Пирог событий к линии Судьбы.

Список разделов В.В.Финогеев - архив статей Линия Судьбы

Описание: Статьи затрагивающие поведение линии Судьбы.

#1 АРОН » 18.09.2014, 20:03

В ожидании золота

Возвращаюсь. Откуда-то возвращаюсь. Не помню, откуда. Возвращаюсь домой. Захожу в подъезд. Темный подъезд. Лампа перегорела. Сзади бьет столб света из приоткрытой двери. Дверь закрывается. Темно. Потом глаза привыкают. Вижу ступеньки. Бреду к ним, держась за перила. Ставлю ногу. Чувствую холодную опору. Иду выше. Шаги гулко отдаются в пространстве. Будто иду не я. Будто кто-то идет, а каблуки большие, с железными набойками. У меня нет таких набоек. Откуда звук? Поеживаясь, взбегаю на площадку. Может, юркнуть в лифт? Нажимаю кнопку, жму изо всей силы, вдавливаю. Ничего не происходит. Лифта нет. Нет характерного щелчка и гула, когда лифт начинает движение. Все замерло. Тишина. Лишь слабый скрип песчинок под подошвой. Смотрю на свои ноги. Они неподвижны. Значит, звук откуда-то. Лифта нет. Тороплю его: давай-давай! Внутри дрожание. Вдруг мысль режет: нельзя в лифте. Не раздумывая, нельзя или нет, бросаюсь наверх. Последний марш перед дверью квартиры. Еще чуть-чуть. То ли силы на исходе, то ли не пойму что, но ступеньки не хотят бежать мне навстречу. Не могу дойти до двери. Что сомной? Вся будто в вате. Усилием прорываю невидимый кокон. Вставляю ключ в замок. Не могу попасть в дырочку. Судорожно толкаю ключ: не лезет. Чую всем существом: сзади что-то придвигается. Ужас морозит шею. Не повернуть головы. Ну же, ну! Наконец ключ попадает. Распахиваю дверь. Останавливаюсь как вкопанная. Пальто в прихожей лежит на полу. Стойка с обувью опрокинута. Перешагиваю, осторожно заглядываю за угол. Двигаюсь медленно. Комната выплывает перед взором. На середине — куча белья: рубахи, платья, валяются ящики из серванта. Беззвучно, безмолвно кричу. Кажется, что кричу. Шевелю беззвучно губами. Задыхаюсь как рыба на суше. Стол сдвинут с места. На столе медная тарелка. Смотрю на нее. Вспоминаю, что-то лежало на тарелке. Что? Сейчас это не лежит. Но что-то было. Что, не могу понять. Как отрезало от прошлого. Знаю, что лежало. Смотрю в пустоту тарелки. Но самая страшная пустота разрывается позади. В комнате кто-то. Шеяодеревенела. Надо повернуться. Скорее. Или все, будет поздно. Но глупая мысль перебивает: не поворачивайся. Не оглядывайся, не смей. Это спасение, не смотри назад. Так тебя не заметят. Тебя тут нет. Просто нет. Надо закрыть глаза, спрятаться. Надо заснуть, и тебя не заметят. Закрываю глаза, но веки прозрачны. Вижу сквозь них. Крепче их сжимаю, зажмуриваюсь — помогает. Открываю глаза. Яркий свет бьет в окно. Горячая волна счастья: Фу. Да это сон. Страх исчезает, проваливается как вода в воронку. Сон сжимается в шарик, прячется в глубине, которая и не во мне, а где-то далеко-далеко. Слава Богу, сон и ничего больше. Ничего. Одеваюсь, убегаю на работу.Возвращаюсь с работы. Подхожу к подъезду. Екает сердце. Открываю дверь. Все как обычно. Горит свет. Быстро приходит лифт. Никакого страха. Ключ быстро находит путь. Открывается дверь. Ничего, все в порядке.Через две недели сон повторяется. Темный подъезд. Звуки шагов. Скрип песка. Отсутствие лифта. В прихожей та же груда одежды. Разбросанная обувь. Белые туфли соединились носами. В комнате перевернутые ящики. На столе пустая медная тарелка.Просыпаюсь с облегчением.Ничего не происходит ни в этот день, ни в последующий. Ни через неделю. Ничего не происходит, кроме сна. Сон приходит через месяц. Потом через неделю. Потом его долго нет. Я забываю. Проходит год. Наступает другой. Сон возвращается. В тех же деталях. Его посещение становится регулярным: раз в месяц. Ложась в кровать, трепещу от ожидания. Но сон не приходит. Он является, когда не ждешь.Говорю родителям: «Может, дверь железную поставить?» «Глупости, — отвечает отец. — Воровать у нас нечего. Ни денег, ни золота».Золото появилось. Дела на работе пошли хорошо. Я стала выезжать и прикупила себе золотых украшений. К этому моменту сон снился уже два года.В пятницу родители уехали за город. Я должна была вернуться поздно и не надела украшений. Утром перед работой я сняла все кольца, цепочку и серьги и положила на тарелку, где лежало еше несколько вещей.Возвращаюсь с работы вечером. Дверь подъезда хорошо освещена. Я открыла ее и погрузилась во тьму, только столб желтого света сзади. Это был не сон. Я остановилась. Глаза привыкали к темноте. Я нащупала ими ступеньки, шагнула к ним. Страх наезжал курьерским поездом. Гулкие шаги доносились сверху. Я замерла возле лифта. Я жала на кнопку. Лифт молчал. Глупая, они в лифте. Нельзя в лифт. Бегу наверх. Лифт ожил, пошел вниз. Вот дверь квартиры. Сердце колотится на весь подъезд. Не могу попасть в скважину. Скорее: отсюда — туда. Меня тут нет. Нет. Но ключ не находит вход. Наконец дверь распахивается. Как удар. Ноги подкашиваются. В ладонях липкость. На полу груда одежды. Раскиданная обувь. Белые туфли сошлись носами. Прохожу в комнату. Разбросанные вещи. Ящики из серванта. Взгляд еще не дошел до стола, но я знала, что там стоит тарелка, на которой лежало все мое золото. Я подошла: тарелка была пуста. Они не взяли ничего, кроме того, что было на ней. Да еще пропал автоответчик. Вот и все. Нет, не все. Чувствовала горячий, противный запах. Ударило в живот: они только что ушли. Они ехали в лифте, куда я не могла войти во сне. Но могла бы попасть наяву».
1.jpg
1.jpg (77.92 КБ) Просмотров: 2228

Треугольно-островное образование на линии судьбы трактуется как квартирная кража в прошлом и предрасположенность таковой в будущем. Рис. 3—4, линия судьбы — синий, составная фигура — зеленый. Справа от линии судьбы наблюдается крестообразный рисунок, выражающий легкие нарушения системы самосохранения. Рис. 3—4, красный. При легких нарушениях опасности для жизни нет.

В. Финогеев №7 2006 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#2 АРОН » 19.09.2014, 15:18

В пределах танца.

Лето. Июль. Отдыхаю на турбазе после сессии. Турбаза рядом с городом, где учусь. Отправляюсь с подругой на танцы. Танцы давали в кинотеатре. Но в тот день что-то произошло или, наоборот, не произошло что нужно, потому танцев не было. Возвращаемся назад. Идем по главной улице. Догоняют двое военных. «Девушки, мы не местные, город не покажете?» Мы отнекиваемся, еще чего. Один — старший лейтенант, другой — прапорщик. А они не отстают, за нами следуют, всякие вопросы задают. Так и дошли до турбазы. Тут мы с ними категорично распрощались, и они потопали обратно в город. На следующий день танцы объявляют в нашем доме отдыха. На танцплощадке замечаю знакомую фигуру. Ба! Старший лейтенант. Он нас увидел и — к нам. В руке — холщовая сумка грязного цвета. «Здравствуйте». Я отвечаю: «А мы и не узнали вас без прапорщика». Он раскрывает сумку. Там две бутылки коньяка и фрукты. После танцев пошли к нам в номер. Пили коньяк, заедали фруктами. Потом подруга уснула, а мы протрепались до утра. Под утро он говорит: завтра, мол, уезжаю из вашего города. Я сам из Москвы, вот мой адрес. Приходи завтра проводить меня на вокзал. Я киваю — непременно. И ушел. Я провалилась в сон. На вокзал не пошла. Про лейтенанта забыла. Проходит недели две-три. Вдруг письмо от старшего лейтенанта. Пишет: влюбился, никогда такой девушки не встре-чал, намекает на замужество и все такое. Я думаю, ничего себе. Пишу ему, что собиралась в Москву. Еду. Мы увиделись, он прямо не говорит, но подразумевает совместную супружескую жизнь. И я как бы знаками, недомолвками соглашаюсь, потому что очень мне хочется от родителей вырваться. Едем к моим родителям. Тут уж я его прямо заставила сделать предложение перед родителями. Те согласились. Они мне всегда говорили: «Влюбляться можешь в кого угодно. Но замуж надо идти за военного или за дипломата». Уезжаю в Москву. Готовимся к свадьбе. Живу у родственников. У моего будущего супруга комната в семейном общежитии. Наметили дату. Родители приезжают и сестра. Сестра рассказывает: «В школе прямо фурор, как узнали, что ты замуж, в Москву, за военного».На свадьбе я безобразно напилась. Безобразно. Как скотина. Думала — полегчает. Не полегчало, душа ноет. Тут зазвучала песня. Она из прошлого: мне шестнадцать, я влюблена, безумно, без памяти. И вот поют песню, ту самую. В ней вся моя тоска, жизнь, любовь. Помню, звук ее плыл меж деревьев в парке. Мы гуляли, держались за руки, и так было хорошо.И у меня истерика. Слезы. Гости в шоке. Ужас. Кричу я, значит, сама не знаю чего и о чем, хватаю бокал водки и залпом. И все. Меня вынесли из зала.На следующий день идем с мужем в гости к моим родственникам. Там родители, сестра. Муж — злой. Молчит. Потом едем к его друзьям. Гуляем. Тут я говорю: «Мне надо позвонить, пойду спущусь вниз». У них дома телефона не было. А у подъезда был телефон-автомат. Было около двух ночи. Выхожу на улицу. Смотрю, стоит такси. Как, почему оно тут? Кого ждет? Вокруг ни души. Темнота. Дикое совпадение. И я сажусь в это такси и уезжаю. К родителям. И заваливаюсь спать. Муж и друзья через какое-то время хватились, а меня нет. На улицу — давай искать. Не нашли, конечно. Не знают, что делать. В милицию звонить или что? Кто-то говорит, родителям надо позвонить, проинформировать, что, мол, дочь исчезла, пропала с концами. Но труп не нашли. Звонят и так мягко, обиняками, мол, Лена как бы пропала. Родители отвечают, она у нас. Их реакцию не буду описывать.Переезжаю к мужу в его комнату. Живем. Ночью спим врозь. Он никаких шагов не делает. И я не делаю. Мне и лучше. Не нравится он мне и все тут. Живем таким образом неделю. Месяц. Год, другой. Мне это весьма загадочным начинает казаться. Поскольку он вроде как бы чего-то хочет, но что-то ему не дает. А женщины нет у него, это совершенно точно. Может, у него был неудачный опыт до меня, травма душевная, и он думал, что я его излечу от этого. А тут вон как все обернулось. Вместо помощи я ему добавила. Так я думала год-два. А параллельно росла личная жизнь. И в ней были мужчины. А он, бедный, так и спал отдельно. Через три года развелись, еще через год разъехались. Достаточно для опыта».
1.jpg
1.jpg (66.46 КБ) Просмотров: 2225

В знаковом исполнении история странного замужества сложна. В ней задействована не только главная вертикаль, но и масса дополнительных комбинаций. Пока придется ограничиться нашей темой — линией судьбы. Резкая остановка начального фрагмента линии на левой руке интерпретируется в целом, как радикальные преобразования в жизни — обычно переезд и изменение места учебы или работы, сопровождающиеся эмоциональными переживаниями (рис. 3—4, красный). Если этот фрагмент дублируется смещенной в сторону края ладони сильной линией судьбы (рис. 4, синий), то разрешение проблемы или осуществление намерения происходит благодаря внешним факторам: людям и/или обстоятельствам. Вилочка в начале линии на левой руке (рис. 4, желтый) — переезд при помощи фиктивного замужества или платонической связи. Пояс Венеры и длинная прямая линия сердца, обилие линий на ладонях указывают на то, что человек склонен подвергать себя (сам причиняет себе) мучениям, трудностям, лишениям ради некой цели, в нашем случае — освобождение от родительской опеки и желание переезда.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#3 АРОН » 19.09.2014, 16:18

Ветер.

В день отъезда дул сильный ветер. Здесь это бывает часто. Исландия — остров в океане. Поживешь здесь, и кажется: у океана нет берегов. Из окна не меняющийся вид на бездонную, зеленую массу воды.
Отец получил годовой научный отпуск и решил использовать для работы в университете Миннесоты. И мы едем в Штаты.
Через несколько лет жизни Исландия поднадоедает российскому духу, ловишь себя на желании расставить руки, разбежаться и сиганул» с острова ввысь, через океан, который, как показывает атлас, все-таки кое-где окружен сушей.
Мы прохаживаемся по залу аэропорта. Сквозь огромное стекло видно, как на флагштоках рвутся красные кресты на голубом фоне. Брат, уже взрослый юноша, покачивается с носка на пятку. «Пап, ты полагаешь, мы взлетим при таком ветре?» — «Обязательно. Взлет всегда направлен против ветра. Так легче взлетать самолетам. И птицам».
Радость отрыва проросла крыльями самолета. Никогда еще так не хотелось новизны.
В Миннеаполисе было солнечно. Первое удивление — хвойные деревья, могучие буки и тугие стволы берез, от которых екает сердце. Центр города впечатляет улицы — долины между сверкающими небоскребами. Машина ехала быстро, мечта еще быстрее, мечта обгоняла реальность и уже поселила меня в шикарной башне из голубого стекла с видом на мир.
Мы ехали прочь. Центр оставался сзади, и мечта отставала от автомобиля, втянутая в высотную роскошь, а мы удалялись. Линия горизонта упала до четырех-, трех-, двухэтажных домов. К одному, серому, невнятному, дому свернуло наше авто. Снаружи дом не понравился. Интерьер конкурировал с экстерьером и побеждал. Две спальни и гостиная. И запах. В нашей с братом комнате всего одна кровать. Широкая, но одна, а мы уже взрослые люди. «Чего ты сникла? — мама обняла за плечи. — Разве ты не мечтала попасть сюда?» «Да, но». «Никаких «но». — бодро прервала мама, — только «да».
В Исландии я училась на первом курсе колледжа, а здесь надо было идти в школу, в двенадцатый класс. Разные системы образования. Но был и выигрыш, шаг назад дал два шага вперед. Через год, когда мы вернулись в Исландию, мне зачли американскую школу, и я перелетела на четвертый курс колледжа Я окончила колледж, и мы вновь вернулись в Миннеаполис.
Через месяц или два нас пригласили на армянские посиделки. Вечеринка проходила в одном доме, на открытом воздухе. На постриженной лужайке стояли пластиковые столы, над поляной тек сизый дымок жарящегося шашлыка. Разговаривали, пили вино, грустили. На следующий день под вечер зазвонил телефон. «Тебя», — брат протянул трубку. «Алле, я слушаю». «Марина?» — спросил голос. «Марина», — ответила я. «Меня зовут Гарик, ваш телефон мне дал Майкл». — «Какой Майкл?»
— «Сын хозяина дома, где позавчера была вечеринка». — «Ах да, Майкл. И что же?» — «Мы не могли бы увидеться?» — «Зачем?» В трубке — замешательство. Я прикусила язык, я иногда бываю прямолинейна. Мама говорила: в отношениях между людьми кривая короче прямой линии. «Просто так поболтать». «Я согласна, — ответила я быстро, ремонтируя возможный урон от излишней прямоты, — где?» «Я за вами заеду, — ответил он, — в пятницу вечером, около шести, как?» — «Хорошо». В пятницу в шесть — звонок в дверь. Открываю, взгляд проскакивает поверх головы молодого человека, по инерции, которая поддерживает прямизну взгляда. Опускаю глаза, нахожу лицо. Какой маленький! Я улыбнулась. «Вы Марина?» — спросил он. На лице — тень удивления. Позже, через полгода, он рассказал, о чем он подумал: Какая высокая! «Вы готовы?» — спросил он. — «Да». Мы подошли к серо-голубому «Форду». Я садилась без колебания, такой же была и мысль: «Отношения бесперспективны». Я не знала, куда мы едем. Оказалось, на квартиру к его приятелю. Приятеля как раз не было дома Квартира была небольшая, но вполне. Вино, фрукты, легкая закуска помогали в паузах. С каждой минутой общение становилось интересным. Мы вспоминали жизнь в Союзе, фильмы, которые смотрели в то время. Это путешествие в прошлое было чрезвычайно увлекательным. Мы забыли о неловкости и смущении и проболтали до двух ночи. Гарик отвез меня домой. Расставались друзьями. Казалось, Гарик подрос за это время. Папа был сердит: «Ты умеешь пользоваться телефоном? Может, тебя обучить?» Это завело, я нагрубила в ответ, мол, я совершеннолетняя, когда хочу, тогда и прихожу. Возникла полемика, в ходе которой истина треснула лопатам. Мы с Гариком стали встречаться, и я ни разу не вернулась раньше полуночи. Мы с папой ссорились, и расстояние между нами увеличиваюсь. Расстояние отчуждения. И однажды я поняла, что оно превышает радиус семейного очага. Я собрала чемодан, приехала к Гарику: «Я ушла из дома, — и почти без паузы предложила: — Хочешь, буду жить с тобой?» Его лицо поменялось от растерянности до решимости так быстро, что и мои сомнения рассеялись. Мы прожили полгала, за квартиру платили пополам, а за еду — он. Радости и блеска хватило месяца на два, потом понемногу все стало распадаться. Чувство юмора Гарика переросло в чувство мрамора — слегка окаменело. Потом у него начались проблемы с работой, он был недоволен собой, раздражался по пустякам. Я увлеклась итальянцами, в музыкальном смысле слова, влюбилась в итальянский язык, принялась изучать. Гарик уменьшался ростом, а из мрака будущего выехала медная табличка о бесперспективности отношений. Их завершение нуждалось в поводе, и он был явлен. Моего брата направили в шкалу художеств во Флоренцию, и я уехала с ним. Отношения оборвались. Это был этап жизни. Гарик открыл мне многое, и я ему благодарна. Но тогда в лицо дул сильный ветер, и хотелось летать».
1.jpg
1.jpg (82.58 КБ) Просмотров: 2224

На правой руке отмечаем смещение вертикального ряда (рис. 4 — синий, зеленый).
Линия Влияния (отношения с Гариком) совмещена с линией поездки-переезда (рис. 4 — желтый и коричневый соответственно).
Линия Влияния и линия Поездки пересекают вертикаль Судьбы и указывают на предстоящий разрыв связи.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#4 АРОН » 19.09.2014, 16:39

ВЗГЛЯД

"Охватил страх — он не спрашивает. Это как полезешь в холодильник, а тебя вдруг что-то кусает за палец. Я остановилась в нерешительности, отель виден. Но так все устроено, что прямо не пройдешь, так везде, надо сворачивать.
Я свернула, прошла вперед, и — цивилизация кончилась. Лачуги в свете луны, и какие-то темные тени шныряют кругом. Я попятилась: может, вернуться назад? Нет! Ссора началась из-за пустяка. Дело в том, что пустяк подготовлен. Брак трещал по швам. Годы скрытых обид, неуважения, оскорблений и ссор. В ресторане он не подвинул мне стул, первым плюхнулся за стол. Этого было достаточно. Внутри застегнулась бесшумная «молния». «Что будешь пить?» — спросил он, изучая меню. «Ничего, — отвечала я, — мне воды». — «А я буду много чего». Он сделал заказ. Монотонный шум обтекал рекой наш столик — островок молчания. Муж откинулся на спинку, улыбался, пялил глаза на проходящих женщин. Мне хотелось встать и выйти. Я огляделась: в зале было немало наших сограждан.
Долетали обрывки русской речи. Я заметила группу парней, один внимательно смотрел на меня. Я отвернулась. Ненавязчивая, почти нечитаемая мысль: начать бы заново, хоть бы с этим парнем. Я оглянулась еще. Парень уже отводил взгляд, взгляд падал, как лист клена, но я подхватила его. Появилось ощущение, будто что-то выполнено, сделано до конца. И теперь не о чем беспокоиться. Мужу принесли выпивку. Он поднял стакан, презрительно разглядывая его, — порция была смехотворной.
Скривился, цокнул языком, крякнул — выпил одним глотком. Помахал официанту рукой: «Еще». «Закажи сразу десяток, чего ты?» «Не твое дело», — отрезал он. Когда он заказал очередную порцию, я сказала: «Может, хватит?" Лицо его потемнело, глаза налились кровью, он сказал: «Здесь я решаю, хватит или нет». «Я хочу в отель», — сказала я.
«А я не хочу», — сказал он. «Тогда я пойду одна». Я встала, ожидая, что он сделает то же. Он остался сидеть, сделал широкий жест: «Пожалуйста!» — «То есть ты остаешься?» — «А я остаюсь!» — «Я что, одна должна идти?» — «Ну хоть что-ни¬будь мы можем сделать самостоятельно?» «Ну хорошо», — сказала я.
«Очень хорошо», — сказал он. Я исполнилась гневной решимости и вышла из ресторана. Душная, горячая, липкая среда обступила тело. Стлался густой аромат цветов, смешанный с пронзительным запахом кустарника. От дымка невидимых очагов першило в горле. Я огляделась — мы шли сюда три минуты, не больше.
Подняла глаза — вот и он: в сиянии огней башня отеля возвышалась над крышами. Понятно. Путь, однако, преграждал ряд домов, тесно прилепленных друг к другу. Где-то же должен быть проход? Я пошла вправо. Людей на главной улице было много. Я шла, было неприятное ощущение: кто-то смотрит в спину.
Свернула в проход, свет оборвался, открылась пустошь. Отель был виден, теперь он казался дальше. Путь к нему лежал через темное пространство. Свет луны выхватывал неказистые дот, неясные темные очертания — то ли кусты, то л и низкая изгородь, и за ней что-то двигалось, как будто кто-то перебегал, пригибаясь, чтобы не было заметно до времени. Грудь сжал удав страха. Я стала колебаться — это другая дорога, сюда мы шли иначе. Переборов страх, сделала шаг вперед, потом сняла туфли, чтобы в случае чего спастись бегством, чтобы каблуки не мешали. Осторожно пошла дальше.
Сзади явственно послышались шаги. Я резко обернулась, готовая ко всему. «Подождите, — раздался голос, — я вас провожу. Здесь небезопасно». Человек подошел ближе, и я узнала парня из ресторана, который смотрел на меня. Я вздохнула с облегчением. «Мы живем в одном отеле, — сказал молодой человек, — я вас видел несколько раз». Я была удивлена. В свете луны лицо показалось красивым, и он был высокого роста. Мы пошли рядом через мрак и довольно скоро достигли освещенной живой улицы. Через две минуты были у входа в гостиницу. «Спасибо», — я была исполнена благодарности как никогда. Было какое-то приятное волнение.
Он улыбнулся. Теперь я видела, что он еще и молод. «Лет на десять», — пронеслась грустная мысль. Он проводил до номера, внутрь не зашел. Мы обменялись номерами телефонов. В гостинице мы еще встречались пару раз, издали обмениваясь долгими взглядами, и кивали друг другу. Легкая грусть парила над сердцем: значит, ничего не получится. Через неделю мы с мужем вернулись домой. Развод висел в воздухе или сам был как воздух. Мы разводились, разъезжались, разделялись пространством, два тела, столь долго жившие рядом. Видимо, оставались какие-то неосознаваемые связи, он и лопались, как струны, и было больно. Он позвонил через месяц или около этого. Обычный звонок. Незнакомый голос. Я не узнала. Он напомнил: «Помните, темный пустырь, ночь, мы идем к отелю».
«Я помню», — сказала я. Внутри что-то завибрировало, не знаю, насколько это передалось голосу. Через час мы сидели в кафе за столиком, через три был и у него дома. Поцелуй, нежное слово достигали самых дальних уголков сердца и изгоняли отчаяние. Связь длилась полгода. Я познакомилась с его мамой и не понравилась ей. Я была старше, и у меня был ребенок. Дождавшись момента, мама шепнула: «Не порти жизнь парню, он молод, у него все впереди, сама подумай». Я стала отдалять встречи, не приходила на свидания, не отвечала на звонки. Не виделись месяц или два. Потом он поймал меня возле дома. «Что случилось, куда ты исчезла?» — «Да как тебе сказать», — заколебалась я. «Поди моя мать с тобой говорила». — «Говорила». — «Эти вопросы решаю я, а не мама». — «И как ты их решаешь?» — «Мы будем встречаться». — «А дальше?» — «Дальше?» — удивленно переспросил он. Мысль о перспективе не приходила ему в голову. «Увидим», — изрек он. Мы продолжили встречи еще полгода, и наступило лето. Однажды, когда я была у него и мы лежали в постели, раздался звонок. «Скорее»,— сказал он, вскочил и стал быстро одеваться. Я накинула платье на голое тело, засунула трусы в карман, и мы оба подлетели к двери. Я не понимала, что происходит.
Он открыл. Входит молодая девушка. Смотрит на меня и говорит: «Это кто?» Я обращаю взор на моего парня и думаю: что же он скажет, интересно? Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он отвечает: «Это моя знакомая». «А я его невеста», — сверля меня глазами, говорит девушка. Реакция была парадоксальна: меня охватил смех. Еле сдерживаясь, я произнесла: «Ну так я пойду». «Конечно», — сказал он. Я вышла на площадку. Дооделась, спустилась вниз. Смех, который сотрясал меня, вдруг перешел в рыдания, из глаз хлынули слезы. Вот так фокус! Что это со мной? Не думала, что организм способен и смеяться и плакать одновременно, не пойми чего. Я вышла на воздух, слезы высохли. Будто я освободилась. Больше мы не созванивались, и чем дело кончилось с невестой, мне неизвестно».
ВЗГЛЯД..jpg
ВЗГЛЯД..jpg (61.22 КБ) Просмотров: 2223

Линия влияния вновь связана с линией поездки (рис. 4, линия влияния — желтый, линия поездки — оранжевый). Так как рисунок пересек линию судьбы, отношения, возникшие в поездке, обязаны разорваться.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#5 АРОН » 19.09.2014, 18:01

Возвращение ангела.

«Из института на крыльях вынесло: пять баллов по сопромату — это в лотерею не выиграешь. Перешел дорогу, там у нас скверик, лавочки. Мороженица стоит под зонтом. Портфель на скамейку бросаю, беру эскимо за 11 коп. Сажусь, вытягиваю ноги. Идут мама с девочкой. Девочке лет шесть. Останавливаются напротив меня. В тени. Мама говорит: «Постой здесь, я мороженое куплю». Девочка остановилась, мама отошла. Девочка на меня смотрит. Головка пшеничная с серебром, глаза синие-синие. Личико белое, как снег. Меня так снегом и обдало. Она мне улыбается, но чуть-чуть, едва. И глядит на меня так ясно, так просто и с такой нежностью, что, ей-богу, осталась от меня одна оболочка. Все внутренности устранили, вместо них — небо. Держусь изо всех сил, кабы от лавки вверх не ускользнуть. Мама уж назад идет. Я время торможу, растягиваю, молю, только бы постояла она еще немного, не уходила. Самую капельку еще. Девочка улыбнулась, будто почувствовала. Я в ответ губы растягиваю как могу. Не знаю, улыбка ли получилась. И в спине щекотно, и в животе замирание. Узнал я девочку. И сам себе говорю: не может этого быть. Мама подходит. Протягивает эскимо ей. А у девочки в руках — и не заметил сперва — маленький синий букетик. От этого букетика охватила меня горячая блаженная жуть. Она, точно — она! Мама девочку уводит. Та идет, головку повернула на меня, через плечо смотрит и как есть все во мне до последней крошечки понимает. «Прощай, — шепчу я губами, — уже не увижу тебя».
Я ошибся. Вернула судьба мне девочку, да так, что и представить нельзя. Встал я, не могу сидеть, сила во мне возникла, влечет куда-то. Куда — не ведаю. Думаю, делать надо что-то. Что — не знаю. Помчался по улицам, а в груди — два человека, хоть руби себя пополам. Один светится весь, в сердце сокровище драгоценное носит — счастье какое, что есть такая девочка на земле. Другого печаль поедом ест, тоска точит. Прибежал домой, бросился книги ворошить, переворачивать, вытряхивать. Не могу найти — и все. Гору книг наворотил — нету нигде, как в воду кануло. Сел я на пол. И тут — луч света ударил в сердце. Открылась там щелка, и гляжу туда. Щель в заборе — с этого все началось. Рядом с бараком, где мы жили, было место, обнесенное высоким забором. Внутри дом, двор и сад. Мне семь лет. Мы с пацанами играли в войну, бегая вокруг забора. Глухая его часть, противоположная воротам и калитке, обросла лопухами и крапивой. Как-то подлез я под лопухи и заметил в серых щербатых досках изгороди канавку с палец толщиной. Я приник глазом. Вижу: лужок. Посредине вытоптан, песочек на нем, а посреди этого песка — сердце мое забилось — сидел ангел. Бабушка мне о них рассказывала. Маленький ангел. Столб света освещал его. Голова была в золоте солнца. Белые одежды сияли. У меня заслезился глаз, я отвел его. Когда я приставил опять, ангел повернул голову и взглянул прямо в щелку. Я вздрогнул — это была девочка. И глаза у нее были, как синий огонь. С тех пор я пропадал под лопухами, наблюдая за девочкой, пока она играла на лужке. Перочинным ножом каждый день я отрезал по маленькой щепочке, чтобы видеть лучше. Постепенно получилась дыра, такая, что умещались оба глаза. По ту сторону тоже росла лебеда и крапива, я просунул руку, сломал несколько стеблей для лучшего обзора. Вскоре я стал замечать, что девочка поглядывает в мою сторону. Поиграет и раз — взглядом, прямо в меня, я отшатывался. Однажды она встала и пошла к дыре. Я затаился. Она нагнулась, приблизила лицо. Белая кожа лба и чудо глаз. «Ты кто?» — спросила она. Меня захлестнула горячая волна. Я молчал. «Как тебя зовут?» — повторила она. «Саша», — выдавил я. — «Что ты тут делаешь?» — «Ничего, — сказал я, — у меня тут штаб». — «Штаб, где?» «Вот», — я показал на лопухи. Мы подружились. Ее звали Мила. Я сделал подкоп под забором, пролезал внутрь, и мы играли. Когда появлялась ее мать, я нырял в лопухи и исчезал, как змея. Я подарил Миле свисток из орешника и маленький лук со стрелами. Его сделал мне отец, я очень им дорожил. В конце лета в какой-то день появляется Мила. Подходит, протягивает мне букетик незабудок. Я был озадачен. Я взял, не знал, что с ним делать. Мила сказала: «Мы отсюда уезжаем, нам дали новую квартиру». Грудь проминая, въехал под сердце тяжелый камень. Я не мог дышать. Крепился, ковырял ботинком землю. Мила сказала: «Мы, наверное, не увидимся». Из ее глаз выкатились две крупные слезы. Мне сдавило обручем горло, и в глазах ножом резало. Мать забрала ее. Я отполз в «штаб» и плакал там, как взрослый. Дома помятые незабудки упрятал в книгу. «Детство. В людях. Мои университеты» — она называлась. Конечно, я хлопнул себя по лбу. Достал толстый том, открылись плоские крохотные головки цветов. Затеплился во мне огонек, как звездочка в черном небе: что-то будет, что-то произойдет.
Прошло полгода. На Новый год большой компанией поехали в деревню, в пустой дом. Было несколько незнакомых девчонок. Когда натопили печь, сняла одна девушка шапочку, и посыпались платиновые волосы, и осветилось лицо глазами, как светом небесным. Будто рука могучая выдернула меня из своего места, бросила рядом с ней. Для начала я угадал, как ее зовут. И так мы совпали, так переплелись разговором и чем-то невидимым — два дня не расставались. А Людмила всматривается в меня, тень пробегает по лицу, пытается и не может вспомнить. А я терпеливый, хитрый, молчу изо всех сил. Только когда поженились, достал книгу, показал букет незабудок — она чуть в обморок не упала».
1.jpg
1.jpg (65.69 КБ) Просмотров: 2222
2.jpg
2.jpg (73.3 КБ) Просмотров: 2222

Посмотрим, как отношения между людьми репрезентируются линией Судьбы и поддерживающими знаками.
Факт соединения (брак или начало совместной жизни) стандартно выражается слиянием линии Влияния (желтый) и линии Судьбы (синий).
Рассмотрим правую руку.
Обратите внимание, линия Влияния длинная, она вытекает из начала ладони. (Следует отметить, если мы не пользуемся методом фиксированных позиций, то линией рождения считается место сгиба кисти в запястье, обычно там проходит верхняя браслетная линия, красный).
Длина линии говорит о многом.
Там и сведения об истории семьи, и черты характера партнера, и история отношений, не обязательно до начала совместной жизни, но будущая длительность связи.
То, что линия падает вниз, к самому основанию кисти в ряде случаев выражает знакомство в раннем детстве.
Хотя и это не всегда так. Есть нюансы.
Взглянем на левую руку.
На рис. 7 линия Влияния (желтый) опускается к браслету (зеленый).
Разрыв на линии, секущие поперечные (красный) сообщают: отношения были прерваны по стечению обстоятельств, не подвластных воле героев.
Данный рисунок не только локализован во времени (от 7 до 21 года жизни нашего героя).
Он имеет общее толкование, т. е. распространен на все время, сообщая отношениям свойство: они длятся долго, прерываются, но через время восстанавливаются в некой форме, которая определяется показателями — их рассмотрим в дальнейшем.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#6 АРОН » 19.09.2014, 18:10

Возвращение будущего.

«Днем прячешь глаза под черной бездной очков. Красные белки оттого, что ночь не принимает. Выталкивает. Не даст сна. А было бы блаженством нырнуть в волшебную прорубь забвения и не возвращаться до утра. И смыть память. Память о разводе. Как ни ходи по комнате — и прошлое не завернешь, и нет автомата — в прорезь опустить монету и выкупить годы семейной жизни. Как было бы хорошо! И хорошо — было! Казалось, мужа я не любила, а выходит, любовь была, незаметная, как кровь под кожей, как легкие. Настоящее — палач, еже мгновенно бьет в солнечное сплетение. А будущего нет. Твердишь: мне всего двадцать шесть. Не помогает. И — нет будущего. В ванной льется вода: быстрее — только время. Не вода — годы заглатываются в слив. Закрывается кран — тишина. Гнет одиночества. Лихорадочно собираешься, бежишь на волю, на свет. А там хочется спрятаться или пролететь кометой. Или встретить хотя бы кого-нибудь. Я выбежала на улицу и остановилась. Разве я не встречала кого-нибудь? Знакомилась на улицах, в кафе, сколько телефонов получено, сколько роздано. Никто не звонит. Я медленно пошла вперед, глядя под ноги. Появилась тень — прилипла к ногам. Солнце вышло. Я подняла голову: в синем небе последнее облако растворилось на моих глазах. Неистовое чириканье воробьев ворвалось в слух. За невысокой чугунной изгородью, в кустах акации, воробьи носились друг за другом, прыгая по веткам. Солнце пригрело, и они зачирикали. Радуются на всю катушку. И стало легче. Зрение заострилось, будто въехало в фокус, вижу мельчайшие детали, все оттенки цветов. И все слышу. Люди бегут в разных направлениях, машины, напротив, по строгой линии. Шум города — массаж. Бодрит. Каблучки, подошвы, рык авто, стуки, лязги, звоны, и откуда-то куски мелодий, и запах свежих листьев, и теплые губы солнца на щеках. У книжного развала указую перстом на цветную обложку — не знаю автора и названия, — что выпадет. Иду дальше. От весны и солнца кафешки расширяются, выползают столиками на тротуары, покрываются полосатыми тентами. И уже негде сесть. Стою. Официант, молодой парень: «Хотите, сядьте внутри, там есть столики». — «Хорошо». — «Что будете?» — «Кофе». Сажусь, открываю книгу, что-то в этом есть — в первом переворачивающем движении, в первой строке, в начале истории. Детектив, как и жизнь, начинается с загадки. Я смотрю поверх столиков, голов. Что будет через минуту — неизъяснимо. Разве не прелесть? Вот некий молодой человек ловит взгляд, улыбается, и я улыбаюсь. Я его не вижу. Нет, вижу, но сигнал не дошел до сознания, и поэтому не вижу. Сознание занято другим. Оно переживает прочитанное. Все вокруг странным образом кажется детективом. Парень исчез, его не стало на пути взгляда, я ухнула в текст. Голос не из книги, близехонько, над головой: «Разрешите пригласить за мой столик на улице». Я киваю, не отдаю отчета, что это мне. Не разбираю слов. Что он сказал? Рука его тянется к моей сумке, берет ее, но он не бежит, а ждет меня? Зачем? Сознание вспоминает, разделяет на члены предложения: «Разрешите пригласить за мой столик на улице, там прохладнее». «Спасибо», — говорю я.
Мне он не нравится, невысок, неярок, одет скромнее, чем можно. Но это пережиток былого эмоционального высокомерия бывшей успешной девочки. Рассудительность тут как тут: иди и не дергайся. Он оказался не один, еще двое молодых людей — друзья. Мне немного неловко. Это быстро проходит. Их слова, взгляды, манеры — все без комплексов. Раньше бранили за отсутствие комплексов, нынче — наоборот. Но, как я понимаю, комплексы не стесняли любовь к другим, они ограничивали любовь к себе. Впрочем, мысль, как струя Арагвы, где-то не здесь. Его звали Алексей, друзья называли его Лекс. Сидим, разговариваем, и как-то затягивает. Переселяешься в слова — живешь их призрачной игрой. Друзья ушли. Мы остались вдвоем. Вроде интересно, но душа ровна и спокойна. Не дрогнет сердце, ни одной искры, предшествующей восторгу. Мрачные думы о ложном выборе, бесперспективности знакомства выходят, как разбойники на дорогу, и раздевают будущее донага. Он вызвался проводить. На стоянке я устремила взгляд на невзрачную «пятерку». Он прошел мимо и остановился у могучей «БМВ». Парниша не так-то прост. Богатство вызывает механическое уважение. Но этого мало. Возле дома он просит телефон. Даю. Поднимаюсь к себе. Звонок. «Это Лекс. Как ты добралась?» — «Подвезли на лифте». — «А не сходить ли нам завтра в клуб, как ты смотришь?» — «Завтра — да, но не сегодня». — «Тогда до завтра. Да вот еще что, может, в кино махнем?» — «Завтра?» — «Нет, и сегодня еще не поздно». — «Нет, спасибо». — «Не любишь кино?» — «Хорошее люблю, плохое — нет». — «На плохое не пойдем». — «А как узнать?» — «В ходе просмотра». — «А здесь у вас, из¬вините, противоречие». — «Жизнь противоречива». Мы проболтали час. Назавтра заехал, отобедали в роскошном ресторане, к вечеру вернул домой. Ни одного двусмысленного взгляда, ни намека на иные современные фазы развития отношений. Поднялась к себе — звонок. Лексус. И опять на час странных отрывистых мыслей. Так продолжалось месяц. Я погружалась, мне становилось хорошо, но любви не было. А что он? «Я тебе хоть нравлюсь?» — спросила я. «Вопрос не по существу, я женат». — «Я знаю, что ты женат». — «Откуда?» — «Интуиция». — «Мужская логика против женской интуиции. Ноль — один». — «Вроде того». — «Разводиться не планирую». Тогда зачем все это? — задала я себе вопрос. Ответ, наверное, знал он, но его я не спросила. Однажды сказала ему прямо: «Отвези меня в «Мариотт». Он не подал виду. Но снял номер, и была ночь. С этого момента все переменилось: он заговорил о любви. А я не могла понять, люблю или нет. Хотя это и был ответ. Отношения длились год, и было многое: поездки, дорогие подарки, и ссоры, и жена все узнала, и я хотела его развода, и когда уже дошло до развода, душа стала ныть, ныть: я поняла — не хочу семью разрушать. Стала отдаляться. Чтоб ему было легче — устроила грандиозную ссору. Все кончилось. Душа было принялась вновь переживать свое одиночество, но я знала: будущее есть. И в нем может быть все, что угодно».
Возвращение будущего.jpg
Возвращение будущего.jpg (72.39 КБ) Просмотров: 2221

Одна из линий Влияния в возрасте 25 лет пересекает линию Судьбы (рис. 4, л. Влияния — желтый, л. Судьбы — синий).
Такая комбинация предсказывает разрыв отношений.
Важно оттенить некоторые детали.
Микросдвиг линии Жизни и короткая восходящая (рис. 4, л. жизни — зеленый, фрагмент — красный) имеют много значений, в данном случае мы хотим выделить трактовку пересмотр системы ценностей и приобретение опыта через кризис.
Причем восходящий (в отличие от нисходящего) фрагмент указывает на то, что приобретенный опыт и новые ценностные ориентиры сыграют важную созидательную, укрепляющую роль в дальнейшем развитии данной личности.
Сюда можно добавить еще одно значение: внутренний кризис после развода (сдвиг линии Жизни) при наличии восходящей необходим для осуществления будущих социально значимых проектов и целей (то есть «влияние» восходящего отростка (приобретенного нового опыта) на все программы социальной адаптации на¬шей героини).

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#7 Admin » 21.09.2014, 16:41

Восхождение вниз

Он рос в очень обеспеченной семье. Я не знаю, кем был его отец, но поговаривали, что он был цеховик. В те годы так называли частных предпринимателей, которые нелегально занимались бизнесом, производили обувь или еще чего-нибудь. Ему было года четыре, когда отца посадили. Мать его Августа была из интеллигентной семьи, се отец, кажется, был редактором какой-то газеты. Она была мудрая, с юмором, могла посоветовать что-то, была тихая и сдержанная. Потом отца выпустили. Говору было уже лет восемь, но они по-прежнему оставались очень богатыми. Потом, когда Гевору было лет двадцать, в отца стреляли. Я гуляла во дворе. Вдруг — выстрелы, автоматная очередь. Где-то возле подъезда. Мы все бросились на выстрелы. Подбежали, его отец лежал на боку Было лето. На нем была белая рубашка и брюки. На рубашке темное пятно, не кровь, а будто испачкано, хотя по краям было красное. Я В эти моменты становлюсь спокойная как слон, как кусок меди. Все прибежали. Спустилась моя мама — она врач. Вызвали «Скорую». Я помню, мы подкладывали ему подушку под голову, потому что нельзя было его поднимать. Он был в сознании, дышал тяжело. Просил моего брата достать что-то из кармана брюк, что это было, я не помню. Его увезли в больницу. Он пролежал две недели и вышел. После этого он стал невеселый, не улыбался, как раньше, и ходил, озираясь и вздрагивая от любого звука. До этого он был очень смелый, голова откинута назад, плечи расправлены, на губах уверенная улыбка. Он был очень красивый и хорошо одевался. Но после того случая сильно переменился.
Примерно через полгода на этом же месте раздалась другая серия выстрелов, и, когда все прибежали, его отец лежал на спине и не дышал.
Это произошло позже. До этого было так. Мы дружили с Гевором, хотя это были странные отношения. Я нравилась его отцу он мечтал, что я выйду замуж за его сына. Он всегда говорил сыну, Гевору: если женишься на ней — счастлив, будешь, не пропадешь. Гевор меня гипнотизировал или вроде того, я была в его власти, он мной командовал, распоряжался, я ему нравилась, и он мне нравился, но его повеление было загадочным, я никогда не думала всерьез. что он станет моим мужем, мысль эта казалась мне дикой. Помню, я попросила его дать кассету посмотреть, он звонит, часов в восемь вечера, нам было по тринадцать лет, и говорит: «Ну давай, приходи за кассетой». Я иду, подхожу к дому, стучу в ворота, никто не открывает, я ударяю громче и делаю это долго. Наконец выходит его мать, тетя Августа, и говорит: «Ты чего здесь?» Я объясняю: звонил Гевор, предложил за кассетой зайти. Она легко щелкает меня по носу: «Глупая ты. он давно спит». Я ухожу. Через минуту ЗВОНОК, Говор: «Ну чего, где ты? Почему не идешь? Я тебя жду». Я иду снова. Все повторяется: выходит мать, говорит то же самое, я ухожу. Он звонит опять, клятвенно обещает лично выйти, я иду, чувствую себя последней дурой, но иду. Опять выходит мать и говорит: «Милая, сколько можно ходить, он спит, я только что от него». Я в шоке. Прихожу, опять звонок: «Приходи». Я говорю: нет, хватит, с меня довольно, находилась. Он уговаривает И ведь я иду. и он выносит кассету. Жуть.
Потом я познакомила его с моей подругой, или та попросила познакомить, и они как-то стали вместе все время проводить, а она была гречанка и в Греции у нее полно родственников. И когда отца его убили, ему было уже двадцать, мать отправила его в Грецию, и он уехал вместе с этой моей подругой. Надо сказать, что он к тому времени уже принимал наркотики. И вот они уехали в Грецию, и там пожили сколько-то времени, недолго, может, месяца два — и они попадают в аварию. Он был за рулем, и машина врезается во что-то. И девушка, моя подруга-гречанка, погибает. А он ломает ноги, но остается жив. Мать его узнает об этом, нанимает самолет, и ее останки и его самого перевозят сюда. Здесь ее хоронят. Он приезжает на кладбище, и, когда уже опускали гроб, он бросает в гроб обручальное кольцо, поскольку они были обручены, или расписаны, или что-то в этом роде. Гроб опускают, закапывают, а на следующий день он почему-то идет к бабке, или его встречает какая-то женшина - колдунья, или что-то такое и говорит, что кольцо он должен достать, иначе он умрет, и опять вскрыли гроб, и достали кольцо.
И вот каким-то странным образом они — мать и он — растрачивают все деньги, что остались от богатого отца, а денег было очень много, и они все развеяли, особенно в Греции, какую-то умопомрачительную сумму. Я уже к тому времени уехала из города, не видела его лет пять, и, когда приехала, я была поражена, потому что он превратился в беззубого старика, а ему всего тридцать, и бомжа — у него ничего не было, он опустился, клянчил деньги и спускал на наркотики. Мать его заболела раком и умерла. Рассказывают, ей кто-то дал денег на лекарства, она позвала сына и говорит: «На, возьми эти деньги, они тебе нужнее, мне уже никакие лекарства не помогут». И он взял и истратил на наркотики.
И она умерла в пустом доме, где уже ничего не осталось.
Я как раз была в городе, когда она умерла, но я не пошла на кладбище и вообще, потому что не вынесла бы этой нищеты, говорят; пришло человек пять хоронить, это ужасно.
А он спи звонить мне и по-прежнему командовал. Он говорил: приди ко мне, мне нужна помошь, и я как дура шла, и он говорил: иди и достань мне денег, позвони моей девушке, и я доставала денег и звонила. Он клялся, что бросит наркотики, и опять просит денег, и посылал за дозой. Но вот этого я уже не стала делать, вот это уж слишком, не буду и все. Но вот что я не понимала и понять не смогу: я смотрю на него и вижу, что он совершенно доволен своим положением, умиротворен, даже горд. В глазах его была какая-то мутная искра, она объединялась с его раскованностью, с какой-то животной свободой поведения и действии, и весь его облик говорил: я счастлив, потому что во мне нет ничего, кроме того, что есть, и это именно мое место в жизни».
Восхождение вниз.jpg
Восхождение вниз.jpg (96.49 КБ) Просмотров: 2219

В отдельных случаях линия судьбы сливается с ответвлением от линии головы или выполняет функции такого ответвления, равно и наоборот (рис. 4, синий). Линия влияния (рис. 4, оранжевый) начинается в поле 3. т. е, области Луны, и проходит на своем пути несколько важных значков: квадрат, звездочка, изгиб, прямоугольник (рис. 4, все фигуры — красные) и затем проходит насквозь через линию судьбы. Квадрат и звездочка свидетельствуют о заключении отца в тюрьму и затем убийстве отца, изгиб есть отъезд за границу, прямоугольник — авария, смерть подружки — два круга. То. что линия судьбы частично выполняет функции линии головы, маркирует странное влияние данного человека на волю обладателя руки, поскольку линия влияния связана с линией судьбы.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#8 АРОН » 27.09.2014, 14:42

Выбор.

«В день взрыва на Пушкинской, 8 августа, около двух часов дня я ощутила сильное желание выйти на улицу. Я работаю в неком заведении, которое находится на одной из старомосковских улочек недалеко от пересечения Тверского бульвара и Большой Никитской улицы. Рабочий день продолжается до 17.30, после чего я неспеша отправляюсь по Леонтьевскому к Тверской и потом в сторону Пушкинской. Как правило, меня сопровождает коллега, молодой человек по имени Евгений. Минут через пятнадцать мы достигаем злополучного перехода и спускаемся вниз. Последние полгода так складывалось, что и в переходе я не тороплюсь нырнуть под землю к поездам, а притягиваюсь то к одному, то к другому киоску, высматриваю что-нибудь нужное. И Женя любезно следует со мной в этом почти ежедневном ритуале. Однако если я задерживаюсь на работе, то Женя идет другим маршрутом: по Тверскому мимо МХАТа, затем переходит на левую сторону, где «Макдональдс», и пересекает Тверскую напротив «Известий». Он не любит идти к метро по длинной подземной кишке, а предпочитает двигаться по верху.
В тот роковой день в обеденное время, около двух, выхожу на улицу. День солнечный, настроение светлое. Поворачиваю в арку. На меня идет человек. Прямо на меня. Идет пошатываясь. «Пьян», — пролетела защитная мысль. Потом смотрю, думаю — нет. Не пьян. Хорошо одет. Да и не по-нашему. Ярко. Стильно. Но это — фон. Главное — лицо. Мертвенно бледное. Во взгляде — мука и боль. Одной рукой держится за сердце. «Вам плохо?» — спрашиваю. Он не в силах ответить. Ему не хватает воздуха. Он задыхается. Я роюсь в сумочке, ищу валидол. Под дрожащие пальцы лезет всякая ерунда. Не могу найти. Оглядываюсь. Рядом — посольство. Бросаюсь к дверям, дергаю ручку, стучу. Не открывают. Бегу к будке с милиционером. Стучу туда. Кричу: «Человеку плохо. Нужен врач. В посольстве должен быть врач!» У человека в будке не дрогнул ни один мускул. Он смотрит мимо. Как будто меня нет. На противоположной стороне улицы, в трех метрах от места события, — другое посольство. Охранник вышел и с любопытством наблюдает за происходящим. Но ничего не предпринимает. Меня охватывает отчаяние, я не понимаю: как же так? Ведь человек умирает. Замечаю вывеску Музея народного искусства. Бегу туда, наперегонки с сердцем.
На пути — охранник. «Человеку плохо, помогите. Там, — машу рукой на улицу. — Нужен врач!» Молодой человек срывается с места. С ним еще люди. Я — к телефону. Вызываю «Скорую». Возвращаюсь. Человек сидит на земле. Я поддерживаю его голову. Его трясет. Грудь судорожно бьется за глоток воздуха. Я глажу его плечи. Ум мечется в поиске решения. Ничего не приходит. Знаю только, что сейчас это мой самый родной человек. И смысл жизни в том, чтобы помочь ему.
«Все. Конец. Умер». — Охранник музея выпрямляется. Я не верю. Не может быть! Только что он шел. Он был жив. Не может человек умереть за несколько минут. «Нет, нет, он очнется. Он потерял сознание». Охранник качает головой: «Мертв». С ноги человека вдруг слетает мокасин. «Вот смотрите, он двигается, он жив», — говорю я. Я плачу. Прибывает милиция. Человека опускают на асфальт. Достают документы. Иностранец. Занимает солидный чин в посольстве, охранник которого с интересом следил за происходящим от начала и до конца. Начинают оформлять бумаги. Я не могу отойти от него. «Все, можете идти», — сказал сотрудник милиции. Я стою. Не могу шелохнуться. Въезжает «Скорая». С момента вызова проходит сорок минут. Подтверждают диагноз охранника музея: смерть. Не могу двинуться. Между мною и человеком на земле плотная, тугая связь. Я тихонько рыдаю. Милиционер слегка повышает голос: «Идите». Поворачиваюсь, бреду на работу. Мир раскололся на две части. Не могу представить, что час назад я вышла на свет, чтобы просто пройтись. Та беззаботная и легкая я унесена на край Вселенной. На работе заместитель начальника, увидев меня, узнав, что случилось, восклицает: «Езжайте домой, успокойтесь, вам нужно прийти в себя». Я отправляюсь и прохожу переход на Пушкинской в полчетвертого. После завершения рабочего дня мой коллега Евгений, поскольку меня нет, идет другим путем, как он обычно поступает. По верху. Он достигает «своего» перехода, спускается вниз. В этот момент в том тоннеле, где мы с ним должны были быть по плану, гремит взрыв. Евгений выбегает наверх, видит столб дыма, и события, которые я позднее увидела по телевизору, разворачиваются перед его глазами. Пока мне это не известно. Я еду домой, и меня грызет мысль, что вот Господь послал мне человека, чтобы помогла ему. А я не смогла. Я иду в храм и молюсь за его душу. Вечером дома — ежеминутные телефонные звонки: «Ты жива? Все в порядке?» И горячкой и ознобом — изумление, и ужас, и радость, и в глубине проблеск понимания. Я начинаю понимать. Понимаю. Поняла».
1.jpg
1.jpg (62.98 КБ) Просмотров: 2218

Четко выраженный начальный и средний фрагмент главной вертикали (линия Судьбы) на обеих руках (рис. 3, 4, 5, 6) имеет множество аспектов — от осмысленности существования и благоприятных условий для развития до надежно работающей системы самосохранения.
Это последнее суждение справедливо при отсутствии противоречащих, негативных показателей, выражающих болезни системы самосохранения.
Если такие показатели есть, то сильная линия Судьбы может не защитить, как в нашем случае, а привести — даже притащить — обладателя к катастрофе.
Ибо в глубокой линии Судьбы есть несвобода, направленность, фатализм, которых человек не ощущает.
Еще один пример, как все модифицируется всем остальным.
На руках нашей героини имеются легкие нарушения системы самосохранения.
Но они не в состоянии пересилить позитивной заданности линии Судьбы.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#9 АРОН » 30.09.2014, 17:17

Данность

У меня был приятель, сосед, жили в одном доме. Он где-то познакомился с девушкой Леной. Выяснилось, она училась на Маяковке, я поблизости, но мы там ни разу не пересекались.
Я увидел ее впервые в обществе моего товарища как его девушку. Мы постоянно сталкивались в общих компаниях, возникла какая-то симпатия. Словами ничего не говорилось. Взгляда достаточно или когда ненароком касаешься руки, плеча. Потом возникали ситуации, дружеские моменты: мне надо было поехать или что-то, она помогала, или я помогал ей. Мы пару раз выходили в кино, но о большей близости не могло быть и речи.
Он был мой товарищ, а она была его девушка. В это время в стране было непростое время девяностых. Пошли наркотики. Кого куда прибило. Кто напивался и был в норме, а кто-то напивался и чувствовал себя плохо. А тут понюхал — и голова не болит. И мой приятель стал употреблять наркотики. И приучил ее. Они вместе подсели. Начали с мягких, потом перешли на героин. У родителей — шок. Их год лечат. После лечения, через какое-то время, он начал опять.
Она завязала. Сама вышла из этого. Она девочка умненькая, и родители помогали. .На самом деле все это основывается на том, что человек сам к этому приходит и считает, что это не нужно. На силе воли. Потому что, какие бы деньги ни платились, это, как правило, ни к чему не приводит, если человек не решил это сам, то вылечить нереально. Он все равно к этому возвращается. И мой приятель продолжил и стал меняться. Когда появляются наркотики, человек становится другим. Цели другие, другие обстоятельства, друзья. Постоянной работы уже быть не может, отдельные какие-то приработки, потом переход к сомнительным занятиям, в общем, дорога известна.
Сначала расстаешься со свободой, потом со здоровьем, наконец с жизнью. Короче, он поменялся как человек, наши пути разошлись. Люди, которые это начинают, просто теряют свою группу общения.
Естественно, между ним и Леной отношения угасали. С ее стороны уже точно ничего не оставалось, он какое-то время еще думал, что эти отношения есть. Пока тянулся процесс распада, мы с Леной стали встречаться. Поначалу это не афишировалось, в течение года.
Открыто мы не появлялись вместе. Вдвоем ездили отдыхать. Через год стали жить вместе, после того как она забеременела. Такой толчок был определенный. Потому что как бы хорошо это ни казалось, но для меня это не очень приемлемо, такие принципы.
Не только принципы, понимаешь, что существует какая-то глубокая привязанность, которая даже не от тебя зависит, а от чего-то совершенно невыясненного. Вплетаешься в одно существо с другим человеком, и быть вместе — это искреннее и естественное состояние.
Это состояние во мне долго было никак не названо. Когда я узнал о ее беременности, то первым был быстрый и радостный всплеск, короткий и энергичный. Ощущение подъема. Ум немного попятился в прошлое, вытащил тему наркотиков: мол, а как там вообще дальше?
Но то состояние, в котором я находился и не подбирал ему никакого имени, вдруг определилось, и я нашел слово, я понял, что вот это любовь и есть. Она не взрывом и водопадом, а исподволь, незаметно, как будто вырастает медленно трава и дерево, и глядишь, уже все заросло, все зеленое, где была черная земля, или если дерево, то уже не росток, а мощный ствол, который не вывернуть.
Сняли квартиру. С родителями жить, какие бы они нормальные ни были, ничего хорошего из этого не получилось бы. Потом второй ребенок родился, в итоге мы поженились через три года после знакомства. У меня нет опасений, что она может вернуться к этому, хотя на сто процентов зарекаться от чего-то вообще тяжело. Но думаю, что все, возврата не будет. Она стала жестко относиться к этому. Она не понимала, насколько это было опасно, когда это начиналось. Ну а мой приятель не остановился и пошел дальше.
Тут ведь как, когда человек принимает наркотики, его перестает волновать, что происходит вокруг. Ему просто все равно. Ему нужно, чтобы было ему хорошо. Чтобы поддерживать более-менее нормальное состояние, надо колоться по два-три раза в день, чтобы нормально себя чувствовать. Иначе — ломка. Героин — это страшно. У кокаинщиков, тех, кто на кокаине, немного другая ситуация, но со временем все приходит к одному. Героину. И для этого надо все время находиться в этом состоянии, и для этого нужны деньги, примерно тысяч сорок — сорок пять в месяц. Человек деградирует. Если люди долго употребляют, меняется психика, какие-то жизненные ценности, принципы — все размывается. Человек обманывает всех вокруг для достижения своих целей.
Бывший приятель занялся сбытом, это привело его под следствие. Так разошлись наши линии. Я получил жену, ничего специально не искал, а это было дано».
Данность.jpg
Данность.jpg (135.16 КБ) Просмотров: 2217

На правой руке отмечаются две линии судьбы. В возрасте 24 лет в линию судьбы, которая расположена ближе к линии жизни, входит линия влияния (рис. 4, л. влияния — желтый, л. судьбы — синий).
Как неоднократно отмечалось, первостепенные линии представляют собой многоэтажные конструкции.
Это своего рода отражение принципа экономии, которым широко пользуется природа, когда один признак используется для выражения, хранения (консервирования) разноплановой, но сходной по смыслу информации.
Один слой линии судьбы имеет отношение к судьбе партнера, другой — к биографии бывшего приятеля, третий — к стороне жизни обладателя.
На одной ветви линии судьбы наблюдаются прямоугольные конструкции (рис. 4 — красный). Это весьма многозначный рисунок. Это и нарушения системы самосохранения, и участие в судебных процессах, и нарушения закона, и дурная компания, и вредные привычки (не курение или вино, а, как правило, наркотики). Из этой группы признаков выходит линия, которая соединяется с внутренней линией влияния (рис. 4, соединительная линия — зеленый, внутренняя линия влияния — оранжевый).
Таким образом, рука посредством одной линии судьбы и ответвлением с прямоугольными знаками сообщает, что партнер сначала будет принадлежать другой судьбе (бывшего приятеля), будет иметь вредные увлечения (прием героина), бывший приятель будет арестован, попадет под суд, а сам обладатель частью своей работы (он сотрудник М ВД) будет принимать участие в судебных процессах.

Владимир ФИНОГЕЕВ
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#10 АРОН » 30.09.2014, 18:21

Дектан.

«Как это понимать, дорогой Николай Павлович? Это что ж такое? — Я трясу перед глазами мужа газетными вырезками. — Вот уж не ожидала, так не ожидала. Да ты у нас, оказывается, знаменитость в кавычках. Нет, ты полюбуйся, что о тебе написали! Ты только посмотри. Он еще и смеется. Вот что о тебе, о директоре школы, написано. Вот. Статьи называется «Девяносто ошибок».
«Неправда это, — вмешивается Николай Павлович, не девяносто, а девяносто три».
«Так ты еще и гордишься. Вот что о тебе выясняется, любезный мой. Имейте это в виду, дорогие товарищи. И послушайте, что в статье написано: «Между учителями школы села Всехсвятское Белохолуницкого района Кировской области зашел спор, кто из них имеет больше знаний. Каждый доказывал, что он уж чуть ли не на «снежных вершинах» науки. Ни к чему не придя, решили в азарте устроить самопроверку знаний по русскому языку. Пригласили стороннего учителя, и он провел диктант. Всего сто десять слов. И вот каковы результаты». Я поднимаю вверх газетную статью, опускаю, читаю: «Учитель Маракулин сделал 15 ошибок, учительница Полудина — 18, Шитов — 19, Шихалева — 23, Марвин — 26, Попов — 40, а сам директор школы Николай Павлович Мазунин — 90 ошибок».
«И как теперь выясняется по собственному признанию не девяносто, а девяносто три. И тебе не стыдно, Николай Павлович? А еще военный историк! Это называется, он университеты и академии кончал».
«Да будет тебе, — Николай Павлович зарделся. Хотя и было видно: зарделся скорее от удовольствия. — Я сейчас все объясню».
«Минутку, это еще не все. Тут твой дектан приведен полностью. Ну, надо такое написать: дектан, а? Вот послушайте, гости дорогие, с кем на самом деле вы имеете дело. Подивитесь произведению Николая Павловича, директора средней школы, вот его перлы: «Он шол по минутно оглядаваясь вовсе стороны». А, каково? Дальше: «Она сколзила меж комней» — это что за комень за такой? Продолжаем: «Проч с дароги мир отживший. Неплачыпе надтрупами павшех бойцов». А как вам это: «У сибири ест многа асобенностей как в природе так и в лютских нравах». О запятых я вообще молчу.
А вот это как вам: «Казбич — спасибо не Козбич — не терпиливо прирвал его. Поди проч ни годный малчишка». — И дальше, дальше прочувствуйте: «Где тибе ездеть намоем коне».
«Вот так, дорогие мои друзья, вот с каким грамотеем свела судьба. Я уж не говорю о том, как он числительное сорок просклонял — один пример всего, в творительном падеже у него сорокью получилось. А вот и вывод в статье: «Девяносто грамматических ошибок директора школы Мазунина свидетельствуют об одной крупной политической ошибке краевого отдела народного образования. А именно: он мало обращает внимания на переподготовку сельских учителей. И наконец: крайоно и его районные отделы обязаны оградить детей от встречающихся еще кое-где невежественных преподавателей». — Ну-с Николай Павлович, что вы можете сообщить в свое оправдание?»
Николай Павлович встал: «Ну что сообщать, это правда. Только это не вся правда». «Да, да, — прервала я его, — не вся правда, не девяносто, а девяносто три ошибки. Это мы знаем». Гости держались за животы, болевшие от смеха.
Николай Павлович откашлялся: «Дело так было — шел тридцать пятый год. Я действительно работал директором сельской школы. Но я мечтал изучать историю и уехать учиться в город. А районо меня не отпускало учиться. Вот я и придумал: написать диктант с ошибками. Объяснил идею учителям, те поддержали. И мы провернули такую штуку. Единственное, чего никто не предполагал, что это в газеты попадет. Тут все сильно струхнули. За такие дела и посадить могли».
«Но ведь не посадили». — «Нет, не посадили. А вот учиться отправили. Вылетел я из школы, с директорского поста, как пробка из бутылки и долетел аж до Ленинграда. И поступил в Ленинградский университет, на исторический факультет. Один профессор все косился на меня. Говорит как-то: где-то я встречал вашу фамилию, вот где, не могу припомнить. Я отвечаю: «Страна у нас большая, однофамильцев много». На сем и расстались».
Гости зааплодировали, посмеялись, потянулись к водке и закускам. Был день рождения у Николая Павловича».
1.jpg
1.jpg (85.5 КБ) Просмотров: 2216

Рассмотрим линию Влияния (желтый), которая вливается в линию Судьбы (синий) на правой руке нашей героини.
Мы отмечали, что по некоторым особенностям линий Влияния мы в состоянии определять некоторые моменты биографии партнера, хотя и в общем виде.
Например, разрыв линии Влияния означает внезапную смену места работы и переезд.
Кроме разрыва, в нашем примере мы можем наблюдать сложную картину.
В месте разрыва проходит вертикаль (красный), соединенная вверху со знаком рыбы (зеленый.)
Главное значение «рыбы» по стандарту индийской традиции — высокий образовательный и культурный уровень обладателя знака.
Малая вертикаль в нашем случае останавливает течение линии и «отсылает» нас к рыбе, находящейся сверху, а не на самой линии, это сообщает, что человек, выраженный линией Влияния, еще не обладает «рыбой» — т.е. образованием и положением, но стремится к ним, что и стало причиной разрыва линии, или, в жизни, смены работы.
Наличие останавливающей вертикали также в аспектом методе означает, что смена работы и переезд произошли конфликтно и резко.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#11 АРОН » 03.10.2014, 20:06

Длина взгляда.

«Шла мимо дома подруги и решила завернуть. Поднялась на третий этаж, звоню. Сама подруга и открывает. Мы учились вместе в университете. Я часто к ней забегала. Она нисколько не удивилась. Я прошла внутрь, матери дома не было. Она водрузила на плиту чайник, разлили чай. Сидим, языками путешествуем в разные темы. Вдруг звонок. Я удивленно гляжу на Люсю. Кто это? Люся уходит. Через минуту появляется молодой человек и на секунду застывает в дверях. Я вскидываю на него взгляд. И чувствую — что-то не то. Не странность, нет, но что-то. Не пойму. Взгляды наши, как прозрачные веревки, переплелись, завязались, скрепились, и это независимо от глаз, мыслей, от желаний — например, моих лично. Я как бы этого ничего не делаю, а взгляды склеились — не разорвать. Подруга помогла. Вымолвила: «Это сосед наш, Михаил». Глаза наши разъехались на секунду, но я чувствую: теперь что-то свивается уже где-то совсем не на уровне зрения, а возле сердца. Он садится, а я пытаюсь отвязаться, разъединить, что внутри скрепилось и крепнет с каждой секундой. Ловлю себя на ощущении, что и хочу этого, и боюсь. И взглядом даже пытаюсь Михаилу сообщить, чтобы ничего такого в голову не забирал, потому что ничего не было и не будет, и нечего тут, и все. Так прямо глазами телеграфирую. Но, видимо, язык этот он не понял, поскольку взгляды становятся все горячее и прямо ранят. Глаза его стали темные. У меня щеки загорелись.
Подруга вроде ничего не замечает. Разговор сам по себе движется, и по разговору ничего такого не просматривается и не чувствуется. Проговорили с час, я засобиралась домой. И я знала, что последует. Михаил встал. Говорит: «Стемнело уже, я вас провожу». Я вяло отнекиваюсь. Душа как тестом наполнена, нет сил противиться. Он вышел вместе со мной, и мы пошли. Он идет рядом, но на расстоянии и даже не коснулся ни разу. Я ощущаю, что при подруге он был смелее. А теперь, видимо, какие-то другие чувства верх забрали. И ко мне вернулась какая-то обычная сила и спокойствие. И еще ощущаю какую-то защиту. Расстались у моего дома, он, я угадала, хотел руку мою взять на прощание, но не решился. Две недели целомудренно гуляли, и он сделал предложение. Я согласилась. В ощущении, что стою на пороге безмерного счастья.
Свадьба состоялась, правда, не скоро. Он в другом городе доучивался, а я здесь кончала последний курс. Потом свадьба, и я еду к нему в Оренбург, где он техникум кончал. Там жили на квартире — комната с соседями. Через год, когда у меня наметились роды, его мать настояла, чтобы я вернулась и жила у них. Я согласилась. Вскоре и муж подъехал, он перевелся на заочный. Его родители выделили нам комнату в их квартире.
Родились близнецы. Прожили мы вместе с родителями три года. Я сполна прочувствовала все прелести и оттенки совместной жизни со свекровью, любящей своего сына. Как готовить ее сыну еду, как подавать, как убирать и с какой скоростью мыть посуду и куда ее потом ставить, как стирать, как гладить и в каком порядке складывать рубашки. В спорных ситуациях муж обычно принимал сторону матери. Однажды я не выдержала и ушла к своей матери, забрав детей. За мной бросились, меня два дня уговаривали. Вернули. А в душе удивительно пусто и горько. Уплыла белоснежная птица.
Началась перестройка, муж занялся бизнесом, заработал денег, и мы переехали в отдельную квартиру. Это был счастливый миг. Я думала, вот — поворот крыла и что-то произойдет.
Произошел разлив тяжести характера мужа, он разросся, заполнил нишу, которую прежде занимала свекровь. Потом младшая родилась. Потом еще один переезд. Еще два года проходит, и настолько нестерпимо мне стало дома сидеть, что будто каждая клетка тела, каждый атом души молят о свободе. Мужу, конечно, хотелось, чтобы я дома сидела, но я не могла больше. И брак уже по швам трещал. Принялась искать работу, читала объявления, рассылала резюме.
Ходила на собеседования и конкурсы. В тридцать нашла работу. Это был первый серьезный шаг за последние годы. Второй последовал через шесть лет — развод. Закончилась сила взгляда».
1.jpg
1.jpg (88.01 КБ) Просмотров: 2214

Начало линии Судьбы притянуто к линии Жизни (синий).
Интерпретация: семейный гнет, ограничения по семейным обстоятельствам.
Линия Судьбы очень глубока, и это свидетельствует о предопределенности (невозможности освободиться), принуждении к определенному образу жизни (предопределенность усиливается недостаточной длиной указательного и большого пальцев, а также соединением линии Головы и Жизни) и одновременно о материальной обеспеченности брака или семьи, в которой живет обладатель.
Рука экономично обращается с маркерами времени.
Отсоединение линии Судьбы от линии Жизни по шкале времени на линии Судьбы (красная стрелочка) происходит в 25 лет.
Это переезд от свекрови — большая свобода.
Эта же точка по шкале времени на линии Жизни (синяя стрелка) 36 лет — точка развода.
Линия Головы останавливает вертикальный отрезок линии Судьбы в 30 лет (шкала времени по линии Судьбы).
Это точка окончания предопределенности благодаря волевым усилиям (линия Головы — это и маркер воли) — выход на работу в 30 лет (зеленая стрелка).

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#12 АРОН » 04.10.2014, 16:24

Завязал.

«Все — смерть. Щелчком в голове. Мгновение назад страха не было. Была ссора. Бросали слова друг в друга, как ножи. Всегда попадали. И вот в руке сверкнул настоящий нож. Ярость — взрыв вулкана. Кровь в вылезающих глазах — лава. Он вскочил со стула. Правая рука случайно упала на стол у мойки. Все это время — никто не замечал — в мойке лежал большой кухонный нож. Пальцы точно легли на рукоять. Он бросил взгляд на руку, увидел нож, и по искаженному злобой лицу пробежало облегчение, будто он отгадал, что делать. Смерть. Неужели так просто? Всегда казалось: так не бывает. Перед Этим должно что-нибудь происходить. Нечто важное. Таинственное. Что-то. Вся прежняя жизнь в ярких картинках, молодые родители? Невиданные миры в глубоком бесконечном разрезе бытия? Вместо всего — страх. Мерзкий ураган в животе, свист и ветер, раздирающий внутренности. Мужу до меня три шага. Ничто не остановит, и ничто не помешает ему их пройти. В теле — пустота, заполненная студнем ужаса. Наверное, надо что-то делать. Бежать? Дверь, выход — за ним. Позади меня — стена, справа окно. Я помнила: это двенадцатый этаж, и это все еще имело значение. Закричать? Но мы кричим последние тридцать минут на пределе голосов, и что? Мы не кричим, мы орем. Крик — это другое. Закричать — не доходит до голосовых связок. Немота. Разве криком можно спасти жизнь? Он отводит руку назад, делает очень большой замах. Нож длинный. Он войдет в меня и потом в стену, и стена покорно раздвинется — как масло. Этому не веришь. Неужели сейчас Это случится? Не может быть! Невозможно! Неправда! Но пока не случилось, был укол обиды: а ведь это не предсказывалось. Говорилось другое, про долгую жизнь, и — вот. Какое же все это вранье! Он ступил вперед, и рука с ножом пошла от мертвой точки ко мне. Вяло, медленно, как не должно быть, я ощутила: выход есть. Где-то в голове мысль, с ней и в ней — спасение. Избавление. Но мысль была так далеко. На горе. В конце пологого подъема. По краям — невысокая трава, посредине — машинная колея из красноватой глины. Я не думала об этом. Думать — долго, это занимает время. Времени не было. Я и не думала — знала. Все это было во мне заранее. Я знала, что мне надо сделаться очень маленькой девочкой, впрыгнуть в собственную голову и бежать вверх по колее. И там наверху что-то лежит, оно спасет, оно брезжит неярким светом, хотя и дорога не темная, мысль — светлее. Бежать в гору долго, трудно, и я понимала, что не успею. Господи, — прошептала я, — помоги узнать, что там? Как спастись? Рука с ножом летела ко мне, широкое лезвие поворачивалось, сужалось, осталась узкая твердая полоска. Нож идет вниз — замах слишком глубок. Он этого не видит. Он смотрит на меня. Край стола летит навстречу руке. Кисть страшным ударом бьется о дерево. Я слышу падение ножа на пол, он скользит по полу, я опускаю взгляд, чтобы увидеть, как он вылетает к моим ногам. Нож не показывается, пропадает. Муж падает, пытаясь ухватиться другой рукой, тщетно. Грохот. И тут же страшный надсадный кашель. Он тянет лицо вверх. Лицо незнакомца, посиневшее от удушья. Я не жду — больше нечего доказывать. Перепрыгиваю, перелетаю через тело, в проход, и направо в прихожую, к двери. В замке — ключи, я не моту провернуть сразу, руки ходят ходуном, и сзади — горячее чувство опасности. Оглядываюсь — никого. Открываю дверь — и пулей наружу и вниз по ступенькам. И нет меня в этом месте.
Мы познакомились три года назад. На курсе ребефинга. С волоска, с досадной мелочи, случайного взгляда, глупой улыбки, которой не должно было быть. Во время медитации голова сама повернулась и поймала поворот головы молодого человека, он сделал это чуть раньше. Он был похож на известного актера. Нос с горбинкой, брови с изломом, черные жгучие глаза.
Он улыбнулся. Я — в ответ. В эту секунду все и было решено. После занятия подвез на машине. Одно звено к другому, то — к третьему. Так и пошло: подвозил до дома и исчезал. Все развивалось плавно, без страсти и огня. Погружением. Потом пригласил в кафе. За столом не пил. Сказал, что в завязке. «Алкоголь?» — спросила я. Он мотнул головой: «Героин». Помолчал, добавил: «И алкоголь». До того взгляда и первой улыбки такое известие могло остановить. Но не теперь. Теперь — поздно: я влюбилась. У меня было три иллюзии: на белом свете есть твоя половинка; я верила тому, что говорят люди; и что мир можно изменить.
Мы стали жить вместе. Было хорошо. У «хорошо» есть недостаток. Оно длится недолго. Потом стали приходить они. Две твари. Два чудовища. Героин и алкоголь. Они разделили человека натрое. Человек в кайфе и человек без кайфа. И человек между человеком в кайфе и человеком без. Промежуточный, который говорил мне «да». «Да, я вяжу. Немедленно, сейчас. Завтра». Я долго не осознавала. Я думала, этот человек и есть мой муж. И что он говорит правду. Но это была не правда, и это был не мой муж. Их было трое. Ни один не понимал другого, и никто ничего не решал. Решали они. Белый порошок и черная жидкость. Будто желтый луч из-под двери гас. Свет уходил. Промежуточного человека становилось все меньше. Два года удав сжимал душу. Кухонный нож вырезал его из сердца.
Прошло полгода. Однажды я позвонила его знакомой, пригласила к себе и полночи рассказывала ей о неудавшихся отношениях с ним. В три она уехала. Я не могла заснуть. Ходила из угла в угол. Будто душа искала место, а я шла за ней. Утром позвонила моя гостья и сообщила, что мой бывший муж умер. Накинул на себя петлю и шагнул вниз».
1.jpg
1.jpg (64.71 КБ) Просмотров: 2212

Продолжаем изучать линии Влияния.
На левой руке отыщем таковую (красная).
После пересечения с линией Судьбы (синий) линия углубляется.
Она достигает яркости и глубины линии Судьбы.
Это указывает на то, что муж станет настоящим «делом» жизни.
Если бы линия мужа была свободна от отрицательных показателей, то толкование могло быть и позитивным.
В нашем случае линия мужа блокируется несколькими знаками.
Линия прежде остановлена прямоугольником с перегородкой (красный).
Рядом треугольная фигура с хвостиком (красный).
Сверху вся конструкция блокирована поперечной линией и крестом (коричневый).
Данная композиция может рассматриваться в двух уровнях.
Сам по себе набор рисунков (прямоугольник с треугольной фигурой, поперечная линия — блок и крестообразная фигура) входят в перечень признаков нарушения системы самосохранения, которые могут повлечь за собой тяжелые травмы и даже смерть партнера.
Можно интерпретировать эту комбинацию применительно к планетным влияниям.
Прямоугольник — влияние Луны, поскольку он останавливает линию, влияние негативно.
Вместе с треугольной фигурой, маркирующей влияние Марса, они выражают пристрастие к алкоголю и наркотикам и буйную патологическую психику.
Крест — негативное влияние Сатурна, вместе с негативной Луной и Марсом — наклонности к самоубийству и предопределенность.
Прямоугольно-треугольно-крестовидная фигура поставлена в пункты 28—29 лет, возраст обладателя руки, когда произошла смерть партнера.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#13 АРОН » 04.10.2014, 17:46

Закон бревна.

«Вода ударила в лицо, сбила дыхание. Я рванулся вверх, открыл рот, глотнул живительную струйку. Ненадолго. Следующий удар зеленой массы забил рот. Нет дыхания. Кипяток в груди. В голове молот, крик в сердце: воздуха! Немедленно! Но я в воде с головой, и тело налилось свинцом. Я не учел, что сил может не хватить. До берега всею пятнадцать метров. А я тону. Вода на секунду расступилась, судорожный вдох. Но я знаю: это ничего не даст. Не доплыть. Шторм. Отток воды от берега тащит в море. Усталость до тошноты, до смерти. Чем мучиться — лучше самому. Без всякого прощания я нырнул вглубь. Потом мысль: сразу не утонешь, будешь минут пять биться в муках. Если б мгновенно, а так — ну его на хрен. Как же я попал в эту беду? Вот дурак!
После института я удостоился свободного диплома и не переживал. Время стояло советское, о безработице никто не слыхивал, потому вера в собственное трудовое будущее ни на минуту не шелохнулась. Отправился на завод, два года на бумажной должности, был передвинут на место освобожденного секретаря комсомола. Контакт с людьми у меня был хороший, а с тремя комсомолками и близкий. Поставь кота сметану стеречь!.. Комсомолки были прехорошенькие, а я молод и энергичен. Управление давалось мне легко — видимо, были задатки. Ко мне приходили поговорить, посоветоваться, за помощью. А когда ты на такой должности, твое слово очень много значит, и я им говорил это слою. Приходила ко мне одна комсомолка из финансового отдела, сдавала взносы. Мужчины часто делают ошибку, они начинают с девушкой разговаривать о всяких возвышенных вещах и тем сбивают ее с волны. А как узнать, что она в волне? Вот для этого любовь существует. Видишь, девушка к тебе благосклонно относится, так нечего резину тянуть, сразу к делу. С этой комсомолочкой дело у нас вышло большее, чем обычно — мы поженились. Со временем выяснилось: не подходим друг другу. Я искал в ней жену и будущую мать, которая жертвует для семьи всем. Семья — главное. Все ей подчинено. Этого я не нашел. Что она искала во мне и со мной, я открыть не сумел. Она не сказала. Через два года развелись. Полгода жили раздельно: я у себя, она у себя. Летом настигает меня дума: столько времени вместе жили. Что же это такое? Надо попробовать воссоединиться. Предложил съездить в Крым, на Черное море. На юге все быстрее срастается. Предложение было принято. От Симферополя ехали на такси. Наконец приехали в местечко, забыл название. Вышли, тут же стоит мужик. Спрашиваю: где комнату снять? Он: «Так я сдаю». — «Сколько?» — «Три рубля комнатка». Жена говорит, мол, дорого, пойдем искать за два. Я говорю, где тут ходить и искать? Берем, я за все плачу. Искать некогда — море ждет. Комнатка чистая, светлая. Располагает. Мы сначала расположились, а потом — на море. Пляж галечный, море шумит, небо на месте, солнце светит. Дни бегут один за другим. Базис сформировался регулярный. А вот надстроечка — душевность — запаздывала. Хотя вижу: жене нравится, что я за ней ухаживаю и плачу за все. Наступил предпоследний день.
Погода испортилась. Ветерок. Все равно топаем на пляж. Народу негусто. Море штормит. Балла три-четыре. Я говорю: «Люблю на волнах качаться. Ты как?» Жена качает головой: «Это не для меня». — «Ну, я один». — «А я почитаю». Иду к воде. Волны вздымаются, пенятся, с ревом падают и так бьют о берег — содрогается земля. В море ни одного человека. Ни лодок, ни спасателей на мили кругом. На мгновение червячок страха шевельнулся в животе. Оглядываюсь. Жена уткнулась в книгу, давно забыла, что замужем. Хотя она и не замужем. Я шагнул в пену, нырнул под волну. Отплыл метров на двадцать, налетался вверх-вниз вдоволь, поворачиваю к берегу. Тут беда и началась. Плыву к берегу, а берег на месте. Я прибавил, продвинусь на метр, сносит на два. Вознегодовал я: меня сносит?! Лучшего пловца?! Да е-мое! Я дал жару. Приподнимаю голову. Вышел в ноль: метр вперед — метр назад. Тут я ошибся: озверел, впал в бешенство, замолотил руками, как турбина «Боинга». Ну и выдохся, изнемог до выворота кишок. И пошло: раз захлебнулся, два, воду пью, глотаю, вода везде, кашель, голова поплыла, дышать нечем, сознание уходит. Паника. Где же этакую глыбищу морскую одолеть? С морем решил схватиться! Осел! Конец тебе! И так это равнодушно было сказано, как будто со стороны, словно и не я, и не о себе. Да меня уже и не существовало. Разум смеркался. Решил: нырну поглубже, вдохну воды и покончу разом. Но ум какой-никакой остался и что-то там соображает. Не сразу сдохнешь, корчиться, ломаться будешь, пока легкие не разорвет в клочья.
Нет, это мне на фиг не нужно. Всплыл — на секунду повезло, воздух сам в рот набился. Взгляд ухватил на берегу пару бревен. Что ж, думаю, за метаморфоза такая? Бревна на берег выбросило, а у них ни рук ни ног нету. Да и я сам же полчаса назад на волнах качался, горя не знал, а тут тону ни за грош. Ну, бред! Успокоился я, перестал упираться, расслабился, стал бревном. И минут через пять море коленом под зад вышвырнуло на гальку. Поднялся, ноги дрожат, в глазах темные круги. Дошел, плюхнулся рядом. Жена ухом не ведет, жует и книгу мусолит, даже не повернулась. Я было взвился, но тут разверзлось во мне: надо — как бревно. Потому взгромоздился я на матрац и отрубился. Ехали из Домодедово на такси. Я помалкивал, морской урок помнил: как будет, никакой силы. Мой дом прежде на пути, подъехали, смотрю на жену: со мной выйдет или дальше поедет? Она поворачивается: «Ну пока. Заплати шоферу до моего дома». Я вылез и ласково говорю: «Нет, голубушка, ты уж сама за себя заплати». И ушел».
1.jpg
1.jpg (65.89 КБ) Просмотров: 2211

На правой руке линия Влияния (оранжевый) неотличима от линии Судьбы (синий), лишь хвостик линии показывает момент слияния.
Этот пункт — 25 лет.
Чуть выше пересекающая линия предвещает сложности в отношениях (желтый).
Еще выше тонкая линия из линии Головы режет отношения (зеленый) — концептуальные расхождения.
Еще выше в пункте 27 лет наблюдаем хвостик линии Влияния (коричневый) — попытка наладить отношения.
Попытка блокирована двумя линиями, образующими крестообразную фигуру (красный) — признак опасности для тела.
Одна из линий связана с линией Поездки (черный).
Это указывает на то, что попытка начать брак снова произойдет в поездке и что она тщетна.
Сама линия Поездки связана с фигурой нарушения системы самосохранения (рис. 5: поездка — зеленый, фигура — красный).
Еще одно подтверждение, что опасная ситуация подстерегает в путешествии.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#14 АРОН » 06.10.2014, 15:25

Запрет.

«Я тяжело опускалась по ступенькам. Издали на платформе заметила стайку ребят. Лариска Жукова обернулась, увидела меня и радостно помахала рукой. И тут же лицо ее вытянулось. На мне были туфли, платье. А они были одеты в сапоги, ветровки, у ног стояли рюкзаки. "Не едешь?" - спросила она расстроено. «Нет», - ответила, - родители не пустили. Все издали стон разочарования. Я и сама думала, что жизнь моя разрушена.
В восьмом классе мы стали влюбляться подряд во всех. Все девчонки нашего класса вдруг влюбились в Анатолия. А он был влюблен в Тиняжину. А она не проявляла чувств. В этот момент наш класс очень сдружился, мы выпустили лучшую стенгазету, заняли первое место по сбору металлолома. Причиной неожиданной революции чувств в нашем классе был приход нового учителя по черчению. Его звали Табурешником. Он заставлял чертить табурет во всех видах и ракурсах до умопомрачения. Но мы его полюбили, за то, что он сплотил наш класс. Его темперамент, энергия, задор играли роль, но главное он вдохновил нас на походы, и сам стал ходить с нами. И в зимние походы и в походы весной. Возникла удивительная атмосфера. Мы стали ощущать вкус дружбы, общения. Как нам было хорошо вместе! Смеху было, шуток. Мы сочиняли всякие частушки. Например, такая была: «Как ныне сбирается Вещий Олег сушить свои вещи над чаем. Но мы совершить ему этакий грех категорически запрещаем».
Это про Олега, объект моей любви. Это однажды мы пошли зимой в поход рано-рано утром. На Икшинское водохранилище, куда-то в те места. Все мы промокли. Мы с горы катались на лыжах, дурачились, падали в пушистый снег и даже вымокли. Остановились на привал. Варили похлебку, свое покидали туда - все, что было: тушенку, колбасу, картошку, макароны. Мы варили, а Олег надумал повесить рядом свои носки сушить. Тут же и частушки сочинились. Смеялись до упаду. Молодые были, особой причины для смеха не надо, любой повод. А Лариса Жукова получила квартиру в новом доме, трехкомнатную, и мы, «поклонники» собирались у нее. Мальчишки торт принесли, девочки заварили чай, и мы сидели, говорили, пели, читали стихи, спорили и хохотали до слез. А я тогда увлекалась Майн Ридом. В главных героях у него всегда сильная личность, благородный герой, рыцарь, готовый пожертвовать жизнью ради любимого человека. Честь, благородство, отвага, были у него на первом месте. И вот почему-то мне казалось, что один мальчик - Олег Куртистов - похож на героев романов Майн Рида, которыми я восхищалась. Он жил в деревянном доме, занимался спортом, какой-то борьбой. Невысокого роста, русоволосый, глаза карие. И замечательная улыбка в тридцать два зуба. Был он такой нешумный, спокойный. Ходил так - немножко косолапил. Тяжеловатая была походка. Я тайно умирала от любви. И представьте мои чувства, когда по литературе нам задавали - девочкам - учить наизусть, а потом перед всем классом читать письмо Татьяны к Онегину. Он сидит передо мной и смотрит, а мне надо сказать: «Я вас люблю, чего же боле, что я могу еще сказать?» Я вся трепетала, мне казалось это невыносимым испытанием. Я скрывала свои чувства, ни словом, ни жестом не смела их обнаруживать. Я была скромная и, как мне казалось, не очень симпатичная. Стыдилась своей внешности. И, конечно, моя любовь обречена была на безответность. Я была уверена, ничего не получится. Ведь мы с Олегом словом не обмолвились друг с другом. Он не знал ничего. А тут меня выбрали комсоргом. Это было совершенно не мое. Я никогда не была лидером. Но учителя предложили мою кандидатуру и меня выбрали, потому лишь, я думаю, что только бы самим не работать. Тут ведь надо было что-то делать, чего-то организовывать. Я была исполнительная, дисциплинированная, и я потянула лямку. Мы должны были проводить политинформацию. И вот классная сказала, что Куртистов и я должны были проводить политинформацию. Была весна, конец марта кругом текло, снег последний дотаивал. Этот день я навсегда сохраню в памяти. На этот день выпало два события, которые - я этого сознательно не понимала, не ощущала - были как-то связаны. В этот день - я знала накануне - отец встречался со мной у кинотеатра «Мир», мы должны были смотреть «Моя прекрасная леди» с Одри Хентбери в главной роли. Я очень любила эту историю. Смутно, самом последнем кусочке сердца я полагала или надеялась, что это история про меня. Отцу на работе выдали два билета. Просмотр был днем. А утром в школе Олег подошел ко мне и назвал меня по имени: «Тань, ты какую часть политинформации будешь делать: международную или события по нашей стране?» Я ничего в ней не понимала, в политинформации: это не для меня. Я говорю: «Да мне все равно, решай ты». Главное - ОН подошел и назвал меня по имени, это было счастье. Все вдруг перевернулось, все теперь будет по другому, впереди было будущее, что-то должно произойти. И как раз наметился очередной поход на Первое мая. Как я ждала этого. Какие были мечты, надежды! Все мое существование было связано с этим походом, так я думала тогда. И вот родители категорически запретили, как я ни просила, ни умоляла, они были непреклонны. Не разрешили - и все. Тогда я не сомневалась, что жизнь моя загублена бесповоротно, что все кончено. После восьмого класса многие ушли, осталось два класса, и нас перетасовали. Мальчишки из нашей походной компании попали в «А» класс, а девчонки в «Б». Мы пришли к директору и попросили нас не разделять, но она не пошла на это. Наша классная сказала, ничего, подружитесь с другими. Так и вышло, прежнюю дружбу мы сохранили. Отношений никаких с Олегом не было, но на расстоянии, когда видела его, я питалась этим чувством. Второй раз с Олегом мы говорили на выпускном вечере, и только Лариса Жукова одна из всех догадалась, что я влюблена в Олега. Всего две встречи, два разговора, и все. Я как я не старалась, я ему, видимо не нравилась. Ну, наверное, нравилась, как друг, товарищ, но ничего большего. Мое чувство потихоньку ушло, сохранилось светлое воспоминание. Немного горчинки осталось - все-таки неразделенная любовь. Пойди я в поход с ними, может, жизнь пошла бы по иному. Счастливее ли? Как знать? Я читала о Блоке, когда он был влюблен, были стихи о Прекрасной Даме. А когда женился, стихи о Прекрасной Даме ушли в небытие».
1.jpg
1.jpg (75.77 КБ) Просмотров: 2210

Линия Влияния соответствующая возрасту 14-16 лет, на нашей руке не касается линии Судьбы, что, как отмечалось, не приводит к близкому знакомству, не говоря уж об отношениях (рис. 4 оранжевый).
Кроме этого линия блокируется одной поперечной (рис. 4 красный), идущей из поля 1, поля родственников в поле 3, которое рассматривается, как поле воображения и подсознания.
Таким образом, поперечная соединяет запрет родственников с собственным, частью неосознанным внутренним запретом.

В. Финогеев
(картинка реконструирована)
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#15 АРОН » 06.10.2014, 15:33

Запретный брод.

Открыл глаза, и сразу к телефону, чтобы не забыть. Иначе забудешь. День ворует у ночи ее память. Начал набирать Ленке. Потом хлопнул себя полбу: не знаю телефона. Лет пять не звонили друг другу. А туда же — цифры набирать! Спросонья, видать, одно полушарие на другое заехало. Да, идут годы и все не туда, куда нужно. Полез в записную книжку, ищу, роюсь. А чего ищу? Фамилию не могу вспомнить. Ну, приехали, фамилию бывшей одноклассницы запамятовал. Надо напрячь мозги. Что, что напрячь? Помню, старшина в армии произносил мозьги, через мягкий знак. Это вообще странно для армии. Логично было бы ожидать произношение через твердый знак: типа мозьгы. Редкое для той среды размягчение мозгов. Стоп, начинаю забывать, зачем Ленке хотел звонить. Тут ведь как: промедлил и — все. Нет бы она мне позвонила, сама. Мучаюсь, пережинаю, мечусь в мыслях. Но ведь не позвонит, никакого понятия о телепатии у нее нету. Так, вот что: надо отжаться от пола пару раз, кровь хлынет в мозги, глядишь, нужная извилина расправится и фамилия всплывет. Падаю на пол так: раз. два. Ну, еще бы один, ну вот — и три. Ага — вспомнил. Надо же! Эту методику мне вчера Петька двинул. У него и теория есть чего мозг не сделает, лишь бы не напрягаться. Испугался. Бережет последнюю извилину.
Набираю номер. «Алле, Лену будьте добры». — «Я слушаю». — «Лен, привет, доброе утро». — «Здравствуй, Евгений». — «А как ты меня узнала?» — «По голосу». — « Ну, у тебя слух!» — «Не жалуюсь». — «Слушай, а ты все там же работаешь, где и пять лет назад?» — «Да ты что, уже три места сменила!» — «А как же я твой номер телефона узнал?»
— «Так я тебе неделю назад звонила и номер оставляла». — «Да, так это ты была?» — «Слушай, ты поди вчера с Петькой общался?» — «Точно! А как ты догадалась?» — «По запаху». — «Черт! Неужели уже и запах по телефону передают? Ну ладно бы по факсу. Безобразие». — «Жень, ну хватит дурака валять!» — «Извини. Но, с другой стороны, я же безработный, чего еще...» — «Прошу тебя». — «Все. Все».
— «Если у тебя дело, говори, а то я пока на работе». — «Дело есть. Очень важное. Я тебя во сне видел». — «Слушай, позвони вечером». — «До вечера забуду». — «Ну, давай, только быстро». — «Я видел во сне. как ты реку вброд переходила». — «Все?» — «Все». — «Ну, тогда пока, вечером созвонимся». — «Так ты что же, не хочешь узнать, что это значит?» — «Нет». — «Почему?» — «Во-первых, это опять какая-нибудь гадость, а во-вторых, я не могу сейчас разговаривать: меня уволят. Понял?» — «Ну понял». — «Не сердись, вечером созвонимся. Все, пока». Гудки. Я положил трубку, отправился на кухню и сделал себе яичницу без бекона». «А если бы ты работал, ты бы ел яичницу с басоном», — говорил Петр. Чего он про бекон вспомнил?
Часа через два звонок. Беру. «Жень, это я». — «Лена? Тебя чего, уволили?» — «Тебе бы на язык одну вещь предложить». — «Типун?» — «Именно. Обед у меня, вот и звоню. Ну ладно, колись про сон, толкователь». — «Хорошо, я еще помню, а вечером бы точно забыл. Значит, так, этот сон предвещает тебе скорый брак». — «Брак?! Чепуха какая. Придумаешь тоже!» — «Это не я. Так в книжке написано, в толстой». — «Мне кажется, подвирают толстые книжки. Ну да ладно. Теперь у меня к тебе дело. Позвонила моя подружка, ее надо в аэропорту встретить. Она прилетает из Парижа». — «Это та, которая путешествовала автоспидом?» — «Дурак ты!» — «Тьфу, оговорился, всегда путаю, автостопом». — «Это другая подружка, ну так поможешь? У тебя тачка шикарная, и ты без дела простаиваешь». — «Тебе не могу отказать». — «Тогда заедешь за мной после работы и подъедем?»
В шесть я был у офиса. Лена была в замечательном красном платье. «Красивое платье». — «Тебе нравится?» — «Очень. Хотя я бы предпочел, чтобы ты была в зеленом». — «Почему?» — «Гаишник придерется, скажет, поехал на красный». — «Не проедешь, не волнуйся. Ну, чего Петька рассказывал? Как там Гришка поживает?» — «Любимчик твой? Беда у него». — «Что случилось?» — «Ему волосы с головы на задницу пересадили». — «Как так?» — «Врачебная ошибка». — «Вы с Петькой оба дураки! Ха-ха-ха. Рассмешил-таки, черт такой!» — «Шучу. Врачи ни при чем. Облысел наш добрый Григорий».
Лена вглядывалась в поток выходящих людей: «Ага, вон она». — «Которая?» — «Видишь вон ту толстую даму?» — «Ого. да она мечта штангиста. Каждую ночь он бы говорил: вес взят». — «Да не она. рядом с ней. Это я ее для ориентира». — «Спасибо, а то я уже прикинул расходы на замену амортизаторов».
По дороге Лена рассказала подружке про мой сон: «Так что я скоро выйду замуж». — «А в чем ты была одета во сне?» — «Жень, в чем?» — «Не помню, про это не показывали». — «А какая была вола?» — спросила подруга. Вот дотошная баба — подумал я. Вслух сказал: «У меня такое ощущение, что вода не упоминалась, будто ее не было. Ты просто перешла реку вброд, с одной стороны на другую». «Ну, если вода не отмечена, — заключила подруга, — то это означает, что тебя повысят на работе». «Это классно!» — восклик1гула Лена. Я поддержал: «В источнике, который я изучал, про службу не говорилось. Но я не буду возражать против расширенной интерпретации».
Мы прибыли поздно. Болтали полночи. Я остался. Потом еще раз остался. И как-то прижился.
Роман не продлился долго. Через месяц я вернулся к себе. На подоконнике лежал сонник. Я сдул пыль, открыл место про брод. Если вода в реке мутная, то девушку ожидает недолгая связь. Я знал это с самого начала. Да ведь судьбе не откажешь».
1.jpg
1.jpg (72.44 КБ) Просмотров: 2209

На левой руке линия Влияния соединяет две линии: Судьбы и Сердца (рис. 4. л. Влияния — желтый, л. Судьбы — синий, л. Сердца — зеленый).
Частных толкований данного рисунка довольно много, и иногда они противоречат общему.
Общее значение лапидарно и категорично: судьба инициирует связь, которую сама же и останавливает.
Частные интерпретации, не соответствующие обшей, должны быть поддержаны дополнительными рисунками.
Например, если из линии Влияния выходит вертикальная линия, ведущая в поле 8, т.е. под безымянный палец.
В нашем примере, если присмотреться, эта линия как раз пересекает линию Влияния, что делает надежды на брак неосуществимыми (рис. 4, искомая линия — красный).

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#16 Admin » 19.10.2014, 11:40

Знать имя

«Я вышла, поднесла ключ к замку. Связка ключей было проскочила меж пальцев, я поймала, закрыла дверь, вышла на улицу. Была осень. Из неба сыпался дождь с танцующими стрекозами снега. Сначала к маме, тут недалеко, она просила погулять с собакой. Пес прыгал, визжал, молотил хвостом воздух. «Как же ты рад, милый, — я обняла его голову, — мне так тоскливо, один ты меня понимаешь». Погуляли, я накормила пса, побежала дальше. Стою на остановке. Проезжает троллейбус. На боку — рекламная надпись: «Вкусно на все сто». Что именно было вкусно, разглядеть не удалось. А может, его уже и не было. Вкусное не задерживается. Подошел автобус. Вместо рекламы — большой номер: 21483. Автобус шумно выдохнул открывающимися дверями. В автобусе — приятное тепло. Я доехала до метро. Пискнул телефон. СМС от подруги Нины. «Где ты?» — спрашивала она. Я ответила: «Еду, буду через полчаса». Когда я поднялась на поверхность, небо просветлело, дождя не было. Я зашла в кафе, подруга уже была там. Она издали помахала рукой. «Привет». — «Привет». Мы сели. Подошла официантка. Я заказала капучино. Подруга — чай. С час мы болтали о разной всячине. Подруга поднялась: «Извини, выскочу в туалет». Я огляделась: напротив, через столик, сидели два парня, уставившись в комки. Из ушей стекали черные провода. Справа сидели три девушки. Одна — высокая блондинка с правильными чертами лица, другая — с русыми волосами, попроще, смешливая. Третья — плотная, с красивым лицом, тонкими губами. Она периодически что-то говорила, девчонки покатывались со смеху. Я прислушалась. «Жаль, вас не было на концерте, — говорила толстенькая, — музыка офигенная. Там был Ромочка. Ромочка сказал, — тут она стала подражать жеманному голосу Ромочки, — это чистый, чистый транс». Девчонки прыснули от смеха. «Правда, жара была жуткая». — «А прикинь, — обратилась русоволосая к толстушке, — у норвежцев концерты на улице дают. — Она сделала паузу, округлила глаза, добавила: — Зимой». — «А чего им, норвежцам, сделается», — тут же парировала толстая, что вновь вызвало прилив смеха. Вернулась Нина. «А как у тебя с тем парнем? — спросила она, усаживаясь. — Чего-то давно его не видно». — «Все кончено», — сказала я. «Ты, конечно, извини, но он был какой-то нелюдимый, вечно лицо недовольное». — «Не говори. Последнее время с ним вообще стало невозможно ничего обсуждать. И мама моя его не переносила. Но теперь я, слава богу, свободна». — «Найди себе кого-нибудь другого». Я пожала плечами. «Зайди в «аську». — «Куда?» — «Ай си кью» — тоже социалка». — «Нет, я хочу серьезных отношений». — «Ну, это уж от тебя будет зависеть. А ты знаешь, вызови кого-нибудь по имени, в смысле, напиши на имя, на первое попавшееся. Хотя постой, у тебя есть любимое мужское имя?» — «Да, есть. Илья. Мне с детства нравилось. Но ни разу такой не попадался». — «Ну вот, — сказала подруга, — знать, кого хочешь, уже большое счастье, действуй». — «Пожалуй», — произнесла я. Подруга глянула на часы: «Ну, я побежала, пока». Мы расстались. Я вышла на улицу, решила пройтись. Во мне зрело ощущение чего-то необыкновенного. На душе стало легко, будто улетела тяжелая птица. Или это луч солнца, блеснувший из-за облака? Вечером я вошла в «аську» и выбрала первого попавшегося Илью, написала ему. От него довольно быстро пришло письмо. Мы несколько дней переписывались, потом Илья предложил встретиться. Если быть точной — через пять дней. «Давай погуляем», — предложил он. Мы встретились. Навстречу мне двинулся парень. Глаза лучистые. Он мне сразу понравился. Он улыбнулся, у него необыкновенная улыбка. Потому что с ней все встало на свои места, будто последняя деталь в мозаике. Эта ясность не внешняя, она — внутри, неосознаваемая. «Привет!» — «Привет». Мы заговорили, как старые знакомые. Пошли по улице. С каждой минутой я чувствовала, как мы все больше совпадали. Мы рассказали друг другу о себе. Было много общего. Оказалось, отец Ильи умер, когда ему было двенадцать лет. Потом у него был отчим, который умер в день рождения его отца. Тоже удивительно. И я росла с отчимом, который мне как отец. Я недавно узнала, что мой биологический отец ушел, когда я едва родилась. Ушел и никогда не появлялся. Отцом я считаю отчима. Недели через две Илья пригласил меня в театр. «Будет моя мама», — сказал он. «Я буду рада». Я немного волновалась, как все это будет, понравлюсь ли я его маме? Когда мы увиделись, Илья представил меня маме, она обаятельно улыбнулась. Она так свободно, легко общалась, я не чувствовала ни тени неловкости. Было ощущение, что мы все давние-давние друзья. Потом я познакомила его со своими родителями. Маме он понравился. «Учти, он очень умен», — сказала мама. А это важно, когда родители поддерживают. Через месяц-два я была влюблена в Илью очень-очень сильно. Мы стали жить вместе, через три года расписались. Есть, конечно, всякие трудности, как у всех, наверное, но для меня важно, чтобы муж оставался Ильей».
1.jpg
1.jpg (64.84 КБ) Просмотров: 2174
2.jpg
2.jpg (66.09 КБ) Просмотров: 2174

На правой руке первая заметная линия влияния пересекает линию судьбы (рис. 4, линия влияния — желтый, линия судьбы — голубой), пересечение указывает на распад первых отношений. Вторая линия влияния входит в линию судьбы и остается в ней (рис. 4, зеленый), данный признак предвещает стабильные отношения. Правда, надо учесть сложности 29-го года, где линия судьбы делает вилочку (рис. 4), но при совместной работе это преодолимо. Вторая линия влияния, которая выражает Илью, глубоко (заметно) пересекается линией здоровья нашей героини, это отражает раннюю смерть отца Ильи (рис. 4, красный).

Владимир Финогеев 05.11.2012 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#17 Admin » 20.10.2014, 14:56

И воробьям, и людям.

«Я прошла в спальню. Открыла тумбочку. Денег не было. Синий конверт был пуст. Деньги на еду на месяц вперед. Я тупо держала конверт в руках. Еще ничего не происходило. Только удивление. Не может быть — вот вся и единственная мысль. Она билась о порог недоумения. Сознание не верило глазам. Я присела, перетряхнула вещи: вот коробка из-под фена. Сам фен в ванной. В ней — счета за телефон и свет. Вот косметичка с тремя пудреницами. Прозрачный мешок с резинками для волос. Мешочек с шестью серьгами и двумя кольцами. Спичечный коробок с бисером. Удивление внезапно сменилось отчаянием. Что будет? Я прикусила губу: кто мог взять? Дети слишком малы для этого. К тому же они в школе. Муж? Но он всегда говорил, если собирался взять. Никто из знакомых и незнакомых не приходил. Я вздрогнула: был чужой! Подозрение повергло в ужас. Я судорожно оглянулась, ища другие следы преступления. Стоп! Надо взять себя в руки. Так не бывает, чтобы вор проник в квартиру, направился прямо к тумбочке, взял деньги и ушел. При краже все перевернуто, все вверх дном, разбросано, раскидано. Нет — это не кража. Хорошо, что делать? На что жить? Взгляд наехал на конверт, он все еще был у меня в руках. Реальность, что денег нет и взять их неоткуда, казалась чудовищно странной. Сбоку приплыла цитата — кто же это сказал: «Странно иметь ангела-хранителя и не иметь денег на метро»? Я вернулась в прихожую, в повседневном кошельке только мелочь. Ну чего раскисать? Ну кончились деньги, разве так не бывает? Денег хронически не хватало последние полгода. Муж, тоже преподаватель, помимо работы в вузе занялся коммерцией, вложил деньги в ларек, решил кассеты с классической музыкой продавать. Едва сводил концы с концами. Я чувствовала: слезы близко-близко. Я вдруг лишилась сил бороться. Деньги кончались, но они никогда не исчезали. В синем конверте было все, что я заработала на частных уроках. Какое жуткое стечение обстоятельств! Ушла из школы, чтобы перейти в другую ради небольшой прибавки. Но вакансия неожиданно закрылась. Было три ученика, сегодня не осталось ни одного. Как тяжело! Слезы все-таки полились. Я отошла к окну. Сейчас, сейчас пройдет. Вот небо — смотрю на небо. Оно яркое, чистое, солнечное. Вот деревья — гляжу на деревья. На ветках сидят воробьи. Захлестнула зависть. Как им хорошо! Привольно! Беззаботно! Как сладостно, должно быть, летать с ветки на ветку. Вновь вспыхнула жалость к себе. За ней слезы. За что? Чем я хуже торговца на рынке? Чем я виновата, что у меня высшее образование? Стоп. Не раскисать. Жалобы и стенания ничего не дадут. Давай вспомним что-нибудь из восточной философии. Никто не хуже. На самом деле — все нужны друг другу. Они продают то, что необходимо для жизни. Первоначально — главное: не умереть с голоду. Да, главное питаться, носить одежду, пить пиво. Стоп. Ты иронизируешь, потому что тебе плохо.
Я наблюдала за воробьями. Они резвились и щебетали. Зависть к их состоянию вновь овладела мной. Стать птицей — жить без денег. «Птицы небесные не сеют, не жнут, но Отец Небесный питает их». А возьми сейчас Бог и сделай тебя воробьем! Будешь прыгать, летать, чирикать, греться на солнышке. И никаких проблем! Воображение разыгралась, я будто вселилась в ближайшего гладкого, стройного воробышка. И прыгала, и летала, и чирикала. И что? Я поежилась от исхода: а дети? Что будет с ними? Родители, кто позаботится о них? А муж? А собственный путь жизни? Я вздохнула. Слава Богу, Бог не спешит исполнять желания! Истинно, не знаем, чего просим. В замке звякнул ключ. Вошел муж. На лице — удивление: «Ты дома?» — «Катя заболела — урок отменен». «Ясно», — он нервно прошелся. Что-то мучило его. Я ждала. Он произнес: «Я сдал ларек. Отдал все за долги». Он остановился: «Да, пришлось взять из конверта. Зато теперь ничего не должен». Он заглянул в глаза: «Извини». Когда он сказал, что взял последние деньги, я ожесточилась, вспыхнул в груди огонь. Но в миг, когда он виновато поднял взгляд, я ощутила в нем такое отчаяние и муку, что сердце защемило. «Ничего, — сказала, — как-нибудь проживем». Муж вздохнул: «Это хороший урок: два дела не сделать. Не могу я диссертацию писать и ларьком заведовать. Надо выбрать что-то одно». — «Ты выбрал науку, как я понимаю». — «Боюсь, что нет. Думаю, что нет. Сегодня надо решить». — «Почему сегодня?» — «Товарищ предложил работу в совместном предприятии. Он давно предлагал, но там надо работать от и до. И даже больше. Это было несовместимо с институтом. Понимаешь, в науке сегодня надо быть одиноким фанатиком. Я — ни то, ни другое». Я молчала. Он горячился: «Ну защищусь я, что дальше? Живем не для Академии наук!» Я тихо произнесла: «А для чего же? Пить, есть, одеваться?» Он пристально смотрел на меня: «Не понимаю. Ты хочешь, чтобы я продолжил заниматься наукой? А смысл?» — «Про смысл не знаю. Говорят, он тут, — согнутым пальцем я стукнула по голове, — мы носим его с собой. Ты сам должен решить». Возникла долгая пауза. Мне трудно было это сказать, но я разжала губы: «Я думаю так: время пройдет, а научная степень останется. Это — навсегда». Он стал серьезен, сказал: «Будет трудно». Я кивнула: «Я знаю». Муж защитился через два года. К моему удивлению, я не скоро нашла работу. Материально это был самый трудный этап в жизни. Было и открытие: деньги появлялись в последний момент, когда казалось — уже все. Минимум заботливо поддерживался стечением обстоятельств, часто непостижимых»
1.jpg
1.jpg (107.92 КБ) Просмотров: 2172

Двойная линия Влияния (желтый) предоставляет партнера, профессиональные интересы которого разделены, он стремится овладеть часто противоположными занятиями.
Однако достижения и успех в разных направлениях недостижимы, если линии Влияния разорваны.
А это, как мы видим на рисунке, имеет место.
Линия Судьбы (синий) нашей героини также имеет разрыв и глубокие пересечения (нижний блок — оранжевый, верхний — красный, линия партнера в первом поле — зеленый), — это выражение материально и карьерно трудного периода в жизни.
Нижнее пересечение (блок) — трудности, вызванные собственными действиями, решением, в нашем случае — решением уйти с работы.
Блок с разрывом линии Судьбы не даст быстро найти другое место.
Второе пересечение (верхний блок) идет от линии мужа.
Блок на линии мужа показывает, что он входит в период медленного и трудного преодоления неблагоприятного стечения обстоятельств.
Данные знаки не рекомендуют начинать нового дела в данном возрасте (28 — 29 лет).

В. Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#18 Admin » 03.12.2014, 16:34

Лунный ветер.

«Не, ну прямо чудеса. Ты подумай, как же я про лестницу забыл? В погребе-то у нас лестница поставлена. Ее не видать сверху, потому как свет из двери бьет косо и в погребе чернота. Забыл я про лестницу. Вешаться побежал в сарай, и выпало из башки про лестницу. Не лестница. Стремянка железная прикинута, правда, ступени широкие. Отец нарастил.
Из-за чего, то бишь, вешался-то? Из-за Людки. Любил ее. В глаза ее небесные угодил. Пропал. А она сердца своего не отдала мне. Птицею летела, а я по земле тек, стелился, прыгал, руки раскидывал, а не достать. Да, я те сказывал уже. Забрало меня, зажало в тиски. Ревел, бился, выл, а душой ее не мог овладеть. Не любила, и все тут, что хошь делай. От бессилия, от муки неодолимой догадало меня за камень спрятаться. Коричневый, блестящий. А по форме ровно улитка. Если на рынок заходил, в мясном ряду печень говяжья, ну вылитый тот камень. Так мне смерть показалась таким камнем. Только большим. И тяжелым. Все перевесит. Решил я камнем этим придавить сердце. Точку поставить. Молнией это во мне пронеслось, когда я чай с Людкой дома пил. И как эта мысль влезла в меня, рвануло меня вперед, как кто на газ надавил до пола. Я, веришь, ни слова ей не сказал, а так вышел тихо, но во мне все уже неслось. Я ТОРОПИЛСЯ. СПЕШИЛ. Дрожь от спешки. Ответь мне теперь, куда я торопился? Зачем? Умереть? Чтобы быстро-быстро. Чтобы не раздумать? Нет, ни на миг не было во мне, что раздумаю. Чего я несся? Душа у меня взорвалась в клочья. В кровь. От боли я бежал. Спасения искал. В смерти. Просто хотел умереть. Сильно. Я долго так думал. Много лет. А однажды понял, чего я торопился. Понял, отчего зудом душу раздирало. Я ОПАЗДЫВАЛ. Потому что сосед наш, дядя Гриша, уже вышел из своей квартиры со второго этажа. Он шел на работу и спускался за инструментом. Он столяр был, дядя Гриша. Инструмент в сарае хранил. Понимаешь, нет? Он шел в сарай. А наши сараи на одной стороне были, на задней, что к забору обращена. За забором завод. Дяди Гришин сарай вначале — второй, а мой третий от другого края. Вот какое дело. Тут рассчитано все было. До последней крохи вымерено. И этот самый расчет тайный меня больше всего пугает. Это меня больше смерти пугает. Ты вникни. Не отмахивайся, а прочувствуй: ЧТО это? И тебя испугает. Так устрашит. Такая жуть холодная заползет. Это как «сто тебя через трубочку всасывает, как сок. Вот, милый, что происходит. Слушай, что дальше, и уловишь. Короче, влетел я в сарай, накинул веревку на шею и гляжу в муть погреба. Пылинки плавают в черноте. Погреб черный, огромный, как вся земля. Так чудилось мне. А дядя Гриша в это самое время в свой сарай заходит, хватает инструмент. Он тоже ТОРОПИЛСЯ. Шел на работу. Опаздывал уже. Но я знаю теперь: он торопился, ДУМАЯ, что опаздывает на работу. Не подозревал он, что это была ДРУГАЯ работа. Прикинь. Он закрывает сарай и — он сам рассказал мне — не идет, а почему-то бежит вдоль, до другого конца сараев. Потому должен миновать мой сарай, так как это путь на работу. Работал-то за забором, рядом. За два шага от моей двери он слышит грохот. Это я рухнул в погреб и на ступеньку приземлился. И застыл: ни туда, ни сюда, вишь, пережало меня так, что пальцем не мог двинуть. Одеревенел. А тут — дядя Гриша. В этот самый мельчайший миг оказался рядом и заглянул, гадая, что за шум такой. И видит: получеловек за шею веревкой привязан. Веревка как струна. Только плечи да голова из погреба торчат, остальное скрыто. И дальше он натурально вытаскивает меня из петли. Вот что за РАБОТА была у дяди Гриши в тот день. И РАБОТА эта ЖДАТЬ НЕ МОГЛА. Она подгоняла. Теперь сделай усилие, остановись и прикинь. Мы ОБА торопились на эту РАБОТУ. Дай-ка я еще грамм десять, а ты думай, думай пока. Думай, пробивайся: ЧТО тащило нас к этой РАБОТЕ? Или, может, КТО?
Что, и ты задрожал? Накося, восприми глоток, полегчает. Что? Показалось? Ну а я не откажусь. Мчишься ты. Понимаю, жизнь торопыжная. Все летят. А ты задержись. Потому как есть еще кое-что. И это самое ВАЖНОЕ. Мысль БЫЛА мне. Не, это не я думаю. Это у меня вот тут машинка думает. Мозги напрягает и мысли выдавливает. Это не я. Я наблюдаю. Потому говорю: мысль была дана мне. Не знаю, ЧТО она. Не нашей породы. Твердая. От этой мысли у меня все внутренности колеблются и сами по себе дышат. Мысль крепкая, как спирт. До слезы. И жесткая, как сталь. Об нее я все шестеренки поломал. Не могу раскусить. Но ты — голова. Ты дойдешь. Должен дойти.
У дяди Гриши сын был — Пашка. Так вот сын его, Пахой звал его я, через два года повесился. Из-за бабы. Точь-в-точь как я из-за Людки. У них глубже зашло: обженились и жили, и ребенок родился. Но застал он ее раз с другим. И открылось ему, что не любит она. И тоска напала на него, как зверь, и загрызла бы, не укройся он от нее в петле. Я его, вишь, слабее считал, да и младше он меня. Жалел его. Защищал. Любил как сына, не объясню, почему. А он камень тот коричневый приподнял и поставил точку. Я не сумел. Извини. Глоток за Паху. Глоток. Больше ста грамм не употребляю. Да, так вот что самое ВАЖНОЕ. Поставь в ряд: я вешаюсь — меня дядя Гриша спасает. Через два года его сын проволокой шею обмотает. Через два года! Для чего меня дядя Гриша с того света выволок? И куда он торопился? Не постигаешь? И я долго не постигал. До тех пор, пока меня самого не повесили.
Ты оглянись, оглянись по сторонам. Погляди внимательно. Ничего не замечаешь? Я те прямо скажу: все, что происходит, это очень странное все. Но это я не сразу усвоил. Много лет прошло. Да и то — случай помог. А так, может, никогда и не дошло бы до ума. А ведь тут самое ВАЖНОЕ, брат. Через это самое вся жизнь у нас по-другому пойдет. Оставь все и слушай. Только тебе рассказываю. Никому не говорил. Не поймет никто. Только ты. Прими, раскатывай, уминай, со всех бочков простукивай. И — удивись. Здесь обязательно удивиться необходимо. Удивись, как все рассчитано было. До миллиметра вымерено и увязано до секунды, самой что ни на есть последней. Удивись, брат. Заставь себя. Тогда возмутится у тебя в сердце и в голове, задергается, задрожит и раздастся вширь, и увеличишься ты, чтобы поместилось ЭТО в тебя. Проникнись, допусти до глубин, втяни самый смысл, вопроси и вочудесся, КТО длину веревки учел и соразмерил ее с высотой от края погреба до ступеньки, на которуя я ногами прилетел и которая заслонила от меня дно погреба? Бездонное дно. От точности такой у меня дух надувается, гудит и стонет, как орган, инструмент такой, слышал раз, больше не могу вытерпеть. Подит-ка, до волоса, до волоска веревка-то вычислена, так что я ни ноги не сломал, ни шеи не повредил. Сверху веревкой растянут, снизу ступенькой подперт. Верно, да, дыханья лишился, и все отнялось у меня, шевельнуться не мог. Но на этот исход дядя Гриша был приготовлен. Ибо тут уж другая сторона включилась. Время подоспело. Было оно РАССЧИТАНО И ПОДОГНАНО. И ты усваивай, милый друг, перемалывай, толки, всматривайся. Сидим мы дома с Людкой. Пьем чай. Душа болит у меня. Но она давно болит. Не мог я ее сердце зацепить. Не дано мне было на это прав. И вот утро, чаевничаем. Да, извелся я, измаялся, но сидел спокойно — нот что отметь про себя. И тут как Люда моя глянула в окно, как протекли мимо меня синие реки, так и открылось мне все через этот взгляд: пустое место я для нее. Был и останусь вовеки. И так я взъярился вдруг, что, не залети в мою башку мысль о смерти, всю квартиру разворотил, да что квартиру — дом обрушил бы — ты мою руку знашь. И вот, как решил я смерти предаться, так будто уже кто на меня петлю накинул и потянул в сарай. И засуетился я внутри, будто от меня что убегало, а я догонял. Сильно задергался, задрожал от нетерпения.
А в это самое время дядя Гриша вдруг на работу засобирался, за инструментом в сарай кинулся. Тетя Маруся, жена его, говорит: «Куда ты, рано еще?!» А он, мол, надо мне и все. И чуть не бегом вниз. Оба мы одновременно помчались, ДУМАЯ, что в разные, а на самом деле в ОДНО место. В один ПУНКТ. Выйди я на минуту позже — не встретиться нам с дядей Гришей и не увидеться никогда на этом свете. Со мной на первый взгляд понятно — я умереть торопился. Но дядя Гриша чего спешил? Меня спасать? Нет, брат. Слушай внимательно. Но прежде чем откроется тебе эта страшная мысль, для чего дядя Гриша торопился, должен ты узнать, что дальше случилось. И тогда приоткроется тебе, что на САМОМ ДЕЛЕ происходит на земле и как тебе этим потом распорядиться.
Через два года сын дяди Гриши Пашка пригласил гостей — Грушко и Крюкова с девахами домой к себе. Стол собрал, выпивку. Для чего — не объявил. И это для всех тайной осталось. И я дивился долго на загадку эту, пока темнота с меня не спала. Доложу после тебе об этом. Да. Ну и Нинка там была, жена его, Пашки. Гости пьют, едят. Пашка тихо так встает, ничего не сказав, ни слова, ни гугу. Идет в туалет, лезет в шкафчик навесной, достает проволоку, закрепляет один конец на трубе, которая от сливного бачка к унитазу спущена — были тогда такие приборы клозетные. Садится спиной к трубе, обматывает другим концом себе шею и отклоняется вперед. И так освободил сердце от боли. Угомонил. Ходил я потом, на эту трубу смотрел и понял я все о Пахе до конца.
Теперь заметь следующее и приложи к остальному. Об одной секунде всего и скажу тебе. Но она довесок к делу тяжелый. Когда я перед погребом стоял с петлей на шее, что-то поддернулось, будто и я забыл, где я. Не узнаю места. Башкой завертел, батюшки, где это я? Будто дом просторный, а со всех сторон рожи лезут, но вот что — лица на них нет. Не люди ровно. Но и не черти никакие. А люди, но не живые. А как мертвецы. И решил я, что умер. Отбросил коньки. На том свете, в аду я. И тут же мысль, как же умер, когда не прыгал еще в погреб-то? Вот веревка на шее, и я, понимаешь, так взглядом по веревке побежал и доехал до крюка. И как крюк увидал, так и вспомнил сарай свой, по крюку будто и вернулся. Все назад вставилось. Сарай. Погреб. Дыра черная. Вот это ты, дорогой мой, учти и запомни до времени. Семь лет пробежало. Первый год-два мучило меня, что я Паху не уберег и долг дяде Грише не отдал. Потом притупляться стало. Пил я, куролесил, много шпаны побил всякой. Не жил головой. И сердце тиной подернуло. Тянулось это до одного вечера. Но пришел этот вечер. Выскочил невесть откуда. Пошел в гости к девке одной. Там компания намечалась. Хорошо посидели, но к полуночи выпивка кончилась, а не добрали. Я встал, говорю, за вином схожу. Шурка, девчонка моя, не пускает, ты, говорит, человек тут новый, у нас так не ходят. А район был воровской. Деревня в городе. Нехороший. Обходили его все. Пара мужиков встали, мы, мол, с ним. Я говорю, если я один пойду, то вернусь, а если кто со мной пойдет, то может пропасть. Задело меня, что Шурка силу мою не знает. Вышел я. Ухнул в темноту. Как в погреб.
Обступила меня темнота со всех сторон. Обжала, как вода в омуте. Не могу идти. Зрачки как фаской облепило. Встал. Жду, пока глаза пообвыкнут. Дом тоже, вишь, на отшибе стоял. Последний каменный дом новой постройки. Хотя, может, и первый. Город потихоньку наезжал на эту деревню и вытеснял старые дома. Частные дома, окруженные огородами. С ее домом, Шуркиным, заканчивалась советская власть и начиналась власть воровская. Дурная слава шла по городу об этом месте. И чужие люди туда не заглядывали. Я бывал пару раз днем по делу. Дрова привозил. Ничего такого не заметил. Но так просто бывать не бывал — далеко уж очень от моего дома. Почитай, на противоположном конце города, и смысла в этаку даль ездить никакого. У нас своего ворья хватало. У нас они, конечно, пореже натыканы, разбавлены чутка другими людьми. Тут же они в ком спеклись. Жили тут спекулянты, барыги, воры, зеки. Известно было, что тут в любое время дня и ночи можно было вина или самогону добыть. Но места знать надо, а я не знал. Но это меня не тревожило. Меня вообще мало что тревожит. А тогда тем более. Потому как вышел я с особым чувством. А чтобы понять тебе, что это за чувство, я, вишь, должен назад вернуться. А чувство мое было следующее. Гуляли мы в компании, пили, заедали, анекдоты рассказывали, хохотали, а потом разговор вдруг как-то о покойниках зашел. С истории началось: шел кто-то мимо кладбища, услышал глухие крики из-под земли. Потом разрыли могилу, а в гробу живой оказался. Живого закопали. По ошибке, думали умер. Потом Шурка рассказала, хоронили тут девчонку одну. Убили ее. Лежала в гробу как живая. Вдруг она сейчас под землей очнулась, в темноте, в тесноте, не двинуться, руки не поднять, дышать нечем — жуть! Потом о самоубийцах заговорили. Что де, мол, неприкаянные они, их в церкви не отпевают и на общих кладбищах не хоронят, и что ни в ад, ни в рай не попадают оне. Мучаются между, При этих словах вспомнил я Паху своего. И принялось у меня шевелиться и ныть внутри. Вышел я в туалет. А там сливной бачок выше головы, и от него труба к унитазу. В точности такой, как у Пахи в квартире. И — удивительно — тоже зеленой краской выкрашен. Прямо мороз по коже. Тут как пленка на душе лопнула, и вырвалось оттуда горячее что-то — в живот. Что ж ты, такой-сякой, живешь, жируешь, водку пьешь? Паху, друга забыл. И долг его отцу, дяде Грише, не отдал. Не уберег Паху. Не спас. А ведь его отец тебя, некудышного, из петли вытянул, а ты, стало быть, плюнул на все и растоптал. И так мне тошно сделалось, что понесло меня. Я глазами стал шарить, нет ли где проволоки. Проволоки не сыскал, а веревки бельевой клубок вывернулся из ящичка. Сел я спиной к трубе, а что, и веревкой можно, и через нее получится. Но отбросил клубок, встал, потому как не прельщало меня здесь это произвести. Отвращало. И выстучало мне, что это другое место. И поехал я — внутри себя поехал, ровно втягивало меня, как паровоз с горы строго по рельсам. В туннель. Вернулся я и объявил, что за вином иду. Потому как действительно кончилась выпивка. А в душе еще какая-то теснота ощущалась. Не допили до простору. Вываливаю из подъезда. Лампочка над дверью, как водится, разбита, потому уткнулся в тьму тьмущую. Постоял, пообвыкло зрение, двинул вперед. В яму ступил, грохнулся. На колени встал. Поднялся. Жидкий свет вдалеке. Столб черный посреди улицы, на нем фонарь тюбетейкой покачивается. Рядом кучка пацанов. Я к ним. «Эй, братва, укажите дом — вина добыть». Пацаны так — мелюзга. Но средь них старший имелся. Покрупнее, и харя самая наглая. Тот с прищуром мне: «А у тя закурить есть?» Я хвать его за большой палец и вывернул чутка. Он — бух на колени. Заверещал, заматерился. А у меня в такие минуты голос вылезает, сам дивлюсь на него. Гаркнул я эдакова: «Цыц, ни с места, стоять!» И замерли все. Оцепенели. Я говорю: «Курить вредно. Показывай, где вино торгуют, а то клешню сломаю». Поднял его, тряханул, кисть оттянул вниз.
Повел он меня, скулил, выл, угрожал всю дорогу. Я посмеивался да на кисть нажимал, он тогда взвивался и примолкал. Дошли. Толкнул одну дверь. Сени, слабый свет. Открыли вторую — большая комната. Гульба идет. Дым коромыслом. Отпустил я провожатого. Тот от меня как ошпаренный отпрыгнул и за спину спрятался мужика, который отдельно от всех на стуле сидел, нога на маленькой скамейке. Я обвел взглядом избу. Большая горница как бы из двух частей, потому как балка, широкая и выступающая книзу, ее разделяет. Слева — стол длинный. За столом четыре мужика. По рожам — уркаганы. Сильно навеселе, с ними бабы. Справа у окна еще один. Далеко. Был и шестой, но я его не приметил до поры. А пора приближалась. Дверь в сени открыта осталась. Оттуда в спину холодом тянуло. Я пару шагов вперед сделал и басом рубанул: «Кто хозяин?» А уж знал — кто. У баб челюсти отвисли. Парень, который от дельно сидел от всех — усики у него острые и хромовые сапоги, — отвечает: «Чего тебе?» Ему малец тем временем на ухо пришептывал. Я рыком: «Вина продай» Тот рот скривил: «Вина хошь, вина тебе?» Тут он стал матерно меня обзывать. Не люблю этого. Слов этих ни к себе, ни от себя не допускаю. Что ж ты, говорит, мать твою, наших пацанов обижаешь. Тебя поучить надо. Я ему: «Ты мою мать не трожь. А учить — я сам кого хошь научу». Не понравилось ему, побелел он, и ноздри раздулись. Обманул меня маленько. Кивнул влево. Я туда взглядом стрельнул. А меня в тот миг с другой стороны, сзади прутом железным огрели. Если б по лбу, прут бы погнулся — у меня там пять сантиметров кости. Сзади не то. Вырубился я. Очнулся. Под руки держат, на шее веревка, через крюк перекинута, и с той стороны мужик ее натягивает и поднимает меня с колен. Я поднимаюсь, за веревкой следую. Натянулась она. И побежал мой взгляд по веревке и наткнулся на балку, в нее крюк вогнан. И как увидел я крюк, опять воссияло во мне: крюк этот — в точь из моего сарая, в котором я первый раз жизни себя лишал. И вмиг вспомнил я, что тогда из сарая в эту САМУЮ ИЗБУ перенесен был. Вот когда признал, куда я из сарая был взят. А мужик знай натягиват. А я учен уже. Знаю, еще рывок, и тело отнимется прежде,чем душа оторвется. Секунда осталась.
Мужик, что веревку натягивал, осклабился. Зубы гнилые. Тянет. Зажимает веревка шею. Башка кровью наливается. Сейчас подналяжет мужик, пережмет глотку — и одубеет тело. Все — кранты. Тут маленькие дивности посыпались. Это, видать, от того, что башка кровью переполнилась и чтой-то в ней сдвинулось. Сначала будто время расширилось. Не так чтобы сильно, а так, чутка. То есть у меня дополнительное время появилось, вроде как минута-две. А может, просто мозги быстрее зашевелились, шарики забегали, от того и замедлилось все. Ну как это делается — не знаю, да и не суть. Тут интереснее не как, а ЧТО происходило. Глаза мои сами собой поперли заворачиваться кверху, так что заломило их. Гнались они за тем, ЧТО мимо проехало и принялось загибать с невозможным креном в левый угол. Так что глаза выворачивать необходимо. Именно глаза. Башку я повернул до отказа, а оно — ЭТО, слышь, уходит и уходит вместе с поворотом. Так что осталось — глазами ловить. Чудина эта началась сразу, как признал я в крюке на балке свой сарайный крюк. Точно такой у меня в сарае имеется, где я с петлей перед погребом встал. Вот куда меня из сарая дернуло. В эту избу меня вдунуло, слышь-ка. Был я в этой избе уже. Причем не в видении, не в мираже, а вживую, в самом деле, весь целиком и полностью — по ощущению-то. Как это сказать — лично присутствовал. Потому как я и детали признавал — стол, лавки, бревна черные с рисунком, люди, рожи их — все соответствовало тому, что в зачатке в сарае мне - было воткнуто в дальний угол мозгов. Но это, Бог с ним. Тут — вот что. Я не то понял, что я из сарая в избу ездил, а я ПОНЯЛ: зачем вешаться бегал, и почему не дано мне было повеситься до конца, и самое главное — ради чего дядя Гриша ТОРОПИЛСЯ, меня спасая. ПОНИМАНИЕ входило, но не в ум, а по-за ум. Скаталось оно в ватный шарик и было брошено мимо глаз моих влево. Я за шариком покатил взглядом, чуть зенки не повылазили. И тут вот прибавь ко всему и подивись: я и про сарай вспоминал, и соответствие уже виденного с видимым отслеживал, как по списку сверял, и тут же ПОНИМАНИЕ ножом живот выскабливает. И в то же самое время видел, как мужик с желтой улыбкой веревку вокруг руки оборачивает для крепости, и как парень усиками на меня напирает, и зрачки у него — два шила, а я думаю, успеваю, ошибся он: близко подгреб, зря он это, зря. Одновременно обозреваю, что сзади делается, и даже — где прут железный валяется. И это не все. Еще одна сказка приключилась. Явилось мне предложение. А ты это все складывай на полочку, в рядок устанавливай, близко ты уже подошел. Будто пузырек в глазу лопнул и поехало из него буквами и голосом заговорило, «вот твой шанс. Не упусти. Хватай его! Умри! Умри, наконец!» Прямо такими словами проехало, ей-богу. Но не согласился я. Нет, говорю, не могу принять смерти от поганых рук. После этого вошла в меня сила. Левой хватаю веревку, рву, выпорхнула она из руки желтозубого. А правой смел челюсть главарю. А потом прутом железным — а прут хороший, ребристый, прирастает к ладони. Славно им поработал. И правому кулаку дал волю, отвязал. Впервые. Обычно придерживал, а то шибко повредить мог. Что со мной соделалось — не передать. Обезумел. Все сокрушил и переломал. Кто убежал — убежал. А кто остался — остался. Только бабы не тронул ни одной. Клянусь. Вышел под небо ночное. Кругом сияние. Луна разлилась.
Так с прутом шел, песню горланил. Нес я с собой самое ВАЖНОЕ, потому и пел. Да и водки нашел. Возвращаюсь. Открывает Шурка. Глаза округлились: «Что с тобой?» Я на себя глянул и говорю: бутылка, мол, краснухи в руках разорвалась. Обмылся, сел за стол, но не пил больше. Шумел и веселился больше всех. Не пил, потому как все во мне разрешилось в ясность. Все я про всех понимал. Кругом письма видел. Да, милый, письма кругом. ПОНЯЛ я, чего дядя Гриша торопился. Он не меня спасал, нет. Он СЫНА своего СПАСАЛ, Паху. Вот куда он ТОРОПИЛСЯ. За два года вперед улетел дядя Гриша. Когда с сыном его это случится, когда доживет его тело до того времени, то так ТАМ возжелал дядя Гриша его из петли вынуть, что желание это ДО ПРОШЛОГО ДОКАТИЛОСЬ. Такое тяжелое оказалось, что ПРОВАЛИЛОСЬ из своего будущего времени в наше настоящее. Вот куда бежал дядя Гриша, вот от чего руки дрожали. ТОРОПИЛСЯ В БУДУЩЕЕ. А я, брат, в этом деле простое письмо. Мною будущее ПИСЬМО дяде Грише отправило. ОБОИМ нам письмо. Нет, мой милый, тут не время перепуталось. Коль будущее может в настоящее провалиться, как изба в сарай, то ко времени оно отношения не имеет. Вот как. И это — САМОЕ ВАЖНОЕ. Время, оно только ДЛЯ ТЕЛА существует. Для головы. Для мысли — его НЕТ. Думашь, изба в сарай провалилась? Нет. Мысль моя в нее слетала, вот и все. Изба как тогда была, так и сейчас есть. Десять километров всего отсюда... НО! Говорю тебе: ИСЧИСЛЕНО ВСЕ. Все пути мои ВЫМЕРЯНЫ. И мысль по ним пробежала до избы. Мысль. А тело как было в сарае, так и оставалось в нем. Ему за мыслью не поспеть, тяжелое оно, да и большое — не лезет. А мысль тонкая, невесомая, самолетная. И мысль эта двоякая. Одну надо глазами влево вверх под лоб завести и там ждать. А другая самая что ни на есть простая и всем доступная: ВПЕРЕД надо думать, ЗАБЕГАТЬ в последствия, ОПЕРЕЖАТЬ ход вещей, и —... Погоди-ка, тут надо десять грамм употребить — вот так. Вот свои сто грамм выполнил. И? Что «и»? Ну да и вернуться мыслью назад, в настоящее и передвинуть тело получше, расположить как следует. Я думаю, в будущем все люди так будут жить, ну или многие: пробегутся мыслью по всем путям-дорожкам, воротятся — и переделают как нужно. И все будет хорошо. А мне поздно уже. Печень, брат. Да. У тебя образование, ты все поймешь. А я, вот, корочкой закушу. Есть еще корочка. Ею и спасуся».
1.jpg
1.jpg (70.58 КБ) Просмотров: 2133

Глубокая линия Судьбы на левой и правой руках (правая рука — синий) компенсирует недостаточность системы самосохранения.
Крестообразная фигура между линией Жизни и Судьбы (красный) — наиболее яркий признак этой недостаточности.
Поскольку крест касается обеих линий, он выражает опасности для жизни, устроенные судьбой.
Крест переходит в разряд признаков нарушения системы самосохранения, когда имеются обширные нулевые зоны — т.е. участки ладони, где нет ни одной линии (оранжевый овал), и нарушения параллельного хода папиллярных линий (в зеленом круге).
Линия Здоровья, вытекающая из линии Судьбы и доходящая до основания мизинца (желтый), в нашем случае (с учетом класса руки) дает две интерпретации:
а) некоторые судьбоносные события инициируют духовные и интеллектуальные прозрения.
В прочее время рисунок работает как:
б) изворотливость, ловкость, предприимчивость в добывании денег на выпивку.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#19 Admin » 03.12.2014, 16:39

Любовный одноугольник.

«Это произошло двадцать лет назад. Это не одна история — клубок. Клубок с ниточкой. И ниточка ведет кое-куда. Тут вот какая штука. Я теперь человек другой. Раньше я был плохой человек. Сейчас чутка остановился. Малость просветлел. Самую малость. Нет, я ничего о себе такого не воображаю. Я еще дурак дураком. Но будто кое-что раскумекал. А кореша мои — еще темные. Жизнь их водит. Берет за шкирку и углы ими обивает. А в них самих — тоже углы. Вот углами об углы. Вернее, это не жизнь их водит. У жизни есть сила. Это страшная сила. Если ты в нее попал — держись. Несет тебя. Не выпрыгнешь. Эта сила тебя берет и — ты тиски видал? — вот в тиски тебя, нет, неправильно я тебе, не тиски это. Не могу тебе сказать, погоди, дай-ка я еще грамм двадцать приму, для прочищения. Не, ты не бойсь, я свою меру нашел. Сто грамм в день. Это раньше хлебал ведрами. Теперь нет. Все. Теперь мне не надоть этого. Но и без нее не могу. Без нее — дыра. Омут. Тоска жуткая. А писят грамм принял, и нет ее, дыры. Все хорошо. Да так вот, сила эта — тиски, только не ты в тисках, а ты тисками работаешь. Ты сам тиски. Зажимаешь в эти тиски и давишь до хруста, до крови. Ты и сам можешь в тиски попасть. Тут ведь как, кто подвернется — тот и пропал. Да вот так, мой дорогой.
Ага, вон смотри, какая девочка идет. Ты, я вижу, девочками интересуесся. А то, что она почти без юбки идет, так это ничего не значит. Она ни о чем таком не думат. Просто каждый хочет что-то хорошее показать. У нее вон ножки хорошие. Чего ж их не показать. Ты что думашь, ей легко жить? Нет, нет. Внутри она как травинка, цветочек. А ее все ругают. Она держится изо всех сил. Ножками защищается. Хоть что-то, мол, во мне хорошее. От нежности это. И это все. Не думай, что щас разврат один пошел. Что молодежь спортилась. Нет, дорогой, нет. Не все таковы. Нет, есть, конечно, такие. Раньше то же самое было. Точняк. Я тебе говорю. Всегда то же самое. И одно и то же. Просто раньше скрывали, а сейчас в глаза тычут. А было — всегда. Их, брат, тоже сила крутит. Бабская сила. Ты говоришь, щас проще. Не, это тогда было проще. Вот тридцатник скинуть, тридцать лет назад — пойдешь на танцы, пару танцев дал ей, и все. Ну и красного стакан. Ведешь, куда хочешь и, в общем, ты понял? Летом проблем вообще никаких. Парков полно. На земле. А земля — это сильная штука. Зимой — похуже. Но есть подъезды. Подъезды все открыты, это щас позапирали, а тогда войдешь и на верхний этаж. В раек. Но тогда они цены себе не знали. Не по уму тело-то. Не доходило до них, что тело — это вещь дорогая. Они этого не понимали, что это в смысле как картина или как Манолиза — этот написал, забыл, как его. Да если бы и вспомнил — что он? Тут картина от Самого, ну ты понимашь. От природы. Настоящее. Нет, не передать. Я еще тогда думал, чего они так легко отдают. Ведь это ж продавать надо. Но щас поняли. Приторговывают. Но не все, конечно, слава Богу, наше счастье.
Погоди-ка, это о чем я? Так, еще десять грамм — сегодня особый случай. Да, так вот. Сила есть. Страшная. Я когда-то умереть захотел. Тут вот какое дело. По любви. Влюбился. Да так, что с ума сошел. Не думал, что такое с человеком может быть. Разрывало, будто я котел паровой проглотил. Черт его знат, что это. Жуткая напасть. С танцев привел. И взял ее, и слал, и жил с ней, а вижу — не любит. И ничем не могу я это преодолеть. Не могу ее ничем зацепить, не могу добраться до сердца. Вот так, тело телом, а она красавица — чистый мрамор, а душа, брат, это покруче будет. Тело уловишь, а душу уловить как? Руками ее не возьмешь. Вот чего мужики не дотукивают: душа важнее всего, тело — да, сладко, но с душой оно тыще крат краше и слаще — это у них годам к сорока подойдет. А меня, вишь, рано ударило. Полюбил ее. И душа у меня болит, и гневом кипит, и стонет. Думал днем и ночью: как быть? Что сделать такого, чтобы она меня заметила. Она ведь как — взгляд будто наскрозь меня, в стену, будто там что поважнее, чем я. Веришь ли, уходил за сараи, и там забор у нас на завод, так доски кулаком ломал. А потом запирался в своем сарае — плакал. Белугой выл. Вот как прижало. Так тяжело было. Вынести нельзя это человеку. И это я. Ты помнишь, какой я был? Пудовую гирю семьдесят раз выжимал. Левой. Играючи. Все мне нипочем. И тут — такое. И вот как-то сидим мы после этого, забыл, как тогда называли, теперь все секс да секс, а тогда забыл, да все едино. Сидим, чай пьем, она варенье с пальцев слизывает. Я гляжу на нее, а она в окно смотрит, и взгляд ее далеко-далеко. Этот взгляд как ножницами обрезал что. Молнией во мне — все. Ничего я не могу сделать. Кроме одного. Одно могу противопоставить. Смерть. И смерть мне показалась таким камнем, большим коричневым, на печень похожа: гладкая, блестит, как водой в море омывает этот камень. И я понял, что смерть — это самое твердое. Нет на земле ничего ее тверже. Ничего ее не раздавит. И веришь ли, как я это про себя решил, так будто с горы поехал. На санках с крутющей горы. Лечу. Ветер слезу выбивает. Вот как. Встаю я и, не говоря ни слова, выхожу. Даже не поглядел. Хотя знал, не смотрит. Все равно ей. Но я, ты знаешь, уже не там был, а где-то летел. С горы, и щекотно-щекотно в животе. Так что извини, пока шел к сараю, описался. Немного припустил. Извини. Вот тут я тиски эти ощутил. Хруст. Кровь. Захожу в сарай, обматываю веревкой шею. Конец на крюк. Крюк есть в сарае. Откидываю крышку погреба. Черный проем. Пылинки, помню, в лучах света. А у меня в животе сталь расплавленная. Что мне?! Я с горы, не остановишь. Ну и прыгаю в погреб.
Погоди, дай-ка еще глоток, двадцать грамм, для случая. Особый случай. Да, перед прыжком помню ясно: левой рукой держу веревку на шее, а правой дернул ее, проверить, держит крюк или нет. Крюк держал. Веревка натянулась. Я смотрю в погреб, и там черно. Чувства какие — не помню, но будто текло из меня что-то мощным потоком. Будто я бежал, несся. И одновременно с горы летел. И будто сто человек меня несло. Тащило меня. Будто я какой мешок тяжелый. Они волокут меня. И грохот от ног в ушах слышу. Да, брат, вот такое диво. И сжали так меня со всех сторон. За руки, за ноги, кругом вцепились. Даже будто внутри каждую кость, всю плоть, до последней жилки придавили. Тиски — я же говорю. И прыгаю я в погреб. Вижу, как он увеличивается, и край придвигается ко мне, и веревка натягивается, и молотом — по шее и по ногам. И остановился я. Никуда не лечу. Я, вишь, не учел маленько. В первый раз ведь. В погребе-то лестница была приставлена, чтоб слезать вниз. Она глубоко там, так не видать ее. На эту лестницу я и приземлился. На ступеньку. Но шею уже сильно ущемило, потому как дыхание сперло, и, самое интересное, не могу шевельнуться, ни ногой, ни рукой двинуть. А мысль далекая, что надо оттолкнуться от ступеньки, чтоб, значит, ниже провалиться и чтоб порешить это дело. Надо, а не могу сдвинуться. Такая вот незадача. И не могу тебе сказать, сколь я так находился. Мнилось, долгонько висел, а чай пару секунд, не боле. Вдруг кто-то меня за волосы хватает, потом за подмышки и вытягивает, шею освобождает и на бок кладет. Тут я как сомлел на секунду. Потом воздух пошел. Грудь сама дышит себе. У меня в голове — полная остановка. Никакой горы нет. Никуда я не бегу больше. Лежу и чувствую: мне хорошо. Слышу, будто издалека сперва: голос. Кричит. Матом кроет. Что ж ты, сукин сын, делаешь?! Гляжу, сосед наш по дому, правда, из другого подъезда. Дядя Гриша. А я лежу, улыбаюсь. В душе у меня — море огромное, спокойное. И так мне хорошо, что я реванул от счастья. А дядя Гриша не понял, думал, я со страху. Смягчился зараз. А меня прямо сотрясает. Слез из меня вытекло — полведра. Он тоже поревел. Потом успокоились оба. Он опять ругаться. Все, говорит, матери расскажу. Я говорю: «Не надо, дядя Гриш, дурак был. Больше не буду. Честное слово. Не сказывай матери, прошу». Отвел он меня домой. А Люды моей уж нет там, а я уж знал, что ее нет там. Я многое после этого стал наперед угадывать. Знал, что ее не будет. Ушла она. А потом рассказали мне — уехала она в другой город. Людмила ее звали. Люда. Людочка. С тех пор не видал ее. И что ты думашь, отвязало меня от нее. Вот как сняло, слетело, что душа распрямилась, вот смертью от нее отвязался. А то Бог знает что бы было. Натворил бы дел. Или ее убил, не дай Бог. В общем, как на волю вышел: счастье. Только иногда, вот тут где-то, вот где бьется так сильно в груди, это место, там вдруг иногда каким-то ручейком или струной зазвенит и начинает подкатывать, и глаза ее синие вижу, ну я тогда сразу же грамм писят-семьдесят — и растворю это дело, и проходит, и не звенит, не тревожит. Все опять хорошо. Дай-ка я еще пару глотков, не бойсь — я больше ста грамм не употребляю. Нашел свою меру. А на колбасу огурчик солененький полагается, маленький, крепенький, в пупырышках. Да нет его, огурчика. Ну ладно, я так, без огурчика. Да и без колбасы. Вишь, не хватило на колбасу. Но вот ржаной мякиш надо пожевать, и снимет дурноту. Хлеб пожевать — это первое дело. Завсегда хлебом зажевывай. Ржаным, русским хлебом».
1.jpg
1.jpg (78.38 КБ) Просмотров: 2132

Рассмотрим правую руку нашего героя.
В начальный отрезок линии Судьбы, идущий вертикально (синий), вливается боковая дополнительная линия (линия Влияния) (зеленый).
После слияния главная вертикаль отклоняется к линии Жизни.
На самом деле здесь наблюдается не отклонение главной вертикали, а ее фактическое замещение линией Влияния (потому синий цвет линии Судьбы уступил зеленому).
Это свидетельствует о силе, превосходстве дополнительной линии.
Интерпретация признака буквальна: судьба человека оказалась покорена, подчинена, отнята, подменена внешним влиянием.
В нашем случае это сильнейшее чувство любви.
Затем дополнительная линия покидает главную вертикаль и вливается в линию Жизни, после чего линия Судьбы вновь приобретает самостоятельную вертикальную направленность (продолжение синего отрезка).
Уход дополнительной линии в линию Жизни образует рисунок, который толкуется как отъезд объекта любви.
Теперь обратите внимание на крестообразную фигуру (красный), лежащую между линией Жизни и линией Судьбы, которая в нашем случае есть линия Влияния.
Один из лучей фигуры упирается в точку, где линия Влияния покидает лоно линий Судьбы и отправляется на встречу с линией Жизни.
Крестообразная фигура выражает опасность для жизни, которая тем не менее возвратила судьбе ее силу.
Теперь отыщем тонкую параллельную линию рядом с Судьбой (желтый).
Это линия помощи.
От нее к кресту идет соединительная линия (коричневый).
За рисунком конкретный человек — сосед, спасший жизнь герою истории.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#20 Admin » 03.12.2014, 17:20

Маршрут в будущее.

Перед театром—темная живая масса. Только белые шапочки, да лица, поймав свет, матово выделялись В лучах прожекторов искрился снег Люди пританцовывали, потопывая по тротуару. Подмораживало. Выпавшая пороша прикрыла черноту асфальта. Я бодро подошла к входу и остановилась. От быстрого шага было еще тепло. Подруг не было. Я опоздала всего на пять минут. Не могли же они уйти? В театр предложила пойти Вера, ей удалось достать два билета. А я сама должна была найти третий. Договорились встретиться возле входа. И вот — никого. Странно. Толпа тем временем делилась надвое. По образовавшемуся коридору шли обладатели билетов. У них просили лишний. Если таковой оказывался, шариками ртути устремлялись соискатели. Окружали жужжа, как пчелы леток.
Я привставала на цыпочки, всматриваясь поверх голов: Где же девочки? Народ шумел, речь лилась отовсюду. «Слышь, а чего дают?» — произнес кто-то. «Трамвай «Желание», — отвечал другой. «Что за трамвай? — подхватил третий, с хрипотцой, голос. — Какой номер?» «Дурак, — необидно парировала девушка, — трамвай — это символ. Символ силы, мощи и...» «Электрификации», — вставил хриплый и заржал. «Человеческого желания», — продолжала девушка. «Да. Человеческого желания прокатиться на трамвае», — съязвил хриплый. «Вы все дураки», — сладкоголосо проговорила девушка, смеясь. «Трамвай — это судьба, — сказал новый участник, — от него не уйдешь». «Скажите еще, что Аннушка уже разлила масло», — снисходительно добавил академический голос. Я посмотрела на часы. Время еще есть. Я несколько раз опрашивала проходящих, они мотали головами. Лишние билеты появлялись либо раньше меня, либо позже, так что пока доставались другим. Да, не везет. Пожалуй, не попасть сегодня в театр. Однако в противовес этому убеждению в солнечном сплетении будто раскручивался приятный тихий волчок. Ощущение, что билет у меня будет. Вдруг передо мной возник молодой человек и обратился прямо ко мне: «Девушка, билет не нужен?» На нем был коричневый полушубок и на голове темная шапка. «Нужен», — не раздумывая ответила я. Он вынул билеты и показал мне. Я полезла за деньгами. Юноша остановил: «Да ладно, деньги потом. Пойдемте». Интересно — проследовала мысль. В ней не было тревоги. Мы направились к входу. Туг же я заметила, что следом идет мужчина лет шестидесяти, одетый как небедный провинциал. Да они вместе. Но мы шли в театр, а не куда-нибудь, потому внутри полное спокойствие. В гардеробной молодой человек принял у меня дубленку и перекинул через стойку. «Андрей, — сказал он, — меня зовут Андрей». «Ирина», — сказала я. «Николаи Павлович», — представился пожилой. Пока мы шли, он трещал без умолку. И как ему нравится Москва, и что он театрал, и что у них в Сибири ничего такого нет, и что играют Джигарханян и Немоляева, а он очень любит и того и другую, но Джигарханяна меньше, потому что вообще любит женщин.
Вскоре раздался звонок, мы направились в зал, нашли места, сели. Все рассаживались, стоят однородный гомон. Свет гас, темнела поглощала зал, шум стихал.
Действие тянулось, впадало в реку времени, все перепутывалось, будто настоящая жизнь перебралась на сиену, а зал стал пьесой, искусственной и подражательной.
Потом — антракт. Мы поднялись с мест и вышли в фойе. «Может, в буфет?» — предложил Андрей. Я кивнула. В буфете — длинная очередь Встали в хвост. «Успеем так успеем», — сказал Андрей. «Вы учитесь или работаете?» — спросил он. «Учусь». — «А где вы учитесь?» — «В Институте легкой промышленности». «Интересно, — произнес он, — будете легкую промышленность на ноги поднимать?» . «Нет, не я. Я — на экономическом». — «То есть?» — «Все гораздо прозаичнее, буду бухгалтером».
Я посмотрела на него внимательно. Ему было лет двадцать пять. «А вы, — спросила я, — вы, наверное, уже работаете?» «На службе». «Вы военный?» — удивилась я. «А что, — спросил он, — плохо?» — «Нет, просто вы не похожи на военного». «Тише, Андрей, ни слова, — вмешался Николай Павлович, который появлялся и исчезал, изучал, чем торгуют, и пытался познакомиться с продавщицей. — Андрей на особой службе». — «Секретной?» — «Да нет, — сказал Андрей, — я служу в космических войсках». — «Ух ты, вот это интересно!» Прозвенел звонок. Я вздохнула: «Ну что, пошли. Тут ничего не получишь». Вынырнул Николай Павлович с бутербродом и стаканом сока' «Угощайтесь Ирочка». Хлопнул Андрея по плечу: «Эх, молодежь».
После спектакля спустились в запруженное народом фойе. Через двадцать минут были на улице.
«Вы где живете, Ирина?» — спросил Андрей. Ест он хочет меня проводить, то сейчас ему будет плохо. «На Планерной», — отвечала я. И, кажется, лицо его помрачнело. Или игра вечерних теней? Мы шли по Тверскому бульвару. В метро «Пушкинская» расстались «Ирина, а можно ваш номер телефона?» Я назвала свой номер. Я не повторяла. Запомнит — так запомнит. А нет — так нет.
Он позвонил через день. Предложил погулять. Я согласилась. Начались наши встречи. Поначалу я не испытывала никаких особых чувств. За мной много парней ухаживаю. Но с Андреем было интереснее.
Было еще одно отличие в его пользу. Все как-то сразу на поцелуи старались перейти. Андрея, казалось это не интересовало. Я даже забеспокоилась: Когда же он меня поцелует? Первый раз поцеловались только в конце весны или летом. Я влюблялась не спеша и не отслеживая как. Чувство развивалось в глубине и до поры не давало о себе знать Только в июле, когда я уехала в Ригу на неделю, я ощутила, как привязана к Андрею и какой мне дорог. Тогда же вкрадчиво, но твердо пришло убеждение: Бош он предложит замуж, я соглашусь. Так вскоре и случилось Интересно, в тот день, ноша я познакомилась с Андреем, я должна была встретиться с подругами в филиале Театра Маяковского на Сретенке. Подруги отправились туда и там ждали меня. А я по неведомой причине перепугала и пришла в основное знание. Так мы с Андреем попали на один «трамвай».
1.jpg
1.jpg (51.36 КБ) Просмотров: 2131

На правой руке находим линию Влияния в возрасте 20 —21 года (рис. 4, оранжевый, л. судьбы — синий). Линия Влияния начинается из сложного комплексного рисунка.
Ближайшая фигура сверху представляет собой разделенный треугольник (рис. 4, красный), так выражено влияние Марса.
По такому рисунку обычно распознают военных.
Однако ниже мы наблюдаем сложные прямоугольные выпячивания и крестообразные фигуры.
Два прямоугольных образования с зернистым узором внутри представляют два будущих драматических момента в жизни.
Крестообразные рисунки и полукруг выражают нарушения системы безопасности и приводят к аварийностям.
Есть и солнечная фигура (рис. 4, зеленый).
Она обещает достижения по работе и статусу.

В. Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#21 Admin » 03.12.2014, 20:46

Молчание людей.

«Камень не умея дышать. Вокруг деревья — тополя, липы, клены, красноглазые рябины. Если бы кирпич домов, из которых построен город, вдохнул воздуха, он бы зарозовел, но он давно умер, на стадии проекта. Потому город был серым. Над городом висело небо. В институте, где я училась, происхождение города было объяснено, а для неба не нашлось никакой видимой причины. Я любила и город, и беспричинное небо.
Камень не умел двигаться. В детстве мне казалось, что в сумерках дома шевелятся и собираются уходить. Утром я удивлялась, что они все еще туг.
Мой отец пил, и мать развелась с ним. Когда мне было восемнадцать, она вышла замуж и уехала с мужем в другой город, а мне осталась квартира.
Еще в школе я подружилась с парнем. Семья у него была простая, а семейная жизнь сложная, и часть детства вышла из него рано и болезненно, потому он берег и глубоко прятал оставшуюся половину. Этим мы были похожи. Мы гуляли и после школы. Недолго. Я поступила в институт, а его забрали в армию.
Ребята из группы тусовались у меня. Мальчики не очень понимали девочек, девочки не понимали себя, и было весело.
Через два года мой знакомый вернулся из армии. Он перешел в другое тело. Стал коренастый, среднего роста, с маленькой головой и большими руками. Детство больше не уравновешивало его. Он прихрамывал взрослой жизнью. Он выпивал, быстро теряя из того, что было у него в голове. Он приходил ко мне со своим другом. Когда он уезжал по делам, его друг Борис продолжал приходить ко мне, оставаясь в роли сопровождающего. Мы говорили, воздух съедал слова.
Зимой после сессии всей группой отправились за город в дом отдыха. Борис поехал с нами. Борис не пил и учился в институте, но он все еще был другом моего парня Коли. Коля поехать не смог. Все ребята разбились на пары, а мне пары не оказалось, кроме Бориса Борис составил мне условную пару. Все было невинно. Мальчики жили отдельно, девочки — отдельно. Утром решили идти на лыжах. «А может, на коньках покатаемся?» — предложила я Борису. «Давай, это неплохо, — сказал он. — «Пойду, возьму коньки». Он направился в прокат. «Подожди, — остановила я, — а может, просто надеть валенки да покататься с горки?» «И это хорошо», — сказал он, возвращаясь. «Нет, я пере¬думала, — глядя в его глаза, говорила я. — Пойдем все-таки на лыжах». «Пожалуй, это лучшее из всего», — сказал он. Я посмотрела в окно. День был морозный, но мутный. Черная полоса леса отделяла белое небо от белого снега. Виден был угол соседнего корпуса, который тяжело присел на снег, давясь плохим кирпичом. «Пошли». Мы догнали остальных. Хлопки лыж о лыжню, хруст скольжения, дурашливые крики, хохот, визги — четко очерченная территория счастья и неуязвимости. Под вечер подул ветер, заскрипели могучие ели, прибывала со всех сторон темная масса ночи. Счастье сжалось до крохотного огонька на радиомачте пансионата. По нему и вернулись.
Борис продолжал захаживать. Мы пили чай, говорили о делах в институтах, потом он уходил. По желтой крупинке, по миллиметру он просачивался в мою душу. Не вспомнить утро, когда мы проснулись в одной постели. Мое тело, плавно переходящее в воздух, в листья, в камень домов, включило в свои границы и Бориса Он приходил и уходил, жил и не жил, и год, и другой, и третий.
Я окончила свой институт, он — свой. Я пошла на работу, а он поступил в другой институт. Мои полувзгляды, полунамеки превращались во взгляды и намеки, намеки периодически выливались в слова: «Может, поженимся?» «Да-да, — отвечал он, — это было бы неплохо, вот только мне надо доучиться, сейчас я доучусь, и тогда».
И выпало из неузнанного пространства еще три года и кануло в другую местность — невидимую. Мама позвонила из другого города, где жила, и позвала к себе. Я уехала в большой город, самый большой в стране. Все в нем двигалось и жило, будто под кожей камня — кровь.
Я прожата в нем год, и каждый день рвались стропы маленького городка, раскрытого куполом в моем сердце. Через год осталась последняя нить — я вернулась в городок. Борис позвонил мне, и мы встречались неделю, потом он пригласил в ресторан. Было лето. Я надела красный сарафан, красные туфли и прошла через весь город к ресторану. Было около семи вечера. Мы сидели за столиком, накрытым белой скатертью. Борис заказал фрукты, вино. Он кашлянул, размял шею, качая головой туда-сюда, выпрямил взгляд, подался вперед и произнес: «Выходи за меня замуж». Я промолчала. Я не знала, почему я молчу. Он ждал. Я ничего не отвечала. В кончик моего языка упирался вершинкой огромный, расходящийся в неизвестные небеса бесплотный конус, и заперт он был словом, которого я не находила Мы заговорили о другом, лицо Бориса ничего не выдавало. Только рдели уши. Заиграла музыка, мы танцевали, но про то, что он предложил, мы не говорили.
Мы вышли, он проводил домой, ушел, не оставшись. Я ходила по комнате, ртуть прошлого уносила лодку, берега расходились. Не могла разобраться в себе, почему не сказала ни «да», ни «нет». Он мне нравился. Вероятно, любил меня. Я хотела любви. Почему не сказала да? Я хотела любви, но своей любви, чтобы любила я. А я не любила. Почему не сказала нет? Я блуждала в душе, как по снежному полю. На зрачках — облако. Не вижу пути, хожу кругами, вытянув руки. Ушная перепонка ловит эхо будущего, и руки нащупывают тяжелое, малоподвижное нечто, будто камень. Не знаю как, и немыслимо объяснить, но будто это Борис. И нечто с ним. И это надо толкать, двигать, тащить, а я этого не хочу. А я хочу, чтобы вдвоем, только я и — вожак, если он летит, лечу я. Идет — я иду следом. Поет — пою я. Смеется — я смеюсь. Печалится — и я печалюсь. Не любит. А я люблю всегда».
1.jpg
1.jpg (65.33 КБ) Просмотров: 2130

На правой руке отыскиваем знакомый рисунок.
Линия Влияния пересекает главную вертикальную линию (рис. 4, оранжевый — л. Влияния, синий — л. Судьбы).
Момент пересечения во времени — около 21—22 лет.
То, что линия Влияния прошивает Судьбу насквозь, предписывает отношениям прекратиться.
Однако точка пересечения, будучи точкой, ничего не сообщает о том, сколько продлятся отношения.
Точка поддается общей интерпретации.
Общая интерпретация не конкретна: от нескольких месяцев до нескольких лет или даже десятилетий.
Для уточнения обычно привлекают прочие комплексы.
В нашем случае последуем по линии Судьбы вверх и найдем другую линию Влияния, которая есть выражение изменений в программе отношений, или кратко: появление других отношений (рис. 4, желтый).
Точка входа в линию Судьбы — 27—28 лет.
Потому мы предполагаем, что предыдущая связь будет длиться 5—6 лет.
Обратим внимание еще на один аспект, линейная картина руки перегружена, т.е. ладонь испещрена линиями.
Линия Головы разделена (рис. 4, красный), а в направлении к мизинцу идут ряды вертикалей (рис. 4, зеленый).
Совокупно это указывает: в душе обладателя идет насыщенная интуитивная жизнь, события которой плохо поддаются сознательным формулировкам.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#22 АРОН » 02.03.2015, 14:48

Перрон

«Мне немного не по себе. Подхожу к двери в класс, какое-то волнение. Звонок прозвенел, но учителя еще не было. Открываю дверь. Где-то сзади я слышу стук каблуков, учительница идет к классу. Я вхожу. Мне 16 лет. Ребята стояли, может, думали — я учитель? Бегу взглядом по лицам, застреваю на лице парня — это мой Тумба Юханcсон. Только его я выделяю из всех, невидимый клей остановил взгляд. Через два года он стал моим мужем. Остальные лица неясны. Прохожу, мне кто-то шепчет: «Привет, подруга». Рядом с ней свободно, сажусь. Меня не было два месяца. Это был девятый класс, собранный из нескольких. После восьмого я вдруг решила, что мне надо поучиться в педагогическом училище. Весной забираю документы, ухожу из школы, сдаю экзамены, меня принимают. Проучившись два месяца, понимаю: мне там делать нечего. Мне неинтересно. И я вернулась. Прихожу в свою школу, иду к директору проситься обратно. Мне казалось, директор должен был почему-то возражать, я подготовилась, напряглась внутренне, готовясь отстаивать свое право. Вошла в кабинет. Сидит лысоватый человек с немного странным выражением лица, он чем-то озабочен, но не мной и не моей проблемой, в лице будто что-то лишнее, не его собственное выражение, в общем, непонятные впечатления. Потом я узнала, что он выпивает, и все встало на место. Директор не стал спорить. «Хорошо, — сказал он без лишних слов, нравоучений и упреков, — учитесь». Я вошла в класс и обратила внимание на моего будущего мужа. Мы с ним встретились в четвертом классе и сидели за одной партой. Мы проучились год, потом нас разъединили. Весь год мы не ладили. Он делал мне всякие мелкие пакости, какие мальчишки обычно делают девчонкам. Я назвала его «Тумба Юханссон», с упором на Тумбу. Он был толстый и противный. Через год нас разлучили, и с тех пор мы учились в разных классах. А в девятом встретились вновь. В десятом начали дружить. После десятого, поскольку с учебой у него было так себе, он отправился в провинциальный городок — поступать в стоматологический. Я училась на «отлично» и могла поступить куда угодно, но он уговорил меня поехать с ним. Я поехала и довольно легко прошла на физмат местного вуза, а ему удалось сдать экзамены куда он хотел. Интуитивно мне казалось невероятным, чтобы он сделался врачом, пусть даже и зубным. В то время полагалось студентам ездить на картошку. Он поехал в одну деревню, я в другую. На месяц или полтора. Я попала в глухую деревню, жили мы вчетвером с подружками в избе безо всяких удобств. Там я впервые увидела, как моются в русской печи. Утром хозяйка топила печь, к вечеру залезала внутрь с тазиком воды, закрывала заслонку. Вылезала красная, распаренная, местами в саже: «Ну, девки, как я помылась, не замулындалась (не замаралась)?» Шла на двор, в холодный октябрь, опрокидывала на голову ведро с водой. Нам тоже хотелось помыться, но в печь лезть не отважились. В соседней деревне была баня, мы отправились. В разгар мытья — стук в дверь, мужской голос: «Девки, дайте помыться, мне на дойку заступать». Входит мужик. Мы, прикрываясь тазиками, бежим прочь. Одеваемся. Приходят мыться муж с женой, еще какие-то мужики, бабы, и все вместе идут париться. Оказывается, там это было в порядке вещей — вместе мыться. Убрав картошку, вернулись в город. Еще до отъезда на картошку мы с моим будущим мужем сняли комнаты. Он в одном месте, я в другом. Отдельных квартир тогда не было, только комнаты с хозяевами. Мне не повезло, хозяева были выпивающие, шумные. У моего будущего мужа хозяйкой была одна шустрая бабка. Она периодически отлучалась, уезжала к дочери, и квартира оставалась свободной, и это привело к тому, что мы стали близки. Однако, будучи на картошке, мой будущий супруг завел себе другую девушку, о чем он мне сам простодушно поведал. Это меня обидело, мы отдалились друг от друга на какое-то время, потом как-то опять стали общаться, но недолго. Тумба учился кое-как, точнее, вообще не учился, завалил первую сессию, и его отчислили. И он вернулся в Москву. Я подумала: «Ничего себе! Сорвал меня из столицы, оставил здесь, а сам укатил обратно». Я доучилась до весны, сдала сессию, приехала в Москву, нашла вуз, который меня взял оттуда переводом. Тут наши отношения опять возобновились, дело как-то само собой пришло к браку, мы поженились. Теперь я понимаю, что все это было несерьезно, но тогда я этого не видела. Мы стали жить у нас, через полгода он нашел другую женщину, и мы развелись. Мне было двадцать. Через четыре года я выхожу замуж. В двадцать пять или шесть мне вдруг звонит мой первый муж и говорит: «Может, увидимся?» Но я сказала: «Нет». И он исчез. Мы встретились через двадцать один год. Он к тому моменту развелся, уехал в Германию с родителями. Он приезжал в Россию, и однажды кто-то из старых друзей нас свел. Мы втроем встретились, проговорили всю ночь, вспоминали. Через год он стал моим любовником. Это совпало со временем, когда отношения со вторым мужем были на грани разрыва, но этот разрыв не произошел. Первый муж стал приезжать реже, начался спад в нашей связи, но мы несколько раз в году встречались. В 46 лет отношения перешли в дружественно-родственные: мы могли рассказать друг другу все, что беспокоит в семье, и найти моральную поддержку. Теперь он приезжает раз в год. Мы встречаемся, нам есть что рассказать, мы проводим ночь. Но, с другой стороны, есть ощущение, что человек заинтересован, чтобы следили за его квартирой, поэтому мы встречаемся. Он уехал в Германию, потому что старые родители и потому что он часовой мастер, он работал один, причем работа была такова, что если он, не дай бог, заболел, то жить не на что, только на пенсию родителей. В Германии с этой точки зрения стабильнее. Еще был загадочный момент: у него была операция на сердце, неожиданно он упал на работе и очутился на операционном столе. Там его спасли, и когда это случилось, я увидела его во сне, было какое-то беспокойство, и когда я позвонила в Германию, хотя я раньше никогда этого не делала, он был очень удивлен, что в первый день, когда он мог говорить по телефону, в первый день, когда он был дома, — мой звонок. Так все это тянулось до последнего времени, когда вдруг мой второй муж заявляет, что он нашел себе другую женщину и уходит. И неизвестность прибывает как поезд».
1.jpg
1.jpg (194.69 КБ) Просмотров: 2052

Перед нами довольно интересный пример. Когда нашей героине было двадцать, линия влияния пересекает вертикальную линию, в данном случае это линия здоровья, но она замещает линию судьбы, которая начинается позже (рис. 4, л. влияния — желтый, вертикальная линия — оранжевый, линия судьбы — синий). Линия влияния пересекает вертикаль, что означает разрыв связи, однако линия влияния продолжается и пересекает линию жизни в пункте 42 года, что отражает возобновление отношений в данном возрасте. Однако линия делает вилочку (рис. 4, красный) и предрекает новое расставание, хотя и ничего не говорит о его сроке. Большая вилка линии жизни таит в себе кроме прочих значений и переезд (рис. 4, зеленый).

Владимир Финогеев 16.02.2009 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#23 АРОН » 11.03.2015, 19:26

По рельсам.

«В трамвай я вошла самым обыкновенным образом. Я стояла на остановке, он подошел, я села. И ждала недолго, и за ним не бежала. Февраль. Холодный день. Окна покрыты инеем. Ничего не видно, ощущения странные: будто и не едешь никуда, просто трясут на месте. Поворачиваю голову — и взгляд приземляется на молодого человека, похожего на Аладдина. Сказочно красивый персонаж. И вот будто поворачивается ключ. Выдвигается ящичек из сердца, и кладут в него уголек и задвигают обратно. Случайный трамвай, случайный поворот головы, а могла бы и не повернуть. Но вот. И голова приклеилась, и сердце жжет. Голову, конечно, отворачиваю: неприлично. И все уже по-другому, совершенно другой трамвай. И пятки зажгло. Господи, а пятки-то при чем здесь? Трамвай останавливается, чувствую спиной, он выходит. Краем глаза улавливаю, так и есть. Сжалось во мне все. Знаю уже — влюбилась, и никуда от этого не деться, и думаю, что делать, не идти же за ним. Остаюсь.
Через полтора месяца, уже весной, теплым деньком идем с подругой из института. Вдруг впереди знакомая спина, он! Как я его узнала — не пойму, никогда ведь со спины его не видела. А вот. Следуем за ним. И простая какая-то мысль, ненавязчивая, невесть откуда: он будет моим мужем. Подруга меня по три раза переспрашивать стала. Потом останавливается и даже за руку дергает: «Да что с тобой?» «Ничего, — говорю, — так чего-то». Он обернулся и посмотрел на меня. Впервые. Но как бы ничего не увидел. И пошел дальше.
Еще через месяц мы оказываемся в одной компании. Его зовут Михаил. Вокруг него девушки, он такой Казанова, как я стала понимать. Я смотрю на него, но не подхожу. Он смотрит на меня — не подходит. Но пару раз нахмурился, будто припоминал чего. Он был с другом — Андреем. Андрей стал за мной ухаживать. Так мы с Михаилом стали узнавать друг друга на улице.
Прошло короткое сибирское лето. Андрея перевели в Воронеж. На зимние каникулы я отправилась в Ростов к маме. Ехала через Москву. По пути решила навестить Андрея. Он встретил меня на вокзале. Устроил на несколько дней в общежитие. Вдруг стал уговаривать выйти за него замуж. Уговаривал несколько дней и уговорил. Вот ведь. Идем в загс. Я ничего не думаю, но ощущение такое, что не может Андрей стать моим мужем. А по какой причине, не знаю. Но вот не произойдет это и все тут. Им должен быть Михаил. И вот приходим в загс и выясняется, что у меня нет воронежской прописки — да и откуда ей быть? А без прописки брак не может быть заключен. Я говорю Андрею: «Не судьба. Ну ладно, я пока к маме поеду, а там видно будет».
А мама в это время разводилась. Я потому недолго задержалась и вернулась в свой сибирский городок. Стали часто общаться с Михаилом, и дело пришло к свадьбе. Я думала: странно все устроено. Мама разводится, я замуж выхожу.
Вышла. Год прожили, родился сын. Муж окончил институт, его призвали в армию. Я на это время перевелась поближе к маме, в Краснодар. Через год муж вернулся и хотел было в Москву в аспирантуру поступать, но не решился и отправился в Новосибирск. Я перевелась в Улан-Удэ, чтобы быть поближе. Но все как-то в разъездах живем. То я уеду куда-нибудь, к маме или в институт, то он.
Январская сессия, последний курс. Мне надо лететь. Томит предчувствие, что лететь не надо. Сон приснился страшный: за мной гналась ярко-зеленая змея. Думала, что-то нехорошее там произойдет. Улетела. Ничего там не случилось. Звоню подруге в Новосибирск. А у нее моя мама. Зачем она туда прилетела? Мама отвечает уклончиво. Сердце заныло. Сдала экзамены, прилетаю, муж не встречает. Где он? Что случилось? Вместо него мама с подругой. Поехали к подруге. Мама рассказала, что у мужа есть другая женщина. И она-де приехала, чтобы забрать сына с собой и устроить наш развод. Я хотела было как-то оттянуть все это, поговорить с мужем, но мама настояла на разводе, не дала опомниться. Оказывается, подруга узнала об измене мужа и позвонила маме, та приехала — и вот. А подруга напоминает: «Помнишь, я тебе перед свадьбой говорила: лучше за Андрея выходи — у него глаза умные, а этот по сторонам смотрит. Не будет толку».
Муж ни разу не появился. Он просто вышел из брака, как когда-то из трамвая. Я вспоминаю трамвай. Какое светлое было чувство, а трамвай лязгал, дергался, окна были залеплены, и я ехала, как слепая, неизвестно куда. Так потом и вышло».
1.jpg
1.jpg (129.54 КБ) Просмотров: 2034

Линия Судьбы склонена, притянута к линии Жизни, она будто следует за ней (красный).
Наблюдатели выделили спектр значений такого рисунка: уважение к родителям, приверженность семейным устоям, желание выйти замуж, один из родителей остается одиноким и нуждается в уходе и ряд других, о которых поговорим позже.
Есть еще один аспект, который мы избрали для примера: подверженность влиянию семьи, в данном случае — матери.
При соединении линий Жизни и Головы (зеленый угол), причем последняя сильно забирает книзу (синий), признак имеет и более общее толкование: обладатель увлекается чувством, поддается уговорам и говорит «да», хотя хочет сказать «нет».
Усиливают это качество короткие большой и указательный пальцы.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#24 Admin » 26.04.2015, 18:33

Протекция

Котенок мне сначала приснился. Сон был простой и короткий. Будто какие-то руки протянули мне котенка, и я взяла. Чьи руки, кто это был, не знаю. Кроме этих рук и котенка, ничего не видела. Но сам котенок ясности необыкновенной. Вот так и проснулась с ощущением, что держу в руках крошечное пушистое создание. В полной уверенности, что теперь у меня есть своя живность. Глаза открыла, лежу и думаю, куда это он задевался, мой котеночек. Через минуту чары сна рассеялись: я вспомнила реальность и себя саму. А сама я к животным в доме относилась крайне отрицательно. Никаких собак, никаких кошек. Никогда. Ни за что. Сон кое-что изменил. Когда я была в нем, то в сердце проснулась умилительная радость от того, что я держу в руках беспомощного зверька. Я приказала себе не расслабляться. День был будний, надо и на работу собираться.
А на работе ждала новость. Нам назначили нового зав. отделом. Зав. отделом оказался женщиной. И когда наш директор ее представлял, сердце у меня екнуло, и я вдруг почувствовала, что будут у меня с ней проблемы. Вид у нее был очень властный, жесткий, высокомерный. И только она на меня взглянула, треснула искра антипатии. Я почувствовала, что не только она мне не понравилась, но и я ей.
Тут же мне моя подружка Нинка все про нее доложила. Что-де назначена сверху, работала в Главке и прочили ее на должность там — и она подняла палец вверх. А так двадцать лет назад обозначали ЦК КПСС. Но чем-то не угодила своему начальству. Начальство оказалось оборотистое и какую-то дулечку на нее вперед отправило куда надо. Кое-кто был проинформирован, и кое-куда было звякнуто. В общем, назначение не состоялось. В связи с этим настроение у нашей новой начальницы было соответствующее. «Вот уж полютует. Зло на нас выместит. Три шкуры сдерет», — вот так шепотом мне поведала Ниночка, которая откуда-то всегда все знала. А вечером того же дня на помойке я нашла котенка. Он истошно пищал и дрожал всем тельцем. Сперва я пыталась сопротивляться. Взяла его двумя пальцами, подняла и стала вопрошать громко: мол, чей? Тут какие-то пацаны вертелись, и две старушки находились в процессе опорожнения ведер. Как водится, никто не признался. «Ничей, брошенный он», — обронила равнодушно бабуля, стуча ведром о край контейнера. Мальчишек ветром сдуло. Старушки ушаркали, и я осталась одна. Один на один с живой природой. Сколько я ни оглядывалась по сторонам, вопрос никак не решался, и я поняла: от судьбы не уйдешь.
Дома я его вымыла, выделила блюдце и налила теплого молока. Он лакал, погрузив в миску переднюю лапу.
На следующий день на работе я получила выговор за неправильно составленный отчет. А дома открыла дверь и встала ногой в пластичную массу. Так стали развиваться два сюжета. На работе меня занимало начальство, дома — котенок. Последний, надо сказать, довольно быстро приучился к своему месту. С начальством оказалось сложнее. Отношения обострялись. Конфликт рос. Рос и котенок. По вечерам я беседовала с ним. Комментировала все, что происходило на работе, и жаловалась, как меня начальница изводит. Выговорюсь — мне легче. Через четыре месяца котенок стал кошкой, а конфликт — тигром. При одной мысли, что надо идти на работу, била нервная дрожь. И вот раз утром, когда я громко пожаловалась на судьбу, моя кошечка вдруг подлетает ко мне и как вцепится в руку когтями. Я закричала от боли, а кошка — шмыг под кровать. Рука расцарапана так, что кровь течет. Я сунулась в аптечку — йода нет. Выдохся. Один пузырек остался. Замотала кое-как бинтом, неудобно левой рукой правую обслуживать. На работу опоздала, за что тут же получила нагоняй. Вечером поднялась температура, а рука ныла всю ночь. Утром отправилась в травмпункт. И вот бывает же — встречаю там свою давнюю подругу с сыном, он на руку упал. Разговорились. Я и выложи о конфликте: мол, заела начальница, доедает уже. Подруга говорит, чего ты мучаешься — переходи к нам. У нас место отличное освободилось. Я и перешла. И слава Богу! Будто родилась заново. Говорю потом подруге: «А ведь это кошка меня к тебе пристроила». Та смеется: «Брось! Просто достала ты ее своими стенаниями». У меня с тех пор правило: дома о работе — ни слова».
1.jpg
1.jpg (137.28 КБ) Просмотров: 1975
2.jpg
2.jpg (141.92 КБ) Просмотров: 1975

Из главной вертикали (линия судьбы) выходит мощная линия, вливается в линию Меркурия и сдвигает ее (рис. 1—4). Трактовки: а) плавное (т. е. без перерыва) изменение работы, должности, профессии по независящим от обладателя причинам; б) случайность определяет профессиональные предпочтения; в) покровительство, помощь некоего лица в профессиональном росте, выборе, устройстве на работу; г) вмешательство в судьбу (профессиональную) высших сил. В этом случае изменения могут проходить при странных обстоятельствах. Переживания, связанные с конфликтом, в нашем случае обозначены пересечением на линии Солнца (рис. 5—6).

Владимир ФИНОГЕЕВ
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#25 Admin » 27.04.2015, 14:00

Пуля.

«В тот день было всего две пары. После лекции я спускалась вниз, навстречу — подруга Зоя. Увидев меня, бросилась наперерез: «Привет, приветик, вот тебя-то мне и надо». «Зачем?» — спросила я. «Ты у нас самая симпатичная», — Зоя схватила за руку, оттащила к перилам. Нас обтекал поток студентов. «Да ладно», — начала было я. Зойка не слушала: «Пошли в театр». — «На что?» — «Проснись и пой» в «Сатиру». «А у тебя билеты есть?» — недоверчиво произнесла я. Зойка почему-то оглянулась кругом и сказала: «Есть». «Тогда иду, — я заколебалась, — а деньги я тебе, можно, потом отдам?» «Забудь об этом, — проговорила Зоя. — Никаких денег. Билеты — это подарок». «Подарок? Чей?» — я пытаюсь поймать шустрые Зойкины глаза. «Один парень знакомый». — «А он что не идет?» — «Идет». «Подожди, не понимаю, — сказала я. — Я-то вам зачем? Идите себе вдвоем». «Понимаешь, — Зойка морщила лоб, — у него есть приятель. А билетов четыре, если я одна с ними, это как-то не очень, в общем, мне нужна поддержка, а ты моя лучшая подруга. — Зойка приникла ко мне. — Ты меня всегда поддерживаешь, правда». Я покачала головой, чувствуя подвох. Зойка принялась уговаривать: «Ну просто посмотрим спектакль, ну что ты, чего такого? Ну?» «Ладно», — согласилась я. «Вот и ладненько, — просветлела Зойка. — Встречаемся в общежитии, в пять тридцать».
Мы слегка припозднились. Последние ступеньки к выходу на «Маяковской» дались с трудом. Мы завернули налево, скорым шагом пошли вдоль высоких колонн. Зойка притормозила: «Они». «Где?» — я оглядела людское море. Зойка подвела меня к двум парням, стоявшим у последней колонны. «Мой — слева», — прошептала Зойка. Я бросила на нее укоризненный взгляд. Мне это не нравилось, это означало, что «мой» — справа, сводничество какое-то. Оба были примерно одного роста, рост средний. Волосы Зойкиного кавалера были чуть посветлее, а у «моего» — черные. Когда мы подошли ближе, я на секунду остановилась, как натолкнулась на что. Глаза у «моего» были фиолетовые. В их темной глубине была такая сила, что сердце у меня забилось, меня захлестнули тревога и нехорошее предчувствие. Мы познакомились. Они говорили с каким-то акцентом, который показался мне удивительно милым. Так они еще и иностранцы — пронеслась во мне ужасная догадка. «Мы из Болгарии», — наклонился ко мне «мой». Его звали Борислав. Я была в панике. Мы прошли внутрь, сели.
Начался спектакль. Незаметно я вовлеклась в действие, мои страхи исчезли. Борислав не придвигался, не брал за руку, он лишь поворачивался ко мне и улыбался. Простая улыбка, ясный взгляд. Во мне разливалось приятное спокойствие. Так началось знакомство. Мы стали встречаться. Мы ходили в театры, гуляли по улицам. Борислав говорил, что учился в высшей дипломатической школе. Изъездил полмира. Он был прекрасный рассказчик, тонкий наблюдатель. «Не люблю Америку», — рука энергично рассекла воздух. «Почему?» — спрашивала я. «Там у каждого на лбу написана его цена. И он за эту цену должен жить».
Я смеялась. Кивала. Взгляд мой скользил по его волосам, обходя фиолетовый омут, по рукам, до кончиков пальцев — я еще не понимала или не признавалась себе, что этот человек мне бесконечно дорог. День без него — и воздух, наполняющий грудь, причинял боль, мучительную и сладкую. Увижу его — и целый день на крыльях. В сердце кипящая струя радости. Каждый миг исполнен блаженства. Так длилось два года. Однажды меня вызвали в деканат, сказали — по вопросу военной обязанности. Это удивило. Пошла, пожимая плечами. Но червячок уже шевелился в уголке души. Встретил военный. Издалека, обиняками, не говоря прямо, улыбаясь, но за этой мягкостью скрытая угроза — внушал, как автомат, что надо учиться, а не делать неправильные вещи, надо любить Родину, ценить заботу партии и правительства, а то, неровен час, можно остаться без высшего образования и отправиться назад в далекий городок, из которого я приехала, и жить там до старости...
Я трепетала: каждое слово ножом отсекает кусок жизни. Гаснет свет, темнее и темнее в душе. Протест, отчаяние, ярость и приближающуюся жуть, как смерть, — все надо спрятать, не показать, остаться спокойной, невозмутимой и не сдаться — мы еще посмотрим. Не получается скрыть две слезы, горячие, как огонь. «Подумайте», — сказал он, вставая. Я вышла. Он остался.
Больше я не видела Борислава. Его приятель хмуро сказал: «Борислав уехал». Ужаснувшись моего взгляда, качнулся ко мне, добавил: «Он не хотел уезжать. Ему приказали». Поднял вверх указательный палец. Махнул рукой и ушел. Ноги не держали, горячий кусочек вонзился в сердце. Входное отверстие маленькое. Выходного нет».
1.jpg
1.jpg (109.99 КБ) Просмотров: 1971
2.jpg
2.jpg (107.35 КБ) Просмотров: 1971

На правой руке линия Влияния (желтый), представляющая отношения, готова войти в линию Судьбы (синий), но не вошла.
Была грубо остановлена глубокой прямой линией (красный).
Глубина и прямизна наклонной линии выражают силу и непреодолимость обстоятельств, препятствующих и разрушающих отношения.
На левой мы можем наблюдать, как линия Влияния и линия Судьбы (синий) после контакта образуют темную островную фигуру (красный), - изображение душевных мук.
Сама линия Влияния (желтый) пересекает линию Судьбы и входит в линию Поездки (зеленый), показывающую, что прекращение связи происходит с «помощью» отъезда любимого человека.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

След.

Вернуться в Линия Судьбы

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость