Знаки на линии Судьбы.

Список разделов В.В.Финогеев - архив статей Линия Судьбы

Описание: Статьи затрагивающие поведение линии Судьбы.

#1 АРОН » 03.10.2014, 16:11

Долг

«В1989 году я поступил в финансовый институт. Перестройка шла полным ходом. Происходило изменение экономики страны, развивалось частное предпринимательство. Студенчество бурлило, все были полны грандиозных планов и надежд. Кто-то где-то чего-то делал, кому-то удавалось. Все это пересказывалось, муссировалось и возбуждало амбиции. На третьем курсе я устроился на работу в одну полиграфическую фирму курьером. Там подразумевался какой-то карьерный рост. Проработал полгода, многое узнал, увидел, главное — изучил дело изнутри. Усвоил, как это делается, потом ушел и с двумя товарищами открыл собственную фирму в полиграфическом деле. Начали мы открывать на третьем курсе, к весне четвертого фирма была создана, год мы активно работали на ниве полиграфии. Мы печатали бланки ценных бумаг. Тогда в стране шла приватизация, проводилось акционирование. Бизнес был малозатратным, а востребованность продукции делала его прибыльным. Я не скажу, что обогатился, но жил безбедно. Через год бизнес накрылся медным тазом, поскольку экономическая ситуация быстро менялась и постепенно все переходили на бездокументарное ведение акций. Бизнес такого рода стал ненужным, мои партнеры ушли. Я какое-то время болтался без дела, потом нашелся партнер, предложил заняться книгами. Мы создали книжный бизнес. В мои обязанности входило доставать деньги. Я поехал к друзьям, знакомым, уговаривал их вкладывать в наше дело под прибыль. Они давали в долларах, я набрал около 250 тысяч, дело пошло. Мой партнер отбирал материал, печатал, и мы продавали. Выпускали детские книги, это покупалось хорошо. Бизнес был небольшой, но налаженный. Я одновременно заканчивал вуз. Издательское дело шло как бы само собой, я параллельно книжному бизнесу ушел работать по специальности, то есть в банк. Начал строить карьеру финансиста. Тут как раз и случился кризис 98-го года. Никто не ожидал. Доходы были большие, будущее виделось в радужном свете, и тут — дефолт. И я со всей дури налетаю на кризис. Теперь я понимаю, что не хватило экономического опыта. Учили нас плохо. Программы у нас пересматривали, учебников не было, мы учились по газетным статьям. Учебный процесс списывался с реальности. Как блинчики: со сковородки сразу в употребление. Не только экономического, простого человеческого опыта не было. Никто ничего не знал, не понимал, никто не был готов. Мы все выросли в СССР, все были людьми верующими: что нам говорили, тому мы и верили. А надо было думать лично и предвидеть. Вот грянул кризис. Книги перестали покупать. Товар издательский обесценился. Я думал, у меня все в порядке. Деньги у меня в книгах, все о’кей, я их продам, получу деньги, раздам всем, у кого занял. А тут книги никому не нужны, продать их невозможно, в итоге я просто бросил их на складе. И жизнь неделикатно взяла за горло. Я брал в долларах и отдать должен в них же. Когда я занимал деньги, доллар стоил шесть рублей, а через два месяца после кризиса он скакнул на двадцать пять. Теперь, чтобы купить доллар, надо было заплатить за него почти в пять раз больше. Таким образом, в рублевом исчислении мы с партнером должны были отдать в несколько раз больше, чем занимали.Сразу выяснилось, что мой партнер, оказывается, был в свое время закодирован. Пока все было хорошо, он держался, а когда разверзлась бездна, начал пить, ни на что был не годен и не мог помочь. Я принял удар, я взял долги на себя.
Можно было бегать и прятаться, как делали в то время многие. Но я не стал прятаться — куда убежишь, если это родственники, друзья? Да еще есть репутация, а она дороже. Я со всеми общался. Я ко всем приехал, посетил каждого. Я объяснял, что не собираюсь бегать и скрываться, что долг верну полностью. Все, что взял. Я рассказывал, как и чем я буду заниматься, как зарабатывать и как отдавать. Правда, конечно, никто с пистолетом не бегал, все это были родственники, знакомые. Они, конечно, давили, но без экстрима. Надо отдать должное моему партнеру, тот нашел в себе силы и вернул где-то 50 тысяч баксов. Но двести остались за мной. Я продал свою квартиру — все деньги пустил на погашение долга. Потом умерла бабушка, я продал ее квартиру, выплатил еще часть долга. Семья ужималась. Умер дедушка. После его смерти я продал дачу — и еще уменьшил сумму долга. Так удалось отдать около ста тысяч. Но сто тысяч я еще был должен. Мы переехали всей семьей — нас было уже четверо — в одну комнату. Эту комнату нам предоставила тетя моей жены в своей квартире, где она жила с братом. Мы прожили там восемь лет. Пять лет я отдавал оставшиеся сто тысяч. Я постоянно общался со своими кредиторами и держал их в курсе дела. Я сначала работал в строительной компании нанятым сотрудником. После ушел в другую строительную компанию, но уже партнером, и со строительного бизнеса планировал отдавать долги. За пять лет я отдал оставшиеся сто тысяч, потом еще два года ушло, чтобы заработать себе на квартиру, потом ремонт, и мы наконец переехали в хорошую квартиру. Тем временем я ушел из строительной компании и начал другой бизнес, который ближе к моей профессии финансиста. Оглядываясь назад, анализируя прошлое, нужно спросить: какова философская идея, вынесенная из этого кризиса и всего, что случилось? Глубокий философский смысл происшедшего — плата за легкие деньги. За то, что приплывали легко, играючи, и цену этих денег я не постиг. Сходя к уровню более практичному, это незрелость, недальновидность, отсутствие элементарных экономических знаний, как защитить свой бизнес. Наконец, есть и чисто человеческий план, в этом плане — чему учит опыт? Не падать духом, не раскисать. Встать на ноги и идти. Главное, не стоять на месте. Да, поначалу не понимаешь, где и как заработать, но время идет, и оно подскажет. Жизнь не заканчивается. Надо собраться, пережить, и все получится».
Долг..jpg
Долг..jpg (79.4 КБ) Просмотров: 4825

На правой руке обстоятельства кризиса выражены разрывом линии судьбы (рис. 4, синий, голубой). В поле разрыва и его окрестностях наблюдаются прямоугольно-квадратные фигуры (рис. 4, красный). Эти фигуры отвечают за сильно стесненные обстоятельства, в них входят и денежные долги. Выше разрыва линия судьбы полностью восстанавливается, причем с хорошей глубиной и ясностью (рис. 4, голубой). Это означает преодоление кризиса, выплату долгов, предсказывает материальный и социальный рост. На левой руке квадратных фигур больше, и они занимают больший участок ладони (рис. 7, красный). Левая рука отражает эмоциональное восприятие возникшей ситуации.

Владимир Финогеев 06.12.2010 г. "7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#2 АРОН » 04.10.2014, 16:11

За смыслом.

«Мы сидели с одним знакомым у него дома, лениво молчали. В открытое окно влетела оса. «Вот, - он ткнул пальцем вверх, - это животное влетело сюда неспроста». Мою сонливость сдуло ветром, я зорко следил за полосатым чудовищем. «Это точно. Она хочет сожрать одного из нас». «Ты меня не поняла - сказал он, - оса здесь неслучайно». «Погоди, - прервала я, - я думаю о другом». – «О чем?» - «Они едят людей?» - «Вряд ли. Мы для них слишком костлявы». Оса делала большие круги. – «Если серьезно, они дурные, съесть не съедят, но могут ужалить». – «Успокоил». Часть дуги круга совпала с окном, и она исчезла так же неожиданно, как появилась, вероятно, к ее собственному изумлению. Я выдохнула. Только сейчас поняла, как напрягся живот. «Так чего ты хотел сказать?» - «Оса была здесь не случайно». – «С чего ты взял?» - «Вообще, нет ничего случайного». «Скажешь, тоже», - покачала головой я. «Я тебе говорю». – «Тогда скажи, для чего?» - «Этого я не могу сказать. Я знаю только, что это знак, но чего знак, не знаю». Я возразила: «Все это - ерунда. Я с таким же успехом могу заявлять, что все, или почти все, происходит случайно». Образовалось молчание. Молчание тоже было знаком. Разгадать его было легко. Приятель обиделся. Сказала: «Ну ладно, если это знак, что он значит?» Он заговорил, и мне пришло в голову, что человек использует молчание и вложенную в него обиду, как аргумент в пользу своей позиции. Так, как нет других аргументов. Он говорил: «Думаю, надо все узнать об осах, и может быть что-то откроется». «Это все?» - «Все». «Поеду-ка я домой», - вставая произнесла я. Он не стал удерживать. Отношения давно ослабели, все шло к концу. Я вышла, села в машину и уехала, к маме и папе. Не пешком, на машине, дело то было в Америке.
Я ехала, эпизод с осой быстро стирался под новыми впечатлениями. Не было и мысли, что мы больше не увидимся с этим человеком. Я нажала на кнопку, возникла итальянская песня. Месяца два слушаю итальянцев. Мне нравятся, как они поют, и учу их язык. Месяца два назад услышал Челентано. Песня завладела слухом, и тот уговорил остальное. Чем то эти песни привораживают. Ритмичностью, монотонностью? В монотонности есть непрерывность. Непрерывность - это жизнь. А жизнь затягивает.
Вскоре младший брат поехал учиться по обмену во Флоренцию. Я поехала с ним. Мне казалось, ему нужна помощь, забота, поддержка. Такая «мама». К тому же Италия меня интересовала, я думала, найду работу и останусь. Мы летели из Миннеаполиса, через Амстердам в Милан. Поездом добрались до Флоренции. На никто не встретил. У брата был адрес квартиры, которую ему сняли и где ему предстояло провести несколько месяцев. Мы вышли, поймали такси, попытались объяснить шоферу - мы оба прошли курс итальянского, - куда ехать, но он не понимал. Осенило: мы показали водителю бумагу с адресом. Он умел читать. Кивнул, захохотал и рванул автомобиль. Подъехали к небольшому дому. Нашли квартиру, поднялись, нам открыли. Женщина, лет сорока. Она показала маленькую комнату с одной кроватью. Я сообразила, что мне места нет. И в доме небыло свободных комнат. Было уже поздно. Я не знала, что делать. Было холодно. Выпал снег. Хозяйка сжалилась, позвонила друзьям, в пригороде Флоренции. Ее брат отвез меня к ним , я поселилась. Потом я перебралась во Флоренцию. Нашла квартиру в двадцати минутах ходьбы от брата. Я ходила к нему в гости. Домохозяйка заваривала кофе, рассказывала о своей жизни. Я слушала. Потом бродила по городу, хаживала в музеи, заходила в главный собор. Неспешная внутренняя жизнь собора плавно несла куда-то. Брат тоже хорошо проводил время, учились они немного, в основном созерцали произведения искусства. Мы вместе съездили в Рим. Венецию. Через три месяца стало ясно, Италия не моя страна, мужчины в массе показались мне грубоватыми и слишком простыми. Потом у меня закончились деньги, и брат научился обходиться без моей заботы. Надо было уезжать. В США я не хотела возвращаться, да и закончилась рабочая виза, и решила отправиться в Москву. В Москве, в аэропорту встретила бабушка. Через пару дней я стала искать работу. Просматривала объявления. Нашла некую итальянскую фирму. Послала резюме. Пригласили на собеседование. Приняли. У меня есть сестра, она замужем. Она любит иногда завернуть в ночной клуб. Муж ее, также, не равнодушен к ночной жизни, но они с женой ходят в разные клубы. Ее зовут Алина, она пригласила меня как-то с пятницы на субботу. Мы с сестрой подошли к барной стойке. Сестра заказала. «Редбул» - безалкогольный энергетический напиток, я попросила себе томатный сок с водкой. Мы отправились к столикам. Избыточное давление музыки на кубический сантиметр не оставляет шанса человеческой речи. Вводится замена: кивки головой, взгляды, жесты, движения. Немота без глухоты. Будучи замужем, сестра лишена комплекса заинтересованности, потому может отвязно заговорить с любым. С тем, кто бывает поблизости, в достаточной близости, чтобы не сам голос, то хотя бы смысл его достиг собеседника, хотя собеседники в ночных клубах - это инопланетяне. Не часто встретишь Клубы для бесед. В тот раз рядом с Алиной оказались два парня или три, и я при ней. Глаза путешествуют, я думала, хорошо, хоть взгляд может проницать грохот. А может, и не думала. Парень - его звали Паша, - заметил Алине, что чрезмерное употребление "Редбула" может насторожить Минздрав. Алина пила «Редбул» в неправильных количествах. Алина что-то отвечала, но упругий ритм раздавил фразу и значение ее уже никогда не сделается мне известным. Паша повернулся ко мне, я была удостоена: «Привет, а что вы пьете?» Я подняла бокал в качестве ответа. Потом потанцевали. Я - с неохотой. Не люблю и не очень понимаю хаотичных движений под музыку. Паша попросил у Алины мой телефон. Неделю звони, забросал звонками, я не брала трубку. Он мне не понравился. Не попал в мой типаж. Тогда он позвони Алине и попросил ее, чтобы она попросила меня снять трубку. Алина попросила, я сняла. Паша пригласил в кафе. На Кутузовском. Поговорили. Каждый рассказал о своей жизни, он, как и я, хорошо пожил за границей. Выяснились точки соприкосновения. Все - легко, без напряжения. Я отдыхала. Стали общаться. Без взлетов, ровно, без головокружения, но и без тошноты. Потом он уехал в командировку. Несколько дней его небыло, мне было грустно. Однажды его небыло месяц, мне недоставало его мучительно. Я поняла, как много наросло невидимой соединительной ткани. Потом мы поехали в Испанию вместе. Одна душа и тело на двоих - так бывает в особых случаях. А что дальше, Бог знает. Или пока не влетит оса».
1.jpg
1.jpg (77.69 КБ) Просмотров: 4822

Общая интерпретация бывает назидательна.
На правой руке вертикальная линия изобилует пересечениями (рис. 4, синий – линия Судьбы, оранжевый - линия Влияния), не разбирая каждую линию в отдельности на основании общей картины мы можем сделать вывод о недостаточной стабильности любых взаимоотношений.
Есть и противоречие - более уравновешивающая картина в первом поле, внутри линии Жизни (рис. 4, желтый, линия Жизни - зеленый).
Наличие линии говорит о возможности длительной связи.
Однако, пересеченная вертикаль пытается затруднить наступление этой возможности, и отношения вполне могут прерваться.
Картина на руке показывает: сами отношения не устоят, их надо поддерживать, бороться за них, работать на них, жертвовать ради них.
Понадобится и внешняя психологическая и метафизическая поддержка.

В. Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#3 АРОН » 06.10.2014, 15:40

Зарок

«Я нажала кнопку звонка. Послышались шаги, дверь распахнулась. Появилась Наташка. Она никогда не спрашивала, кто за дверью. Открывала, и все. «Ну что, опять?» — «Опять», — вздохнула я. «Проходи». Я бросила рюкзачок на банкетку, скинула туфли, пошла за Наташкой. «Есть хочешь?» — «Давай». Наташка достала из холодильника тарелку сырников. Поставила на плиту чайник. Села напротив. Смотрела куда-то мимо. Чайник засипел. «Ты ешь, я сейчас». Наташка заперлась в ванной. Я ела сырники, запивая чаем. Вышла Наташка, глаза ее блестели. Она что-то выбросила в ведро. Наташка улыбалась, от нее исходила энергия. «Значит, отчим опять запил?» — бросила она весело. «Да». — «А мать?» — «Мать в ночную сегодня». — «Все, тогда остаешься у меня». Наташка достала сигареты. Мы закурили. «Ну, чего, погуляем?» — «Давай». В прихожей Наташка бросила на меня критический взгляд, протянула: «Да, Любка...» — «Чего?» — «Туфли стоптаны. Куртка отстойная. Тебе надо прикид поменять». — «Скажешь тоже! Как?» — «Есть одна идея, — сказала Натаха. — Погоди-ка! — Она пошла в свою комнату. Запихнула в карман какой-то пузырек. — Надень мою пока». Она бросила мне голубую куртку, которая мне всегда на ней нравилась. «Ну идем. — Наталья открыла дверь. — Стой!» — «Что?» — «Чуть не забыла. Мусор надо выкинуть». Она исчезла, вскоре появилась с пакетом в руке: «Пошли». Мы вышли на улицу. «Куда пойдем?» — спросила я. «Да так, прогуляемся вдоль дороги туда-сюда». — «Зачем?» — «Денег хочешь срубить?» — «Хочу, а как?» — «Как-как? Снимем парней». — «То есть ты хочешь «этим» заработать?» — «Нет, не «этим». — «А как?» — «Увидишь». Остановилась черная иномарка. В ней сидели два парня, лет по двадцать семь — тридцать. «Ну чего, девочки, покатаемся?» — «Покатаемся», — сказала Наташка. Мы залезли в машину на заднее сиденье. «Ну что, к вам поедем или к нам?». — «А шампанское у вас есть, ну и закусить?» — «А как же!» — «Тогда давайте к вам. Как вас зовут, мальчики?» — нежно произнесла Наташка. Сидящий за рулем обернулся, бросил: «Меня зовут Боря». «А меня Коля», — сказал сидящий подле. Они гнусно заржали. Меня передернуло. «Ясно, — сказала Наталья, — меня зовут Таня, а это Оля». Они привезли нас к какому-то дому. Мы поднялись на четвертый этаж. Открыли дверь, вошли. Парни полезли целоваться. «Погодите, — остановила Наташка, — что за спешка? Угостите девушек шампанским, дайте поесть, расположите к себе. Что, первый раз девушек видите?» На столе появилось шампанское, еда. «Другое дело», — сказала Наталья. Себе парни налили виски. Выпили. «А музыка у вас есть?» — спросила Наталья. «Иди глянь, чего у нас», — сказал Боря. Коля вышел. Боря достал сигарету. Натаха подтолкнула меня: «Иди-ка поцелуй Бореньку». Я обняла его за голову, поцеловала в губы. «Есть музыка», — вернулся Коля. «Давайте выпьем и пойдем танцевать». Мы выпили. Отправились в другую комнату. Коля поставил медленную мелодию. Боря схватил меня за руку, рванул на себя: «А ты ничего». Коля танцевал с Наташей. Вскоре ноги у парней стали подгибаться, язык поплыл, они заморгали, но веки оказались слишком тяжелы, они не смогли дойти до дивана, вырубились на ковре. «Так, — сказала Наташка, — возьми ключи от машины у Борьки, а я поищу бабок». Я ощупала карманы Бориса, он лежал как мертвый. «Слушай, — сказала я, — а они не помрут? Ты клофелину не перелила случайно?» — «Ничего с ними не будет, проспятся». — «Нет ключей», — сказала я. «Иди в куртке у него посмотри и бумажники у них забери». Я нашла ключи, денег в бумажниках оказалось немного. «Вот уроды, — сказала Натаха, — бабок приличных нет, а туда же. Я вообще ничего не нашла. Пусто». — «Давай я поищу, у меня получается». — «Давай». Я прошлась по квартире, плавно скользя взглядом по стенам, мебели, прислушиваясь к себе. Если я оказываюсь рядом с деньгами или драгоценностями, то возникает какое-то щекотливое чувство где-то в верхней части живота. Я подошла к трюмо, отодвинула тумбочку, сзади было углубление, из которого я извлекла холщовый мешочек. Там было несколько золотых колец, сережки, пачка денег. Натаха взвизгнула от удовольствия: «Ну ты даешь!» Мы вышли из квартиры. Машину завести не удалось. Мы оставили ключи в машине и убежали. Через неделю мы с Натахой были в магазине. Я вышла первой. Тяжелая рука легла на плечо. У меня подкосились ноги, я еще не увидела, но знала — Борька. «Ну что, колись, где подруга?» Возникли перед лицом его узкие, как бритва, глаза. Тут и Натаха вышла. Они с Колькой запихнули нас в машину. «Ща мы вас, тварей, закопаем». Вывезли нас за город. Побили слегка. «Ну что, будем мочить», — хрипло проговорил Коля. Наташка заревела. Страх так овладел мной, что я не могла говорить, горло сдавило. Я даже не могла плакать. «Мальчики, не надо, мы вам все вернем, все-все», — заговорила Наташка. «Тогда поехали». Нас забросили в машину. По той же дороге отправились в город. Мой страх превращался в ужас, возвращать-то было нечего. Я стала просить про себя: «Боженька, помоги, я больше не буду». Через какое-то время нам попалась навстречу машина, в ней ехали знакомые парни, мы их разглядели, стали им махать. Уж не знаю, каким чудом, но они увидели наши зареванные лица, развернулись, догнали, прижали машину к обочине. Начался базар. Оказалось, что и наши, и те парни из одной банды, только Борька с Колькой с другого края. «Чего вы наших девочек прессуете?» — «Они нас обокрали, клофелину подлили, суки». Наши заржали. «В общем, так, ребята, вы девочек отпускаете, и они вам ничего не должны, иначе все узнают, что вас четырнадцатилетние девчонки развели как лохов». Чертыхаясь, Борька с Колькой умчались. А я зареклась такие дела делать».
1.jpg
1.jpg (24.57 КБ) Просмотров: 4821
2.jpg
2.jpg (43.67 КБ) Просмотров: 4821

На правой руке, в поле 2, наблюдается темное пятно, которое представляет собой значительное выпячивание кожного рельефа (рис. 4, красный). Пятно касается фрагмента линии судьбы (рис. 4, синий). Пятно выражает нарушения безопасности в виде столкновения с нехорошими людьми. Фрагмент линии судьбы (рис. 4, синий) наклонен, притянут к линии жизни (рис. 4, зеленый), это интерпретируется как подчинение судьбы сложным жизненным обстоятельствам, что на деле проявляется как неправильное поведение обладателя знака.

Владимир Финогеев 11.01.13 г. " 7 Дней"
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#4 Admin » 11.12.2014, 20:28

Национальные особенности полетов.

«Ты интересуешься, что у меня с часами? Секундная стрелка подлезла под рамку из-под окошечка, в котором выскакивает число месяца. Стекло треснуло в виде звезды. На это, я скажу тебе, имеется причина. Дело было так. В тысяча девятьсот семьдесят шестом году империалисты развязали войну в Анголе. Натравили бандитов — кого еще — на наше братское социалистическое правительство. Ну и, конечно, помогли им оружием. Мы не могли оставить в беде наших братьев, тем более что они от нас так далеко. Тогда была солидарность с трудящимися и интернациональный долг. Потому мы стали помогать законному правительству. Началось все двадцать пятого декабря. Теперь это Рождество считается. Я только начал летать радистом на «Ан-22». Его еще «Антеем» называли. Самый крупный наш самолет был. Я когда впервые зашел в него, чуть не обалдел, а может, и обалдел — скорее всего обалдел, потому как будто на стадион крытый попал, на футбольное поле. Сперва так показалось. Потом пообвык — ну если не футбольное поле, то баскетбольная площадка — точняк. А полком стояли в Иваново. Город невест. Не самое плохое место для мужчин. В общем, двадцать пятого дают приказ срочно доставить в Луанду — столицу Анголы — лечебный груз. Вылетаем. Через четыре часа уже натурально обедаем в Венфии. Там у нас летная база была в Текеле. По пути в Алжир непременная остановка, и там обязательно нас кормили. Официанточки, жратва. Бог ты мой! Ночуем и следуем далее в Алжир. Там техническая посадка, заправка, и в путь на Браззавиль. Там заночевали. Поутру стартуем в Луанду. Долетаем, все нормально. Встречают, я тебе доложу, как Папу Римского. Живем, правда, в казармах, зато столуемся в лучших ресторанах. Дали двое суток отдыху. Купаемся в Атлантике, загораем, потягиваем пивко. Кругом полно кубинцев. Все с автоматами. Ездят на джипах. Отличные парни, кубинцы. Все по-русски шпарят, свои в доску. Затем вылетаем по плану назад. Это уж было тридцатое. Сперва в Браззавиль. Там заправка. Вот там и началось. Там у них все работы негры выполняют, черные значит. Начали они заправлять. По виду все ничего, в фирменных комбинезонах, некоторые даже очки носят. А уж апломба, апломба, куда там! А на самом деле глаз да глаз на ними, потому как обязательно чего-нибудь напортачат. А мы сдуру купились. Пустили на самотек, недоглядели. Да, так вот, качают они нам керосин и при этом ля-ля-ля да ля-ля-ля, ну и перелили к чертям. А мы в стороне кучкуемся. Новый год обсуждаем. Опомнились, когда керосин из подмышек фонтанами хлынул. Там под крыльями ряды специальных отверстий, из них керосин и забил, как из гейзера. Все: лететь нельзя. Сутки надо проветривать. В этом месте электрическое оборудование помещается. Чуть искра — и привет горячий. Ужасно все расстроились: Новый год на носу. Тут негде встречать: ни елки, ни палки, ни водки, ни друзей. А в Иваново — девушки. Мы — половина экипажа — неженатые. А которые женатые — что, не люди? Тут бежит представитель «Аэрофлота» и курлычет: «Чего раскисли, как вареные мухи, часик проветрите и вперед, на Родину». Старший борттехник говорит: «Как это часик? По инструкции — сутки». Тот: «Я вам дам сутки. Знаю я вас, у вас на уме одни сертификаты бесполосые (это тогда деньги такие были заграничные, типа доллара). А у меня нет на вас, чтоб вам за сутки платить. Приказываю лететь». Борттехник говорит: «Позвольте, в инструкции сказано сутки, значит, сутки, а бесполосые нас совершенно не интересуют. Тут не бесполосыми пахнет». Представитель отвечает: «Это у вас в Сибири надо неделю ждать, а тут жара, за полчаса все испарится». Командир корабля почесал в затылке и изрек: «Ладно, летим через час. Действительно, тут жара, а Новый год ждать не будет». Борттехник не сдается: «В таких случаях требуется согласие всего экипажа, а я против». Командир уже больше затылок чесать не стал, а рубанул рукою: «Как я решил, так и будет. А кто не согласен, пусть, вон, на «Боинге» летит». Борттехник к такому аргументу готов не был, и это его сломило. Тут подъезжает командир всего ивановского полка, он с нами тоже должен был домой лететь. Тот страха не ведал и даже в книжках о нем не читал, потому как занят очень. Рявкнул: «Чепуха. Откроем жалюзи на взлете и продуем все дочиста. Взлетаем». Начальству виднее. Борттехник сказал: «Ну если так началось, добром не кончится». Выруливаем на полосу, разбегаемся, оторвались, идем в наборе. Двадцать минут в кабине гробовое молчание — ждали искры. Как ни прислушивались — все тихо. Миловал Господь. Подходим к Алжиру, попадаем в грозу. Ливень, ветер. Самолет кидает как щепку, он аж крыльями замахал.
Под конец раздался взрыв. Как из пушки. Я подумал, что нас сбили к чертям. А это шаровая молния в фюзеляж воткнулась. Выдержал «Антей». Вот это техника, я понимаю. Раньше хорошо делали. Железно. В Алжире грозу переждали и в четыре утра, а это уж тридцать первое было, берем курс прямо на Иваново. По боку Будапешт, не до него. Новый год. Через десять часов тридцать минут подлетаем к родной части. Гляжу вниз — ни черта не видать. Бело. Как в молоке. С земли говорят: у нас тут метель, снег валит, видимость — ноль. Посадочный локатор вырубило. Площадка закрыта, давайте на запасной аэродром, в Псков. Тут все взревели — самолет задрожал. Командир полка прогремел: «Садимся, это ж наша родная земля!»
Направили самолет, но промахнулись маленько, перпендикулярно к полосе вышли. Она промелькнула черной лентой и исчезла. Хорошо командир опытный: газком, газком и вытянул машину. Командир полка разъярился: «Врут, что видимость ноль. Я лично только что полосу видел. Давай на второй круг». Во второй раз угадали. Сели. Чудом — не иначе. Полосу будто кто под ноги подсунул. Почитай, третий раз на свет появились. Троекратно это отметили в ходе Нового года. А праздновали в клубе. Всем полком. Это, я тебе доложу, нечто, особая статья. А часы? Тут и часы. Вышли с борттехником в туалет. Вдруг что-то треснуло и хрясть об пол. Наклоняюсь — часы. Борттехник рядом философствует: «Часы — ерунда. Главное, время не остановилось. А могло. Тяжелое было время. Чуть не раздавило. Вот часы и не стерпели». Я стал после думать, что часы на себя удар приняли. Вот в чем тут штука. А может, и ни хрена».
1.jpg
1.jpg (70.11 КБ) Просмотров: 4772

Крестообразные фигуры, если они находятся в определенных местах на ладони, по традиции выражают опасности.
На рис. 3—4 (красный) виден крестик в одном из таких мест.
Однако наличие мощного вертикального фрагмента, каким начинается линия Судьбы, нейтрализует опасности (синий).

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 707
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#5 Admin » 16.12.2014, 16:29

Не лишний удар. (Ошибка 2)

«Не знаю, почему я осталась. Школе, где я работала, предложили выехать за Урал. Детей вывозили из Москвы.
Шел сентябрь 1941-го. Солнце доходило до полудня и поворачивало на восток. Запад погружался во тьму.
Старшеклассники еще оставались. Я успела дать несколько уроков. Потом занятия прекратились. Сообщения о продвижении врага к Москве становились все страшнее. Группа армий «Центр» рвалась вперед.
Десятого октября командующим Западным фронтом вместо Конева был назначен Жуков. Конева перевели командовать Калининским фронтом, также оборонявшим столицу. Тогда все знали, кто держал острие удара: Жуков, Конев, Тимошенко, Буденный, Еременко, Захаров, Черевиченко. К концу ноября — началу декабря немцу удалось выйти к Каналу им. Москвы, форсировать реку Нара, подойти к Кашире с юга.
Москва пустела. Вползало, выдавливало жизнь лихорадочное слово — эвакуация. Еще в октябре школы закрылись. Надо было решать: уезжать или остаться. Мне было двадцать два. Страх, тяжелые мысли пересиливались энергией молодости. Казалось невозможным, что Москвы может не стать. Мама отказалась уезжать: «Сталин здесь. Москву не отдадут».
А вдруг? — накатывала мысль. Сердце останавливалось. Но через мгновение шло дальше. Не может быть. Никаких вдруг.
Школы закрылись. Часть преподавателей и школьников эвакуировалась, я осталась без работы. Без работы было нельзя. Мне позвонила подружка: «Рин, давай работу искать. Мы с тобой с «языками», может, где и сгодимся». Я жила на Земледельческом, подруга рядом. Утром отправились. Сначала пришли к «Известиям» на Пушкинской площади. На дверях на белой бумаге от руки надпись: редакция выехала в Куйбышев. «Пошли в Наркоминдел», — понуро предложила Лена. Наркомат иностранных дел находился на Кузнецком мосту. Заходим. Безлюдье. Тишина. Беспорядок. На полу две пишущие машинки. Сквозняк гоняет клочья бумаги. Появился мужчина в шинели: «Чего вам?» — «Да вот хотели на работу устроиться». «Опоздали, выехали они», — буркнул военный и зашагал прочь, гремя сапогами в пустоте. Охватило щемящее чувство приближающейся катастрофы. «Давай попытаем счастья в ТАССе». Не успели открыть дверь, натолкнулись на быстро идущего навстречу человека. Обращаемся: «У вас тут работы нет?» — «А вы языки знаете?» — «Знаем. Я — английский. Лена — французский». — «Прекрасно. У нас создается новый отдел — редакция радиопрослушивания. Завтра выходите на работу. К девяти. Ждем».
Назавтра уже сидели с наушниками, ловили Лондон, Париж, Берлин. По ночам в три часа слушали речи Рузвельта. Записывали, тащили в машбюро. Потом к редакторам, те делали сводки, которые, как говорили, обязательно читал Сталин. Работа была сменная. Иногда приходилось возвращаться домой под утро. В Москве был комендантский час, но у нас были пропуска. Идешь, бывало, по переулкам, дробь каблучков бежит далеко впереди. Внутри полный покой и защищенность. Глаз всегда отыщет тройку патруля. Лиц не видно, лишь поблескивают штыки винтовок. «Стой, — раздается твердый голос. Показываю пропуск. — Проходите».
Проработала в ТАССе до 44-го года. Стала заведующей английской редакцией. Работа мне нравилась. Зарплата приличная. Я была счастлива.
Однажды, закончив сводку, подхожу к начальнику: «Можно мне домой? Материал готов». — «Идите». Выхожу из дверей — хлынул дождь. Порыв ветра срывает с головы берет, выворачивает зонт. Думаю: дай-ка пережду. Возвращаюсь. В вестибюле ко мне подходит начальник секретного отдела. Маленький и противный. Мы его сторонились. Улыбается: «Дождь-то какой. Надо переждать. А что вы тут будете стоять, заходите ко мне в кабинет, посидите». Заходим. В глаза бросается большой кожаный диван. Он, ни слова не говоря, хватает меня за плечи, прижимает к себе, тащит к дивану. А я девушка была рослая, спортивная: походы в горы, волейбол. Я его поднимаю и толкаю так, что он летит на этот диван. Плюхается на него с ужасным грохотом. Мне этого показалось мало, я шагнула к нему и отвесила здоровую оплеуху. Очки отделяются от головы, переворачиваются и, описав дугу, исчезают за подлокотником дивана, раздается их печальный звон. В горячке я его еще и по другой щеке стеганула и — за дверь. Остановилась, думаю: наверное, эта последняя пощечина была лишней. Ну да ладно, это ему на будущее. На улице ни дождя, ни ветра. Чудеса, да и только. Через неделю меня вызывает руководитель ТАССа и говорит, что по семейным обстоятельствам дальнейшая работа в их учреждении для меня становится нецелесообразной. Я уже понимаю, но все-таки спрашиваю: «Что это за обстоятельства»? — «Что ж вам объяснять?! Вы же знаете, ваш отец привлечен и сидит в тюрьме. Он враг народа». «Это ошибка», — выкрикиваю я. «Вы ошибаетесь. У нас просто так не сажают. Считайте себя уволенной...» Вырываюсь за дверь, чтобы он не видел слез. Обида, боль. Жизнь свивается клубочком, прячется в самой глубине сердца. Меня не стало в одну минуту, меня нет, и мне незачем быть. Прошлое заняло место будущего. Но это продолжалось недолго. Я перешла на другую работу, и открылись перспективы, которых я не могла ожидать на прежнем месте. Я поработала на Ялтинской конференции, увидела Сталина, встречалась с Черчиллем и Рузвельтом. Позже объездила пол-Европы. Новая работа ждала меня и, видимо, устала ждать».
1.jpg
1.jpg (90.92 КБ) Просмотров: 4763

Продолжим интерпретацию рисунка, который мы брали ранее.
Линия Судьбы (синий) начинает притягиваться к линии Жизни (зеленый) и примыкает к ней в виде прямоугольного образования.
Прямоугольник данного размера проходит в прямом значении как арест родителя — отца (напомним, что линия Жизни есть линия Отца, потому прямоугольник относится к отцу, а не к матери).
Но сама фигура для обладателя означает — ограничения, давление власти, невозможность выбора. Фигура прекращает развитие линии Судьбы.
Уход с работы неизбежен.
И причина этого ухода связана с судьбой отца и его жизнью.
Таким образом, мы можем наблюдать, как местоположение прямоугольной фигуры и ее взаимоотношения с другими показателями расширяют ее значение.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 707
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#6 Admin » 04.01.2015, 20:19

Немая речь

«Я слышала крик: «Господи, спаси!» Не понимала, что кричала я. За рулем сидел муж. Машина была очень мощной. Незаметное движение правой ноги — скорость далеко за сто. Мы шли по правой полосе. Полос было две. Две встречные полосы разделял металлический отбойник. Он закончился. Исчез сзади, словно не было. Его заменила разделительная полоса. На противоположной стороне дороги, слева, я увидела рабочих и оранжевую технику. Ремонт. До них было метров двести. Впереди по правой полосе двигалась фура. Мы догоняли. Скорость была приличная. Муж стал перестраиваться в левый ряд. Ускорился. Мы поравнялись с длинномером. Вдруг фура стала смещаться влево. Муж засигналил, замигал фарами, но махина продолжала движение влево. В следующую секунду в моем животе возникла легкость. Муж вдавил педаль газа в пол, чтобы проскочить в сужающийся проем, между корпусом фуры и гравийной подушкой. Стрелка спидометра перелетела на 240 км. Во мне развернулся многомерный процесс, протекавший одновременно на всех уровнях. Я пыталась понять, почему фура едет влево? Внутренний голос кричал: «Для чего так делать?! Остановись!» Причины такого поведения водителя фуры, казавшиеся непостижимыми, позже оказались просты: ремонт правой полосы. Он увидел препятствие и стал его объезжать. Мое внутреннее око наблюдало события в обратной последовательности, а другая часть разума оценивала их, перескакивая через настоящее вперед. Череда картинок, чувств, мыслей, запахов, звуков сыпалась отовсюду в мозг. Этот хаос видений складывался в пазл со скоростью обращенного вспять взрыва. В каждую ячейку пазла влетала живая картинка, со щелчком вставая на место. Мозаика вмещала все повествование в оба конца времени. Незнакомая часть моей личности неслась во мне с быстротой световой пули, проживая каждую сцену жизни. Я вспомнила все. Поняла до последней молекулы, до мельчайшего атома, мне открылись все связи между происшествиями, которым я не придавала значения, считая случайными, ничего не значащими. Сознание при этом не присутствовало. Оно было в животе, который исчез, в груди, которая не дышала, в глазах, видевших, как фура выталкивает нас на полосу гравия. Сознание никогда не зналось с этой частью души, которая упорядочила прошлое согласно главному событию, к которому в данный момент приближались наши тела в жестяной скорлупе автомобиля. Теперь я понимала, почему за пять минут до этого мига я убрала ноги с бардачка и пристегнулась, автоматически, не отдавая отчета. Когда не было еще никакой фуры впереди. Я слышала слова, которые говорил муж: «Не надо фотографировать в машине — это плохая примета». — «Глупости», — отвечала я, продолжая щелкать камерой. Стало ясно, почему перед поездкой не открывался замок, мы не могли выйти из квартиры. Замок заклинило. Наша настойчивость победила, мы вышли. Сели в машину. Муж вставил ключ, повернул — ни звука. Вчера все работало. Повторил — тишина. Посмотрел на меня удивленно. Еще поворот ключа — стартер наконец заработал. «Ну вот», — обрадовалась я. Преждевременно: машина не заводилась. «Ну еще, давай, напрягись, — просила я машину, — надо ехать, мы хотим на юг, к морю, солнцу, мы ждали этого отпуска, давай, родная!» «Что же с ней такое? — удивлялся муж. — Что вообще происходит?» Он вышел, открыл капот, вгляделся, стал что-то трогать рукой, все проверять. Вернулся. Повернул ключ — не заводится. Наконец после десятка попыток двигатель заработал. Мы выехали со двора. Долго выбирались из Москвы: вязкое, трудное движение, пробки в неожиданных местах, на каждом перекрестке перед нами загорался красный. Мы преодолели и это. После нескольких часов движения в салоне возник неприятный запах горелого масла. Остановились, стали смотреть, не течет ли масло. Ничего не текло. Заехали на сервис. Во время осмотра нашли дефект тросика масляного насоса. Тросик поменяли. Все эти случайности были симптомами происшествия, которое стремительно вываливалось из будущего. Будущее высылало знаки, кричало беззвучно: не надо ехать, останьтесь! Жаль, что это понимаешь слишком поздно. Быстрая часть сознания вернулась в реальность. Фура надвигалась справа. Чтобы избежать столкновения, муж отклонился влево. Мы вылетели на разделительную полосу. Взвились фонтаны из щебенки. Колеса провернулись, мы не вылетели на встречку, по которой плотным потоком смерти следовал встречный транспорт. Нас отбросило обратно, вынесло на обочину с нашей стороны. Мы угодили в единственное место, где не были посажены деревья, пробел метров в пятьдесят, в обе стороны от него шла густая посадка. Еще спасло то, что земля тут была вспахана. Нас закрутило. Я видела все как в тумане. Мир завертелся волчком. Машина продолжала крутиться, потом стала заваливаться на задние колеса, подниматься и должна была перевернуться на крышу. Потом люди, наблюдавшие со стороны, рассказали, что машина встала на попа, продолжала медленно валиться назад и вдруг резко остановилась, будто кто-то сделал это невидимой рукой. Та же рука прижала ее к земле.
Набежали люди, суетились вокруг, кричали мужу: «Вытаскивай жену, бензобак пробит». Когда я вышла, почувствовала: лицо одеревенело. Я не могла шевельнуть ни одним мускулом, губы не повиновались. У мужа вообще ни царапины, у меня на локте синяк. Когда летели, я сильно ударилась рукой о дверь. Потом начались нескончаемые проблемы с машиной, с которой в итоге после многих сложностей пришлось расстаться».
1.jpg
1.jpg (60.96 КБ) Просмотров: 4754
2.jpg
2.jpg (60.96 КБ) Просмотров: 4754

На правой руке возле линии судьбы в поле 14d наблюдается маленький крестик. Крестик у линии судьбы выражает мнимые опасности для жизни (рис. 4, крестик — красный, линия судьбы — синий). При условии, что отсутствуют признаки сниженной безопасности А1 (разрушения папиллярного узора), В1 (разрывы первостепенных линий), что и имеет место в нашем примере, знак указывает на склонность натуры к обстоятельствам, которые больше представляют угрозу для кошелька, чем для жизни. По одной из версий, крестик в этом поле, если он касается линии судьбы, обозначает быстрое получение денег и также быструю их трату. Обратите внимание: ладонь имеет квадратную форму, а линия головы посылает длинную ветвь в область Луны (рис. 4, ветвь линии головы — зеленый) — это общее выражение способности подключаться к реальности, лежащей за пределом сенсорного диапазона.

Владимир Финогеев 24.05.2013 г. "7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 707
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#7 Admin » 12.01.2015, 19:26

Необитаемый остров.

Я вошел внутрь. В одной палатке сидела темноволосая женщина. Висел гороскоп, лежали карты таро. Я прочитал: «Предсказание судьбы». Была указана стоимость предсказания на месяц, три месяца, полгода и год. Пожалуй, на год наберу, подумал я. «Здравствуйте, могу я получить предсказание на двенадцать месяцев?» Она взглянула на меня: «Пожалуйста. Скажите мне, когда вы родились, и место рождения». Я сказал. У нее на столе был старенький компьютер. Она ввела мои данные, через несколько минут из принтера, потрескивая, вылез листок. Она взяла его: «С февраля по май ничего важного не происходит. А вот в середине лета — происшествие с огнем. Где-то в конце июля указана опасность от огня. Будьте осторожны». Она помолчала. Я ждал. «В конце августа вы поедете на необитаемый остров». Вот бред, подумал я. «Необитаемый остров? Я живу в Москве, работаю на почтовом ящике, дальше дачи не езжу. Вы не ошиблись?» — «Тем не менее в двадцатых числах августа вы поедете именно на необитаемый остров, куда-то очень далеко, там будут испытания, которые вы преодолеете». — «Что это за остров, где?» — «Это мне неизвестно». Две недели я находился под впечатлением. Происшествие с огнем — дело любопытное, но мысли постоянно вращались вокруг необитаемого острова. Я проворачивал в уме разные варианты с одинаково отрицательным ответом. Даже фантазия, благодаря которой я перемещался куда угодно, отказывалась служить. Я терялся в догадках. Что за остров? Где? Почему необитаемый? Как туда попаду? Я тряс головой — нет, это невозможно. Шло время. День сменял день, волна новых событий смывала прежние... Прошло три месяца, встреча с предсказательницей стала далекой, неразличимой точкой, как будто ее и не было. В середине июля взял отпуск. Уехал на дачу. Первый день отпуска — самый счастливый. Все только начинается: впереди две недели свободы. Воздух, солнце, вода. Жизнь прекрасна. После обеда прилег на диван, задремал. Во сне кто-то истошно закричал: «Пожар!» Открыл глаза. Кричали наяву. Женский голос. Я — к окну. Напротив, через дорогу, горела баня. Дул сильный ветер. Если перебросится на дом, полпоселка сгорит. Я выскочил на улицу. Со всех сторон бежали люди. Как водится, в этот день отключили воду. Тут же появились ведра, воду черпали из близлежащего прудика — скорее лужи с мутной водой и лягушками. У меня на дворе была куча песка, привез для строительства. Стали засыпать песком. Близко к бане не подойти — нестерпимый жар. Общими усилиями пожар потушили. У меня обгорели ресницы и волосы. Тут выяснилось, что в бане стояло несколько больших баллонов с газом. Если бы не успели, рвануло бы так, что от поселка мало бы что осталось. Умываюсь холодной водой, смываю копоть. Вдруг екнуло под сердцем. Вот оно, предсказанное происшествие с огнем в июле! Я сел, не замечая ничего вокруг. Вот это дела. На очереди необитаемый остров. Неужели сбудется и это? Но как? Уму непостижимо. Отпуск пролетел быстро, я вернулся на работу. Там рутина. Мысли мечутся, как лучи света в темной комнате. Середина августа — ничего. Никаких намеков. Начальство ушло в отпуск, все замерло. Двадцатое число — все тихо. Была пятница. Конец рабочего дня. Все разошлись, я остался один. Вдруг звонит телефон. Поднимаю трубку, хочу ответить и понимаю, что вклинился в чужой разговор. Два мужских голоса. Я уже хотел положить трубку, и тут — прямо мороз по коже — один другому говорит: «Не хочешь сгонять на необитаемый остров?» Что ответил второй, я не расслышал. А первый продолжает: «Это такой экстремальный отдых. Записывай телефон. Там есть такой Николай, скажешь, что от меня». Кладу трубку, записываю номер. Сижу в ступоре. Непостижимо. Невероятно. Невозможно. Звоню. Никто не отвечает. Вечер пятницы. Набираю номер в понедельник. Дозваниваюсь, получаю объяснение: «Две недели на необитаемом острове без еды, огня. Цель — выжить, проверить себя. Если хотите, сбор во Владивостоке в среду, инструкции на месте». — «Согласен». Одному ехать страшновато, звоню приятелю: «Поедешь?» — «Ато!» Едем на аэровокзал. «Билетов нет, — говорит кассир, — надо за два месяца заказывать. Если только кто-то сдаст». Через десять минут приходит женщина, сдает два билета. Вылетаем во Владивосток. Приземляемся, берем такси, едем на базу отдыха. Группа состоит из девяти человек и инструктора. Выезд на следующее утро. С собой на первое время дали крупу, спички, рыболовные снасти. В пять пришел катер, отплыли. Через четыре часа показался зеленый остров. С одной стороны — песчаная пологая бухта, с другой — крутой обрыв. Остров пятьсот на восемьсот метров, бывшая база подлодок. Все брошено, поросло быльем. Ставим палатки на берегу. Ложимся спать. Не учли прилив, ночью вода поднялась, смыла крупу, спички, рыболовные снасти. Утро было тяжелое, тревожное. Шел дождь. Мы мокрые, голодные, дрожим. Струйки страха заползли: зачем я в это ввязался? Что дальше? Как жить? Но вот выглянуло солнышко, заиграло бирюзой море, запах океана наполнил грудь. Отлегло. Инструктор сказал: «Будем ловить трепангов». Ныряли на глубину четыре метра, отрывали от камней коричневые трубки с присосками. Инструктор добыл огонь способом пещерного человека. Трепангов сварили. Вид и запах были омерзительны. Вкус соответствовал. Меня чуть не вывернуло. Больше двадцати граммов не одолел. «Зато белок», — приговаривал инструктор. На следующий день он смастерил из проволоки крючок. Мы насобирали на берегу мидий. Наживив их, поймали пять камбал. Пожарили — вот это был пир! Потихоньку стали приспосабливаться. Собирали ягоды, ловили рыбу, купались в море. Возникло непередаваемое ощущение скрытой радости единения с водой, воздухом, солнечным светом, небом, с травой и землей, желтым песком. Безмятежность была нарушена лишь дважды. Один раз к острову причалил баркас. Оттуда вышли люди в камуфляже с оружием. «На контакт не идем», — сказал инструктор. Мы были в другой стороне, они нас не заметили. Чем они занимались на бывшей базе — неизвестно. Другой раз ночью услышали шум, что-то приближалось к нам со стороны другого острова. Думали, косяк рыбы. Когда шумная масса подошла к берегу, мы застыли в ужасе — это были змеи, несколько сотен. Вдруг они повернули, обогнули наш остров и исчезли. Уезжать не хотелось. Погрузились в катер. Я оглянулся — остров растворялся в море. Он останется в сердце. Я уезжал другим человеком».
1.jpg
1.jpg (62.98 КБ) Просмотров: 4748

В возрастной зоне 29—30 лет, когда и случилась поездка на необитаемый остров, наблюдается квадрат (рис. 4, красный).
Он интерпретируется как стесненные обстоятельства.
Из области квадрата от линии Судьбы отрывается восходящая ветвь (рис. 4, синий), свидетельствующая о внутренних достижениях.
Дубликатом поездки на необитаемый остров выступает линия Поездки в зоне Луны, входящая в квадрат (рис. 4, зеленый).

В.Финогеев 02.05.11 г. " 7 Дней"
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 707
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#8 АРОН » 22.03.2015, 12:59

Подсказка.

Я работала в газете. Он был ведущим программы на ТВ. Он стал мелькать в нашей редакции, и я долго не понимала, чего еж туг крутится. Я знала его до того, как он попал на ТВ, и относилась к нему с иронией. Мать моя устраивала его на ТВ, и он общался со мной до того, и был в его стонах, взглядах и манере неоправданный пафос. Я над ним подсмеивалась, подшучивала. Иногда игнорировала, он заговаривал со мной, я едва отвечала, не скрывая скуки и отсутствия интереса. Это его заюлило, и он из кожи лез, чтобы понравиться мне. Это только отталкивало. И вот однажды мы с подругой Настей сидели у меня дома, и она включила телевизор, и появляется этот самый товарищ и начинает вешать про что-то. Я говорю, давай переключим. Подруга, которая ничего о нашей истории не знает. Говорит: «Да ты чего, это такой парень, интеллектуал, красавец, талантливый, от него все без ума». «Ты так считаешь?» — вопрошаю я, глядя на нее широко открытыми глазами, едва сдерживая смех. Но что-то отучилось. Я заинтересовалась. Стала смотреть передачи и находить их все более интересными и умными. Свершалось чудо. Минус без всякой физики превращался в плюс. И когда «талант» и «красавец» пришел к нам, я впервые выразила интерес. Он это мгновенно учуял, и веши стати меняться местами. Я потянулась к нему, а он от меня. Он дерзил, подшучивал, насмехался. Поразительно, теперь это происходило со мной! Я попадала в невидимые силки и не могла противиться магниту чувств. И вот был какой-то творческий вечер, кого — не помню, я прохожу по третьем) ряду, ищу место, ощущаю сбоку человека, который тоже высматривает, где сесть, и вот мы, не замечая, кто рядом, плюхаемся на соседние кресла, поворачиваем готовы и узнаем друг друга, и нас охватывает смех и с ним новое чувство, и оно смыло, снесло все прежнее в секунду. Жест за жест, взгляд за взгляд, он предложил погулять после вечера, и согласилась. После окончания вечера мы встали, пошли в гардероб, была зима. Надо было одеться. Толпа хлынула отовсюду, и мы потерялись в толпе. Поразительно, я не могла его найти. Это одно из удивительнейших происшествий в жизни. Он исчез. Я вышла наружу; никто не ждал меня. Его не было. Я пошла к себе и оттуда позвонила ему домой. Он сорвал трубку. «Это ты! — кричал он, — Господи, ты нашлась, куда ты провалилась, я обыскал все! Давай гулять!» Мы бросились вон, каждый из своего дома. Была жуткая погода Тоннами валился снег, ветер с воем разносил его по округе. Ничего не было видно. Но мы столкнулись в этом месиве нос к носу. Мы гуляли три часа. Говорили и говорили не переставая, обо всем на свете. Это правда: он интеллектуал, знаток и талант. Так в словесном упоении гуляли до марта. Он приходил домой, и приглашал меня к себе. Он играл на гитаре. Но тут все серьезно. Он сам писал стихи, сам сочинял музыку и сам исполнял. Это были счастливые дни. Мы признались в любви. Я была очень правильная и настаивала на официальной регистрации. Фактически я вынудила его сделать предложение. Он сильно сомневался: сможем ли мы «сделать брак», прожить вместе жизнь. Но идти в постель без брака я не решалась. Мы поженились. На свадьбе он был необыкновенно весел. Из него била энергия ядерного взрыва Он кричат «Я люблю эту девушку. Она жена моя, и я люблю ее!» Фейерверком — речи, стихи, песни, море восторгов и чувств. Я проваливалась в воронку, водоворот. Я не могла опомниться, остановиться и понять зачем замуж? Я не собиралась менять образ жизни, все было несерьезно. Домашнее хозяйство — не для меня. Я работала и мечтала о карьере. Он же - телевидением и бредил славой. Две планеты на разных орбитах. Он был недоволен тем, что ко мне приходят подруги и мы треплемся до полуночи, примешиваем к беседе алкоголь, ему это не нравилось, и, наверное, это имело основания. Разразился один конфликт, потом другой. У него тоже объявились привычки. Он до трех ночи смотрел боевики, ужастики и триллеры. Меня от этого тошнило. Ночь я проводила одна, а днем флиртовала с коллегами на работе. Прожили год странной жизнью. В течение года мой отец оставил квартиру матери, бабушка с дедушкой переехали к ней, и мы остались одни в квартире. Однажды маме стало плохо, и она попросилась пожить у нас какое-то время. Но он не разрешил. А я поддалась. И это разрывало сердце. Мял душу разрыв между любовью к матери и волей мужа. Вскоре маме становится хуже, и ее забирают в больницу. Делают операции, я пропадаю в больнице, и мама умирает, я в страшном шоке. Муж не поддержал, не отреагировал даже. Он не понял моей боли. Для него — это лишь повод для раздражения. Я лежала лицом к стене. Днями. К нам переехала его мама Проходя мимо меня, они восклицали: «Она нас игнорирует!» Я была в глубочайшей депрессии. Я умирала. Я умерла бы, если бы не друзья. Они звонили, поддерживали, вытаскивали из пропасти. Прошло сорок дней. Однажды, это было на Восьмое марта, позвонила Настя и говорит. «Пойдем с нами в ресторан, посидим, развеешься». И она уговорила, я пошла. Было много старых друзей. Мы выпили. Когда я вернулась, меня ожидал тяжелый прием. Он почувствовал запах алкоголя. Язвительно произнес: «У нее мать умерла, а она шляется по кабакам». «Что это за жизнь? — говорю я, — это не жизнь». «Жизни нет, — подхватывает он, продолжает: — Так что. развод?» «Развод», — спокойно произношу я. На следующий день — разговор: «Пошли скажем родителям». «Пойдем», — просто сказала я. Я пошла в туалет. Он догнал и нанес удар, так что я врезалась в стену «Так ты серьезно! Сука!» И начат бить. Схватил за горло. Потащил к окну и орал, что вышвырнет меня вон. Это был четвертый этаж. Я ухватилась за спинку дивана. Нечеловечески вцепилась, изо всех сил. Срывая ногти. Он не сумел оторвать. Ушел. На следующий день я пошла к знакомому судмедэксперту, тот описал, замерит синяки, ссадины и отпечатки пальцев на шее. Покачал головой. «Это хватка садиста», — сказал он. Мы написали заявление прокурору.
Когда я пришла, муж сказал: «Если ты подашь на развод или только вякнешь о том, что было, я тебя убью». Он назначил мне домашний арест. Быть дома до семи вечера Я сказала твердо: «Вес равно подам на развод, и ты можешь убить меня, если пожелаешь». Он набрасывался и бит. Я забивалась в угол. Он уходил. Охватывал ужас от мысли, что сейчас он вернется.
Он возвращался и орал: «Тебя выселят. Я отсюда никуда не уйду». Это тянулось бесконечно. Я подала заявление. Он бил еще неоднократно. Наконец, в день суда после того как нас развели, я возвращаюсь в свою квартиру и вижу его нет, вещи и мебель отсутствуют.
Помню, в прихожей я медленно разделась, затем сняла сапоги и запустила их в комнату, они пролетели под люстрой и грохнулись на пал один за другим. Свобода! В честь развода я купила шесть красивых бокалов. Два из них до сих пор хранятся в горке».
1.jpg
1.jpg (60.63 КБ) Просмотров: 4714

Линия Влияния на своем пути пересекает линию Судьбы (рис. 4, оранжевый, л. судьбы — синий).
Рисунок, который однозначно толкуется как разрыв отношений.
Линия Влияния является стороной треугольника (рис. 4, красный).
Треугольник в данном поле (поле 14а) выражает нарушения системы самосохранения (в нашем случае опасность физических повреждений от людей).
Поскольку линия Влияния связана с фигурой, то делается вывод о том, что партнер будет применять насилие.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#9 АРОН » 22.03.2015, 18:38

Предварительный показ.

«Звонок притек, когда я гладила брюки. Они стали мне велики, они вышли из моды. Зачем я их глажу? Я заметила, многое было необъяснимо. Оно просто происходило. Поддаваясь чувству, я вытащила их из шкафа. Черные брюки. Я держала в руках утюг. За минуту до звонка я почувствовала, что губы стали горячими. Звонок сыпался звонким горохом в уши. Я отложила утюг, взяла трубку. Это была сестра. «Приезжай, поболтаем», — предложила она. Я приехала. Мысленно я уже у сестры, но тело отстает. Сперва его надо одеть. И одеть надо тепло. На дворе пятое января. На окнах узоры — холодно. В ванной два зеркала до пола. Одно напротив другого. Свет падал сверху. От груди — округлые контуры на талии. Сзади, пониже спины, — две правильные тени — углубления. Я накинула теплый халат. Запахнула потуже. Мелькнули матовые бедра. Расческа прошлась по волосам. Щеточка — по ресницам. Помада охладила губы. Платье теплое, шерстяное, толстые колготки, носки, шуба. Сапоги на меху. Тело готово в путь. Я вывела его на улицу. Морозный воздух колом вошел в ноздри. Люди передвигались шустро. Снег скрипел под ногами. Я подошла к остановке, тут и автобус — повезло. Автобус вывернут внутрь мехом. Тесно от шуб и дубленок. Подъехали к подземелью. Над входом красное «М».
Возле дома сестры магазинчик. Дверь хлопнула, вы¬пустив пар. На полу тает томный снег, выше — соблазнительный запах кофе и рваная музыка слов. Покупаю вафельный торт, выхожу. Сестра открывает дверь, мы бросаемся в объятия. Сбрасываю шубу, прохожу в комнату. «У тебя жарко». — «Топят на всю катушку». — «Чайку?» — «Кофейку, если можно». — « Ну, как ты, как дела, чего происходит?» Мы сели за стол. На столе появилась бутылка мартини. «А что? Отдыхаем. Страна гуляет десять дней». Травяной терпкий вкус раздвигает временные границы. Мы болтаем, хохочем.
За окном быстро темнеет. Мы пьем кофе. «А где торт?» — спрашиваю я. «Торт мы не будем, — говорит сестра и сует торт в холодильник, — пусть он ест». Она погладила брюшко холодильника. Хихикнула. «Пусть будет голод. Ты чувствуешь голод?» — «Нет. Я что-то чувствую, но это не голод». — «А что это?» — «Не знаю». — «И все-таки?» Я приложила руку к животу. «Это похоже, будто я куда-то опаздываю». Сестра посмотрела на часы. Было одиннадцать.
Она берет телефон и набирает номер. «Кому ты звонишь?» — «Парню моему». Она говорила минуты две. «Мы выезжаем», — закончила она. «Куда мы выезжаем?» — «К парню моему. А он у приятеля». — «А тот где?» — «За городом!» — «За городом?!» Я посмотрела в окно, за окном — черный медведь ночи. Надо бы испугаться или стать осторожной. А меня отрывает от земли, и пенится кровь. Мы выбрались на улицу. Фонари брызжут оранжевым соком сквозь конфетти снега. Полно народу. Сестра подняла руку, тут же — машина. Сестра называет место. Водитель смотрит на нее, на меня. Мы улыбаемся так, как будто едем к нему. Он тает, словно снег на наших щеках. Нам весело. Приезжаем на место. Я застываю, гляжу неотрывно. В лучах света стоит бело-розовый домик. С крылечками, башенками — все, как мечтала. В моем идеальном будущем я живу в таком доме. Внутри — большой холл, камин, на полу пушистый ковер. Нет, я точно сплю, мне привиделось. Стоит протянуть руку — и все утечет сквозь пальцы. Я трогаю массивную полку камина, я опускаюсь на ковер. Нет — мир грез реален. Все остается на местах, все осязается, все твердо и упруго.
Нахожу большую мягкую игрушку — тифа, прижимаю его к себе и лежу на ковре. Хозяин высокий, статный, седой, ему в два раза больше, чем мне, а мне двадцать три. Но, как и мне, ему много-много меньше.
Во всяком случае, сейчас, в данный момент. Приятель сестры говорит: «Хотите в сауну? А потом — в снег! Кайф ломовой». Сестра со смехом отказывается: «Снег лучше поберегите. Моя младшенькая вам тут все сугробы растопит». На стол ложится белая скатерть. На нее приземляются тарелки. Маршируют закуски, зелень, салаты, фрукты. Серебро приборов множит огонь свечей. Темная бутылка шампанского покрывается влагой. Время смазывает пространство, и оно не скрипя сближает. Слова не ведут к финалу, а исходят из него. Сладкая стрела уже попала в цель. Хозяин берет меня за руку — сколько электричества в его пальцах! Мы оказываемся вдвоем наверху. Он целует мне глаза, губы. Руки его открывают новую страну. Он проводит пальцами по спине: «У тебя тут такие ямочки — ты знаешь о них?» — «Знаю». — «Но ты не знаешь, что они точно для моих губ». Уже рассвело, когда мы заснули. Просыпаюсь, гляжу в окно, оно необычно, в нем как молоко налито. Приподнимаюсь — это снег. Не понимаю, который час. На секунду и все вокруг потеряло память. Рядом лежит незнакомый человек. Он отвернулся, дышит мерно. Я тревожно ощущаю, что не могу представить его лица. Думаю, надо тихонько выбраться из-под одеяла и посмотреть, кто это. Я выскальзываю из-под одеяла, кожа покрывается пупырышками, в постели было тепло и уютно. На цыпочках обхожу кровать, тут же все встает на место, я вспоминаю, где мы, как мы сюда попали и что произошло. Но на лицо все-таки надо взглянуть. Лицо оказалось приятным, знакомым, тут же хлынул поток воспоминаний. Волна влюбленности догнала, и лицо сделалось родным. Я приняла душ, оделась, спустилась вниз. Сестра с ее парнем пили чай. Я присоединилась. Через полчаса спустился хозяин. Была некоторая неловкость, она быстро смывалась словами. Потом мы на время остались вдвоем. «Я женат», — сказал он. «Я ни на что не претендую», — сказала я. Я изначально была уверена, что он не одинок. Откуда эта уверенность явилась — мне не известно. Я не строила никаких планов. Мне просто было хорошо. Он расслабился и повеселел. Он сыпал шутками, острил. С ним было интересно. Он много знал и умел об этом рассказать. С этого дня мы стали тайно встречаться, не часто и не редко. Через несколько месяцев я сказала ему, что возвращаюсь к своему парню. Это его сильно ударило. Хотя оба мы знали, что перспективы не было. Это предрешало разрыв. Рано или поздно это бы произошло. Прошло несколько лет. Он мне звонит, когда выпьет. Сердце чуть сжимается. Тихо отвечает на неизвестный зов. Бело-розовый дом стал маленьким-маленьким, и он далеко-далеко, в самом последнем уголке сердца, занесен снегами. Но когда-нибудь время найдет его в своих бесчисленных складках, и будущее расчистит к нему путь».
1.jpg
1.jpg (85.02 КБ) Просмотров: 4713

На правой руке в указанном возрасте находим линию Влияния (рис. 4, желтый), она бьет перпендикулярно в линию Судьбы и проходит насквозь.
Толкование наглядно: отношения развиваются стремительно, но обречены на скорый разрыв.
На линии Влияния треугольник (рис. 4, красный).
Фигура многозначна.
Традиция усматривает в данной фигуре выраженное влияние Марса на партнера.
Партнер может быть и дерзким, и мужественным, и интеллектуальным, и иногда жестким, может злоупотреблять алкоголем.
Есть еще пара значений треугольничка на линии Влияния:
а) партнер владеет недвижимостью;
б) отношения начнутся в загородном доме.

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#10 Admin » 27.04.2015, 14:37

Путь Сизифа.

«На вечере я заметила парня. Он отличался от всех. У него были длинные волосы и брюки с цепочкой. Перед этим нас посвятили в студенты, произнесли напутственные речи. После торжественной части был концерт и танцы. Парни и девушки стояли вперемешку. Мы уже месяц отучились, лица примелькались. Но этого парня ни разу не встречала на лекциях. Заиграла музыка. Я подошла к нему, предложила: «Вы танцуете?» Он посмотрел сверху вниз, снисходительно и даже лениво, усмехнулся: «Я пою». «Хорошо, — сказала я, — давайте сначала потанцуем, а потом споем». Он заколебался, но пошел. Танцевать он не умел. Потом выяснилось, что петь он тоже не мог. Но об этом я узнала гораздо позже, пока же мы потоптались для виду, потом сошли с круга, разговорились. «Вы в нашем институте каком курсе?» — «На первом». — «Я вас не видела». — «Извините». Я рассмеялась, ответ был неожиданным.
Ему это понравилось. «Может, сбежим отсюда»,— сказал он, оглянувшись кругом. «Давайте». Я чувствовала странный энтузиазм. Будто должна была сразиться и победить. Все в парне вызывало на спор, бросало вызов и одновременно влекло. Казалось, приближается какая-то тайна. Мы вышли на улицу. Было темно. Горели фонари. Температура выше нуля, пасмурно, но сухо.
«Вы, наверное, комсомольской работой занимались в школе?» — «И пионерской тоже», — сказала я с задором. Биться, так биться. «И, конечно, были отличницей». — «А вы, наверное, были двоечником?» — «Да не совсем. А что, похож?» — «Похож. С такими волосами у нас в стенгазете двоечников рисовали. За волосы вам наверняка доставалось в школе». — «Ну мне что, а вот родителям крови попортили». — «Давай на «ты», — сказала я. Он кивнул. «Ты с первого раза поступил?» — «Да. А ты?» — «Я сперва в мед поступала. Но физику завалила».
Он посмотрел на меня: «Тем не менее ты на учителя физики учишься?» — «Физику я обожаю и всегда любила. У нас учитель был по физике обалденный. Я думала, уж чего-чего, а физику сдам. И тут на тебе. Я была в жутком трансе. Отец поддержал морально. Вселял уверенность, шутил: бери пример с Сизифа, не бойся начать сначала. У меня отец необыкновенный. Он дома катер построил». — «Игрушечный?» — «Настоящий». — «В квартире?» — «Ну. У нас двухкомнатная квартира. Одну комнату отдали под катер. Год строил. Мы ему помогали. Ребятня со всего дома сбегалась, он давал работу каждому: кто выпиливал, кто шкурил — и построили». — «Как же его вытащили?» — «Через окно на тросах спустили. Мы на нем путешествовали по Оке, по Волге». — «Сильно». Он вдруг остановился. «А как тебя зовут-то?» — «Аня. А тебя?» — «Вадим».
С этого вечера мы стали встречаться. На лекции Вадим не ходил. Экзамены сдавал на дому. Его папа был друг декана. Ему привозили, он переписывал и сдавал. Учиться ему было некогда. Он занимался делом. И дело в те времена было уголовно наказуемое. Он был фарцовщиком. Они скупали сертификаты. Сертификатами платили тем, кто работал за границей, потом их стали называть «чеки». Вадим покупал на чеки в закрытых магазинах «Березка» заграничные шмотки, перепродавал. Еще они ездили по деревням, скупали иконы, старинную утварь, реставрировали, иконы часто специально старили и толкали все это иностранцам. Он много знал про иконы, рассказывал, какая к какой школе принадлежит. Это было интересно. Прошло несколько месяцев. Летом я решила соблазнить его. Я устроила так, что он пришел к нам, когда никого не было. До этого мы уже целовались. И я подумала, что момент настал. Дома мы целовались целый час. «У тебя кто-нибудь был?» — шепнула я. «Нет. А у тебя?» — «У меня тоже никого», — отвечала я. Мы попытались сблизиться. Это было так нервно и так ужасно, что потом мы к этому долго не возвращались. Ходим дальше. Ходили, ходили. Я наконец говорю: «А жениться ты собираешься?» Вадим оторопел. Это было, когда мы с его друзьями завалили в кафе на Горького, теперь Тверская. Там перед входом в бар висел занавес из бамбука — оригинально. Сидим, балдеем. И я произношу эту фразу. Вадим задумался. Я продолжаю: «Что, слабо жениться? Слабо сейчас сходить в загс и подать заявление?» Все стали орать: «Слабо жениться!» «Да у меня с собой паспорта нет», — говорит Вадим. «А у меня есть», — говорю я. Он поехал домой за паспортом. Привез, и подали заявление. Объявили родителям. А тем что — приходится соглашаться. Вадим купил кольца и мне джинсовый костюм — что тогда было настоящим отрывом. Поженились, стали жить у его матери. Я — жена, учусь, сижу дома, пытаюсь свить гнездышко, шью занавески, навожу уют. Но он к браку не готов или не понял, что женился. Ничего для него не изменилось, у него фарца, рестораны, гулянки. Все по-прежнему. Все, что зарабатывает, прогуливает. Денег нет. Я устраиваюсь на работу, да еще беру на дом, вяжу, шью. Он этого не замечает. В общем, пошли маленькие сложности, потом большие, потом ссоры, потом мы расставались, потом сходились, годы летели. И вот он заболевает. Редкое заболевание, связанное с мышцами, природа плохо изучена. Он четыре месяца лежал. Я бросила все силы на него, откуда только они у меня брались. Выходила. Заново учились ходить, держать ложку. Я варю бульоны, настаиваю травы. Мало-помалу он восстанавливается физически. Но у него депрессия тяжелейшая, он не хочет жить. Я уговариваю, вселяю надежду, дух сопротивления. Вроде бы мне это удается. Но болезнь меняет людей. Он уезжает отдыхать, когда мне нужна помощь, и я понимаю, что это уже чужой человек. Через какое-то время он решает эмигрировать. «В Совдепии ждать нечего». Чтобы уехать, у него план: фиктивно жениться на некой знакомой, которой разрешили выехать. Мы разводимся, он женится на той девушке для виду, они уезжают. Он говорит, что тут же пришлет мне и дочери вызов. Вызов долго не приходит. Он вообще не приходит, но мне это не нужно, я встречаю другого человека. И любовь вдруг вспыхивает в сердце. Но это другая история. А с Вадимом мы прожили 13 лет».
1.jpg
1.jpg (134.72 КБ) Просмотров: 4664

На левой руке линия Влияния, соответствующая данной связи, проходит линию Судьбы и вливается в линию Жизни, но не пересекает ее. Это продолжение к линии Жизни надо рассматривать как двойную линию — и линию Влияния, и линию Поездки.
Обратим внимание: на линии Влияния виден островок — это признак серьезного заболевания у мужа.
То, что линия Влияния пересекла и линию Судьбы, и линию Жизни, однозначно указывает на разрыв отношений, причем разрыв происходит в виде эмиграции супруга, на что и указывает линия Поездки.
Линия Влияния, ее пересечения, островок были сформированы задолго до того, как наша героиня увидела на вечере своего будущего мужа (рис. 4, линия Влияния — желтый, островок — красный, линия Поездки — оранжевый, линия Судьбы — синий, линия Жизни — зеленый).

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 707
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#11 Admin » 12.05.2015, 13:55

Своя воля.

Из Москвы приехала двоюродная сестра погостить на несколько дней. Она только и говорила о своей любви: «У нас такой мальчик живет в подъезде. Ну такой красавчик, такой весь звездный, такой замечательный, такой, короче, вообще таких нет». Я подумала: надо съездить — взглянуть на это чудо. Мне было пятнадцать, я училась в школе, в летние каникулы приехала в Москву.
Меня никто не встречал, приехала одна. Не впервой. Сестра была с парнем. Ничего особенного. «Это тот?» — шепнула я. «Не-а, это приятель. Он любит меня. А тот, кого я люблю, бегает за другой». — «Познакомишь?» — «Пошли, я его во дворе видела». Мы вышли. Двор был заставлен машинами. Посередине рос поникший, будто обглоданный тополь. «Вот моя сестра, Катя, — сказала сестра, — а это Паша». Паша кивнул: «Привет». Он и вправду был хорош. Высокий, узкий, красавец. Волосы черные, жесткие, блестящие. Глаза раскосые. Кожа с желтизной. «Да он кореец». — проговорила я в ухо сестре. «И что?» — «Ничего. Прикольно». Паша не смотрел на меня. Взгляд его был обращен куда-то внутрь. Он не был равнодушен. Он просто меня не заметил. Это меня задело. Вскоре мы поехали к подружке сестры на дачу. Дом стоял в лесу. Мы качались на качелях, болтали, по ночам смотрели на звезды. Вскоре к нам приехали парень сестры и Паша, потому что они были друзьями. Паша по-прежнему в упор меня не видел, очевидно, был занят своей девушкой. «Пошли погуляем»,
— предложила я ему. В лесу было прохладнее. Мы медленно шли, возник легкий разговор. Он рассказал, что у родителей бизнес в Москве. Вилась тропинка, коричневатый грунт отполирован ногами до глянца. Пахло цветущей липой, если попадались ели, то хвоей. Периодически я поглядывала на Пашу особым взглядом, а попросту «строила глазки». Действенность приема я поняла в свои двенадцать, когда, подчиняясь прихоти, влюбила в себя тренера по велоспорту. Неожиданно Паша остановился и произнес: «Чем больше мы гуляем, тем больше мне хочется тебя поцеловать». Я улыбнулась и поцеловала его в щеку. Детский поцелуй. Мы вернулись. Паша не сводил с меня глаз. Поужинав, мы разбрелись по комнатам. Дом был большой, комнат на всех хватало. Мы с Пашей уединились на втором этаже. Расположились на кровати, стали разгадывать кроссворд. В какой-то момент я как бы невзначай положила голову ему на плечо. Он замер. Я устроилась поудобнее и уснула у него на плече. Сделала вид, что уснула, стараясь дышать глубоко и мерно. Он сидел не двигаясь часа три. Потом «разбудил» меня, ему надо было в туалет. Вернулся. Я опять положила голову ему на плечо, «уснула» повторно. Утром мы проснулись в одной постели. Между нами ничего не было, конечно, просто проспали ночь на одной кровати. На следующий день Паша не отходил от меня. Без умолку говорил о совместных планах на будущее — предлагал учебу в Китае.
Я вернулась домой. Паша позвонил: «Ты мне нужна как воздух. Я не могу без тебя. Завтра придет поезд, я прислал тебе кое-что».
Вокзал. Запах дыма. Разноголосица. Узкий перрон. Рельсы уходят вдаль. Состав вползает с ритмичным говором. Проводница вручает шикарный букет и коробку. В ней конфеты, мягкая игрушка, деньги.
Потом Паша стал часто приезжать ко мне. Начались наши «улеты». Как-то отец выдал Паше деньги на приобретение небольшого ресторанчика в нашем городе, вместо этого мы потратили все за две недели. В другой раз мама Паши дала ему деньги закупить партию одежды, но и эту сумму мы благополучно пустили по ветру. Через год Паша предложил ехать в Китай вместе, учить язык. Сначала я загорелась, потом засомневалась. Меня уговорила его мама, замечательная женщина. Я сказала ей: «Он еще ребенок, несамостоятельный и легкомысленный». «На тебя вся надежда, — сказала она, — иначе он пропадет, да и жить он без тебя не может». Я решилась. Мама не стала возражать, отец был против, как всегда. Хотел выпороть. Он и раньше так делал, но своего не добивался. Меня проще убить, чем навязать. Мы сели на поезд, и город быстро исчез за линией горизонта. В поезде познакомились с молодой парой: парень, китаец, вез девушку показать своим родителям. Ехать было неблизко, мы сдружились, так что по приезде они пригласили нас к себе. Я понравилась его родителям, а его девушка — нет. Через пару дней они возвращались. Мы поехали их провожать, и этот парень накричал на свою девчонку, потому что она забыла билет. «А вот Катя этого бы не допустила», — кричал он и поглядывал на меня. Сна-чата мы приехали в Шиньян. В местном университете не захотели селить нас в одной комнате: у них было не принято, чтобы официально не расписанные студенты жили вместе. Мы уехали в Харбин, в Хэйлунцзянский университет. Хэй — по-китайски «черный», лун — «дракон». Там поначалу тоже не захотели дать нам одну комнату на двоих. Тогда я сказала Паше: «Сделай что-нибудь, или я уеду». Он дал денег, и проблема решилась. Нас поселили в общежитии, совмещенном с учебным корпусом. Здание имело внутренний четырехугольный выем — построено по типу колодца. На одной стороне — комнаты, где жили студенты, на другой — учебные классы. Удобно. От комнаты до класса полминуты ходьбы. Класс — небольшое помещение, столы-парты, как у нас. На стене — коричневая доска. Мел. В классе было восемь человек — все из разных стран. Были японцы, южные корейцы, французы. Начались занятия. Вскоре в меня влюбился учитель грамматики, даже предлагал замуж. Но мне он не нравился. Паша был определен в другую группу, потому что он кое-что знал по-китайски, а я — ничего. Деревьев в городе я не заметила, да и за городом тоже: все какие-то поля, дороги, деревушки. В городе не было ни собак, ни кошек. Ни разу голоса птичьего не слыхала На велосипедах частенько увидишь девушку в шикарном вечернем платье. Или утонченная красавица, одетая в красное с золотом, с прической, на шпильках шумно сморкается и так сплюнет, что держись. Первые два слова, которые я выучила: Дуо шао чен — «сколько стоит», и пу яо — «не надо». Я шла на рынок и спрашивала: «Дуо шао чен?» Они отвечали — я не понимала, повторяла вопрос. Они говорили, видимо, снижали цену. Торговаться обязательно. В конце концов я говорила: «Пу яо», спокойно удалялась. Они не рвали на себе свои китайские волосы, а смеялись и говорили: как эта русская знает китайский. Паша вообще не учился, спал, ничего не делал, тратил папины деньги. Он стал ревновать меня ко всему. Даже если я просто разговаривала с подругой. Начались ссоры, я порывалась уходить, но он умолял остаться. Через полтора года вернулись в Россию. Я перебралась с Пашей в Москву. Ссоры продолжились. Паша не разрешал мне даже долго с сестрой общаться. Хотел, чтобы я каждую секунду была у него перед глазами. Я не раз пыталась бежать, бежать особенно было некуда, жить не на что, я не работала, ну и возвращалась. Однажды устроилась продавщицей, в меня влюбился директор магазина, он помог, и я ушла от Паши».
1.jpg
1.jpg (78.04 КБ) Просмотров: 4642

Линия влияния проходит линию судьбы насквозь и образует линию поездки (рис. 4, л. влияния — желтый, судьбы — синий, поездки — оранжевый).
Как видно, линия влияния слабая, это означает неглубокую эмоциональную вовлеченность обладателя в отношения.
Пересечение с линией судьбы указывает на разрыв отношений.
Островное образование на линии судьбы (рис. 4, красный) свидетельствует о периодической неудовлетворенности жизнью и партнером.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 707
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#12 Admin » 16.05.2015, 16:56

Скрытая фаза.

«Вещей — семь больших черных фанерных чемоданов и сундук. Они грузятся на телегу. Гнедая лошадь стоит спокойно. Дует ветер, отгоняет мошкару. Василий, мой сводный брат, мальчик девяти лет, гладит лошадь по красноватой морде, черной гриве. Мать стоит подле, отирает платком глаза. Дядя Емельян, возчик, взваливает последний чемодан. На нем выцветший брезентовый плащ с широкими рукавами и капюшоном. «Ну, лады, — говорит он, садится боком на край телеги, сворачивает самокрутку. — Прощевайтесь пока». Прощаться особенно не с кем. Вышла Тая, соседка. Они с матерью обнялись, всплакнули: «Свидимся ли? Кто знает?» Мать пошла было к телеге, остановилась: «Доченька, все ли мы забрали- то?» — «Да все, мам». — «Пойду погляжу». Направилась к крыльцу, но в дом не вошла, остановилась. Подошла к углу избы. Стала гладить щербатое черное бревно. Тая положила мне руки на плечи: «Линочка, тебе еще раз спасибо. Так я тебе благодарна. Век не забуду». Я пожала плечами: «Да за что же это?» — «Как за что, ты ведь надоумила, куда писать-то, что, мол, в Центральное справочное бюро, в Бугуруслан, вот куда. Оттуда и сообщили, куда сестра эвакуировалась». — «Да пустяки, теть Тай». Емельян поплевал на окурок, расправил усы, огладил бороду, крякнул: «Будя. До зимовья засветло надо добраться». Мать подошла к телеге, обернулась, поклонилась в пояс дому, Таисье. Всему, что было. Щелкнули вожжи, лошадь напряглась, телега пошла.
К первой звезде были в лесной сторожке. С восходом отправились дальше. Вторую ночь провели на рыбацкой заимке. К полудню третьего дня выехали к Енисею. Емельян помог перетащить поклажу на большую лодку. «Ну, Анастасия, прощевай, не поминай лихом». Мать поцеловала его. Он сел на телегу и скрылся. Лодка отчалила. Мать неотрывно глядела на удаляющийся берег. Я, наоборот, в другую сторону, где горели огни Енисейска: неведома мне была трещина, куда утекал дух времени.
У входа в железнодорожный вокзал стоял военный патруль. Внутрь без билетов не пускали. Касса была сбоку, на улице. Все подступы к маленькому окошечку заняты людьми. Люди стояли, сидели на узлах и чемоданах, на земле, подстелив тряпье. Я наклонилась к сидящей на мешке пожилой женщине: «Кто ж тут последний?» — «Ой, и сказать тебе не моту. Я знаю, за кем я, а после меня уйма народу. Поди поспрашивай, авось кто и сознается». — «А что, плохо с билетами?» — «Ой, милая, беда, нет билетов. Дают помалу. Я неделю на этом месте нахожуся». Я посмотрела на мать. У нее было испуганное лицо. «Ничего, мам, уедем как-нибудь». Я обошла площадь, нашла крайнего. Сюда перетащили вещи. Соорудили из чемоданов подобие кровати. Я обходила площадь, повторяя про себя: как-нибудь, как-нибудь уедем. Оптимизм таял с каждой минутой. Выяснилось: те, кто был ближе к кассе, жили здесь уже месяц. Народ терпеливо и покорно ждал: «Снабжение на фронт везут. Не до нас пока». Начинался июнь сорок третьего года. Я вернулась к матери с братом. Странное было чувство: с одной стороны, страх и тревога сжимали сердце, с другой — я исполнилась какой-то новой решительности, готовности перенести все до конца: не одни мы. Все ждут. Через неделю патруль пускал меня на вокзал за кипятком. Набрав воды в чайник, мы с мамой сыпали туда крупу, так получали подобие каши. Понемногу ели из чемоданов сушеный картофель. По ночам меж людьми шныряли крысы.
Как ни ограничивали себя, но через два месяца все продукты были съедены. Остался неприкосновенный запас на дорогу. Это было 5 августа. Наши войска освободили Орел и Белгород. В Москве прогремел первый победный салют. Мать плакала. Не только от радости: «Дочка, может, вернемся, пока не поздно, нет нам пути, пропадем тут. Скоро холода начнутся, не выжить нам». Я молчала. Взяла чайник, пошла на вокзал. Набрала кипятку, иду, слезы катятся крупными каплями. Не вижу, куда ноги несут, глаза застлало, наталкиваюсь на военного. Он мне: «Что с вами?» Я от этого заревела, рассказываю: два месяца, мол, не могу уехать в Киров с матерью и малолетним братом. Он спрашивает: «Кто ваш муж?» Отвечаю: «Офицер, на фронте». Военный говорит: «Ну, ваш вопрос простой. Идите в военкомат, вам дадут проездные документы, тут же уедете». Я говорю: «У себя в районе ходила в военкомат. Сказали, литер мне не положен. Муж-то без вести пропал». — «Глупости. Не знают они законов или не исполняют. Ступайте в военкомат — дадут». Я обратно будто на крыльях. Мать вручила отрез сукна, бутылку спирта: «Дай там кому надо». Нашла я военкомат. Иду к военкому. Там секретарь — приятная женщина. Выслушала меня, говорит: «Сейчас доложу военкому». Я ей сверток сую. Она берет. Скрывается в кабинете. Потом выходит, объявляет: «Литер вам положен. Но надо запрос послать в местный комиссариат, выдали они вам литер или нет. Приходите завтра». А уж завтра вручают мне литер. Женщина улыбается: «Ну вот видите, все в порядке. Можете ехать». У меня руки, ноги дрожат. Иду, плачу, улыбаюсь, благодарю мысленно и военкома, и секретаря, а пуще всего военного на вокзале. Думаю: вот ведь как. Вот что один человек другому невзначай может сделать».
1.jpg
1.jpg (125 КБ) Просмотров: 4634

На правой руке линия Судьбы (синий) входит в прямоугольное образование (красный).
Прямоугольник склонен верхней частью вправо.
В этом случае знак трактуется как обстоятельства, задерживающие реализацию намерений на время.
Основанием прямоугольника служит линия Поездки (зеленый).
Причина ограничений — поездка.
На линии Поездки также есть подобие прямоугольной фигуры.
Однако линия Судьбы внутри прямоугольного пространства не ломается и не прекращается: отсюда следует, что сама судьба выведет из сложного положения.

В.Финогеев
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 707
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#13 АРОН » 26.05.2015, 14:17

Упрежденная траектория.

«Конец весны. За окном свежая, безграничная синь. В руке ручка. На столе белый лист. На секунду зависает рука. Может, довольно? Все-таки в третий раз? Нет, что-то недоделано. Что-то еще. Шариковая ручка выводит. Рапорт. Еще пауза. И решительно: Прошу направить для участия в контртеррористической операции в Чечне. Отдаю лист начальнику. Он визирует. Документ ложится в папку. Папка исчезает.
Через время вызов на медкомиссию. Потом получение оружия. В ночь перед вылетом — собрание группы. Традиционная процедура. Выхожу последним. На крыльце задерживаюсь, вдыхаю полной грудью. Гляжу вверх. Черное дно, две-три слабые звезды. Делаю шаг вниз. Ступенька отъезжает вперед, секундное ощущение — там пустота, ерунда какая — и точно — ерунда: вот и опора. Нога не ожидает ступеньки, подворачивается. Хруст, перед глазами белая вспышка. Боль. «Вот е-!» Ребята оборачиваются: «Что?» — «Нога — подвернул, чтоб ее!» Кое-как доковылял до автобуса. Невезуха. Как лететь завтра? Дома принимаю анестезин — полстакана. Накладываю бинт. Ложусь. Перед глазами плывут события дня. Меж ними далекая картинка: мне десять, влетаю в реку, нога врезается в донышко от бутылки, с хрустом. Кровь. Левая нога отзывается свежей болью. Тру рукой лоб. Потом, потом... Помню, старлея обмывали. Опрокинул стакан со звездой и — в танец, в лезгинку. Вошел с душой. Закончил эффектно — бухнулся на колено. Получил трещину. И все она — левая.
Проваливаюсь в колодец сна. Утром полегчало. Пробую наступить. Терпимо. На первое время сойдет.
Из Минвод в Ханкалу. Палатки, вагончики, пыль по щиколотку. Песок скрипит на зубах. В Ханкале о ноге забыл. Через пару дней из Ханкалы на точку, километрах в двадцати от селения Толстой Юрт. Цель — пресекать воровство нефти из кустовых скважин, уничтожать мини-заводы. Потекло душное время лета. Два месяца работаем штатно. Ищем врытые в землю бочки с трубой. Находим. Расстреливаем из пулемета. Или пару желто-песочных брикетов и — привет горячий.
Девятого июня — задача: устроить засаду на скважине 34. Утром едем на разведку. Осмотр местности, отработка действий. Утром Сергей, водитель, бреется. Спрашиваю: «Чегой-то ты?» — «Да уж недели две не брился. Пора». — «Ну, раз пора — давай». Сергей — классный щадила. Проводим рекогносцировку, возвращаемся в обед. Отдыхаем. Операция намечена на двадцать два ноль ноль. Номером отправляемся на двух машинах с металлической крышей, без стекол. Темнота — глаз выколи. Я в первой машине. Со мной — водитель Сергей и молодой парень, первый раз в Чечне. Наша машина идет с зажженными фарами. Вторая без огней. Прикрытие. Через час добираемся до места. Въезжаем на высотку, осматриваем скважину — никого. Едем обратно. Впереди взмывает сигнальная ракета. Слабый хлопок «Заметили, своих предупреждают, чтоб сматывались», — бросает Сергей. Едем дальше. Пятна света выхватывают грязно-песочную колею. За нами — туча пыли. Вторая машина держится метрах в двухстах. «Яма!» — орет Сергей, бьет по тормозам. Меня бросает вперед. Перед носом с шипением пролетает продолговатое пятно. В животе кол, в голове искра: дали из гранатомета! Справа и слева из кустов — выстрелы. Расстояние от дороги до кустов порядка семи метров. Щелчки о корпус. Чмоканье. Звон: пули пробивают металл. Отклоняюсь назад. Спинка сиденья, как пластилин. Кричу молодому: «Ложись!» Кругом — живой горячий металл. Слышу вскрик Сергея. Сергей поймал. Мысль проехала, будто не у меня. Не в голове. Или голова где-то не здесь. Внутри — страха нет, но нет и покоя. Через секунду откидывает ногу. Боли нет. Я поймал. И вот — из сердца: что же ты, мать твою, лежишь, офицер?! Резко сажусь, бросаю автомат в проем, даю очередь по кустам. Кричу: «Красный, прикрой!» Красный — позывной Сергея. Молчание. Даю очередь. Слышу, молодой открыл огонь по кустам с другой стороны. Молодец! Автомат слился с биением рук. Что?! Съели?! Сволочи! Остановился. Тишина. Жду. Ни звука. Оглядываюсь на Серегу. Он упал лицом на руль. Везде — кровь. Беру за плечи. Он валится назад. Пуля попала в лоб. Оглянулся Сергей и схватил пулю. Тут у меня башню снесло. Рву кольцо из «Ф-1». Выскакиваю из машины, ору: «Волки?! Вы не волки — шакалы вы! Исподтишка бьете. А кто один на один с русским офицером? Ну-у. Выходи!» Молчат. Отошли. Дернули вниз по склону, гады.
Возвращаюсь. Серега стонет — жив?! По рации вызываю медичку. Докладываю обстановку. Подгребает вторая машина. Выскакивают, бегут, кричат. Замечаю: еще сжимаю в руке гранату. Рука в камень перешла. Подхожу к спуску, бросаю вниз, в жирную темень.
Через час пришли вертолеты. Еще передали, что два «бэтээра» идут на помощь. Сергея увезли. Он дышал еще час. Мужики дали коньяку. Подхожу к «уазику». Весь в дырках. Два колеса пробило. Смотрю на свое сиденье: трубы железные, что спинку держат, как срезаны. Как я снес их? Не въеду. Тут чувство: что-то не так.
Левая нога. Онемела. Наклоняюсь: дырка в ботинке. Снимаю ботинок — дырка в носке. Снимаю носок — дырка в ноге. Выходного отверстия нет. На носке два пятнышка красных и — все. Меня в госпиталь, в Ханкалу. Хирург налил полстакана, вытащил пулю: «Повезло тебе: ни кость не задета, ни сухожилие не тронуто. Через пару недель будешь прыгать». Киваю: повезло. Думаю: не затормози Серега — всем крышка. Вошла бы граната в корпус — и кранты. Нога-то, может, и осталась. А ямы на дороге не было. Точно знаю — проверял».
1.jpg
1.jpg (118.51 КБ) Просмотров: 4615
2.jpg
2.jpg (115.36 КБ) Просмотров: 4615

Сама по себе линия Судьбы обычно не дает возможности установить, насколько опасной может быть работа или отдельные виды деятельности, как в нашем примере командировка в район военных действий.
Тем не менее, в нашем случае на фрагменте линии Судьбы (синий) в 10 поле (под средним пальцем) наблюдается приподнятое над общим рельефом прямоугольное образование (красный).
На руках имеются нарушения системы самосохранения — один из значков, выражающих постоянное соприкосновение с опасностью, — круговой рисунок в 3 поле (желтый).
Травма голеностопа представлена множеством дубликатов.
Корреляты находятся на ногтевой и средней фалангах средних пальцев обеих рук, на ногтевых фалангах безымянных пальцев в виде точечных папиллярных деформаций, образующих продолговатые рисунки в виде рыбы (из-за микроскопичности рисунок недоступен для демонстрации), на линии Головы (зеленый) между средним и указательным пальцами и между безымянным и мизинцем на обеих руках в виде микроразрывов и подходящих к ним знаков (красный).
Для иллюстрации выбран дефект под средним пальцем.
Характерные нарушения наблюдаются в полях: 1 (зона Венеры), 14 (центр ладони).

В.Финогеев
Все вокруг нас и в нас - работа энергий. Энергии образуют все и все, в конечном итоге переходит в энергию.
АРОН
Автор темы
Аватара
Репутация: 11
Сообщения: 764
Темы: 122
Зарегистрирован: 21.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц

#14 Admin » 06.08.2016, 12:40

Преодоление субботы

Ее лицо хранило загадку. Как будто она пришла издалека и в ней сохранилась какая-то нездешняя глубина, к которой можно стремиться всю жизнь. «Я родилась 15 января 1931 года в глубинке Азербайджана, в селе Новоголовка. В этом селе проживали так называемые субботники — эти люди были выселены из России по настоянию церкви еще при царе, в начале XIX века. Они жили по Ветхому Завету, чтили субботу, исполняли обряды по законам Моисея. Правда, они не признавали Талмуда и читали молитвы на русском и церковнославянском языках, придерживались русских обычаев и носили русскую одежду. Они отрицали Троицу, иконы и духовенство как особую общность церкви, противопоставленной мирянам. Некоторые не принимали Иисуса Христа, другие чтили его как святого. Субботники трудолюбивы, аккуратны, с твердыми моральными устоями. Все село состояло из русских, и предки тоже были русскими, несмотря на то что имена у многих были еврейские. Например, моего отца звали Соломон, маму — Дивара. «Странное имя». — «Имена субботники брали из Ветхого Завета. Мама родилась в 1900, умерла в 39 лет. Папа был старше мамы на 15 лет, родился в 1885 году, умер вскоре после мамы в декабре 1939 года. Мне тогда исполнилось всего 8 лет. Детей в семье было трое: старшая сестра Мария, потом Лидия, и я, Нива». — «Мне кажется, ваше имя странное даже для Ветхого Завета. Нет?» — «Первым детям имена давала мама. Меня так назвал папа. Не знаю, чем он руководствовался. Был журнал «Нива», были сигареты «Нива», наконец, засеянное поле тоже называется нивой. Так или иначе, но я стала Нивой Соломоновной Кононовой». — «Как вы жили без родителей?» — «Сначала нас отправили к бабушке. Потом нас с Лидией распределили в детские дома, разные. Мария осталась работать в колхозе и присматривала за бабушкой, та уже нуждалась в уходе. Мой детский дом располагался в Баку, в особняке, когда-то принадлежавшем знаменитому Нобелю. Это был громадный дом, очень красивый, при нем — шикарный парк. Проживало 100 детей, по 20 человек в комнатах. Спальни находились на втором этаже, столовая, рабочие кабинеты, классы — на первом. До войны в этом доме содержались и мальчики, но потом их отселили. У нас были хорошие воспитательницы. Директор дома, женщина из богатой семьи, относилась к нам как к родным, наставляла нас, учила. Мне говорила: «Ты способная девочка». После детского дома меня направили в училище связи, мы изучали телетайп, аппарат Морзе. После окончания меня распределили в почтовое отделение в Джалилабад. Не дали ни квартиры, ни комнаты, я так и жила на почте. Ни постели, ничего у меня не было, спала на полу. Два месяца вытерпела, уехала к Лидии. Она работала на текстильной фабрике в Баку, жила в общежитии. Тогда телефонов не было, приезжаю к ней как снег на голову. Она ютится в общежитии, а тут еще я. Что делать? Пошла работать на текстильную фабрику, она оказалась огромной: там трудилось пять тысяч человек. Предприятие построил до революции крупный промышленник, миллионер Тагиев, теперь фабрика носит его имя, а тогда она называлась имени Ленина. Я устроилась в лабораторию, где мы брали пробы хлопка, определяли качество. Лидия со временем стала секретарем комсомольской организации комбината, и ей дали малюсенькую комнатку, вот мы с ней там и жили. Я пошла в вечернюю школу, а окончив ее, стала работать в библиотеке партийного комитета. Поступила во Всесоюзный заочный институт текстильной и легкой промышленности. Когда перешла на третий курс, пришлось уйти из библиотеки, так как в институте требовали работать по специальности, и я вернулась в лабораторию. После окончания института получила место инженера-экономиста в техническом отделе и проработала там до 1986 года. Мне дали квартиру. Лидия вышла замуж и уехала в Белоруссию. Ее сын жил в Серпухове, потом перебрался в Москву, комната пустовала, Лидия предложила мне переехать в Серпухов. Я переехала. Рядом с домом находился Высоцкий монастырь. Родители — субботники, я всю жизнь была ярой коммунисткой, а тут вдруг решила сходить в храм. Зашла, говорю прихожанке, что хочу записку написать. Мы разговорились, я рассказала ей свою жизнь, и женщина посоветовала мне покреститься. И что-то такое вдруг во мне произошло. Я обратилась к батюшке, и он окрестил меня в 2011 году». — «У вас травмы были?» — «Я сломала шейку бедра левой ноги». — «Да вы же прекрасно ходите! Как это может быть?» — «Да вот так, срослось. Я хожу самостоятельно, и это чудо. Бог миловал меня всю жизнь, помогал мне. Все-таки я из детдома, а смогла достичь хорошего положения в обществе и профессии. Бог сиротам помогает». — «Вы заму ж выходили?» — «Нет». — «И никого не было?» — «Нет». — «Не поверю. Вы до сих пор хороши собой, а в молодости, наверное, красавицей были!» Мы рассмеялись. «Нет, не сложилось, а я и не жалею. Может, в детдоме это во мне заложили. Постоянно говорили: будь осторожнее с мальчиками, они обманывают». Я смотрел и думал: может, загадка долголетия в целомудрии, в его незримой силе, столь редкой и необычной? «Как прожить долго?» — «Не знаю. Я после 30 лет решила, что не буду набирать вес. С тех пор после шести не ем. Занималась гимнастикой всю жизнь, и сейчас тоже». — «Что пожелаете молодежи?» — «Приносить пользу обществу. Это главное. Ну и больше двигаться, делать гимнастику — это залог активного долголетия».
1.jpg
1.jpg (78.37 КБ) Просмотров: 3945
2.jpg
2.jpg (79.89 КБ) Просмотров: 3945

Полукруглая восходящая линия под мизинцем — признак девственности (рис. 2, розовый, розовая стрелочка). Островок в начале линии судьбы (рис. 2, синий) — трудное начало жизни после детского дома. Косвенно (через опасность) смерть родителей выражена крестовидной фигурой в основании ладони (рис. 2, красный). Детдом выражен фигурой ограничения (рис. 2, золотистый).

04.08.2016 / Владимир Финогеев 7 Дней
Суть Истины проста: спасись вначале сам, прежде чем спасать других...
Admin M
Администратор
Аватара
Возраст: 60
Репутация: 7
Сообщения: 707
Темы: 110
Зарегистрирован: 17.08.2014
С нами: 5 лет 1 месяц


Вернуться в Линия Судьбы

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость