная, глаза расширены, тоже перепугалась, видать. Я говорю: «Спасибо вам». Она отвечает: «Я на остановке стояла, увидела, что они к вам пристают, подхожу к мужикам, тут их трое было, говорю: помогите девочке. А они говорят — не наше дело. Тогда я сама и пошла. Придумала, что вы Маша. Вы не Маша, нет?» — «Нет. Я Лена. Спасибо большое». Она отвечает: «Да что ж, надо выручать друг друга». Я спрашиваю: «Вас как зовут?» Она говорит: «Ира». Автобус подкатил. Мы с ней в автобус — от греха подальше. Через две остановки я вышла, вернулась домой. Больше никакой маеты, томления во мне не было. Была решимость. Я знала, что не буду жить в этом городе. Окончив колледж, я уехала».
1.jpg
1.jpg (103.93 КБ) Просмотров: 856
2.jpg
2.jpg (85.18 КБ) Просмотров: 856

Соприкосновение с нехорошими людьми на уровне папиллярного узора выражается небольшими подъемами фрагментов узора.
На отпечатках эти симптомы выглядят как темные точки или пятнышки.
Эти нарушения причислены к группе А. На правой руке нашей героини можно наблюдать данный признак (рис. 4, в красном круге).
Еще одна фигура просматривается в основании 7 поля на левой руке (рис. 7, оранжевый круг).
Можно определять действие знаков во времени, но можно и не делать этого.
Знаки «движутся» вне времени, т.е. пока они есть на руке, обладатель может соприкоснуться с неприятными людьми в любое время.

В.Финогеев 21.09.2009 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 711
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 6 месяцев

#10 АРОН » 27.05.2015, 17:15

Фокус

«Зеркало было кривым. У него была волнообразная поверхность. Массивное, тяжелое зеркало. Николай подхватил зеркало, понес к машине. Я открыла багажник. «Осторожнее, пожалуйста!» Николай кивнул. Аренда за зеркало составляла 1300 рублей. Залог — девять тысяч. Я села за руль. Посмотрела вверх. Светлые лучи пробивались сквозь облака. Мы тронулись. «Куда едем?» — спросил Николай. «На «Красные Ворота». Я вырулила из двора на улицу. Настроение приподнятое. Были некоторые сложности и проблемы в жизни, но в кошельке у меня лежало десять тысяч. По крайней мере неделю мне с сыном беспокоиться нечего. А там что-нибудь произойдет. Мы оставили машину в переулке, направились на Садовое. Николай тащил зеркало. «Не тяжело?» — «Ничего». Николай был плотный, крепкий мужчина, бывший военный. Я шла, глядя на высотку. Искала точку. Огляделась: «Пожалуй, вот здесь». Николай поставил зеркало на асфальт. Отер тыльной стороной ладони лоб. Шумно выдохнул. «Не устали?» — «Нормально». — «Так, надо навести на высотку». Николай поворачивал и отклонял зеркало. Я бросала взгляды то в зеркало, то на высотное здание напротив. Здание причудливо отражалось в таинственном стекле. Гул машин давил слух. Прохожие стреляли глазами. Кто в недоумении, кто с подозрительностью. «Подумают, мы тут гиперболоид инженера Гарина устанавливаем», — усмехнулся Николай. «Путь думают что хотят, — сказала я, погруженная в другие мысли. — Надо, чтобы здание попало в фокус». — «В фокус?» — «Да». — «А вы знаете, что такое фокус?» — «Приблизительно». — «Короче, надо, чтобы здание в зеркале превратилось в точку». Я расстегнула сумку, достала фотоаппарат. «Вот, вот — хорошо. Николай, замрите. — Я сделала несколько снимков. — Теперь медленно отодвигаем». Николай сделал движение, здание стало разворачиваться, вырастать из светлого клина. «Очень хорошо, — говорила я, щелкая затвором, — замечательно». Над шпилем образовалась голубая лагуна. Вокруг по спирали кружились облака. Здание появлялось будто из другого измерения. Затем мы повторили процедуру с нескольких точек. Небо совсем очистилось. «Пожалуй, довольно, — сказала я, — поехали. Николай, стойте здесь, чтобы не тащить лишний раз. Я подъеду». Я отправилась к машине. Странное щекотливое чувство возникло в солнечном сплетении. С каждым шагом сильнее. Ткань счастья таяла, на ее месте образовывалась дырка. Сперва маленькая, потом все шире и шире, из этой дыры дул ветер тоскливого беспокойства. Еще несколько шагов, я ощущаю сильную тревогу, какое-то похоронное чувство. Что это? Откуда? Почему? Я всматриваюсь издали в то место, где стояла машина. Не вижу ее. Сердце екнуло. «Неужели угнали?» Машина на угон не застрахована. Не было денег. Да и ОСАГО просрочено. Я ускоряю шаг, вытягиваю голову, чтобы увидеть: там или не там? стоит или нет? Но вот показалась ее милая, прекрасная спинка. Я выдыхаю. Машина на месте. Просто я думала, она стоит ближе. «Как хорошо», — говорю я, пытаясь убедить себя, что все хорошо. Но по-прежнему в груди дребезжащий призвук от неслышимо колеблющегося темного тела. «Проколоты колеса?» Я подошла, нет, все в порядке. «Расслабься, все хорошо». Но сердце ноет. «Не успело отойти от страха», — решаю я. Сажусь за руль, выезжаю. Ехать — метров двести. На дороге машина ДПС. Двое сотрудников стоят рядом с машиной, посверкивая зеленоватыми нагрудниками. Вижу Николая с зеркалом. Ага, вон рядом место для парковки — повезло. Включаю поворотник, начинаю прижиматься к правому краю. Вдруг из ниоткуда выныривает фургончик и встает на то самое место, которое я наметила. Вот тебе и на! В огорчении следую мимо. Впереди фургона открывается свободное пространство как раз для моей машины. Ага, хорошо. Начинаю объезжать его, поворачиваю к бордюру — тут страшный скрежет справа поразил мое ухо. Шок, ступор, внутри все застыло. Как это может быть? Выхожу из машины. Ничего не понимаю. Как могла так ошибиться, ведь я — опытный водитель? Глазомер никогда не подводил. Как это получилось? Меня пронизывает страх. Я оглядываюсь на ДПС, до них двадцать метров. Начнут разбираться, а у меня страховки нет. Боже, что делать? Но гаишники заняты другим, не видят. Из фургона вылезает мужик. «Ну что, попала!» — «Извините, — говорю, — это моя вина». — «Еще бы». Меня хоть и трясет, но начинаю видеть, что повреждения небольшие. Я сняла хорошо краску у фургона, но какой-то особой вмятины нет. Так — царапина. «Послушайте, — говорю я, — мне очень некогда, давайте я вам дам пять тысяч, и мы разъедемся». Из кабины выходит напарник этого водилы, начинает орать: «Какие пять, минимум десять!» У меня похолодело в груди. «Ну хорошо». Я лезу в кошелек, достаю две банкноты по пять. Смотрю тоскливо в пустые отделения кошелька. Протягиваю деньги. Они скрываются в пузатой ладони. Иду к Николаю. Сетую: «Не понимаю, как я могла так не рассчитать. Зацепила фургон». — «А чего рассчитывать, он сам виноват, вы паркуетесь, а он дал вперед. И я думаю — специально, чтобы вы задели. Сейчас делают такие фокусы». — «Вот как?!» — «Да». — «А я думала, у меня уже что-то с головой, ведь я достаточно вперед проехала, чтобы не задеть машину!» — «Я думал, вы сами это видели». — «Нет. Я не заметила. Теперь уж ничего не поделаешь». — «Ничего, жизнь поделает».
1.jpg
1.jpg (45.91 КБ) Просмотров: 853
2.jpg
2.jpg (131.97 КБ) Просмотров: 853

В возрастном периоде 40 лет, когда случилось происшествие, на ладони нашей героини рядом с линией жизни наблюдается подъем гребневого рельефа. На отпечатке это выглядит как темное пятнышко и относится к нарушениям группы А2 (рис. 4, темное пятно в красном круге, линия жизни — зеленый). Выражает соприкосновение с плохими людьми. При этих соприкосновениях ущерб обычно проходит в виде материальных потерь.

Владимир Финогеев 19.12.2011г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 5 месяцев

#11 АРОН » 27.05.2015, 18:41

Цена каблука.

Давно это было. Я работал в одном небольшом городе, на работу ездил на электричке. В тот раз, не помню почему, поехал не рано, а на одиннадцатичасовой. Прихожу на станцию, прогуливаюсь по платформе. На пути, где электричка должна пойти, замер товарняк. Хожу я туда-сюда, и черт меня дерни подойти к краю платформы и посмотреть вниз. Глянул и обомлел. Под вагоном лежит человек и голову прямо на рельсы положил, как раз возле колеса. Ну ясно, пьяный. Рожа в тупой ухмылке — спит. Вот же, думаю, черт окаянный, нашел место. Огляделся я по сторонам, может какой железнодорожник поблизости находится или другое официальное лицо, но никого, конечно. Народец какой-то кучкуется у противоположного конца платформы.
Пока добежишь — что будет! К машинисту, чтоб не трогал поезд — еще дальше. Я наклонился и крикнул: «Эй, вылезай, проснись!» Куда там — не шевельнулся. И понял я — придется лезть, и лезть самому. Но я это как бы раньше знал, когда только увидел этого паршивца. И у меня тогда сильно заныло в груди. Поскольку думал: пропадешь из-за какого-то пьянчужки, который даже не узнает, что умер. И как. Но медлить нечего, товарняки тут долго никогда не стояли. Решил я подлезть под платформой, с другой стороны. Перемахнул через перила, прыгнул вниз, подполз, попытался привести в чувство — бесполезно. Ухватил за воротник, на нем фуфайка была, не могу вытащить, тяжелый, дьявол, или зацепился за что. Нет, надо назад толкать. Толкаю, а сам съезжаю, там насыпь, под уклон почва идет, не на что опереться, сам себя отодвигаю от него, а он ни с места. Придется под вагон ползти. Заполз. Сейчас не понимаю, почему я не сообразил его с той стороны за ноги выдернуть. А стал укладывать его вдоль: хотел протащить под вагоном подальше от колес и уж вытянуть где-нибудь посередине для большей безопасности. Неправильно, конечно, но уж как сделал. А оказалось — это неудобно под вагоном делать, на коленях, тащу еле-еле, он как колода стопудовая. Тут раздался удар такой — лязг, как волной прошел от головы до хвоста состава, и поезд тихо пошел. И опять что-то меня удержало, не знаю, почему сам не выскочил. Лег, распластался на шпалах, вдавился в щебенку. Лежим голова к голове. Но страху позже натерпелся. Приподнял голову, гляжу — летит на нас какой-то крюк или что-то такое и цепляет его за фуфайку, поднимает полу. Все, конец, сейчас его на меня потащит, закрутит обоих и прощай жизнь. Но не зацепил, а я рванулся в сторону, чтобы не попасть под эту штуковину. Вот тут моя нога на рельс и угодила.
Уголок каблука и подошвы срезало. Ступню судьба пощадила. Вагонов шесть над нами прогремело, казалось, вечность текла. После встал, плечи расправил, радость на меня нахлынула, никогда больше такой не испытывал. А тот лежит себе на шпалах и спит. Сдал я его дежурной. И, хромая, на работу поехал».
1.jpg
1.jpg (149.28 КБ) Просмотров: 852

Угрозы существованию на руках помечаются особыми значками, которые долгое время собирала и проверяла традиция.
Тогда полагали, что судьбу на руках пишет Бог.
По некоторым индийским взглядам, судьба человека вырабатывается или, можно сказать, зарабатывается самим человеком в предыдущих воплощениях.
Если человек совершал преступления, то бог смерти мог решить наказать его смертью или травмами.
Таких людей он метил при рождении, в том числе и знаками на руках.
Не будем сразу утверждать, что это не так.
Думается, однако, что если Бог что-то делает, то он пользуется какими-то средствами и механизмами, которые, мы имеем возможность и право изучать.
Поэтому сейчас, согласно рабочей гипотезе, такие рисунки есть выражение нарушения системы самосохранения.
Нас интересует знак 244 (рис. 1—2).
Это крестик в поле под средним пальцем.
В нашем примере он выступает в комбинации с другим нарушением — слегка приподнятым кругом в этом же поле (рис. 3—4).
По традиции крестик под средним пальцем указывает на опасности от людей.
Позднее, когда наш герой стал заниматься коммерческой деятельностью, он имел несколько столкновений с преступниками.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 5 месяцев

#12 АРОН » 27.05.2015, 21:05

Через лес

А что там будет?» — «Не знаю, наверное, ректор толкнет речь или декан. Скажут, учитесь, мол, гады, хорошо. Нас догнали парни из группы. В группе их было всего четверо, остальные — девчонки. Сколько — и не сосчитать. Нет, сосчитать, конечно, но неохота. В аудитории шум, щебет, звонкие девичьи голоса, они поглощают мужские баски. Это вчера, а сегодня — посвящение. «Знаете, как проходит путь к посвящению?"
Это Борис, один из самых длинных в группе. Впрочем - они все длинные. Все черноволосые, с черными глаза и носами с горбинкой. Хорошие ребята. Красавцы. Ну и как же это, просветите нас?» — «Просвещаем: путь лежит через магазин, понимаете ли, девочки. Сбрасываемся по полтинничку и запасаемся шампанским газо-экстазом». — «И айда в лесок после торжествухи. «Природочка гут что надо». — «О ла, тут чудненько «Институт в лесу — мечта маньков». — «Каких маньков?"— «Маньки, они — маньки-заманьки». — «Какие маньки?» Борька, а за ним Владик зарычали страшными голосами: «Какие-какие?! Маньяки — вот какие!» Девчонки весело завизжали: «Дураки!» На посвящении был зал, толпа народу, хрип из динамиков — слышно едва. В рядах гул. Разговорчики не по теме. «Это кто, ректор «Фиг его знает». — «А декан — тот, что с бородой?» — «С какой бородой — у нас декан вообще женщина» — ладно». — «А как пишется: декан или дикан?» — «Пиши смело: дьякан». Потом все высыпали наружу. День был солнечный, теплый. Пол ногами шуршали листья. Но были и зеленые деревья. Расположились на поляне. Шампанское было теплым. Газ вытолкнул пробки, едва открутили проволоку. Брызнули ленные струи. Я не пью. Если пью — то шампанское. Пью мало и быстро пьянею. Два-три глотка — и голова кругом. Всех охватил приступ веселья. Ржали до упаду, животы надорвали, а спроси над чем — не скажу под пыткой. Борька полез целоваться. Я его отталкиваю и заливаюсь смехом. За Борькой Арик протягивает губы, и ему досталось. Не губ — по губам. На другой лень Арик говорит: «Я тебя познакомлю со своим родственником». Через пару дней в институте, на третьем этаже в холле, подходит длинный и худой долговязый парень: «Я от Арика. Называйте меня Лерик, а Валерой не зовите никогда». И без паузы: «Что вы делаете сегодня вечером?» — «Ничего». — «Я так и думал». Исчез, и его не было неделю. Или две, Потом был чей-то день рождения. Или просто так собрались — не помню. Пили шампанское. У кого-то дома. Лерик тоже был. Обхаживал меня весь вечер. Глаза большие, выразительные, невинные. Лицо с нежной кожей. Он был старшекурсник, он много знал, был очень образован. Я влюбилась. В тот вечер мы засиделись. Он говорит: «Я тебя с подругой домой отвезу». — «Ты сам пил, как поведешь? Я не послу». Лерик достал ключи и отдал другу, тот не пил. «Он отвезет. Он альтруист». «А что такое альтруист?» — спрашиваю. Лерик засмеялся: «Завтра объясню». Друг отвез. Наутро Лерик звонит: как дела и прочее. «Я сейчас приеду». Приезжает с толковым словарем. Разъяснил про альтруиста, потом рассказал много интересного, я не уследила момент, когда мы перешли к поцелуям и оказались в постели. Мы стати встречаться, все было ново, захватывающе. Он много мне дал. Он меня воспитал. Через месяц пригласил в театр. Я накрасилась, надела мини-юбку, спустилась. Села в машину Он повернулся, сжал мои губы дудочкой и размазал по лицу помаду: «Ты чего намазалась, как проститутка? А почему юбку не надела? Это что — юбка? Это — кепка. Ни в какой театр ты не пойдешь. Пошла вон». И высадил из машины. Я обалдела. На следующий день звонит как ни в чем не бывало, приглашает в кино. Идем — все нормально. После кино говорит: «Поехали к приятелю». Я говорю: «Отвези меня домой». Он говорит: «Я сказал — делай». — «А я хочу домой». Он как ударит меня по лицу наотмашь. Тут я вцепилась ему в шеку ногтями. Высвободилась из машины и ушла. Через пару дней он звонит, ни слова о том о было. Приглашает в ресторан. И я иду, ведь я люблю его, люблю, и все. Надела строгий костюм, к лицу не прикоснулась, лаже ресницы не тронула. Он увидел, сказал: «Ты чего, на интервью в офис собралась? Вот дура», — и по лицу ударил и отскочил проворно. Я повернулась и ушла. Звонок через пару дней, встречаемся, он ни о чем не вспоминает, и я тоже. Разговариваем как обычно, и все хорошо. Только иногда скажет: «Темная ты, темная, учить тебя и учить». Через несколько дней приглашает в ресторан. Говорит: оденься так-то и так-то. Я сделала, как он сказал. Он посмотрел, заметил: «А вилку-то с ножом умеешь держать?» — «Да как-нибудь справлюсь». Там все прошло хорошо. Привозит домой. Поднял на этаж. У двери говорит: «Ты зачем смотрела на того жлоба, который тебя танцевать звал? Ты должна смотреть только на меня». Сказав это, толкает меня, я падаю с лестницы, долетаю до конца пролета, ломаю руку, а он перешагивает и уходит. Я потом с рукой в гипсе ходила, но мы продолжали общаться. Однажды спрашивает: «Ты кроме яиц всмятку еще чего-нибудь умеешь готовить?» Я назло говорю: «А чего еще надо?» Он научил меня готовить особые блюда, я действительно этого не умела. Весна наступила, но еще было холодновато. Однажды приезжает, спрашивает: «Я тебе весь вечер звонил, где ты была?» — «У подруги». — «У подруги?! Чего ты врешь?» Посмотрел пристально. Глаза чистые, никогда ничего не подумаешь. «Ну ладно, поехали покатаемся». Приезжаем в лес. Глубоко заехали. Сидим в машине. Он говорит: «Раздевайся». — «Ты чего, в машине собрался?..» — «Нужна ты мне. Я тебя скоро брошу. Жарко, не понимаешь? Сними шубу». Я сняла. «Выйди — проветрись». Я вышла. А он уехал, оставил меня в лесу. Три часа его не было. Я окоченела. Потом приехал, забрал, отвез домой, я заболела воспалением легких. Потом как-то отношении сошли на нет, он нашел другую, да и у меня появился другой. Но мы с ним остались друзьями. Перезваниваемся».
1.jpg
1.jpg (109.97 КБ) Просмотров: 851

На левой руке в поле 14а имеется треугольная фигура (рис.4.оранжевый).
Значок выражает нарушение, при которых происходят взаимоотношения с людьми, Склонными применять насилие. На линии влияния, учавствовавшей в деле, отмечены прямоугольные фигуры в комплекте с треугольником (рис.4, л. влияния - желтый, л. судьбы - синий, фигуры красный) - одно из выражений жестокости партнёра. Будьте внимательны.

Владимир ФИНОГЕЕВ.
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 5 месяцев

#13 АРОН » 27.03.2016, 11:09

Упорное золото

Знали ли вы, что медь может держаться на воде, а уборщицы Большого театра могли создать научное...

Знали ли вы, что медь может держаться на воде, а уборщицы Большого театра могли создать научное общество? И я не знал. С Ольгой Валентиновной я познакомился на Масленице. На площадке перед входом в Пансионат для ветеранов труда № 19 играла музыка, стояли столы, на них разместили самовары и блюда с блинами, печеньем, конфетами. Мы разговорились с Ольгой Валентиновной Овчинниковой, меня поразило ее приятное, интеллигентное лицо, глубокие карие глаза. «Я родилась 26 апреля 1934 года в Москве». — «Кто был ваш отец?» — «Отца звали Валентин Иванович, он был геодезистом. Яркий, обаятельный, любвеобильный человек». — «Он долго прожил?» — «Лет 77. Мать прожила 87 лет». — «Как звали вашу маму?» — «Антонина Ивановна». — «Сколько детей было в семье?» — «Четверо. Брат — Вадим, родился в 1935 году. Он стал искусствоведом, окончил историко-архивный. Сестра — Наташа, 1939 года рождения, окончила МГУ. В 1977 году случилась трагедия — она умерла от гриппа буквально за два дня... Третья сестра — Татьяна с 1941 года, окончила МГУ, работала в библиотеке. Папа всю жизнь провел в командировках. Когда мне было 25 лет, он ушел в другую семью. Мама не хотела заниматься бытовыми вопросами, переложила это на меня». — «Какое у вас образование?» — «Окончила школу, пошла работать в лабораторию гидрометаллургии и электролиза в Государственном НИИ цветных металлов. Затем поступила в вечерний металлургический институт, основанный заводом «Серп и Молот». Шесть лет отучилась, продолжая работу в лаборатории. Потом трудилась в Научно-техническом обществе, после этого стала работать в Государственном институте редких металлов, поступила в аспирантуру. Защищаться не стала». — «Почему?» — «Влезла в скандал. Я тогда работала над вопросами ценообразования на сырье в цветной металлургии. Надо было разработать единые цены на сырье, например медь, применимые по всему Советскому Союзу. Удобно иметь единую цену, но возможно ли это? Сама природа заложила крайнее разнообразие месторождений. Где-то легкая переработка и добыча. А есть очень трудные условия добычи по химическому составу, например горная добыча. Научных обоснований для построения единых цен в таких условиях нет. Мне удалось найти простой способ показать, что существующая система разработки цен по сортам сырья неверна. А неправильные цены на сырье приводили к тому, что его было выгоднее производить низкого качества. Теперь представьте: в отрасли, где существуют большие отделы в институтах, занимающиеся этим вопросом, появился человек, который говорит, что ценообразование неверно, при этом он даже не кандидат наук. А там — кандидаты наук, доктора, серьезные люди... Реакция была жесткой, меня «забили». Никто не поддержал, даже научный руководитель. Мне потребовалась вся моя стойкость и воля, чтобы продолжать отстаивать свою точку зрения. Я стояла твердо на своем. Но тут наступила перестройка, не было смысла защищать диссертацию, институт еле существовал. Пришлось уйти на пенсию. После выхода на пенсию 10 лет работала уборщицей в Большом театре. Приятельница устроила. Я сначала отказалась, когда она предложила: у меня был статус, мои подписи стояли на документах в министерстве и вдруг — уборщица? Но как-то она попросила подменить ее на месяц из-за болезни внучки. Она предвидела, что я останусь. Оказалось, что кроме обычных уборщиц там трудились люди с высшим образованием, вплоть до кандидатов наук. А гардеробщицей какое-то время работала бывшая графиня». — «Уникальна страна наша. Есть ли где еще такие театры?» — «Но ведь не от хорошей жизни мы там работали». — «Да, но за этим стоит глубокий смысл. Это символ взаимопроникновения: как, например, упорные руды золота, когда этот благородный металл тонко вкраплен в другие породы и делает район золотоносным. Поэтому я думаю, уборщицы с высшим образованием и научной степенью оказывали тайное благотворное влияние на всю внутреннюю жизнь Большого театра. Вы же знаете, есть скрытые влияния». — «Знаю, я изучала астрологию и прошла курс обучения у Джуны». — «Да что вы?» — «Да, год отучилась. Мы занимались прямо на улице, в переулке напротив Вахтанговского театра, и Джуна учила нас совершенно бесплатно». — «Какое впечатление производила Джуна?» — «Странное. Говорила, что она царица, принцесса. Джуна, конечно, очень одаренная и необычная. Но если ты претендуешь на то, что ты человек высшего ранга, ты должен этому статусу соответствовать, а в ней иногда проскальзывала некая простоватость». — «У вас успехи были?» — «Однажды я спасла человеку ногу. Ее хотели ампутировать, но я ее спасла. Когда помогала, так выложилась, что несколько месяцев приходила в себя. Поняла — больше сил моих не хватит на это. Никто меня не поддерживал, дома смеялись. А еще однажды не допустили к причастию, когда узнали, что училась у Джуны». — «У вас травмы были?» — «Перелом шейки бедра в 2009?-м. Полтора года назад упала, ударилась головой, получила сильнейшее сотрясение мозга, руки одно время не слушались». — «Что пожелаете молодежи?» — «Грамотности. Самого серьезного отношения к обучению. Не отбраковывать изначально те или иные отрасли знания, потому что кто-то сказал ими не увлекаться. Все надо изучать, а жизнь потом покажет, что нужно именно вам».
1.jpg
1.jpg (96.97 КБ) Просмотров: 599
2.jpg
2.jpg (99.27 КБ) Просмотров: 599

На левой руке есть нарушения группы А2, приподнятый участок папиллярного узора (рис. 2, указано синей стрелочкой) означает конфликты, столкновения с нехорошими людьми, иногда — могущественных врагов. Разделение линий головы и жизни (рис. 2, голубой овал) указывает на способность идти на конфликт и держать удар. Отсутствие начального отрезка линии судьбы в основании ладони (рис. 2, в розовом овале) выражает недостаточное внимание матери в детстве. Треугольная и треугольно-крестовидная фигуры к линии головы — травмы, перелом шейки бедра и ушиб головы (рис. 2, фигуры — красный, линия головы — золотистый). Главная ось пересекает линию жизни (рис. 2, линия жизни — зеленый, ось — черный) — это обозначает ресурс в 95 лет.

24.03.2016 / Владимир Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 770
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 5 месяцев


Вернуться в Знаки опасности.

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость