Судьба или предрасположенность?

Список разделов В.В.Финогеев - архив статей Линия Судьбы

Описание: Статьи затрагивающие поведение линии Судьбы.

#26 АРОН » 04.10.2014, 14:52

Жидкая молния.

«Жужжит телефон. Подруга: «Ты как?» — «На мели». — «Слушай, для съемки клипа срочно нужна девушка». Дает телефон. Я набираю номер. Мужской голос: «Алле?» — «Мне сказали, девушка нужна для съемок». — «Вы модель?» — «Модель». — «Приезжайте». Дает адрес: Мосфильмовская. Называет свое имя, мол, спросите такого-то. Имя ничего не говорит. Я в столице недавно — провинциалка. Бегу по лестнице, внутри дрожь: съемки! Ловлю машину. «Куда?» — спрашивает водитель. «На телевидение». — «В Останкино?» — «В Останкино». Куда еще? Приезжаю. Бегу в бюро пропусков: мне к такому-то. Они смеются: «Деточка, это тебе на «Мосфильм» надо». Выбегаю, останавливаю машину, мчусь на «Мосфильм». Приезжаю, спрашиваю: где такой-то? Показывают. Тороплюсь, внутренне опережаю быстрый шаг. Открываю дверь. Покачиваясь на стуле, сидит молодой человек. Напротив диван — на нем лежит известный молодой кинорежиссер, сын великого режиссера. В сером пиджаке, джинсах и красноватых ботинках. Сидящий на стуле оборачивается: «Вы кто?» Говорю: такая-то, на съемки клипа. «А... ну что вы умеете делать? Так... ну пройдитесь туда-сюда. Повернитесь в профиль». Был ноябрь. Сыро. Капли влаги на лице. Я чувствовала: тушь плывет. В такой момент! «Ну как?» Он посмотрел на сына великого. «Вполне». Молодой человек встал со стула. Высокий, голубоглазый, холеный. «Пошли к гримерам». Мы вышли в коридор. Он пропустил вперед. Я шла, физически ловя на себе взгляд. На мне черное узкое короткое платье под горло. Черные колготки, туфли на каблуках. Я ощущала себя замухрышкой. Отсняли морс дублей. После съемок он взял мой телефон. «Ну, будет скучно, заезжай в гости». Я не понимала: издевается? Проходит неделя, две, три. Звонок. Он. «Слушай, я тут еду в гости к... — он назвал имя популярной певицы. — Хочешь со мной?» «Хочу». — «Я заеду в десять». Было около десяти. Я моментально оделась. Привела себя в порядок. Сердца стук на всю квартиру. Жду. Одиннадцать — его нет, двенадцать — нет. Мысли мечутся, чувства горят. Я думала — умру. Выхожу на балкон каждые десять минут, смотрю вниз. Его нет. Час, два, три. Все: он не приедет. Все правильно: он красавец, из богемы, из другого мира — и я. Кто я? Надо взять себя в руки, выбросить из головы, из всего, заняться своими делами. В четыре во двор въезжает серо-стальная иномарка. Он звонит из машины. «Спускайся». Я забываю все. Это было, как если бы принц Чарльз заехал. Едем, играет красивая музыка. Он говорит. Жестикулирует. У него красивые руки. Длинные утонченные пальцы. Мне интересно, я впитываю как губка. Я в вечности, в раю. Приезжаем. Певица смотрит на меня. Я смущена, едва выговариваю пару слов. Его лицо извиняется: «Ну ты же понимаешь, я не могу без девушки. Вот девушка какая-никакая». Певица понимает, кивает, но по-доброму. После отвез домой. Недели две молчание. Потом звонок: «Ты готовить умеешь? Давай ко мне сегодня». Приехали к нему на такси. Родителей не было. Поиграли на клавишах, выпили шампанского. Он куда-то позвонил: «Мне надо ехать. Увидимся». Я дома, я живу состоянием ожидания. Он не звонит, я мучаюсь, страдаю, я говорю: это не твой человек, он — невозможен. Он звонит: «Я к тебе заеду». Приезжает с бутылкой вина и одной гвоздикой. «У тебя ничего». Два-три слова. «У тебя ноги побриты?» — спрашивает. Я в шоке, не знаю, что ответить. Он задрал брючину на ноге: «Нормально. Но надо чуть подбрить». Я сижу красная, мысли столкнулись, как авто. Потом поцелуй, потом ночь. Он говорит: «Я влюбился в твои щиколотки, когда ты шла по коридору тогда, в первый раз, помнишь?» Утром он встает, одевается, уезжает. Его нет неделю. Ни звонка, ни звука. Неделю просидела у телефона.
Это был ад. Я решила убивать чувство, все — хватит. Но он звонит, и я еду, лечу, бегу, забыв себя. Он пригласил на свой день рождения в ресторан. Там были его друзья. Много народу. Я никого не знаю. Через время он говорит: «Мне надо отъехать. Жди здесь, я скоро буду». Проходит час, другой, я периодически спускаюсь в холл, высматриваю его. Около трех через стол наклоняется мужчина, говорит: «Короче, мы едем на дискотеку. Хочешь, поехали с нами». — «А как же он?» — «Он не приедет». — «Он приедет». — «Послушайте, я его старый друг, он не приедет». — «Какие же вы друзья, если не верите ему?» — «Говорю вам, он не приедет». «Я буду ждать», — сказала я. Он пожал плечами. Все уехали. Я спустилась в холл и ждала его до пяти. Был сильный мороз. На мне открытое платье, у меня тонкое пальто. Я выхожу на улицу, ловлю машину, приезжаю домой. Я не могу плакать. На следующее утро во мне холодная решимость — все, больше никогда. Проходит неделя, две. потом звонок, голос, и я еду, и я счастлива. Потом мы съезжаемся, живем вместе, он периодически пропадает, мы ссоримся. Мы миримся. Потом он пропадает. Мы ссоримся в пух и прах, я забираю вещи и ухожу. Проходит месяц, два, три. Я встречаю другого. Он меня любит. Ухаживает, заботится, делает все. Я медлю, жду неизвестно чего, проходит месяц. Мы становимся близки. И тут звонит ОН: надо поговорить. Я спускаюсь в его машину. Он говорит: «Я голодный, поехали в ресторан». Едем в ресторан аэропорта. В аэропорту он говорит: «Вот давай улетим в другую страну, вот куда ткнешь пальцем, туда и улетим». Я борюсь, сопротивляюсь, сердце в крови, но я соглашаюсь, я сдаюсь — а вдруг? Как сладко начать все сначала. Летим в Турцию. И счастье, и страдание. И осадок. А как же тот, кого я оставила, не предупредив? Смятение. Ужас. В гостинице он встречает двух знакомых девушек, подмигивает одной. Она потом станет его женой. Но я ослеплена, я ничего не вижу. Мы возвращаемся. Он делает предложение. Я люблю только тебя. А я тебя. Идем в загс, назначается день свадьбы. Его отец за границей ломает ногу, просит перенести день свадьбы. Подружка отдает мне свое свадебное платье — это опасная примета. Потом он исчезает. Мне рассказывают о его любовницах. Я обвиняю в измене, он все отрицает. Ссора. Разрыв. Я ненавижу тебя. А я тебя. Надо уехать, далеко-далеко, за границу. Чтобы и с глаз и из сердца. Я уезжаю в Париж, потом в Токио. Проходит год. У меня умирают мама и бабушка, приезжаю. Хороню. Возвращаюсь через Москву. Я не могу вернуться в Париж и выходить на подиум после двух гробов. Во мне умерло что-то. Я как скорлупа. Я не могу. Потом звонит ОН. Мы встречаемся — и все сначала. ОН приезжает на ночь, днем его нет, проводит время со мной, а сам перед этим уже сделал предложение другой, и готовится свадьба. Мы ссоримся, расстаемся, он женится. Умчалось много лет. Все в прошлом, но я любила только его».
1.jpg
1.jpg (78.9 КБ) Просмотров: 385

На правой руке линия Влияния проходит сквозь линию Судьбы, делает петлю и выходит с другой стороны (рис. 4, л. Влияния — желтый, л. Судьбы — синий).
Петля образует островок, что означает период страданий.
То, что линия влияния вышла наружу изнутри, — партнер уходит к другой.
Яркость и сила линии влияния сообщает о том, что партнер знаменитый человек.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#27 АРОН » 04.10.2014, 17:50

Закон времени.

Гости разошлись людно. Именинница, моя сестра, мирно посапыпала и своей кроватке. Я прошел по коридору, приоткрыл дверь на кухню Мать мыла посуду, отец расхаживал взад-вперед, махал руками: «Он чудной, глупый человек, он не понимает законов времени». Отец остановился, поднял глаза. Они встретились с моими. «А ну, марш в постель», — прикрикнул он. Я рванул прочь.
Утро было тихое и солнечное. Я подошел к окну. Лег животом на широкий подоконник. Внизу соседка Лидка рисовала на асфальте классы. Я глядел на Лидку, а моя рука стала шарить по округе, пока не нащупала невысокую картонную коробочку Я знал — там моя сестра держит свои ценности: ветку клена, горстку желудей и каштанов, белесую морскую гальку. Я выбрал желудь потолще, отвел руку назад и уже собирался швырнуть в Лидку, как сзади раздался голос: «Встал? Ну, вот и ладно. Доброе утро» Я резко обернулся. Мать улыбалась: «Давай умываться, и или завтракать». Я спрятал руку за спину, вздохнул, отправился в ванную.
Позавтракав, я отправился гулять. Дверь гулко хлопнула за моей спиной. Я постоял, решая, куда отправиться, потом пошел по ступенькам. Преодолев марш, я остановился у открытого окна. Бывшая когда-то белой краска, которой была покрашена доска подоконника, почернела и облупилась. Поверхность дерева была изуродована бороздами кривых букв и рисунков. Рисунки не удавались. Я уже месяц как читал и гордился, что, водя пальцем по буквам, понимал смысл клинописи. Сегодня я нашел новую запись: «Колька дуп» Вдруг я замер. Внизу на первом этаже раздались шаги, кто-то вошел в подъезд. Человека не было, доносились касания обуви по ступенькам, и я испытал странное чувство, будто сами шаги без человека поднимаются вверх. Они касались поверхности так легко, и я не перил, что они могли принадлежать живому существу, обладающему весом. Грудь не дышала. Охватило волнение, сердце колотилось.
Иногда я тишине я улавливал даже скрип песчинок пса подошвой. Я завороженно смотрел, ожидая, кто покажется, сложится из этих звуков. Сначала — кисть руки на перилах. Я ни о чем не успел подумать, появилась высокая девушка. На ней было платье в мелкий сиреневый цветок с глубоким треугольным вырезом на груди. Из-под вершины треугольного проема на платье поднималась строгая глубокая линия, разделявшая выпуклые округлости на две идеальные половины. Ока увидела меня. Ее лицо ничего не выразило. Лишь выгнулась черная бровь, и шевельнулся бархат ресниц. Она подошла ближе, остановилась и смотрела на меня сверху вниз. А я смотрел на нее и смутно ощущал, что вся моя предыдущая жизнь больше не имела никакого значения. Ее указательный палеи описал полукруг и коснулся моего подбородка. Чуть нажал снизу, и я поднял лицо, повинуясь ласковой силе пальца «Как тебя зовут?» — спросила она. У нее был глубокий грудной голос. Я молчал. Язык не повиновался мне. Она пожала плечом и пошла дальше. Я вплел, как ее стройные икры ритмично приподнимают тело, и она движется выше и выше. Она дошла до последней ступеньки. «Саша», — сказал я. Она обернулась, по-новому вглядываясь, не узнавая. Ее проглотил поворот, и она исчезла. Я бросился вниз, залез на дерево, но перед подъездом и стал ждать девушку. Она не вышла Я слез, пошел бродить кругами по двору, не зная, что со мной. Каждый день я выхолил к окну на лестничной клетке и ждал незнакомку.
Прошло несколько дней. Однажды, когда я находился у своего поста, сверху, как падающий лист, спустился звук открывающемся двери. Мое сердце забилось. В пространстве — шелест ее походки. Я ждал. Она возникла из звука шагов. Сразу и целиком. Ее черные волосы волной падали на плечи. Ее лицо излучало свет. Она увидела меня. Губы ее дрогнули, глаза отошли в сторону, лоб чуть сморщился, она вспоминала «Саша?» Я кивнул. Она спускалась, не сводя с меня глаз: «Что ты тут делаешь, Саша?» Мне хотелось подпрыгнуть, перевернуться в воздухе, превратиться в богатыря в серебряном плаще, красных сапогах с загнутыми носками. Я выдал заготовленную фразу «Я ищу закон времени». Она вновь подвела указательный палец под подбородок и заглянула мне внутрь. «А у времени есть законы?» - грустно спросила она и отошла в облаке света. Она почти скрылась, когда я выкрикнул: «Есть. И я их открою».
Она не оглянулась. У меня сжало горло.
Вскоре она вышла замуж и уехала на Север. Я пошел в школу, окончил ее через десять лет, ветер унес меня на другой конец страны. Я жил разно, менял квартиры и женщин. Через тринадцать лет я ненадолго вернулся в родной город. Давний дружок «Колька-дуп», и впрямь с возрастом ставший как дубовый кряж, крепко обнял меня: «Давненько не видались». — «У меня до тебя дело. Пойдем со мной». — «Куда?» — «Пошли, пошли». Он вел дворами, через пять минут вошли в старый кирпичный особняк. Второй этаж. «Звони». Я нажимаю на кнопку.
Открывается дверь. На пороге — та самая девушка, женщина. Она казалась столь же прекрасной. Она вопросительно глядела. «Вот, — сказал Колька — Вот он. Как ты просила». — «Вы тот самый мальчик, что стоял у окна?» — «Я». В груди было сладко. Колька испарился. Она засмеялась и легко перешла на «ты». «Ну, что, - спросила она, — ты нашел закон времени?» «Да», — сказал я. Шагнул вперед. Слишком далеко, не рассчитал. Мне попались ее губы, она не отвела их. Потом тихонько спросила: «И в чем он?» — «Вес удается тому, кто умеет ждать».
1.jpg
1.jpg (86.04 КБ) Просмотров: 385

На правой руке фрагмент линии судьбы образует возвратно-поступательную фигуру (рис. 4 — синий).
В обобщенной интерпретации рисунок выражает две жизненные ситуации, которые должна реализовать программа развития:
а) возвращение много времени спустя к некогда незаконченному делу и завершение его.
Это может относиться, как в нашем случае, к делам сердечным, но, в принципе, к любому аспекту;
б) начало с нуля нового дела от двух до четырех раз в жизни.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#28 Admin » 17.10.2014, 14:36

Златая цепь.

Заключаю договор с издательством. Делаю работу. Сдаю. Денег не платят. Говорят, пока нет. Страна в сложном положении. А освободиться от страны нельзя. Шахтеры вон голодают. Жду. Живу в долг. Через несколько месяцев долг достигает восьмисот баксов. Долг надо отдавать. Тут бы проснуться энтузиазму, трудовому порыву — засучить рукава и вперед. Вместо этого холодный скальпель вырезает душу. Душа начинается от горла и простирается до пупка. Теперь в этом пространстве, идеально облегая все закоулки, размещена свинцовая болванка. Взгляд, не подозревая о симметрии физических законов, выделяет во внешней среде одну точку и прирастает к ней. Иду с этой точкой к врачу. Врач придерживается принципа эквивалентости всех точек пространства и ставит депрессию» Пью антидепрессанты. Еще не встала депрессия, как села печень. Лечу печень. Еще не прошла печень, как пришел желудок. Занижаюсь желудком, приобретаю почки. Долг вырос до девятисот. Решаю: хватит химии, потому что осталась только селезенка. Должно же у человека быть хоть что-то. Иду к видящей. Занимаемся медитативными практиками. Свинец переплавляется в более легкий металл, но не в золото. Взгляд находит в окружающей среде еще несколько точек. Но долг остается. Раз видящая говорит: "У меня есть знакомый. На него нашло: раздобыл красок и днями малюет бумагу. Можешь дать ему несколько уроков? Единственное, у него нет денег, чтобы заплатить». Соглашаюсь. В назначенный день прихода он. Показывает работы. Прекрасное чувство цвета, но рисовать не умеет. Начинаю с графической перспективы. Все линии сходятся в центре бумажного листа. В одной точке. Очень близкая тема. В пространственной перспективе предметы теряют контрастность по мере удаления от переднего плана, пока наконец не сливаются в голубой коктейль. Это перспектива будущего. Потом учимся рисовать лицо. Снимаю с буфета бюст Антиноя. Учиться рисовать следует на античных лицах, потому что у них все как надо. Современные лица стали более плоскими, в отдельных случаях достигая геометрии блина. Благотворное влияние Востока. Занимаемся по 2—3 часа два раза в неделю в течение полугода. Краткий курс подходит к концу. Мы расстаемся. Долг достигает тысячи. Пора что-то делать. Что? Хожу из угла в угол. Взгляд пытается осесть на одну точку в пространстве. Через неделю звонит ученик: «Некий человек ищет художника для оформления сидюшников. Телефон дать?» — «Дать». Звоню, встречаюсь. Получаю заказ. Выполняю. Через два дня сдаю, причем передаю рисунок просто в метро. На месте выплачивается сто баксов- Тут же дают новую тему. Выполняю, привожу в метро, обмениваю на сто баксов. Что потрясает — без всякого контракта, в котором пишется, что издательство обязано выплатить деньги через три недели после сдачи работы. Через десять встреч у меня была ровно тысяча баксов. Отдаю долг. И все. Работа заканчивается. На звонки никто не отвечает. Иду в офис. Офис переехал. Диво дивное. Заработала тысячу баксов, ни больше ни меньше. Ровно столько, сколько была должна.
В начале 1998 года иду в другое издательство, получаю заказ, заключаю контракт, в котором черным по белому: «через три недели и т.д.». На эти деньги мечтаю съездить в Турцию. Сдаю работу. Появляюсь через три недели. Денег нет. Зависимость от страны. Сложная ситуация с шахтерами и все такое. Прихожу через два месяца. Бухгалтер возмущенно поворачивается к коллеге: «Совсем обалдели! Шахтеры ждут по полгода. А она хочет через два месяца». Это был май. За ним, как и ожидалось, приехал июнь с июлем. А потом 17 августа — что не ожидалось. В начале октября наведываюсь. «Деньги? Вы понимаете, где находитесь? Выгляните в окно. Стоит же совершенно чудовищный дефолт». Захожу в начале ноября. Теперь за окном стояли жуткие последствия чудовищного дефолта. «Учтите, — сказала я, — подам в суд если вы не заплатите денег». — «Пожалуйста, идите в суд. Вы, очень может быть, получите деньги. Но после этого в этом издательстве вы уже не получите работы». Такая вот причинно-следственная неожиданность. Отправляюсь в юридическую консультацию. Сталкиваюсь с давним знакомцем-фотографом, спрашиваю; «Ты как тут?»
— «Да вот, хочу с издательством судиться— не платят, черти. А ты?» — «По тому же поводу. Извините, что без отбойного молотка". — «Вот-вот, а я вместо камеры скоро рельс под мышкой буду носить». Тут он буравит меня взглядом и восклицает: «Сам Бог тебя мне послал, У меня напарник заболел, а мне надо в Турцию ехать, снимать отели для буклета. Поедешь?» — «Когда ехать?» — «Завтра». — «Еду». Месяц в Турции. Жизнь в пятизвездочных отелях по типу «все включено». По возвращении получаю деньги от издательства, правда, по курсу один к шести, когда за окном один к восемнадцати. Но я все понимаю. Разница пошла в уплату за турецкий экспромт. Делаю открытое: вода периодически превращается в вино. Просто теперь для этого нужно время. А иногда и деньги».
1.jpg
1.jpg (83.12 КБ) Просмотров: 381

Благодаря сдвоенным линиям судьбы (рис. 3—4, красный) события могут повторяться по более сложной, едва угадываемой схеме.
Тем не менее при этом не следует упускать из виду, что признак многозначен и несет много нюансов.
Так, по стандарту сдвоенные линии судьбы, если глубоки и заметны, толкуются как усиление позиции — улучшение материального, социального, профессионального статуса.
На деле знак демонстрирует большую строптивость.
В нашем случае знак просто поддерживает статус, иногда прибегая к бартеру.

В. Финогеев 04.04.14 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#29 Admin » 03.12.2014, 17:53

Метод Бабы-яги

Проснешься, бывает, и не постигаешь, где ты? По обычным часам длится это недолго. Секунда, две. Но внутри — другое. Туда заглянешь, никаких часов не видишь. А без часов и времени нет. Вот открываешь глаза и начинаешь вдруг ими водить по сторонам, а голова при том неподвижна. Все кругом незнакомо. Сердце в корочке льда. Не веришь глазам, взываешь к памяти. А та твердит: не может это быть незнакомым, ты точно знаешь, где ты. Засыпала в известном месте, значит, и проснешься там же. Это закон сна. Закон законом, а не узнаешь, и все тут. Где ты? Отгадку я сама себе придумала для таких случаев. Отгадка нехитрая. Просто все. Вот в чем дело: я проснулась. а память еще спит. Не пробудилась еще. Ты есть, а ее нет. Лежишь без памяти. Потом память отойдет от сна, явится, и тут тебя и озарит: вот где я. Так и сейчас: открываю глаза и не узнаю вокруг ничего. Тогда я извлекаю из себя про то, что память еще дремлет, лежу, жду, дожидаюсь, когда она соизволит саму себя вспомнить. Важная это штука — память. Лежу, жду. Ее нет. И уж так долго, мне кажется, ее нет, что со мной начинает делаться что-то нехорошее. Одергиваю себя: спокойно, полегче, не в первый раз. К тому же, не то чтобы ее совсем нет – памяти. А будто частями нет. Ведь я знаю, кто я, как меня зовут, кто мои родители, где я работаю, где живу, что у меня есть дочь. Но вот вспомнить, где я, не могу. И еще одно — лежу, не встаю и не то чтобы не хочу встать, будто бы — не могу. Тело как сковано чем. Тяжелое. Не мое. И не тяжелое, и не мое, а вообще...
И вдруг — как мелкие гвозди за шиворот. И дрожь. И тряска. А есть ли у меня тело? Кругом полутемно. Осторожно осматриваюсь: странные серо-темные очертания, каких я прежде не видывала. Почудилось, что у меня одна голова только и есть, а ни¬чего другого нет, или даже так: темнота кругом — это тело. Напрягаюсь, начинаю видеть тусклое истечение из окна. Но и на окно не похоже. И дико дивная мысль — а на этом ли я свете? Я умерла? Умерла. Меня нет. Стоп, а кто же здесь в голове, как не я? Нет. Нет. Я есть. Есть. Тут в другом все кроется. Умерла — это понятно. Тут пострашнее. Не могу понять, куда я умерла? Куда я попала? В какое место? Думала как-то все по иному будет. Встретят, объяснят. Посадят. Примут. Кто-то должен быть там. Мне говорил родственник-священник: там — жизнь, тесно от жизни. А здесь — пусто. А вдруг — ужас, ужас: что, если я в аду? Ад, между прочим, никто не отменял. Про это я тоже вспомнила. Щелчок, и — молния без грома. Все осветилось. Но молния не гаснет, и свет не белый, а желтый. Рука ко лбу тянется. Вижу лицо женщины и узнаю: мать это моя. «Мама, — говорю, — как ты сюда попала? Ты ж жива?!»
Глаза сами по себе бегают, усваиваю: ад похож на мою комнату в моей квартире. Рука у матери холодная-холодная. Господи, что это значит? У живых теплые руки. Голос мамин говорит: «Да у тебя жар». И сунула мне холодный палец под мышку. За подмышкой возник живот, в нем горящие угли. И лихорадка не в голове, а в животе. «Да у тебя сорок! «Скорую» надо вызывать». Вот смешно, как это было сказано, открылась дверь входит женщина в белом халате с чемоданчиком. С ней молодой человек, тоже в белом. Через секунду я вижу, как мои ноги сами собой переставляются: спускают меня по лестнице. Без разрыва, тут же — окно машины, в нем мелькание огней, черные ветви деревьев. Плавно, без переходов кровать, капельница, черный квадрат окна. Пробуждение — яркий квадрат окна. Тяжелый камень в пояснице. Дрель в теле. Лязг зубов. Одновременно отдельно от головы — ясность. Входит врач. Женщина лет сорока пяти. Худая, сутулая, с длинным крючковатым носом. Злющая. Вылитая Баба Яга. Черные, глубоко посаженные глаза прожигают насквозь. С ней пять человек свиты.
«Значит, так, — голос властный, хрипловатый, не терпящий возражений, — если через полчаса температура не упадет и лихорадка не прекратится — готовьте к операции. Будем отнимать левую почку». Свита закивала головами, зашелестела халатами, задакала. Баба-яга резко повернулась, каблуками застучала, улетела. Вот уж действительно — обухом по голове. Шок. Сначала во мне все остановилось. А потом бешено понеслось: «Как? Что это? А я? Как же я? Почку? Отнять? Почему? При чем здесь почка? Чем она ей не нравится? Моя милая, любимая почка! Родная моя! Да как же можно! Почку мою дорогую. Да мы с ней всю жизнь вместе! Да еще левую! Ну уж нет!».
Через пять минут дрожь прекратилась, через двадцать температура приблизилась к нормальной. Опять входит врач, уже одна. Улыбнулась. «Так-то лучше». И надо же: следа от первого впечатления не осталось. Глаза бархатные, кожа нежная, талия осиная. А нос? Нос королевский. Через два дня меня выписали. С тех пор прошло девятнадцать лет — и ни одной ссоры с почками. Разногласия были, но ссор — ни разу».
1.jpg
1.jpg (79.2 КБ) Просмотров: 374

Главная вертикаль (линия судьбы синий) компенсирует разрыв линии жизни (рис. 3—4, красный). Данный рисунок мы уже неоднократно рассматривали, но аспекты применения далеко не исчерпаны. Сегодня мы можем почувствовать и силу, и изощренность сильной линии судьбы. Вертикаль, заслоняя собой разрыв линии жизни, способна извлекать из себя самые оригинальные и неожиданные решения. При этом в нашем примере она опирается на имеющиеся особенности: низко посаженный и слегка искривленный мизинец; слияние линии жизни и линии головы (рис. 4, зеленый): линия головы характеризуется конфигурационной неустойчивостью (неравномерность течения); сокращенная длина большого пальца — данная комбинации показателей выражает впечатлительность, неосознанную внушаемость и одновременно нежелание подчиняться. Сочетание исходных данных пациента с личностью врача произвело спонтанное выздоровление.

Владимир Финогеев. №12 2006 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#30 АРОН » 25.02.2015, 18:37

Опыт.

«Мне было лет семь. Мама была в другой комнате с папой. Там был свет, но не было меня, я была за стенкой. Меня не было видно. И мать думала, что меня нет. Я была в другой комнате, голос звучал за стеной приглушенно. Но через щель между порогом и дверью другая ясная волна доносила разговор. Мама говорила: «Не поднимем четверых, не хватит денег, надо что-то решать». «Что?» — спрашивал отец. «Я думаю, — пауза. Мама продолжила: — Думаю, старшую надо», — пауза. Я была старшей, помимо воли в животе развернулась холодная щель, как между дверью и порогом. Мама продолжила: «Надо старшую отдать бабушке». Отдать, — думала я. — Отдать. Что это значит! Я любила бабушку, но что значить отдать! Прошло несколько дней — ничего не происходило. Но вот мама подошла ко мне, присела рядом и, заглянув в глаза, сказала: «Давай ты поживешь у бабушки какое-то время». Мы поехали на автобусе. Казалось, что едем долго. Я спросила: «Если ты отдашь меня бабушке, ты останешься моей мамой?» Мама удивилась: «Конечно». Я прожила у бабушки десять лет. Мама приезжала ко мне по субботам или воскресеньям. В десятом классе я вернулась к родителям, и мы переехали в другой город — Ростов. Поселились в пятиэтажке. По вечерам возле дома собирались ребята. В один из дней я спустилась во двор. Была весна. День клонился к вечеру. Закат был красным. Стояли три парня из нашего дома. Лица примелькались, но мы еще не были знакомы.
Это потом я выучилась, что нужно смотреть на туфли или одежду мужчины. Встречать по одежке.
Но тогда я не имела этого ценного опыта. Чего-то я у них спросила. Или нет, я просто сказала: «Привет». Возможно, еще до этого, когда я лишь подходила, было огромное белое поле. Неразрывное. Единое. Целое. Бесконечная льдина. И вдруг пробегает невидимая трещинка. И вот я сказала: «Привет». Они ответили. Все трое смотрели на меня. Но я нашла глаза того, кто стоял напротив, и глаза были небесные. Двое были темноволосые, а один — блондин с голубыми глазами. Это был лазурный ожог. Льдина лопнула, и выстрелила трещина черной змеящейся молнией. Сама не понимаешь, что кончается в этот момент, но чувствуешь: начинается другое, неизвестное. И еще к этому — случайное движение сердца попало в фазу чужого пульса. Много не надо. Неуловимый взмах ресниц, расширение зрачков, взгляд летит и сражает как пуля. Проходит несколько дней. Носишь взгляд в себе. Потом будто случайная встреча возле подъезда: «Погуляем?» — предложат он. «Давай», — сказала я. Мы стали встречаться. Гуляли, возвращались в подъезд, грызли семечки, потом целовались в черные губы. Через полгода его забрали в армию. «Будешь ждать?» — спросил он. «Буду», — сказала я. Я ждала. Он вернулся, мы поженились. Он был из неблагополучной семьи. Мать воспитывала его одна, и им было материально тяжело. Свадьбу сыграна моя мама.
Я поступила в университет, на заочный, на филологический факультет. Мужа устроили на зону в охрану, прапорщика дали ему. Платили мало. Началась перестройка, народ зашевелился и стал зарабатывать. Я говорю мужу: «Может, и тебе попробовать?» Он переменил позу на диване: «Вот у меня есть хлеб дома, и больше мне ничего не нужно». Я пошла работать в школу преподавателем русского и литературы. А время текло новое, оно открыло неведомые ранее двери. И многие входили в них и становились другими. Во мне кипели силы, мне было нужно многое. В школе я испытывала унижение: учитель, девчонка моложе меня, говорила: «А мне муж шубу подарил. — Потом с напускной скромностью добавляла: — Норковую». Другая вторила, снисходительно улыбаясь: «А мне машину». Как это было мучительно слышать. Неужели я не могу ничего. Огонь сжигал меня.
Муж работал и не хотел ничего, кроме хлеба. Потом выяснилось, что желания у него есть. Но он возжелал не масла к хлебу, а водки. Приходил со службы и пил. И пил целеустремленно, до отруба. Начались ссоры. Раздражало скорее не то, что он выпивал, а его инертность, нежелание сдвинуться с места и что-то сделать. Это доводило до умопомрачения. И вот черной нитью по белому полю трещина, и все шире, шире. На зеленом поле бильярда сталкиваются шары в противоположных направлениях, треск удара, и они разбегаются. Разбежались и мы после одного конфликта. Не расстались еще, сошлись опять, дочка у нас была к тому времени. Ребенок смотрел в глаза и говорил: «Где папочка? Я хочу к папе». И сшиваешь черный пробел белыми нитками, и осторожно сводишь шары. Но нет уж того небесного взгляда — серая муть. И все по-старому. И треск, и разрыв, и побег. У моей сестры была знакомая. У нее муж поехал в Москву, начал с рынка, потом создал свою фирму, она переехала в Москву. Она наведывалась к нам. Говорила: приезжай в Москву, попробуй, тут нечего ждать. Я не решалась. Судьба решила за меня. Меня уволили по сокращению, и я поняла: или пропасть, или вознестись. Я думала днем и ночью. И вот я присела на корточки перед моей доченькой и сказала: «Поживи немного у бабушки, хорошо?» «Хорошо», — покорно кивнула она. А у меня ело глаза и горло. Я вспоминала себя давнюю, семилетнюю, и мое сердце истекало кровью. Проклятые деньги. Но я взяла себя в руки и отвела моего ребенка к бабушке, моей маме. И с подругой Аней мы сели на поезд Ростов — Москва. Она была из благополучной семьи, не то что я. Отец с матерью у нее хорошо зарабатывали и могли дать ей все. Она была не замужем, мне было двадцать четыре, а ей девятнадцать. Она, тем не менее, поехала, как она сказала — счастья попытать. Я о счастье не думала, надо было выжить. Аня вернулась обратно, она устроена, родители помогают. Я осталась. Все было серьезно. Не заработал — не поел, жить негде — умер. Не забалуешь. Понемногу стала зарабатывать. Помог один мужчина. Когда мы встретились, туфли у него еще были так себе, но имелись деловые качества. Мы сошлись, стали жить и работать вместе. Через два года забрала дочь к себе. И есть перспектива».
1.jpg
1.jpg (110.7 КБ) Просмотров: 353

На правой руке начало линии Судьбы фрагментарно и неотчетливо (рис. 4, синий).
Один из маркеров сниженного родительского влияния.
С другой стороны система фрагментов привязана к линии Жизни (рис. 4. зеленый).
Это интерпретируется как период несвободы, вызванный сложным положением в семье (начиная от трудного материального положения родителей, тотального влияния бабушки, и затем материальная ограниченность в браке).
Если на этот период падает замужество — конфликтные отношения неизбежны.
Около двадцати четырех лет линия Судьбы освобождается от линии Жизни — знак перехода к самостоятельности, а при разрыве линии Жизни — переезд и развод.
Наступил период независимости от родственников, но так как линия глубока, возникает новая зависимость — власть обстоятельств.
Если обстоятельства хороши — они вытолкнут к росту.
Плохи — погубят.
Выбор обстоятельств определяется более общей картиной руки, куда войдут и ширина папиллярного узора, и рельеф ладони, и соотношения пальцев, и размер и форма ногтей.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#31 АРОН » 25.02.2015, 21:06

Ответ.

«Я задремал на минуту, сидя на диване, газета неслышно упала из рук на пол.
Приснился хруст. Для начала я провалился сквозь пол своей квартиры, в груди защекотало, как при прыжке с парашютом. Я оказался в темном месте, едва освещенном серым светом. Что за место — понять не мог. Где, что, почему — неясно. Все — в долю секунды. Последовал крик павлина. Никакого павлина нигде не было видно. За ним хруст. Или похоже на хруст. Я ощутил: вдумываться не надо. Хруст опасен. Я пришел в себя. Мне кажется, я проснулся в ту же секунду, как заснул. Читал газету, засыпая, вздрогнул — сильно, будто подпрыгнул, потому что пол подо мной растворился, я ухнул вниз и проснулся от собственного содроганья тела. В эту долю времени и увидел сон. Точнее, услышал. Видеть-то особенно было нечего.
К чему бы это? — подумал я. Обычно сны меня не волнуют, и никаких вопросов я не задаю. Тут задал. Ответа не было. В животе длилось нехорошее чувство, не долго. Кончилось. Я быстро забыл об этом.
Через две недели мы возвращались с женой из магазина. Было около восьми, но еще светло. Мы проехали по проулкам между металлическими ящиками гаражей, подкатили к нашему. Гараж был довольно вместительный. Я открыл ворота, въехал внутрь. Вышел наружу, закрыл ворота, отворил маленькую дверь. Жена собирала вещи в машине и багажнике. Я собрался вернуться к жене, как появились они. Без звука. Я ничего не услышал. Я уже пригнул голову, чтобы нырнуть внутрь, как что-то заставило меня оглянуться. Их было трое. Лица у них были недобрые. Они расположились таким образом, что я не мог удерживать их в поле зрения одновременно. Один стоял глубоко слева, другой — по центру, третий — справа. Если я смотрел на левого, правый пропадал из виду. Тот, что стоял справа, достал нож и сказал: «Давай по-хорошему». Я посмотрел ему в глаза. Белки налиты кровью и подернуты коричневой мутью. «По-хорошему не получится», — ответил я. Время зависло, как натянутая тетива лука.
У меня не было никакого плана. Позже стало думаться, что план был, просто я не был о нем заранее осведомлен. Я держал в руках замок. На мне была черная кожаная куртка, она была расстегнута. На плече висела сумка. Замок был в левой руке. Была одна деталь: левая рука такая же послушная, как и правая. Во мне чуть меньше метра девяносто. Я хорошо размахнулся левой рукой, вложив туда всю возникшую к моменту злость. Замок тяжелый, на полтора кило, злость нужна. Я метил в того, что стоял посередине. Замок полетел — мнилось, летит медленно. Мелькнула мысль, что человек увернется, отскочит. Он не увернулся и не отскочил. Замок вошел ему в грудь. Раздался неприятный звук удара, похожий на тот, что приснился. Средний сильно закашлялся и согнулся пополам. Тот, что стоял справа, ударил меня ножом. Защищаясь, я вскинул руку, сгибая ее в локте. Лезвие скользнуло по рукаву, прошло куртку и застряло в сумке. Я поднял руку, не глядя ни на нож, ни на того, кто бил им. Я следил за нападавшим слева. Он бросился на меня. Я встретил его ударом ноги. Целил в грудь или живот, но промахнулся, попал в пах. Он отвалился назад, издал крик — длинное матерное ругательство.
Все совпало — удар ножом, наскок мужика, выпад ноги. Тот, что с ножом, отскочил. До него доходило: дело пошло не так. Тут маленькая дверь гаража скрипнула, отворилась, показалась моя жена с пакетами в обеих руках.
Она встала рядом со мной и стала с интересом оглядывать сцену. Она не понимала, что происходит. Лицо осветилось любопытством. Длилось оно недолго. Увидев человека с ножом, она побледнела.
«Беги!» — закричал я ей. Она не двинулась с места. Глаза ее широко открылись, беспомощно хлопали веки. Я крикнул еще громче, так, что разнеслось по округе: «Беги!» И это не возымело действия. Жена лишилась дара речи и движения. Тот, что с ножом, вступил в переговоры. Ему пришлось — напарники на время потеряли интерес к жизни. Он, как змея, прошипел фразу из ругательств и мата. Смысл сводился к тому, что, если я не отдам машину, у меня будут проблемы. Я отвечал ему тем же матом, но в отличие от него орал во всю мощь легких. «Проблемы будут у тебя, и очень скоро!» Перепалка продолжалась минут пять. При этом я сильно возвышал голос и время от времени кричал: «Пожар!» Господин с ножом начал нервничать, оглядываться по сторонам и отходить. С ним — подельники. Я подхватил жену, помчался домой. Я не стал возиться и закрывать дверь гаража, дома у меня была одна вещь. Ворвавшись в квартиру, я схватил пистолет и бросился назад к гаражам. Я привык доводить дело до конца. С пистолетом наголо я мчался по извилистым каналам меж гаражами. А в сердце моем еще быстрее несся бешеный волк. Вот и последний поворот. На площадке перед гаражом — никого. Я заглянул в гараж: машина стоит, ничего не тронуто. Я обежал район — тщетно. Они исчезли. Интересно, за все это время в гаражах я не встретил ни одного человека. Я вернулся домой полный досады: «Черт! Смылись, гады!»
Жену трясло. Я подошел к ней: «Чего ж ты не бежала? Встала как вкопанная, дурашка». «Ты меня оглушил», — пожаловалась она. «Ты уж извини», — сказал я и обнял ее. Она прижалась ко мне и долго не отпускала».
1.jpg
1.jpg (106.39 КБ) Просмотров: 353

Мы изучаем линию Судьбы. Как показывают наблюдения, ее положение выражает не только систему обстоятельств, с которыми согласован субъект, но и особенности характера.
На правой руке нашего героя две линии Судьбы: одна проходит рядом с линией Жизни (рис. 4, л. Жизни — зеленый, л. Судьбы — голубой), другая расположена наклонно и имеет источником нижнюю часть лунной зоны или поля 3 (рис. 4, синий).
В сочетании с крупной ладонью и длинными или достаточно широкими пальцами, особенно большим пальцем, также при твердых или обширных или чистых (без линий) полях 5, 5', 13, или, проще говоря, областях Марса, обладатель способен на рискованные, смелые, мужественные действия.
При данной позиции л. Судьбы человека влечет к экстремальным действиям, опасным занятиям и видам спорта, ко всему новому, неизведанному.
В зависимости от прочих показателей это стремление может реализовываться в быту, в работе, путешествиях или создании дерзких интеллектуальных проектов.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 762
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

#32 Admin » 28.05.2015, 14:26

Чужие папиросы

«Я быстро шел по улице. Кто-то дергает за рукав, останавливаюсь, оборачиваюсь. Петька. «Ты куда это мчишься?» — «По делам». «Ты, говорят, женишься?» — спрашивает Петька. Глаза — узкие щелочки. «Женюсь». — «На ком?» — «На Любке Сдобиной». «Знаю такую», — сказал Петька. Сверху потемнело. Я поднял голову. Облако наехало на солнце. Дождя не будет, подумал я. «Ладно, я побегу, закурить есть?» — «Нет, — сказал Петька, — сам ищу». На перекресток выехал грузовичок. «Смотри, это «АМО», — сказал Петька, — я в водители пойду. На таком буду ездить». «А чего это у него за рычаг на крыле?» — «Темнота, это ж переключатель скоростей, он снаружи». Я кивнул: «Ага, ладно, я побежал. Зайдешь вечером?» «Зайду», — сказал Петька. Я пробежал две улицы, пошел дождик. Такой мелкий, что казалось, сыплет со всех сторон. Показался черный дощатый барак. Дверь, коричневая от гнили, висела на одной петле, не закрывалась. В коридоре дурно пахло. Зажав нос, вбежал на второй этаж. Узкое окно отбрасывало четыре луча. Справа — клеенчатая дверь. Из-под клеенки торчат куски серой ваты. Стучу. Глухой звук удаляется внутрь. Проходит минут пять. Раздаются звуки отодвигаемого засова. Голос: «Кто?» Отвечаю громко: «Я. Михаил». Дверь распахивается. Пахнуло теплом, щами, валенками и кошкой. На пороге — полная женщина в зеленой кофте и бордовой с цветами юбке. Щеки красные, глаза подозрительно блестят. «Здравствуй, крестная». Прохожу. Маленькая комната, стол. Над столом — низкий с бахромой оранжевый абажур. На столе — тарелка с надкусанным ломтем черного хлеба. Комод. На комоде — рюмка. В рюмке — наполовину отпитая красная жидкость. «Чаю будешь?» — спрашивает крестная, усаживаясь за стол. «Некогда. Мать сказала, у тебя портниха знакомая есть. Костюм пошить. Женюсь я». — «На Любке Сдобиной, что ль?» — «Ты ее знаешь?» — «Как не знать, мы с ее матерью знавались». Рука ее потянулась к рюмке, но остановилась. Крестная заерзала: «Время непростое было: революция, Гражданская, голод. Кто как мог, так и выживал. Я на стройку пошла». Она взглянула на рюмку. «А у нее четверо — все без отцов. Смекай». — «Чего смекать?» — «Чего-чего, мы с матерью твоей сестры двоюродные. Не чужой ты мне, да и крестник к тому ж». — «Говори прямо, чего темнишь». — «Темнишь, темнишь. Сам думай, яблоко от яблони далеко ли падет?» — «Брось ты, крестная, эти пережитки капитализма. Любка не такая. Я с ней три месяца гуляю». — «Гулять одно, жениться — другое». — «Да будет тебе». — «Будет не будет, а ухо востро держи». — «Вот и мать мне то же поет. Сговорились вы, что ли?» — «Молод ты, зелен, жизни не знаешь. А жизнь, она, — крестная замолчала, — жизнь всегда другая». — «Опять темнишь, какая другая?» — «В жизни все поперек выходит, понимаешь». Крестная махнула рукой, взяла с комода рюмку, выпила, отерла губы: «Наливочки хочешь?» Я мотнул головой. Она сказала: «Мне было двадцать. Планы были, а тут бац — революция. Так все не туда и пошло». Я возразил: «Уж тридцать девятый на исходе, мы, считай, социализм построили, а ты — не туда». Крестная засуетилась: «Ну да, да, дай Бог, как говорится. А после свадьбы-то чего, ты, мать сказывала, в Сибирь собираешься?» — «Надо советскую Сибирь поднимать». — «В Сибирь — это правильно, — закивала крестная. — А портниха в соседнем бараке живет. На втором этаже, только дверь прямо, как на площадку взойдешь. Валя зовут ее, скажешь, от меня». Я вышел. На сердце было тяжело. «Черт! Наговорят всего!» От портнихи забежал к Любе. Я было прижал ее к себе, она отстранилась: «Некогда мне». — «Чегой-то вдруг?» — «На работу бегу, в ночь». — Подожди, тебе ж завтра с утра?» — «Нинка просила заменить. Потом меня заменит». Я кивнул: «Понятно». Люба работала в больнице, такое бывало. Она собиралась. На столе была куча всего. Чашки, заварной чайник, тут же лежали платья, выкройки, лоскуты материала, карандаши, куски мела. Раскрытый ридикюль, пудреница, помада. Под куском белой ткани я заметил край папиросной пачки. «О, папиросы, откуда? Ты чего, закурила?» Люба не ответила, она доставала из шкафа одежду. Наконец отозвалась: «Тебе купила». — «Мне? Спасибо. — Я взял пачку. — А чего открыта?» Не сразу донесся ее голос из-за дверцы: «Так сосед увидал, выпросил несколько штук». Она выглянула из-за дверцы: «Ничего?» Она была очень хороша, и я простил ее: «Ничего». Я вытащил папироску, взял коробок спичек, который лежал подле. На обратной стороне коробка было что-то нацарапано. Чиркнул спичкой. «Не здесь! — шутливо закричала Люба. — Давай в коридор». Я погасил спичку, не стал прикуривать, спички и папиросы сунул в карман, бросил Любе: «Я тебя провожу». — «Не надо, я сама, иди по своим делам, завтра увидимся». — «Хорошо». Я чмокнул ее в щеку, потому что губы она отвернула, и пошел домой. Часа через два зашел Петька. «Можно тебя на пару минут?» Мы вышли. «Дружище, тут такое дело. К Любке бывший хахаль вернулся. И сейчас она с ним на Березовой». Что-то мелькнуло в памяти. Я достал коробок спичек. На обороте была надпись: «Березов. 2». «Дом два?» — спросил я. Петька кивнул. Я бросился на улицу. Петька за мной. Было уже темно. Окно было на первом этаже. Сквозь щелку я увидел Любку, целующуюся с другим. Я вскипел и дернулся было к двери. Петька удержал: «Не советую, она сама пришла. Он ее не силой забрал, чуешь разницу? За что драться? За кого? Разве это жена? Радуйся, что узнал вовремя. А парень в милиции работает. Пришьет нападение на органы власти — и прощай, воля. Это тебе надо?» Я горевал с неделю. Потом вместо Сибири записался на курсы красных командиров. Потом встретил девушку, с которой прожил всю жизнь. А Любка не вышла замуж за того парня».
1.jpg
1.jpg (38.87 КБ) Просмотров: 305
2.jpg
2.jpg (125.71 КБ) Просмотров: 305

Линия влияния не доходит до линии судьбы (рис. 4, л. влияния — желтый, л. судьбы — синий). При таком признаке обладателю невозможно соединиться и начать жить с партнером. К линии влияния подходит другая линия (рис. 4, зеленый). Это увлечение партнера. Поперечная линия (рис. 4, красный) выражает обстоятельства, которые не позволяют партнеру выйти замуж за свое увлечение.

Владимир Финогеев 07.12.2009 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 59
Репутация: 7
Сообщения: 696
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 4 года 10 месяцев

Пред.

Вернуться в Линия Судьбы

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость